Текст книги "Смерть старого мира (СИ)"

Автор книги: Марина Шамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Глава 10 – Новая надежда

Небольшая комнатка, куда Агнессу привела Саманта – так, походя, представилась медиум, – вопреки ожиданиям первой оказалась совсем не подсобным помещением. Скорее, отделённый закуток перед банной комнатой, в которой располагался с десяток душевых кабин. Вроде как, по словам Саманты, там даже разместили небольшой бассейн, но Агнессе было недосуг проверять.

Ей вручили артефакт.

Это действительно был зачарованный предмет, который полагалось использовать во время уборки, но Агнесса решительно не могла понять, как это работает.

Во-первых, выглядел артефакт как человеческий череп, насаженный на черенок от швабры. Да, разумеется – на черепе были выгравированные зловещие руны, а в глазницы вставлены алые камни, но рукоять от швабры Агнесса бы ни с чем не спутала. Та, судя по всему, играла роль банальной подставки – Саманта намекнула, что процесс не быстрый и руки могут устать.

Во-вторых, вопреки предположению девушки, ни в коем случае не стоило наматывать на череп тряпку и возить им по полу. Эта гипотеза страшно развеселила Саманту, но она очень попросила никогда даже не пытаться этого сделать.

В-третьих, и в главных... его предстояло активировать силой мысли и капелькой Дара. И всё! Медиум сказала, что с её «семёркой» она может даже не переживать за успешность колдовства – хватит одного намерения. Просто пожелать навести порядок!

– Так, ага, вот тут вставай... – командовала Саманта, разместив девушку, судорожно вцепившуюся в череп, в центре загаженного коридора. – Отлично! Теперь подожди минутку и можешь приступать! Я в тебя верю.

После чего весьма поспешно убежала вдоль коридора и спряталась у себя в каморке, с шумом захлопнув дверь. Подобное поведение, конечно, настораживало, но Агнесса списала это на восторг от ожидания момента, когда вокруг, наконец-то, засияет чистота!

– Так... просто захотеть, чтобы было чисто... – пробубнила она себе под нос, поставив череп перед собой и сжав его с двух сторон в ладонях. – Да проще простого!

Девушка крепко зажмурилась, привычно «делясь» с предметом искрой Дара – как если бы она захотела проверить его сущность. Вот только такого отклика она не ожидала совершенно...

Невообразимая сила ворвалась в её разум, словно чистый весенний сквозняк в распахнутое окно. Эта Сила не была враждебной или чуждой, напротив – она очень тонко встраивалась в самое естество Агнессы, становясь её частью, наделяя невероятным могуществом и властью... убраться! Их желания были едины, равно и враг – беспорядок, и им обоим сейчас было подвластно всё, чтобы восстановить единственно возможную власть – порядка. Ветер, чтобы сдуть пыль вместе с мусором и унести в неведомые дали. Вода, чтобы смыть всю грязь. Все чистейшие тряпки мира, чтобы высушить любые поверхности и мягчайшая замша – для полировки.

Агнесса не знала, сколько это длилось – просто ощущала, как эта самая Сила со временем утихает, покидая её тело и довольно сворачиваясь где-то внутри артефакта. Однако остаточное ощущение – удовлетворение от хорошо проделанной работы, осталось с ней.

Девушка открыла глаза и не смогла сдержать восторженный вздох – коридор буквально блестел, снизу доверху. Обои на стенах сменили цвет с тускло-серого на тёплый коричневый и на них засияли золотистые нити, свивающиеся в изящный узор. На стеклянные шары было больно смотреть. Лаковое покрытие на полу казалось посвежевшим, исчезли пятна и царапины, скрывавшие тёплую красоту тёмного дерева. Двери жилых комнат так же не оказались обделены вниманием колдовства – у них даже ручки и петли теперь выглядели позолоченными.

С восхищением Агнесса посмотрела на артефакт в своих руках. Вот оно! По-настоящему полезное бытовое волшебство! Нет, безусловно, комнаты для хранения продуктов и горячая вода также были несомненным подспорьем в жизни, но от такой штуковины, наверняка, не отказалась бы ни одна хозяйка!

