Текст книги "Гоблинские сказки"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

История вторая. Конкурс остросюжетного романа

Писатель Грандиевский в поисках творческого вдохновения угодил в неприятную историю: астральный проводник, небезызвестный кот Бегемот, притащил его в пространство вторичного искусства. Теперь они стараются заработать денег, чтобы выбраться из этого бесплодного места и наконец пройтись по первоисточникам «Мастера и Маргариты». Грандиевский принимает участие в литературном конкурсе и видит воочию как рождается формат.

Творческие аксессуары

– Где тут проходит конкурс остросюжетного романа? – спрашивал он у прохожих?

– А? Что? Какой роман? Конкурс? Не знаем, не знаем! – отвечали они и быстро убегали все в одном направлении.

Наконец, Маус сообразил, что к чему и, посмеиваясь, побежал туда же. Надо же, забыл как конкурсанты ревностно охраняют свой заповедник!

Так он, следуя протоптанными тропами, добрался до места, где организовывался конкурс.

Там было довольно шумно и людно, толпами бегали молодые люди с большими от удивления глазами и разинутыми ртами. Немного далее крепко сбитой стаей держались немолодые и порядком лысоватые ветераны интеллектуальных соревнований с группами поддержки.

Всё действо походило на ярмарку – так же ярко развевались флаги, кричали в мегафоны что-то неясное непонятно откуда. Особенным вниманием пользовались фанерные киоски в форме теремков – они стояли в ряд, и к ним пристроились большие очереди.

Грандиевский сразу направился к киоскам. Он ни с кем тут не был знаком и только с завистью смотрел, как возбуждённо общаются меж собой отдельные группки конкурсантов. Все стояли в очереди, которая двигалась утомительно медленно.

Всё здесь было не так, как он привык видеть. Писатель Мышкин и раньше участвовал в сетевых конкурсах в разных сетевых журналах и знал, какова там обстановка. Но здесь всё было как-то иначе – возможно, он наблюдал зримое воплощение сетевых закулисных передряг. Так что, надо держать ухо востро.

Наконец, утомительное стояние в очереди подошло к финалу, и Маус приблизился к окошечку киоска, похожего на сказочную новогоднюю избушку.

"Выдача первичных реквизитов" – прочитал он надпись над полукруглым окошечком.

– Что будем творить? – скучным голосом спросили оттуда, и Маус, нагнувшись к самому отверстию, увидел скучного немолодого человека, похожего на старую моль.

– А каков список предложений? – быстро сообразил писатель.

– Хотите совет? Не западайте на всякую космическую фантастику или, того хуже, фэнтези. Поверьте – полно конкурентов. Беритесь за старые, добрые, надёжные сюжеты из реала. Пишите лав-стори. Желающих мало, так что можете блеснуть. – отозвался человек в окошке. – Тем более, что в массе своей этим занимаются женщины – можете приятно отличиться.

– Давайте! – торопливо ответил Грандиевский, которому всё равно было, что писать, лишь бы денег заработать. Он получил вожделенный квиток опять же почему-то настораживающего розового цвета.

– Какие будем брать инструменты? – безразлично поинтересовался человек в окошке.

– А что есть? – насторожился Маус, соображая, что платить ему за это нечем.

– Нет денег? – легко догадался старый моль. – Опять же, чисто от себя, советую взять бесплатный генератор сюжетов типа "Любовь-морковь" – модель старая, но ещё поработает. Опять же, стандартный синтезатор эмоций модели "Ля-ля-тополя" – тоже устарел, но немало наших прославленных звёзд крутили его ручку. Так что не брезгуйте – берите.

– Что ещё? – опытный Маус решил, что надо брать с этой конторы всё, что она может только дать бесплатно.

– У вас есть группа поддержки? – поинтересовался собеседник. – Нет? Значит, залетели в наш курятник случайно? Плохо, конечно. Надо ради такого случая брать с собой хорошо натасканную команду – всё же кучей легче пробиваться. Ну ладно, советую набрать тут неподалёку бригаду негров. Ребята хоть и молодые, необстрелянные, но свежие идеи в головах роятся. Так что не жеманьтесь – постарайтесь использовать их максимально. Они рады будут вашему вниманию.

