Текст книги "Смерть старого мира (СИ)"

Автор книги: Марина Шамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

– Вы куда? – раздался откуда-то справа сварливый голос.

Агнесса не успела и шагу сделать, как перед ней распахнулась створка ближайшей двери, преграждая путь и не позволяя рассмотреть что-либо ещё. Осторожно заглянув внутрь, девушка обнаружила совсем небольшую каморку, большую часть которой занимал невероятно тучный – чтобы не сказать «жирный» – мужчина, с явным трудом втиснувший своё необъятное тело за крошечный столик.

– А... мы... – запинаясь, проговорила Агнесса, нервно мусоля в руке тот самый листик, выданный ректором. – Нам заселиться нужно.

– Новенькие... – риторически и с совершенно непонятным отвращением проговорил толстяк, разглядывая вошедших.

Ирина воинственно сопела где-то в районе плеча Агнессы, и та поспешила объясниться:

– Да, нас господин ректор направил! – выпалила она, прежде чем княжна решила бы устроить очередной разнос очередному представителю местной «власти».

– Направления сюда давайте, – жирный палец-сарделька несколько раз ткнулся в столешницу, но, вопреки ожиданиям Агнессы, не оставил на той маслянистого пятна.

С трудом сообразив, что под «направлением» он подразумевал выданные им бумажки, она осторожно положила свою перед комендантом, а затем, развернувшись, вопросительно посмотрела на княжну. Та, фыркнув, сунула ей в руки свою уже изрядно помятую инструкцию и отвернулась.

Каково же было изумление Агнессы, когда толстяк, заполучив оба документа, даже не посмотрел на них и просто смахнул в выдвинутый откуда-то сбоку ящик.

– На выход, шутницы, – пророкотал он, вдобавок ещё сотворив прогоняющий жест пухлой ладонью.

– В смысле?! – взвился голос Ирины, мгновенно приобретая агрессивные интонации.

– В мужском крыле вам делать нечего – и так все комнаты забиты. Ишь, чего удумали, развратницы! – погрозил он им обеим тем самым пальцем.

– Но, позвольте, почему мужское? Там же женский портрет на двери! – изумлённо возразила Агнесса.

– Враньё, – припечатал комендант.

Было очевидно, что вставать и покидать эту каморку он не станет ни при каких обстоятельствах, так что доказать ему обратное не представлялось возможным, и всё же было обидно. К тому же она очень устала и была на взводе.

– Извините, не могу с вами согласиться, – упёрлась Агнесса, позабыв очевидное правило – не дерзить старшим. – Нас любезно проводили прямо до двери – до этой двери! – и указали на неё, как на женское крыло общежития. Не могли же нас обмануть глаза?

– Вообще-то могли, – снова подала голос Ирина, но теперь тот был подозрительно задумчив и спокоен. – Если кто-то наложил на таблички иллюзию.

– А? – оглянулась девушка и изумлённо застыла – за время этого бурного диалога, картинка действительно успела сменить вид.

Теперь там красовался определённо мужской силуэт с тростью и в котелке, как положено.

– Но как же... так? – растерянно пролепетала она, беспомощно глянув на толстяка.

Тот равнодушно пожал плечами:

– Вам в соседнюю дверь.

Агнессе стало ужасно стыдно за собственную несдержанность, и она вновь учтиво склонила голову:

– Извините, сэр. Мы сейчас же уйдём. Не могли бы вы вернуть направления? Очевидно же, что мы попали к вам по ошибке...

– Или по умыслу негодяя, которому я при встрече вырву ногу... – прорычала княжна. – Правую.

– Идите, идите, – проигнорировав их, отмахнулся мужчина и тут же сделал жест, словно потянул что-то на себя.

Створка двери, преграждающая им дорогу, послушно поехала назад, закрывая теперь кабинку коменданта. Девушки вновь переглянулись – теперь уже с толикой растерянности.

– Ну, давай попробуем там, – вздохнула Ирина и, выйдя на площадку, с прищуром осмотрела левую дверь – с женским силуэтом.

Зонтик и старомодное пышное платье прилагались. Спутать картинки, при всём желании, было решительно невозможно, но факт был упрям.

Пока девушки топтались на месте, «женская» дверь распахнулась, и оттуда вылетела взъерошенная блондинистая барышня.

– А ну, прочь с дороги! – рявкнула она, небрежно отпихнув в сторону не успевшую шарахнуться Агнессу, и, перескакивая через пару ступенек, понеслась по лестнице вниз.

Но даже не эксцентричное поведение сильнее всего изумило девушку, а то, что...