Вернув череп на его законное место в закутке, девушка внезапно поняла, что она весьма голодна. То есть просто чудовищно, до ноющих кишок голодна! А где и как утолить голод – пока было неизвестно. Агнесса решила совместить приятное с полезным и не только похвалиться результатом использования артефакта Саманте, но и поинтересоваться – где же здесь находится столовая.

Медиум оставалась на своём посту и в данный момент с крайне отстранённым видом полировала ногти. По мнению Агнессы, ногти изначально следовало хотя бы почистить, но его никто не спрашивал.

– Я закончила! – выпалила она с порога, не в силах сдержать улыбку.

Комендантша подняла на неё слегка туманный взгляд. Затем моргнула, посмотрев чуть более осмысленно, и улыбнулась в ответ – неожиданно мягко:

– А ну-ка... что ты там успела наворотить за два часа? – с этими словами она вновь перелезла через стол и, аккуратно отстранив Агнессу, вышла в коридор.

Девушка же впала в лёгкий ступор, пытаясь осознать, что вот на это наведение красоты ушло столько времени... то есть, безусловно, очень мало! Но про себя она ощущала, что прошло минут десять, от силы. Вот почему так есть охота!

Саманта протяжно и лихо свистнула, тоже, очевидно, оценив масштабы убранного:

– Пятый подвиг Геракла. Не меньше, – заключила медиум, запрокинув голову и любуясь блеском волшебных светильников. – Тянет на десяточку.

– Из десяти? – с надеждой поинтересовалась Агнесса.

– Ага. Но, вообще, я про ману говорила, – хихикнула Саманта и сунула руку в карман на платье, вытаскивая оттуда синий мерцающий кристалл, сжала в ладони на секунду, а затем протянула ту, раскрытую, Агнессе:

– Держи. Ректор передал. Здесь вся необходимая информация будет – расписание лекций, факультативов, твоя успеваемость, награды и поощрения. Если будешь косячить – выговоры тоже запишутся.

Агнесса с благоговением смотрела на кристалл. В школе такого, разумеется, не было, несмотря на усиленную магическую составляющую обучения. Она осторожно приняла тонкую серебристую цепочку, заглянув внутрь огранённого синего камушка, но увидела лишь перламутровую дымку.

– А как им пользоваться? – осторожно спросила она, переводя взгляд на Саманту.

– Сейчас тебе доступно только использование очков награды – «мана», как её тут называют. Местная валюта. Ею ты расплачиваешься в столовой, у портного, в прачечной... можешь обмениваться с другими учениками – да мало ли применений? – Саманта пожала плечами. – Те же деньги, по сути. Полный функционал станет активен после донабора группы и утверждения вашего расписания.

– О! – протянула Агнесса, вычленив для себя несколько очень важных моментов. – Тут есть портной и прачечная?!

Комендантша рассмеялась, а затем кратко пояснила, каким образом Агнесса может добраться до всех важных мест – библиотека, медицинское крыло, столовая, прачечная... В Бирмингемском Университете было абсолютно всё для комфортного существования.

– Только помни – обязательно разувайся, если захочешь выйти во двор, – наставительно добавила Саманта в конце краткой лекции.

Девушка непонимающе моргнула – подобная инвертированная последовательность не укладывалась в её голове:

– Разуваться? Совсем?

– Чулки можешь оставить – главное, чтобы без обуви. Иначе выйдет неприятный казус, и придётся тебя вынимать из ямы, – с абсолютно серьёзным лицом кивнула медиум.

Агнесса ничего не поняла, но тоже на всякий случай кивнула.

– Хорошо. Уповаю на твоё благоразумие – ты кажешься умной девочкой, которой не нужно доказывать другим, что у неё самые большие яйца, – безмятежно пожала плечами Саманта и, развернувшись на пятках, ушла к себе, оставляя Агнессу недоумевать над последним замечанием.