Говоря всё это, человек просунул в окно какую-то машинку, похожую на старый арифмометр, и присоединил к ней ещё одну штуковину такого же древнего вида. Озадаченный Маус невольно принял в свои руки это чудо креатива, а реквизитор напоследок добавил:

– Ступайте в домик номер два, там неплохой выбор главных героев.

И Грандиевского тут же оттеснили от окошечка нетерпеливые молодые люди и принялись с азартом что-то спрашивать.

Он понятия не имел, как обращаться с этой штукой, поэтому скорее направился к домику с номером два.

Домик номер два тоже напоминал сказочную избушку – он был сколочен из фанеры и расписан поверху, как пряник, и с надписью над низенькой дверкой: "Выдача основных реквизитов".

Дверь внезапно отворилась, и на улицу вылетел рассерженный молодой человек с поленом в руках.

– Чёрт! – энергично выругался он. – Я папа Карло, что ли, чтобы самому стругать?! Грёбаная лавчонка!

Изумлённый Грандиевский проводил глазами удаляющегося автора – тот ожесточённо жестикулировал. Но к избушке номер два уже направлялась толпа других конкурсантов, и Маус поспешил опередить их.

Открыв фанерную дверь, он вошёл в это хилое строение – внутри домик походил на сарайчик, доверху забитый всякой пыльной всячиной – совсем не то, что снаружи. За крошечным прилавком торчал человек в резиновом фартуке.

– Пол, возраст? – без предупреждения обратился администратор к вошедшему. – Не тяните время, решайте быстро.

Маус растерялся и поскорее ответил:

– Мужской, тридцать шесть.

– Деревянный, надувной? – быстро спросил человек.

Грандиевский совсем уже ничего не понимал, но не желал проявлять свою слабость и признаваться в полном неведении относительно здешних законов. К тому же вспомнился тот рассерженный молодой человек с поленом в руках.

– Надувной. – так же быстро ответил Грандиевский.

Служащий тут же пошарил под прилавком и вытащил большую картонную коробку, а из неё уже – связку чего-то странного. На первый взгляд казалось, что это старые перчатки оранжевого цвета, в каких хозяйки производят уборку или копаются в саду. Только почему-то у перчаток наверху было нечто вроде коротких пучков волос, какие приделывают куклам.

– Блондин, брюнет, шатен? – опять последовал быстрый вопрос.

– Шатен, наверно. – неуверенно ответил Маус, который в душе считал себя русым.

Работник за прилавком покопался в этой связке, отыскивая бирки, и вытащил одну перчатку.

– Пол мужской, возраст – тридцать шесть. – деловито обронил он. – Распишитесь.

У "перчатки" оказались две ноги, две руки, головка с волосами пыльного цвета и даже нечто маленькое между ног, удостоверяющее принадлежность надувной резиновой куклы к мужскому полу. Тут до Мауса дошло, что ему подбирают облик главного героя!

– Нельзя ли поменять на блондина и помоложе? – запоздало встрепенулся он.

– Нельзя. – несговорчиво отрезал кладовщик. – Вы уже расписались. Идите и получите аксессуары. Домик номер три.

В третьем домике – впрочем, это был довольно большое помещение, похожее на конюшню, – было полно всего, но было пыльно, темно и душно. У длинного прилавка толпился народ и о чем-то торговался со встрёпанным и взмокшим кладовщиком.

– Не мешайте! – кричал тот. – С десяти до одиннадцати выдача по серии "Ср-м", а "Др-Вр" после двенадцати! А с "Косм" и вовсе не подходите – не подвезли! Идите и читайте прейскурант! Кто просил "Совр"?!

По ту сторону прилавка суетились молодые ребята, притаскивая картонные коробки и просто вороха какого-то тряпья – всё сваливалось в кучу. Кладовщик орал, щёлкал помощников по растрёпанным головам, вытаскивал из-под прилавка стопки больших амбарных книг, рылся в записях, спорил, матерился. Немного в стороне группа совершенно перелаявшихся людей остервенело копалась в больших коробах.

Маус заметался. Он искал начало очереди, но всё было совершенно непонятно. От раза к разу, от домика к домику, ситуация становилась всё более скверной. Наконец, он нашёл возле двери толпу народа, что-то увлечённо читающих у стены, и присоединился к ней.