– Мне показалось, или на ней были штаны?! – громко воскликнула Ирина, перегнувшись через перила балкончика и безуспешно пытаясь найти взглядом в холле блондинку, которой уже и след простыл.

– Вообще... очень на то похоже, – неуверенно подтвердила Агнесса, гадая, был ли причудливый наряд порывистой особы данью местной моде, или же...

Нет, всё же юношей она совершенно точно не могла быть. Бежевый наряд из кружевной блузки и вопиюще узких прямых брюк, очерчивал совершенно женскую фигуру. Но каков позор! Штаны! На леди!

– Какое непотребство... – проворчала княжна, в кои-то веки сойдясь в мыслях с ней. – Ладно, пошли уже. Мне надоел этот фарс! В Оренбурге такого бы никогда не произошло!

Покорно последовав за Ириной, Агнесса зашла в коридор «женской» половины общежития и вновь застыла столбом.

Здесь, в отличие от мужского крыла, царила полнейшая разруха. Пыль и паутина свисали клочьями отовсюду, пол невозможно было разглядеть под слоем чего-то липкого и разноцветного – лишь ровно по центру пролегала протоптанная чистая дорожка, от которой к дверям комнат шли короткие веточки-проходы. Картины висели косо, кашпо пустовали. Даже свет казался приглушенным, потому что стекло шаров местами оказалось подкопчено и всё без исключения покрыто пушистой пыльной порослью.

Агнессе захотелось кричать.

Ирина же, сморщив носик, окинула всё это «великолепие» чрезвычайно равнодушным взглядом и решительно распахнула ближайшую дверь с тусклой табличкой «Комендант».

– Мы пришли заселяться! – гаркнула она, но почему-то осеклась.

Агнесса, ещё не отойдя от первоначального шока, заглянула внутрь такой же небольшой каморки, как у парней и обнаружила там очередную неподобающую картину.

Девица неопределённого возраста не сидела за столом, как полагается, а полулежала, закинув на этот самый стол босые ноги. Стул под ней застыл в некой суперпозиции на двух ножках и создавалось отчётливое ощущение, что стоит девице качнуться хотя бы на дюйм – она тут же упадёт назад. Сама акробатка также выглядела страшно затрапезно – растрёпанные тусклые волосы, помятое серое платье с засаленным воротом, какой-то странный макияж, излишне, на взгляд Агнессы, затемняющий глазные впадины, и расфокусированный взгляд, устремлённый куда-то в бесконечность поверх их голов. Довершением к образу в левой руке девица сжимала тонкую трубочку с небольшой чашечкой, совсем не похожую на знакомые Агнессе табачные трубки. Правда, никакого постороннего запаха в каморке не наблюдалось, как и дыма.

– Прелестно. У мужиков комендант – жиртрест, а у нас – наркоманка, – с непередаваемым презрением процедила Ирина.

– Медиум, деточка. Не наркоманка, а медиум, – внезапно произнесла девица очень глубоким хрипловатым голосом.

Взгляд её стал чуть осмысленнее – во всяком случае, она хотя бы перевела его на пришедших. Позу, однако, и не подумала менять.

– Ваши документы? – последовал вопрос, порядком надоевший Агнессе.

– Если вы о направлении – у нас его забрал комендант в мужском крыле и отказался отдавать, – поспешно сказала она, опасаясь, что Виленская сейчас снова начнёт кричать.

Девица хмыкнула, очень плавным движением склонив голову к плечу и медленно протянула руку к боковому ящику стола, столь же неспешно его выдвинув. Там, к своему изумлению, Агнесса обнаружила те самые изъятые два листика.

– А побыстрее нельзя? Между прочим, у меня была долгая и кошмарная дорога, ваши дороги – это просто кошмар какой-то! Я хочу отдохнуть, в конце концов! – выпалила Ирина, наблюдая за заторможенными жестами комендантши, которые, впрочем, быстрее не стали.

– Соболезную, – рассеянно отозвалась та, просматривая оба листа одновременно.

– Да мне плевать на ваши соболезнования! Дайте мне ключ от моей комнаты!

Судя по всему, не скандалить дольше пяти минут Виленская не могла. Агнесса украдкой вздохнула.

– Заселение по двое. Одиночек сейчас нет, так что будете вдвоём, – ровно тем же тоном сказала девица, возвращая «направления» в тот же ящик.

– Это неслыханная наглость! Я – княжна, и я требую к себе подобающего отношения! – заорала Ирина, уже знакомо покраснев.