Долго думать ей не позволил живот, жалобно поджавшись и заурчав, после чего в мыслях остался один маршрут – в столовую. Путь туда лежал через ту самую затенённую галерею на втором этаже, и Агнесса, на ходу надев на себя кристалл, направилась за законным ужином.

Уже по дороге ей начали попадаться студенты – много одиночек, несколько групп. В основном, к немалому смущению Агнессы, юноши. В памяти всплыли слова Генриха-Ворона о том, что они с Ириной на первом курсе – пока, во всяком случае – единственные девушки. Шестая часть группы. Не слишком воодушевляюще.

На Агнессу посматривали, но на прямые действия решимости или любопытства не хватило ни у кого, и она благополучно добралась до столовой, остаток пути уже ведомая столь желанным сейчас ароматом пищи. Двустворчатые высокие двери слегка приглушали царивший внутри шум, отчего снаружи казалось, что в помещении гудит встревоженный рой. Девушка даже оробела в первое мгновение, решив, что раз уж тут собрались сплошные высокородные лорды и леди, то и каждая трапеза являет собой светский приём, и как же страшно может она опозориться со своими манерами! У Агнессы возникло желание пробраться на кухню и разжиться едой там, дабы не травмировать благородные взоры, но колебания её были пресечены самым грубым образом.

Компания студентов, то ли не разглядев, что между ними и вожделенным Храмом Пищи есть преграда, то ли не придав этому значения, налетела на неё, окружила и с громким гиканьем буквально внесла девушку внутрь. И хорошо ещё, что кто-то из них успел открыть двери, а то, вероятно, Агнессе пришлось бы несладко. Она и так пищала, зажмурившись и сжавшись, но толкать и ронять её, видимо, никто и не собирался – студенты точно так же неуловимо разошлись в стороны и оставили Агнессу посреди огромного зала.

Первым, что бросилось в глаза, была очередь. Длинная и сулящая тягостное ожидание.

Вторым оказалась обстановка, нисколько и никак не похожая на страхи девушки – за столиками, рассчитанными на шестерых, сидели обычные молодые люди, ели, смеялись и разговаривали. Где-то спорили, где-то на столах лежали конспекты и, очевидно, шло бурное обсуждение прошедших лекций. Должно быть, это и была та самая «нормальная студенческая жизнь», не единожды упомянутая в мемуарах учёных мужей, которыми зачитывалась Агнесса.

И всё равно, подавить робость до конца она так и не смогла. Молча подошла в конец очереди и замерла там, пытаясь сделать вид, что она вовсе и не пялится по сторонам. Сложнее всего оказалось не вертеть головой, поскольку уж больно много всего интересного было вокруг.

Агнесса сразу выделила разноцветные повязки, красующиеся на рукавах у всех без исключения студентов. Белых она не видела вовсе, зато хватало алых, фиолетовых и синих. На каждой из повязок был определённый узор – очевидно, символика факультета. У самой Агнессы он тоже обнаружился, но какой-то блёклый, с еле заметными очертаниями. Должно быть, это как-то соотносилось с замечанием Саманты по поводу некоторой неопределённости, касающейся расписания «первогодок».

Украдкой Агнесса посмотрела на повязку парня, стоящего впереди – из синей ткани с серебристой эмблемой, в которой она с восторгом обнаружила линии, в точности повторяющие её. Стало быть, он тоже обучался на факультете Демонологии. Это же потрясающая удача! Можно расспросить о том, как проходит обучение, какую литературу ей стоит прочитать до начала занятий, какой у них преподаватель – или декан?.. И куда только делось смущение?

– Прощу прощения, – решительно коснулась она плеча студента – мягко, но довольно настойчиво.

Тот обернулся со слегка удивлённым видом, но, опустив взгляд – Агнесса была ниже его почти на голову, – раздвинул губы в сдержанной улыбке:

– Чем могу помочь? – мягко спросил он, быстро покосившись на её плечо и тут же вскинув брови. – О! Новичок. Крайне отрадно!