– Что читают? – спросил он у человека, стоящего позади всех.

– Да прейскурант. – нервно ответил тот.

– Братва! – выкрикнул кто-то из толпы. – Не будьте жмотами! Читайте вслух.

– Чего тебе? – немедленно окрысились в ответ. – Мы читаем "Совр"!

– А "Др-вр"?! – взвыл невидимка.

– Вот дочитаем "Совр", тогда читай своё "Др-вр"! – скандально ответили ему.

Маус уже почувствовал, что возбуждение толпы охватывает и его. До этого момента он был спокоен, а теперь вдруг сообразил, что может оказаться в стороне от распределяемых благ. Тут зевать нельзя – это же Конкурс!

– Давай читай "Совр"! – закричал он, ввинчиваясь в толпу. – "Др-вр" подождёт!

– Тиха-а! – рявкнул кладовщик, перекрывая ор толпы. – Прейскурант сожгёте!

Наконец, страсти немного улеглись, и чей-то голос стал зачитывать от стены.

– Транспортные средства! Автомобили: ВАЗ – двадцать три, УАЗ – шестнадцать, "Копейки"…

– Чего ты нам читаешь?! – взвыли в толпе. – На кой нам отечественная рухлядь?!

– Иномарки! – немедленно сменил список невидимый чтец. – Японские или штатовские?

– Японские! – взревела толпа.

– Мицубиси – ноль! "Сузуки" – ноль!

– Да что за хрень! – заорали в толпе. – Чего ты нам ноли читаешь?!

– Сами сказали – японские! – огрызнулся чтец. – Читаю, какие есть!

– Давай!

– Антикварные: Виллис Оверленд ВМ, 1943года!

– Да пошёл ты!!

– Беру! – раздался писк из середины толпы.

– Бери и вали! – отвечали рёвом матёрые конкурсанты.

Счастливый обладатель антикварного Виллиса Оверленда ВМ 1943 года выдрался из толпы наружу. Глаза у него за круглыми очками сияли, в дрожащих руках он держал заветный квиточек. Не задерживаясь ни на минуту, он ринулся к прилавку. Задохнувшийся от изумления Маус проводил его взглядом и тут же вернулся к своей толпе. Тачки дают, блин!

– Читай давай! – орал он вместе со всеми.

– Додж Калибер – две штуки!

– Мне! Мне! – кричал, подпрыгивая позади всех, Грандиевский.

Оба Доджа уплыли.

– Понтиак Дивизион!

– Беру! – надрывался Маус. Ни фига не вышло – Понтиак упёрли.

– Классический Мустанг!

Ушёл Мустанг.

– Крайслер!

Толпа взревела и началась настоящая давка. Уехали без Грандиевского и Плимут, и Шевроле, и Рено-Меган. А толпа у прейскуранта всё не убывала, наоборот – примазались какие-то новые нахальные молодые люди и прямо из-под носа увели два Ауди и три БМВ!

– Да что это такое! – вышел из себя Маус. – Соблюдайте очередь!

Однако никто очередь не соблюдал – все рвались в первые ряды. Тогда Маус вышел из себя окончательно. Он засунул чёртов арифмометр за пазуху, чтобы не потерять инвентарь, и ринулся под ноги толпе. Так, протиснувшись у всех под ногами, получив пару раз каблуком по уху, он прорвался к самой стене. И там уже, напрягши все силы и отбиваясь кулаками, выпрямился и оказался нос к носу с небольшим устройством, вмонтированным в стену.

На плоской панели тускло светился небольшой экран, а на нём – столбцы цифр и надписей. Под экраном располагались крупные клавиши со стрелками – вперёд, назад. И ещё одна клавиша со словом "да".

В каталоге мелким шрифтом обозначались названия разных машин, но против большей части строк уже красовались большие нули. Не успел Грандиевский толком в чём-то разобраться, как его притиснуло к стене толпой. Отбиваясь он нечаянно несколько раз нажал локтём на клавиши. В результате в маленькую прорезь выпали штук пять билетиков. Ближайшие конкурсанты заорали и бросились ловить драгоценные квиточки. Маус тоже суетился, но ни один не попал ему в руки – всё расхватала жадная и наглая молодёжь. Он даже не понял, что им досталось.

