Текст книги "Гоблинские сказки"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Оставайтесь на месте! – зычным голосом отозвался Майлз. – Не паникуйте и не пытайтесь спуститься самостоятельно! Скоро прибудет помощь!

Блин, опять он опередил Грандиевского и взялся играть роль главного героя!

– Потерпите! – крикнул Грандиевский, чтобы поддержать репутацию сильного человека. – Как вода уйдёт, мы снимем вас оттуда!

Негр продолжал молча качаться на створке.

Примерно через полчаса поток воды начал ослабевать, а потом и вовсе иссяк.

Только Маус собрался шагнуть на улицу, как Моксель потрясённо воскликнул:

– Что это?! Какой кошмар!

По улице медленно катила тяжёлая густая волна. Теперь это была уже не вода из канализации, а чистая субстанция. Оцепеневшие от ужаса спасатели молча смотрели на неумолимо приближающуюся гибель.

– Чего же мы стоим? – прошептал Майлз. – Драпать надо…

Ужаснее всего было то, что эта штука проникала в двери и окна домов, офисов и магазинов. Вот и теперь гнусная масса несла на своей поверхности целую библиотеку – очевидно, подвергся разорению книжный магазин. Целая стая томов прибилась к одному берегу и стала переваливаться в переулок, где стояли ассенизаторы. Красотки в бронелифчиках с атомными мечами и мускулистые молодые варвары в меховых трусах и с галактическими бластерами в руках проплывали мимо.

"Теперь я понимаю, почему это называется лёгкое чтиво! – отрешённо подумал Маус.

– Смотрите! – пронзительно взвизгнула Джейн. – Она же сейчас погибнет!

Спасатели заволновались: на томике современной боевой русской фэнтези металась и в отчаянии взывала о помощи серая крыса.

– Небось, страстная любительница мейнстрима. Засиделась допоздна над форматной литературой, вот и поплыла вместе с жанром. – с довольным видом проговорил бесчувственный скотина Майлз.

Остальные отнеслись к несчастной читательнице с состраданием – ассенизаторы принялись кидать в поток книги, выстраивая настоящую жанровую серию, а крыса быстро стала перепрыгивать с книжки на книжку. Наконец, она обессилено свалилась на руки Грандиевскому и тот, не зная как поступить, чтобы не вызвать у мисс Могу нового приступа остервенения, засунул крысу себе за пазуху. Он уже не чувствовал к Джейн того влечения, что возникло поначалу. Она уже не казалась ему красивой, даже более того – он втайне уже начинал побаиваться этой непредсказуемой учёной дамочки.

Меж тем дело становилось всё хуже. Смертельно опасные массы подступали, и не было никакой возможности спастись от них. В потоке плыло множество вещей, машин, собачьих будок и даже негритянская бабушка Роза Склероза в инвалидном кресле. Она ловко гребла своим зонтиком, не переставая курить мексиканскую сигару. От основного потока начал отделяться рукав – он завернул в переулок.

– Бежим! – бодро воскликнул Маус. – Оно наступает! Спасаемся бегством!

Однако, девушка не тронулась с места. Она не отрываясь смотрела на Мауса широко раскрытыми глазами, словно увидела в нём нечто необычное. Рот её при этом оставался приоткрытым.

– Да что же вы стоите?! – воскликнул бравый спасатель, не понимая причины такого поведения. – Я говорю вам, всяка бяка катит рекой!

Барышня и не подумала пошевелиться. Наоборот, она раскрыла глаза ещё шире и ещё более отпустила вниз губу.

– Я не понимаю! – кипятился Маус. – Чего вы так стоите?! Тут скоро всё утонет в массах!

Его вопли не возымели на недавно такую резвую дамочку никакого действия. Единственным симптомом того, что она находится в сознании, явилось ещё большее округление её прелестных глазок. Она смотрела на Мауса, словно загипнотизированная.

– Да что же это?! – отчаянно завопил он куда-то вверх, словно призывал в свидетели богов. – Ну невозможно же это!

– Чего ты разорался? – с недовольным видом спросили Мауса ассенизаторы, самоотверженно трудящиеся в деле спасения населения. Они выбрались из горящего дома с охапкой кошек, собак и хомячков.

– Мне дали бракованную партнёршу! – гневно отозвался Маус. – Смотрите на неё: стоит, как статуй!

– Ну и чего? – рассудили ассенизаторы. – Стоит как стоит. Ты что, не понимаешь? Это излюбленный режиссёрский приём, таким образом героиня показывает свои красивые глаза, прекрасные зубы и взволнованное состояние. Ты, босс, не больно-то дави, ты не один в кинотеатре.

– Да ведь оно течёт! – взмолился босс.