Агнесса машинально улыбнулась в ответ, но ощутила, как неприятно кольнуло в груди – ей показалось, что она уже где-то его встречала раньше. Или кого-то похожего. Скуластый, с впалыми щеками и глубоко посаженными глазами, он, тем не менее, показался ей едва ли не смазливым – возможно, из-за очень светлых серо-голубых глаз, обрамлённых густыми чёрными ресницами. Благородный контраст, подчёркнутый тёмным цветом слегка вьющихся волос и светлой, совсем незагорелой кожи. В любом случае, память наотрез отказывалась делиться с ней хотя бы клочком ассоциаций, а молча глазеть дальше было попросту невежливо, потому Агнесса поспешно уточнила:

– Сэр, я правильно поняла, что вы учитесь на факультете Демонологии?

Парень удивлённо хмыкнул и слегка прищурился, также вглядываясь в её лицо с особым вниманием:

– Да, всё верно. Побуду бестактным и спрошу без разрешения – вы ведь из Лондона, верно?

Агнесса немного непонимающе нахмурилась и, зачем-то понизив голос, спросила в ответ – хоть это и было крайне невежливым:

– А разве здесь не большинство учащихся из Лондона?

Собеседник негромко рассмеялся:

– Расхожее заблуждение... впрочем, сложно спорить с тем, что большинство учащихся действительно прибывает из Лондона, поскольку ветка поезда здесь только одна. Но по факту рождения – нет. Здесь хватает выходцев со всей Европы и даже ближней части Азии. И всё же вы не ответили.

Девушка смутилась, поскольку совершенно не хотела вызвать недовольство у своего нового собеседника, и быстро кивнула:

– Да, извините. Вы правильно поняли – я из Лондона. А как вы догадались?

– Акцент. У вас произношение характерное... – он осёкся, и Агнесса с ужасом поняла, что парень – как и демон, очевидно, признал говор Нижнего.

Вот только сам он говорил, разумеется, как жители Верхнего. Чудесно – расписаться в своём происхождении просто открыв рот, и совершенно не важно, насколько правильно и аккуратно ты построишь фразу! Выговор-то не скроешь.

– Извините, – окончательно застеснялась она и отвернулась, пряча стыдливый румянец.

Только бы не начал, как Ирина, выражать своё негодование по поводу её низкорожденности!

– За что? – поинтересовался парень, и, внезапно, довольно бесцеремонно подхватил Агнессу под локоть и потянул за собой.

Всего на пару шагов, так что она даже не успела возмутиться. Вслух. А вот выразительно посмотреть – вполне, да так, что он поднял руки едва ли не защитным жестом и кивнул её за спину:

– Не стоит задерживать очередь голодных студентов! Вы же не хотите быть съеденной?

Агнесса покраснела ещё гуще, испытывая желание убежать и спрятаться где-нибудь подальше, позабыв даже о голоде:

– Не хочу, – буркнула она. – И... я должна сказать – да, я из Нижнего Лондона. Моё имя – Агнесса Баллирано, и я не принадлежу никоим образом ни к одной из Высоких Фамилий.

Возможно, это прозвучало даже грубо, но девушке показалось крайне досадным, что какой-то незнакомый молодой человек может попытаться попрекнуть её плебейским происхождением. Но того оказалось не так-то просто смутить.

– Ничего себе! – воскликнул он, и восторженность во взгляде и голосе была почти неподдельной. – Вы позволите вступить в ваш фан-клуб? Мне всё равно, какой я в очереди – готов ждать!

Девушка несколько раз ошарашенно моргнула, а затем насупилась:

– Вы так издеваетесь, да?

Парень прижал ладонь к сердцу:

– Нисколько! Кстати, с полной ответственностью приношу свои извинения за бестактность – меня зовут Фридрих Синклер. И, если это так важно, – он вновь понизил голос, – моя фамилия так же не стоит в одном ряду с благородными родами. Что касается нашего маленького недопонимания... вы не знакомы с принципом исключительности?

Агнесса, огорошенная услышанным, отрицательно качнула головой.