– Ну всё, сволочи! – рассвирепел он окончательно. Достал из-за пазухи генератор сюжетов и замахнулся этой антикварной штучкой на конкурентов. – Убью падл!

Так огнём и мечом он отбил право спокойно почитать прейскурант. Пробегая глазами длинные столбцы нулей, Маус судорожно искал какую-нибудь приличную иномарку, но в поле зрения всё больше попадались отечественные "Нивы", "Волги". На худой конец он уже хотел приобрести себе хоть бы корейский Хёндэй, но тут вся толпа заорала и стала его ругать и толкать. Нечаянно Маус ткнулся носом в клавиатуру, в прорези что-то зажужжало, и выплыла бумажечка.

Оглянувшись на экран, он увидел, что прейскурант сменился – теперь вместо "Современное время. Марки автомобилей" там значилось: "Древнее время. Гужевой транспорт.", а под заголовком столбцом выстроились строки: вороной – во лбу звёздочка, по храпу – проточина. 2шт

Караковая кобыла – губы белые с тельными пятнами – 1шт сивый мерин – 3 шт., с подпалинами – 1 шт. гнедая – 8шт, из них со звёздочками – 4шт. караковая – 3шт, из них один – с ремнём, и два с фонарём.

И так далее.

Вокруг прейскуранта уже собиралась новая толпа – на этот раз куда более спокойная и редкая. Авторы этой волны имели умиротворённый вид и мечтательные взоры. Грандиевский уже догадался, что эти конкурсанты намереваются ваять опусы о приключениях в эпоху, предшествующую технологической. Конечно, тут следовало очень серьёзно отнестись к выбору лошади – это ведь будет спутник на весь период повествования.

– Там много лошадей, всем хватит. – успокоил он одного благообразного юнца с длинными волосами и пушком над верхней губой.

– Однова, благодарствую. – церемонно поклонился молодой автор, держась большими пальцами за верёвочный поясок.

Выбравшись на относительно свободное место, Грандиевский с замиранием сердца глянул в заветный квиточек. Там значилось: Хаммер Н2.

– Вот это раз! – удивился Грандиевский. Он видел как-то раз Хаммер и помнил, что этот вездеход участвовал в военной операции американцев где-то на Востоке. А потом из-за не слишком удачных технических характеристик армия США избавилась от этой машины, и могучий драндулет расползся по частным гаражам. Был он огромен, неповоротлив, шумен и топлива жрал немеряно. Зато внушителен до невозможности.

Невольно подумалось: а совладает ли он с этакой громилой, имея лишь опыт вождения отечественной Лады-Калины? Вспомнилось, как скотина Майлз легко управлялся с многотонной говновозкой высотой в два этажа. Но у Майлза были здоровенные ручищи, поросшие курчавым рыжим ворсом, а Грандиевский – слишком интеллигентный мужчина.

– Ладно, пусть будет Хаммер. – пришлось ему согласиться с относительной удачей.

Тут он опомнился от своих дум и огляделся. Братья-конкурсанты, среди которых он топтался возле прейскуранта, уже оголтело тёрлись возле прилавка, протягивая свои билеты. Маус кинулся туда, кляня себя за нерасторопность.

Под рукой у него мешался генератор, к которому крепился ещё и синтезатор. В кармане неудобным комом лежал главный герой. Но всё же Грандиевский пробился к прилавку и тоже стал кричать, тряся заветным билетиком.

– Да слышу я! – отлаивался кладовщик. – Чего орёте?! Щас принесут!

– Нет, это возмутительно! – распространялся тот тип, что приобрёл Виллис Оверленд 1943года. – Я первым сюда пришёл! Почему не соблюдают очередь?!

Тут помощники кладовщика притащили большой ящик, вся очередь заголосила, и Маус вместе с ней, хотя ничего толком не понимал. Его волновало одно – как он получит свой Хаммер. С топливом в баке или нет. Если нет, то где взять.

– Вы не знаете, где тут дают дизельное топливо? – возбуждённо спрашивал он у этого, с Виллисом Оверлендом.