Комендантша слегка прищурилась и, приподняв руку, самую малость свела пальцы щепотью. Виленская захрипела, схватившись за горло, Агнесса вновь вцепилась ей в плечи, не давая упасть, и взмолилась:

– Боже, ну я прошу вас, перестаньте! Ей уже от ректора досталось! – удерживать задыхающуюся Ирину было непросто – несмотря на миниатюрный вид, девочка оказалась достаточно тяжёлой.

– Да? И, очевидно, её это ничему не научило, – со скукой в голосе заметила «медиум». – Ладно, она – твоя соседка и твоя головная боль. Держи ключи.

Брошенные неожиданно ловко и аккуратно, пара ключей на одном кольце больно ужалили подставленную Агнессой ладонь. Благо, за время работы в «Очаге» рефлексы на ловлю падающих предметов были отточены прекрасно.

– Комната двенадцать, шестая дверь направо. Удачного заселения.

Эти слова будто бы говорил уже кто-то другой, потому что период активности у комендантши, видимо, закончился, и она снова погрузилась в этот непонятный транс. Агнесса, решив, что опасно оставлять Ирину наедине с комендантшей, аккуратно выставила княжну, всё ещё откашливающуюся и приходящую в себя, в коридор, подхватила свои вещи и вышла следом.

Виленская шла понуро, массируя горло и бормоча что-то на уже слышанном Агнессой ранее, но всё таком же непонятном языке. Если судить по интонациям – нечто крайне ругательное.

Шестую дверь нашли быстро – к ней, предсказуемо, не вело протоптанной дорожки, так что шли, прилипая к полу. Внутри комнаты – прямоугольной, меблированной всем необходимым, также царило запустение, но хотя бы не бардак. Источником освещения служило огромное окно, за которым клубился уже знакомый туман.

– Что за сарай! – возмутилась Ирина, мгновенно переключая свой гнев на очередной объект.

Агнессе даже стало интересно, бывает ли княжна хоть когда-нибудь в спокойном состоянии? Кроме сна, разумеется.

– Сейчас проветрим, я вытру пыль, и будет очень даже прилично, – мягко проговорила она, вежливо предоставляя Ирине возможность выбрать первой свою половину комнаты.

Собственно, никаких особых различий не было – одинаковые кровати, столы, шкафы, тумбы и стулья. На взгляд Агнессы – тут хватало места и мебели, в избытке. Ирине же, наверное, и впрямь было тоскливо.

– Даже полога нет, – раздражённо протянула княжна, плюхнувшись на ближайшую кровать. – И ширмы! Ничего нет! Нищенский приют!

– Смею заверить, княжна, в приютах – во всяком случае, в Англии, всё обстоит куда плачевнее, – сдержанно отметила Агнесса, пробравшись к окну и распахивая его.

Белёсый туман наощупь оказался совершенно невесомым, не оставляя на коже капель влаги, но снаружи действительно повеяло прохладной свежестью.

– Тебе-то откуда знать? – вновь фыркнула Ирина.

– Я там была, – пожала плечами Агнесса. – Примерно с полгода, пока меня не удочерили.

– Да ладно, прямо в настоящем приюте? – недоверчиво сощурилась девчонка, а когда Агнесса кивнула – аж подобралась вся. – А как ты там оказалась?

Вопрос был неприятным – признаваться в отсутствии значительного куска памяти Агнессе не хотелось, но и врать она не считала возможным.

– Я не знаю, – пожала плечами, садясь напротив.

– С ума сойти... – протянула Ирина с откровенным разочарованием. – То есть, хочешь сказать... тебя удочерил какой-то ваш местный благородный лорд, вырастил как собственное дитя и отдал на обучение?

– Вообще-то нет.

Разговор целиком уходил в сторону, касаться которой Агнесса бы не хотела, но как с него свернуть – пока не представляла. Ирина спрашивала в лоб, прямо и бесцеремонно. Почти по-детски непосредственно.

– А чего тогда? Ну давай, не тяни, я же должна знать, с кем мне пять лет тянуть лямку! – в тёмно-зелёных глазах плескался живой интерес. – Кто там у вас...

– Я уже называла свою фамилию, – напомнила мягко Агнесса. – Баллирано. И – нет, это не представители благородного дома. Никакой, даже самой младшей ветви. Мои родители – приёмные родители – обычные люди. Отец – рабочий на заводе, мать – занималась домом и детьми.

Ирина слушала, и глаза её округлялись всё сильнее:

– Так ты – простолюдинка?! – воскликнула она с непонятной Агнессе тревогой. – О, что же обо мне подумают!