– Тот факт, что вы, будучи выходцем из Нижнего Лондона, стоите здесь, в окружении всех этих высокородных болванов, говорит о вашем высочайшем таланте или бесконечной везучести. И, уверяю вас, здесь найдётся немало людей, кто это понимает не хуже моего и захочет получить толику вашего могущества или удачи. Именно поэтому в Бирмингемском Университете ровным счётом ничего не значат фамилии, титулы, рода и звания предков. Важно – кем ты являешься сам по себе и каким образом себя зарекомендуешь. А ещё... – Фридрих внезапно мрачно усмехнулся. – Все знают историю Альфреда Блэка.

Девушка слушала, едва ли не раскрыв рот – настолько невозможным ей казалось то, что говорил Синклер. И не особо заметно, чтобы он насмехался над ней или пытался обмануть... Парень был спокойно-дружелюбным и совсем ненарочитым, как тот же Генрих.

И всё равно в голове не укладывалось – как это так, чтобы благородные добровольно отказывались от собственного статуса?

Словно прочитав её мысли, Фридрих негромко рассмеялся:

– Вижу сомнения и вполне их понимаю. Да, конечно, не всё так радужно – особенно для первогодок. Полагаю, вы догадываетесь, что не так-то просто избавляться от привычек и собственной натуры. Но общество здесь построено так, что выскочек очень быстро ставят на место... правда, в особо запущенных случаях может потребоваться до полугода, чтобы новичок уловил концепцию равенства. И, в среднем, год-полтора – чтобы по-настоящему начал ей следовать.

Перспективы перед Агнессой заиграли новыми красками. Если здесь усердие и талант значат так же много, как и в школе – у неё неплохие шансы занять столь привычное ей первое место! Амбициозно, конечно, но, когда дело касалось обучения – Агнесса всегда старалась быть максимально серьёзной и ответственной, поскольку сама возможность получения образования давалась далеко не каждому! И именно здесь, среди толпы высокородных лордов и леди, у неё, оказывается, есть серьёзные преимущества – усидчивость и усердие.

Но это всё ещё маячило перед ней в отдалённой перспективе, так что девушка потупилась, скрывая за ресницами вспыхнувший огонёк азарта.

– Вы меня крайне воодушевили, мистер Синклер... – учтиво сказала она.

– Очень рад. Так, кстати, а почему вы спросили про мой факультет? – поинтересовался Фридрих, неуловимо поравнявшись с ней – за что Агнесса была признательна.

– А! – девушка вывернула слегка руку, показывая ему собственную повязку. – Я тоже была распределена к демонологам, ну и, сами понимаете, очень хочу узнать всё возможное про этот факультет.

Парень присмотрелся к еле заметным линиям и кивнул, но с неким сожалением, как показалось Агнессе:

– Ожидаемое желание... но, боюсь, я не могу вам помочь.

– Почему? – искренне удивилась Агнесса.

– Видите ли... – Синклер замялся, уже откровенно поморщившись, а затем махнул рукой куда-то в сторону. – Не то чтобы я много мог рассказать вам, если честно. Готовьтесь много работать самостоятельно. Идёте в библиотеку, берёте самый толстый том по демонологии и конспектируете с первой по восьмидесятую страницу. Затем – до следующей главы. И так далее, пока книга не закончится.

– Звучит не слишком впечатляюще, – осторожно заметила девушка.

– Верно. Я до сих пор несколько удивлён и озадачен, но демонология здесь преподаётся, мягко говоря, не слишком хорошо. В отличие от других предметов, – пожал плечами Фридрих.

Внезапно движение чуть в стороне привлекло внимание Агнессы, и она, повернув голову, увидела, как от дверей прямиком к стойке выдачи пищи прошествовал молодой человек. Одетый вычурно, с иголочки, в богато расшитый кружевом и серебром полуночно-тёмный костюм, он тем не менее привлекал внимание вовсе не своим нарядом. Чёрные волосы, гладко зачёсанные назад, не скрывали страшных шрамов, иссекающих правую половину лица. Пострадал и глаз, поскольку вместо него в покрытую бугрящейся тёмной плотью глазницу был вставлен тончайше огранённый драгоценный камень – яркий изумруд. Из правого рукава также виднелась не обычная человеческая кисть, а хищно и опасно выглядящие металлические пальцы – шарнирные, как у кукол Ши, но гораздо опаснее, увенчанные заострёнными когтями. На плече его, почти сливаясь цветом с костюмом, крепилась чёрная атласная повязка с причудливой вязью узора – Агнесса ещё не встречала подобной символики.