Не получив никакого внятного ответа, он принимался вместе со всеми орать и требовать немедленно выдать ему машину. Вместе с обезумевшей толпой он напирал на прилавок, получал в глаз и давал в глаз. Этот, с Оверлендом, давно уже стонал где-то внизу, потеряв очки и вытирая кровавые сопли.

Грандиевский уже утратил способность к сочувствию и оскотинел настолько, что отпинывал от прилавка тех, что послабее. И вот, уже почти не надеясь получить свой Хаммер, он оказался прямо напротив взмыленного кладовщика.

– Давай билет, мать твою! – с ненавистью бросил тот и выхватил клочок бумаги у конкурсанта, отчего-то застывшего в прострации.

– Чего у нас тут? Хаммер? Получи! – с этими словами кладовщик нагнулся и быстро вытащил из большой коробки нечто маленькое. Сунул это в руки Грандиевскому, и беснующаяся толпа оттеснила писателя от прилавка.

Вывалившись из толпы, Маус обалдело посмотрел, что такое ему сунули в руку. Это оказалась маленькая игрушечная машинка, изображающая в самом деле Хаммер синего цвета. У неё даже дверочки открывались.

И ради этого он дрался?! Бил морды и был бит?!

В стороне послышались какие-то сдавленные звуки – это у пустой стены давился истерическим хохотом тот самый худощавый господин в очках, что выхватил антикварный Виллис Оверленд. 1943 года. Он держал в скрюченной ладони этот самый Оверленд – белую машинку с хромированными детальками.

– Чо смотришь, интеллигент хренов? – хамски спросил очкарика мордатый тип. – Не нравится машинка? Верняк! Вот у меня – спортивный "Ягуар"!

– Какой же прок от этой игрушки? – едва не срываясь в смех, спросил сам себя Грандиевский. – Ради чего стоило давиться?

– Так это ж не тебе машина! – заметил, пробегая мимо, один из помощников кладовщика. – А твоему главному герою.

Маус пришёл в себя. Ему стало стыдно. Господи, какой дурак! Поверил, что тут могут действительно раздавать машины! Отчего он так завёлся? Все бегут – и он бежит, все орут – и он орёт! Ведь это всего лишь игра! Это же просто конкурс, ничего конкретно серьёзного из этого быть не может. Есть вероятность выиграть небольшой приз, попасть в поле зрения издателя, срубить немного деньжат – и всё! Всё, что ему нужно – это только заработать немного денег, чтобы миновать этот сумасшедший мир вторичной литературы!

– Куда идти дальше? – уже совсем спокойно спросил Грандиевский в воздух. Он решил быть сдержанным и невозмутимым, не попадаясь больше в сети этого несерьёзного мира иллюзий.

– Все идут туда. – ответил ему тоже успокоившийся очкарик. – Нам нужно получить аксессуары для главного героя.

И они вместе пошли на другую сторону конюшни, где шло оживлённое, но без драки, шевеление. Оба старались не вспоминать тех безобразий, что творили друг перед другом. И оба, не сговариваясь, обернулись.

Проклятый кладовщик уже больше не орал. Спокойно он доставал из коробки игрушечных лошадок и раздавал их конкурсантам – согласно заявок. Лошадок было много, а суеты не было совсем.

– Благодарствую, служивый. – с поклоном отвечал давешний благообразный юнец в поддёвке, отходя от прилавка и бережно держа в ладони маленькую караковую лошадку с мочальным хвостом.

Выбор жилищных условий для главного героя они пережили уже легко – сказывался некоторый опыт. Сначала переждали, когда схлынет толпа агрессивных завсегдатаев – именно они и устраивают всегда свару в любом конкурсе. Потом пошли и неторопливо стали рыться в опустевшем списке. Конечно, все богатые особняки и виллы на Рублёвке расхватали. Но Грандиевский уже так не дёргался – ведь это для главного героя, а не для него жильё. Маусу удалось достать для своего персонажа только однокомнатную квартиру в спальном районе. Но, в конце концов, это была всё же Москва, а не какой-нибудь Кологрив.