Девушка незаметно поморщилась, подавив желание закатить глаза:

– Не могу представить, каким образом моё происхождение может навредить вашей репутации.

– Ну как же?! Я живу и вожусь... с простолюдинкой! Нет, так не пойдёт, – возмущённо заявила княжна и задумалась, подпирая ладонью подбородок. – А давай... Придумала!

Агнесса безнадёжно, но вежливо и вопросительно улыбнулась в ответ на ликующий возглас.

– Ты же не помнишь, что было раньше, да? Так что нельзя отрицать, что по крови-то ты можешь быть вполне благородной, просто не из местных! В общем, у тебя очень благородные родители, а ты – похищенное дитя. Очевидно, не ради выкупа, а ради мести! Ха! – объясняя эту схему, Ирина активно жестикулировала, а в глазах её горел чистейший энтузиазм.

– Теоретически... это возможно, – осторожно проговорила Агнесса. – Но как это меняет... факт моего воспитания?

– Да кому это интересно? Пф, главное – кто ты по крови! – пренебрежительно отмахнулась девчонка и, видимо, считая этот вопрос закрытым, принялась оглядываться с новым интересом – напряжённым и требовательным, а затем задала вопрос в пустоту:

– Кстати, а где мои вещи?

Агнесса, быстро вспомнив, где последний раз видела чемоданы княжны, чуть растерянно ткнула пальцем – почему-то в окно:

– Они были снаружи, когда я входила. Ваш... демон должен был их занести? – уточнила аккуратно, наблюдая, как губы Ирины страдальчески изогнулись, а на лице проступило отчаяние.

– Но он не мог сюда зайти! Я теперь... я... совсем без ничего?! Вот только с этим?! – с отчётливыми рыдающими нотками в голосе воскликнула та, потрясая свой дамской сумочкой.

– Я думаю, этот вопрос решится. Со временем. Вам действительно стоит отдохнуть, а я пока наведу здесь порядок, – попыталась Агнесса успокоить Виленскую, но та и сама передумала впадать в истерику.

– Ну нет. Отдохну потом. Сначала схожу, выясню здесь всё. Может, как-нибудь можно затащить мои вещи через эту дурацкую стенку? И вообще, почему ты должна убирать? Неужели тут нет прислуги? И почему ты-то не переодеваешься? Неужели ты не хочешь сменить дорожное платье?

Вопросы, сыпавшиеся один за другим, частично риторические, частично – ставящие Агнессу в тупик, звучали очень рвано и непоследовательно. Но последний оказался вообще за гранью добра и зла.

– Это не дорожное платье, – с лёгкой обидой отозвалась девушка, разглаживая слегка нервным движением голубой подол.

Ирина вновь посмотрела на неё со смесью недоверия и подозрительности:

– Да ну? Я видела – ты в нём пришла.

– Ну да, это приличное платье. Праздничное, – тихо и нехотя проговорила Агнесса, коря себя за то, что не прикусила язык.

Вот нет бы промолчать!

– Праздничное?! Эта тряпка? – возмутилась до глубины души Ирина. – Ну нет, тебе нужно найти другое, срочно. Ты должна выглядеть подобающе!

– Боюсь, я не располагаю достаточным количеством средств, чтобы приобрести... бархат с парчой! – с негодованием припечатала Агнесса, но девочку это, очевидно, не смутило.

Она просто отмахнулась от этих слов, вскочила на ноги, позабыв о давешних стенаниях и жалобах на усталость, и выскочила за дверь со словами:

– Мелочи. Ладно, сиди тут, а я пошла!

Тишина навалилась внезапно. Не было слышно ни чужих разговоров за стеной, и, разумеется – ни звука не раздавалось снаружи. Агнесса поймала себя на том, что боится шевелиться, будто нарушить эту неестественную тишину означало сломать некий барьер. Незримый и оттого очень хрупкий. Взгляд её медленно скользил по комнате, и девушка машинально подмечала – где скопилась пыль, где нашлась паутина... Постельное белье, опять же, оказалось слежавшимся и требовало замены. По-хорошему, действительно следовало заняться уборкой, но отчего-то силы враз покинули её.

Это был чужой мир. Могущественной магии, благородных лордов и леди, мир парчи и золота, вперемешку со знаниями о политической обстановке. Мир демонов в услужении, женщин в штанах, и ужасно, просто кошмарно грязных помещений.

Совершенно определённо – это был не её мир.

– Мельхиор, ну пожалуйста... почему бы тебе просто не вернутся ко мне? Я... я обещаю, честное слово! Только вернёшься – и мы сразу отсюда уйдём! – тихонько прошептала она, съёжившись и прижимая кольцо едва ли не к самым губам.