– Ого... – шёпотом протянула она, бессознательно переместившись поближе к Синклеру. – Простите, а вы не знаете, на каком факультете обучается этот студент?

Краем глаза девушка заметила, что Фридрих поморщился, как от зубной боли, и совсем не таким любезным тоном, как раньше, процедил:

– На факультете имени Кевина Сандерса...

Агнесса моргнула несколько раз, судорожно пытаясь вспомнить всё, что она знала про Бирмингемский Университет. Парень, видя её замешательство, чуть смягчился:

– Извините, мисс Баллирано. Это символика факультета Ур-магии. Просто означенный индивид является, на данный момент, самой яркой и выдающейся фигурой на выпускном потоке и за пять лет обучения заработал славу весьма неоднозначную, но значительную.

– А! Стало быть, чёрная повязка – это выпускной курс. Белая – первогодки... – просияла Агнесса, выведя для себя новую закономерность, но Фридрих мягко её оборвал:

– Белые повязки у тех, кто ещё не приступил к учёбе. Первый год – жёлтые. Второй – алые. Третий, – он выразительно покосился на свою, – синие. Четвёртый – фиолетовые. А пятый, как вы совершенно верно подметили – чёрные.

Агнесса поймала себя на том, что продолжает украдкой наблюдать за те самым студентом-выпускником и неподобающе мало внимания уделяет словам Синклера. Впрочем, его поправку она приняла к сведению.

Сандерс между тем абсолютно спокойно сдвинул в сторону пару человек, стоящих в начале очереди – те даже не пикнули – и, дождавшись, пока стоящий перед ним студент получит свой заказ, что-то сказал раздающему – огромному детине с совершенно нечеловеческими чертами лица. Гипертрофированный нос, тяжёлые надбровные дуги, массивный подбородок... вот уж кого-кого, а этого товарища смело можно было записывать в прямые потомки троллей, не то, что обычного рыжего Гарри!

– У него очень странная рука... – забывшись, вслух проговорила девушка, наблюдая за тем, как Сандерс ловко подцепил протянутый ему поднос механической конечностью и, развернувшись, прошествовал к свободному столику.

Фридрих с толикой обречённости пожал плечами:

– Ур-магия не прощает ошибок. Сложные ритуалы не прощают ошибок... магия в целом, знаете ли, весьма безжалостная штука. Кевин ещё легко отделался...

– Вы так хорошо его знаете? – Агнесса с любопытством посмотрела на Синклера – тот кисловато улыбнулся в ответ:

– Желаете познакомиться?

Девушка опешила от такого предложения и судорожно замотала головой:

– Нет, что вы... – только сейчас до неё дошло, что подобный неприкрытый интерес с её стороны, должно быть, мог оскорбить её собеседника, и она снова покраснела. – Извините, Бога ради, мистер Синклер! У меня и в мыслях не было...

Она стушевалась, замолчав и потупившись, и снова принялась крутить в руках подол юбки.

– Бросьте, вам совершенно незачем извиняться передо мной или же оправдываться. Я понимаю природу вашего интереса – смею надеяться, во всяком случае, – чопорно ответил парень, хотя – это было заметно по глазам, – слегка расслабился. – Но довольно о мистере Сандерсе. Полагаю, мне стоит развлечь вас более практичными сведениями, касающимися пребывания здесь.