Лорд Эльбрус Каннингэм – так звали его нового знакомого (это псевдоним, а по-русски – просто Алик Коньков) оказался в несколько худшем положении – ему попалась только комната с соседями. Однако, наученный горьким опытом, он радовался и этому.

– Ничего! – с энтузиазмом воскликнул бескорыстный Эльбрус. – Мой герой пробьёт себе дорогу в науке! Он сделает великое открытие – например, откроет лекарство от СПИДа!

Грандиевский несколько усомнился в результативности подобного энтузиазма, но решил не спорить. Ведь придумать можно всё, что угодно. Это же личный мир автора – его герой может делать деньги из воздуха и наломать своей слабой ручонкой по роже любому громиле.

Так что, когда оба получили на руки цветные картинки с изображением жилья своих героев, а также чертежи-планы, то не расстроились. В одном квадратном сантиметре совмещённого санузла вполне может поместиться целая джакузи!

"Мой герой, – подумал Грандиевский. – будет женским баловнем. Ему и не нужна большая квартира – кто там убираться должен?! Он вообще будет кочевать от одной богатой дамочки к другой. Этакий обольстительный красавец. А в свою нору он будет приходить только устав от женских ласк. Но для хорошего любовного романа нужна возвышенная страсть. Так что главному герою понадобится героиня."

В четвёртом домике раздавали героинь. Сначала наши приятели решили постоять в сторонке, посмеиваясь и глядя, как конкуренты со злобой бьются у раздатка. Но потом быстро догадались.

– Э, Каннингэм, – встревожено сказал Грандиевский. – Боюсь, не достались бы нам какие-нибудь кривоногие прыщавые провинциалки! Или подмалёванные пожилые жрицы любви! Ты ведь и так уже получил для своего героя реставрированную рухлядь!

И далее, не обращая внимания на возражения Эльбруса о том, что его машинка – совсем не рухлядь, а благородный антиквариат, ринулся в гущу схватки.

Синтезатор с интегратором, любезно подсунутые старой молью, снова выручили писателя – он так ловко орудовал своим чудо-арифмометром, что сумел пробиться к окошечку, минуя опытных бойцов. Там, получив пару оплеух и без счёта зуботычин, Маус выдрал у судьбы роковую блондинку с длинными ногами. Будучи верен новой дружбе, он так же нахально прихватил и какую-то девушку для приятеля.

– Во! Смотри! – с торжеством воскликнул Грандиевский, демонстрируя пластиковую красотку с действительно первоклассной грудью.

– Дай-ка посмотреть! – жадно схватился за куклу Эльбрус. Он принялся так страстно исследовать красотку, что Маусу стало ясно: у парня бзик на сексуальной почве. Наверняка пробавлялся ранее эротическими фантазиями. Дотошный Эльбрус даже заглянул ей под коротенькую юбчонку. Это Грандиевскому не понравилось.

– Ну-ну, не лапай мою девочку! – хотел он отобрать куколку у Каннингэма. Но тот нащупал на спине героини какую-то пуговку и стал вертеть её. Получилось нечто неожиданное: грудь у девочки стала расти, расширяться – вскоре лифчик стал ей мал.

Интеллигентный очкарик Каннингэм поднял на Мауса совершенно круглые глаза. Тот и сам был ошеломлён. Он принялся поспешно исследовать свою красотку и обнаружил в ней много всяких приспособлений, при помощи которых можно было до умопомрачительности изменить вид героини. Мало того, что она могла открывать рот и произносить некоторые слова, мало того, что умела хлопать глазами, она ещё и писала по-настоящему!

– А мне такую! – жалобно взвыл слабосильный Эльбрус.

Кукла, которую принёс ему товарищ, оказалась похожей на пупса. Руки-ноги у неё вертелись, но не имелось ни следа интеллекта, да и какой интеллект может быть в этих круглых глазах с тремя нарисованными ресницами. Также не было никакой возможности делать ей причёски, поскольку вместо пышной и мягкой белокурой гривки у пупса имелись только едва окрашенные коричневым цветом пластиковые волны. А уж про грудь – вообще молчим!

– Может, он её удочерит? – неуверенно спросил Маус, понимая, что оказал товарищу плохую услугу.