В груди разрастался горячий и колючий комок, готовый прорваться пронзительным криком и слезами – и, быть может, ей и стало бы легче! – но Агнесса никогда не умела давать волю чувствам. Гнев, страх, одиночество и отчаяние ворочались внутри, как змеи, грызущие друг друга за хвосты.

«Это была дурацкая затея. Почему я решила, что смогу? Зачем вообще... зачем вообще это всё?! Этот Пэйлвуд, этот Честер несносный... почему я пошла у него на поводу? И у Мельхиора! Зачем я взяла те пятьдесят фунтов! Как я могла быть такой глупой! Глупая и безответственная дура – вот кто я такая, да! Лаура и дети остались там, совсем одни! Бросила их – ради своих ничтожных амбиций и демона! Я ужасная сестра. А эти здесь... Фифы вычурные! Шутники! Из-за этого Ворона теперь позору не оберёшься... Всё ему выскажу, всё! Нельзя так с честными девушками! Вот только уберусь – и сразу найду его и всё скажу!»

Агнесса встала порывисто, подстёгнутая собственными мыслями, и принялась поочерёдно распахивать шкафы и тумбочки, выдвигать ящики. Что она искала – было неясно даже ей, но обнаружила везде одно и то же – пыль. Впрочем, в одном из шкафов нашёлся паук, весьма удивлённый фактом того, что его потревожили.

– Здесь даже тряпки нет! Как я могу убирать?! – в сердцах воскликнула девушка, изо всех сил сжав кулаки – чтобы не захлопнуть с грохотом дверцу.

В памяти услужливо всплыли слова Ирины о том, что её праздничное платье – ни что иное, как дорожные обноски, и Агнесса поняла, что это всё, край. Последняя капля. Она не представляла, что ей делать дальше.

– Ну и... ну и пускай – тряпка, – еле слышно прошептала девушка, потерянно и обиженно разглядывая голубую юбку, что казалась уже не такой красивой, как прежде.

И вдруг на неё снизошло озарение. Эта девица в каморке – комендант... она же не даром тут сидит! Должна знать, где лежат средства для уборки – если, конечно, они здесь вообще есть.

– Жить в свинарнике я не нанималась, – решительно пробормотала Агнесса и направилась к медиуму.

Встрёпанная девица нашлась ровно в том же месте и в той же непристойной позе. Агнесса, кашлянув негромко по привычке, уставилась на комендантшу и выпалила:

– Мне нужны тряпки и вёдра. И чистая вода. Где я могу всё это найти?

Девица медленно моргнула, фокусируя взгляд на ней, а затем недоумённо нахмурилась:

– Что?

– Тряпки. Вёдра. Чистая вода, – раздельно и отчётливо, словно ребёнку, повторила Агнесса.

В глазах медиума отразилось изумление пополам с подозрением:

– Ты что, убила и расчленила эту взбалмошную девчонку, а теперь пытаешься замыть следы?

Девушка аж поперхнулась. Нет, от кого-то вроде Мельхиора она вполне могла ожидать такого – только в формате предложения, а не догадки, – но от обычного человека?

– Простите, а все маги – психи? – не удержалась она.

– Эй, полегче! – комендантша качнулась назад, но, вопреки опасениям, не упала, а уткнулась спиной в стенку каморки и, наконец-то, опустила ноги на пол.

Посмотрела на Агнессу и положила трубку на стол:

– Я шучу так. Тебе зачем?

– А разве не очевидно? Чтобы убраться! Извините, конечно, но, если вы вдруг не заметили, коридор зарос грязью по самый потолок. Здесь уборки, по-хорошему, конечно, на неделю, но начать я хочу с нашей комнаты. Пыли – тьма! Бельё – сырое! Я даже нашла паука! – Агнесса вошла в раж, не замечая, что комендантша смотрит на неё теперь едва ли не с восторгом.

– Так, Джиорджину не тронь. Это паук, Джи-джи, если коротко, – девица поднялась из-за стола и неожиданно легко перепрыгнула на другую сторону, оказываясь чуть ли не вплотную к Агнессе.

Та инстинктивно отшатнулась, но, как оказалось, нападать на неё никто не собирался.

– Иди за мной, – властно махнув рукой, комендантша направилась по протоптанной дорожке куда-то в дальнюю часть коридора.

– Там подсобка со швабрами? – с надеждой уточнила девушка, устремляясь следом.

В ответ «медиум» хохотнула как-то даже зловеще:

– Кое-что получше...