За оставшееся время Агнесса узнала о правилах посещения библиотеки, о том, что новичкам доступен только «белый» сектор и что ни в коем случае нельзя посещать другие – оштрафуют. Также Фридрих намекнул ей, что пока первогодки не приступили к обучению, она может приходить в столовую раньше других, чтобы не толкаться в очереди. Последовал в том числе краткий, но углублённый экскурс в значение местной «валюты» – той самой маны. Как оказалось, зарабатывали её, в основном, на уроках, но и за счёт общественно полезных работ. Самого Синклера изрядно позабавила история уборки, которую ему поведала Агнесса. Потом уже девушка увлеклась, и сама не заметила, что в цветах и красках рассказала как попала сюда и свои первые впечатления от увиденного. Про ректора Синклер, к её удивлению, не сказал ничего, зато знатно проехался по толстяку-коменданту, охарактеризовав того как «негостеприимного шовиниста». Генриха, оказывается, он так же знал – «Ворон» обучался на третьем курсе, правда, на факультете Ритуалистики и действительно в качестве одной из специализаций выбрал иллюзии.

Так, за неспешной беседой, Агнесса с Фридрихом приблизились к раздаточной стойке, и девушка вновь вспомнила о том, как же сильно ей хочется есть. К её удивлению, здесь предлагалось самое настоящее меню, словно в дорогом ресторане – правда, вместо стоимости в шиллингах или даже фунтах здесь предлагались какие-то странные и фантастические цены в «мане». Меню делилось на две части – левую и правую, соответственно. Слева перечислялись довольно простые блюда с максимальной стоимостью обеда в пять маны – Агнесса выбрала вариант за две. На правой же стороне встречались диковинные яства, состоящие из каких-то совершенно незнакомых девушке продуктов, десятка морских гадов, экзотических фруктов и тому подобного. Однако и цены там были, как минимум, в десять раз выше!

Синклер порывался любезно пропустить девушку вперёд, но та вежливо отказалась, мотивируя это тем, что ей было бы неплохо для начала разобраться в том, как делать заказ – на живом примере. Агнесса с одобрением отметила, что парень выбирал из левой части. И правильно! Зачем нужны такие странные излишества, как заливное с кальмаром?! Кому вообще придёт в голову это есть?

Для заказа здесь достаточно оказалось назвать номер выбранного обеда, но девушка всё равно волновалась и несколько раз сверилась с меню – уж больно смущала её недружелюбная харя раздающего.

Впрочем, получить свой обед Агнессе не помешало ничего – порция толчёного картофеля с мясом, две горячих, исходящих восхитительным духом свежего хлеба, булочки и яблочный сок уместились на подносе вместе с приборами, и девушка поспешила присоединиться к Фридриху, деликатно ожидающего её чуть в стороне.

– Не возражаете, если я составлю вам компанию? – поинтересовался он, заставив Агнессу удивлённо воззриться на него.

– Нет, конечно! Простите назойливость, но вы – просто кладезь бесценных знаний об этом месте... – выпалила она, запоздало подумав, что эти слова могут показаться не слишком лестными и поспешно добавила: – То есть, я хотела сказать, беседовать с вами – одно удовольствие.

Синклер сдержанно улыбнулся:

– Взаимно, мисс Баллирано. В таком случае – идёмте, я как раз приглядел незанятый стол...

Прошествовав мимо жующих и болтающих студентов, они разместились ближе к дальнему углу столовой, где было посвободнее. Агнесса машинально пожелала Фридриху приятного аппетита, на что тот среагировал удивлённым взглядом и ответной любезностью – с лёгкой заминкой, а затем на какое-то время воцарилась условная тишина. Девушке приходилось напоминать себе, что настоящая леди ест крошечными кусочками и как бы нехотя, но чрезвычайно сложно оказалось бороться с желанием смолотить свою порцию за один присест. Желудку, увы, приказать было просто невозможно, особенно когда еда оказалась в прямой досягаемости, и Агнесса решила сделать вид, что так и надо. Синклер, к его чести, даже бровью не повёл на такое вопиющее нарушение манер и с аппетитом поедал свою порцию.

Идиллия продержалась недолго – ровно до момента, когда чуть позади Агнессы, что сидела спиной к залу, не раздался знакомый пронзительный голосок:

– Ага, вот ты где! А я тебя всюду ищу, хотела познакомить с моими новыми товарищами! – Ирина буквально подлетела к ним и тут же перегнулась через плечо Агнессы, сморщив носик и заглядывая ей в тарелку. – Хм-м... ну ты и выбрала себе!