– Кто? Мой герой? – печально ответил Эльбрус. – Нет, это невозможно. Он слишком занят наукой. Хотя, это был бы благородный поступок. Положим, бедная девочка воспитывалась в детском доме, много настрадалась. Он взял её от жестоких воспитателей и стал растить один в своём одиноком холостяцком доме.

– В комнате с соседями. – напомнил ему Маус.

– Вот как? Тогда это невозможно. Они настучат на моего героя. Они скажут, что он совершает развратные действия с несовершеннолетней.

Да, у Эльбруса явно был опыт в данной области жизни.

Грандиевский придумывал одну за другой роли для некрасивой, кривоногой, толстозадой и плоскогрудой второстепенной героини, но сочинить романтическую биографию для такой лупоглазой каракатицы оказалось просто невозможно – она никак не сочеталась со вдохновенным образом молодого учёного, спасающего мир. Оставалось последнее – идти в бой и сражаться за героиню.

После получасового беганья вокруг осатаневшей толпы Эльбрус умудрился прорваться к раздатку и вырвал, что сумел.

– О! – простонал лорд Каннингэм. – Теперь у меня две каракатицы!

Далее последовала увлекательная практика по созданию и пошиву реквизитов. Пошивочная мастерская располагалась опять-таки в фанерном домике, где стояли довольно старые машинки и было припасено в коробках множество всякой разнокалиберной мелочи.

Набрали они для кукол стандартной одежды, кое-что пошили сами, пользуясь выкройками. У Грандиевского открылся неожиданный талант – он очень здорово собирал из тряпочек сногсшибательные модели, придумывал неожиданные детали, использовал вещи, которым вообще не место в модельном деле. Так, например, он придумал крепить одежду на куклах при помощи обыкновенных канцелярских скрепок. Он пошил своему герою элегантные костюмчики, рубашечки. Особенно удавалось нижнее бельё. Так же роскошно одел и девочку главного героя, причём собрал ей неплохой подбор бижутерии – из бисера и стекляруса. С косметикой было хуже, но кое-как и с этим справился – под конец практических упражнений у пластиковой героини уже имелась битком набитая сумочка со всяким добром.

Всё хорошо, но однажды хорошее кончается – так закончилась и оформительская практика. Новобранцев собрали и построили на плацу перед опустевшими домиками с номерами. И вышел вперёд ветеран, который будет в финале судить конкурсные работы. И вот авторы разделились по номиналам конкурса и собрались по группам. Каждую группу увел в сторону инструктор. Маус и Эльбрус решили ваять жизнеутверждающий реал.

Немолодой дядя, в котором было трудно заподозрить творческого человека, прохаживался вдоль ряда конкурсантов и внушал инструкции. Итак, на творчество выделяется всего неделя – за это время надо создать повесть или эссе в избранном жанре. Обстановку для главного героя, его окружение, финал истории выдумывать из головы, но за логику событий с автора спросят. Так что не надо нам рассказывать про недокормленного подкидыша, в которого ни с того, ни с сего влюбилась миллионерша и осыпала его деньгами с ног до головы, при том позволяя принимать в своём загородном коттедже красивых девок. Но не возбраняется найти сундук с сокровищами.

Очень приветствуется детальное описание эротических сцен, но за переход за черту порнухи снижаются баллы. Хорошо, когда у главного героя есть в жизни умеренный конфликт (а без конфликта что за литература?), но не стоит устраивать продолжительные бытовые сцены. Так, например, не слишком интересно знать, что у ГГ скандальные соседи, которые выкидывают мусор рядом с мусоропроводом, отчего по подъезду бегают крысы. Но вот наличие папы-алкоголика и мамы-шизофренички – весьма недурной штрих. Только этот вариант использовать не нужно – в прошлом конкурсе все повести оказались на подтопе: внизу грызлись шизики, а сверху шёл алкогольный дождь.

Совсем уже не приветствуется плагиат. Это вообще никуда не годится – чтобы не было плагиата! Но можно одалживаться друг у дружки. И главное, помните: никакой поганой фэнтези – один сплошной добротный реал!

Короче, в конце этой речи новобранцам уже прямо-таки не терпелось схватить пишмашку и скорее броситься в бой – творить, творить, творить!