Девушка судорожно проглотила то, что жевала, и беспомощно посмотрела на Фридриха – княжна в упор не желала замечать тот факт, что у её соседки по комнате уже, вообще-то, есть компания.

– Э-э... княжна Виленская, позвольте представить... – начала было Агнесса, но Ирина её перебила:

– Ты, – ткнула она где-то добытым веером в сторону Синклера. – Уходи. Я хочу присоединиться за обедом к моей подруге.

Молодой человек, аккуратно промокнув губы салфеткой, приподнял брови. Вставать он, однако, не спешил. Перевёл взгляд на двух девиц, стоящих позади княжны и балансирующих тремя подносами, и откинулся на спинку скамейки.

– Здесь всем хватит места, не так ли? Грубить абсолютно излишне.

Агнесса слегка побледнела, представив, какой шквал эмоций вызовет подобное замечание и слегка вжала голову в плечи:

– Княжна, в самом деле...

– Имя, – властно и требовательно заявила – не спросила! – Ирина, и одна из девушек наклонилась к ней, что-то тихо прошептав на ухо.

Виленская, выслушав, слегка презрительно изогнула губы:

– А. Синклер... Синклер? Нувориш, если мне память не изменяет? Я вижу, деньги и правда могут проложить дорогу к высшему обществу любому немытому простонародью.

Фридрих самую малость сузил глаза:

– Зато, мисс Виленская, это не мне потребовалось бежать из страны и скитаться по миру в поисках лучшей доли.

На лице Ирины проступили алые пятна, а глаза потемнели от гнева:

– Что ты, выскочка, можешь вообще знать?! – воскликнула она, с треском расправив и вновь сложив веер.

Агнесса с ужасом наблюдала за разворачивающимися событиями, понимая, что не может сделать ровным счётом ничего. Примерно с тем же выражением лиц застыли и девушки за спиной Виленской – вот они, судя по всему, прекрасно знали, кто такие Синклеры, и сейчас примерно предполагали последствия. Вероятно, также были не слишком рады тому, что оказались впутаны в подобную историю взбалмошной княжной из далёкой России.

А парень, невозмутимо пожав плечами, чуть скучающим тоном принялся перечислять:

– Могу сказать, на каком корабле вы прибыли в Лондон – он, к слову, принадлежит моей семье. Могу сказать – куда, в данный момент, держит путь ваш папенька. Могу сказать, какая сторона сейчас уверенно одерживает верх в маленькой гражданской войне на вашей малой родине...

Одним плавным движением Ирина сняла с подноса ближайшей к ней девицы глубокую тарелку и вывернула её содержимое на голову Синклеру.

– Zatknis’, s-sobaka, – процедила она сквозь зубы на все том же непонятом наречии.

Теперь Агнесса видела, что княжна побледнела как мел, а сжатые кулачки дрожат от несдерживаемого гнева. Фридрих же сидел, не шевелясь, и только тёмно-красные жирные струйки стекали с его волос вниз, безвозвратно портя красивый костюм. Обстановка накалилась до такой степени, что Агнессе хотелось закричать. Внутри неё всё мелко дрожало от смеси страха, злости и вины – за то, что не уследила за Ириной, что не сумела прервать конфликт в самом начале...

Синклер медленно поднял руку, снимая с головы миску и аккуратно ставя её на стол, словно ужасную пародию на изысканную шляпу, после чего встал. Лицо его не выражало ничего, хотя Агнесса голову могла дать на отсечение, что это – не более чем маска. Парень был в бешенстве, но не выказывал этого ничем.

– Буйабес, – протянул он лениво, глядя на растекающуюся лужу. – Неплохой выбор, мисс Виленская, однако я рекомендовал бы сырную похлёбку. Хорошего дня, мисс Баллирано, – он учтиво поклонился Агнессе и неспешно, не обращая внимания на негромкие шёпотки и возгласы вокруг, ушёл, какое-то время оставляя на полу тёмные следы и капли.