Все оглянулись. Оно и в самом деле широким языком текло по улице, затекало в двери, кое-где над ним уже начали вспыхивать синенькие язычки – это горел сероводород. На барышню это заявление не произвело ни малейшего впечатления. Она словно бы остекленела. Спасатели стали с опаской пятиться и оглядываться в поисках спасения. Тут у Мауса неожиданно заголосил сотовый.

– Да что ещё такое? – с досадой забормотал он, задыхаясь от подступающих миазмов.

– Чего тянешь, брат-ассенизатор? – спросил из трубки голос Бегемота. – Чего не драпаете?

– Как драпать?! – разозлился шеф спасательной команды. – У меня тут барышню заело: глаза таращит и рот не закрывается никак!

В трубке явственно послышалось щёлканье переключаемых мониторов. Уличные камеры ожили и направили свои глаза на Грандиевского и Джейн.

– Так, вижу. – сообщил кот. – Всё ясно. К сожалению, всё очень серьёзно. Ты, Маус, отечественный кинозритель и логика западного кинозрителя тебе недоступна. Видишь ли, в данном случае оптимальность действий ещё не главное. Ты видишь перед собой предельно ясную задачу: спасение от текущего вещества. А режиссёр обязан думать ещё и о чувствах героев, в данном случае его занимает внутренний мир героини.

– Кончай трепать! – гневно отозвался Маус. – Нас сейчас затопит этим самым! Пусть эта тёлка здесь стоит, а я пошёл! Мне ещё надо эвакуировать кучу населения!

– Ну как не так! – усмехнулся Бегемот. – Ты у нас героическая фигура. Как ты можешь бросить девушку в беде – кто тогда доверит тебе спасение детишек?

– Может, у неё тут где-то ключик есть?! – взвыл в отчаянии Маус, нервно бегая вдоль края подступающей тяжёлой массы – это были отборные многолетние запасы.

– Шеф, давай сюда! – кричали со стороны спасатели. Они где-то добыли и прикатили башенный кран и полезли спасаться на верхотуру.

– Ну милая, ну давай, шевели ногами. – бормотал Маус, пытаясь оторвать девицу от земли и утащить подальше. Ничего не получалось – она словно вросла подошвами в асфальт.

– Маус! – надрывался в трубке кот. – Не ломай законы жанра! Ты должен внутренне прозреть: среди всеобщего бедствия и паники ты вдруг замечаешь, как она прекрасна! Её грудь взволнованно вздымается! На её щеках нежный румянец! Её локоны слегка растрепались, что придаёт ей изысканное очарование. Ты вдруг понимаешь, что любишь эту женщину! В твоей душе пробуждается весна! Аромат давно угасшей страсти кружит тебе голову! Твои чувства оживают! Ты снова уверовал в любовь!

– Ага… – в панике отозвался Маус, глядя как его ноги утопают в веществе. Хорошо ещё, что он в резиновых сапогах, но скоро перевалит уже через верх, и тогда он погибнет бесславной смертью!

– Босс! Цепляйся за трос! – орали самоотверженные спасатели, со страшным скрипом выводя стрелу башенного крана над головой мисс Могу.

Тут Маусу пришла в голову совершенно гениальная идея! Он прижал бормочущую голосом Бегемота трубку к уху совершенно окоченевшей героини. И вот – о, чудо! – в её глазах начало появляться осмысленное выражение. Продолжая взволнованно дышать, не закрывая рта, чтобы были видны прекрасные белые зубы, она принялась оглядываться по сторонам.

– Беги, Маус. – мужественно сказала она, не делая попыток вырваться из объятий зловещих масс. – Благослови тебя Господь!

– Нет, Джейн! – с воодушевлением воскликнул он, стараясь не дышать и чувствуя головокружение. – Пусть меня черти в ад утащат, если я не спасу тебя!

– Цепляйтесь, шеф! – орали сверху подчинённые.

– Я люблю тебя. – трагически сказала Джейн.

Горячее вещество стало прожигать подошвы.

– Я тоже тебя люблю! – пылко воскликнул Маус, в самом деле ощущая какое-то движение в области сердца. Ему вдруг стало необыкновенно жалко свою погибающую в расцвете лет жизнь. Он мог бы сделать для человечества много прекрасных дел. Но вот мерзавец мэр довёл своей скупостью весь город до беды. Маусу вспомнился Стивен, так мужественно погибший в подземке. Ничто его не заставляло лезть в самый эпицентр вони, а он полез!

Перед затуманенным взором Мауса вдруг возник образ улыбающегося Стивена. Тот стоял, живой и невредимый, прямо в смердящей массе и говорил:

– Не надо, шеф, не думай обо мне. Я простой рядовой ассенизатор, а тебе предстоит спасти город. Я отдал жизнь за спасение этой великой страны, а ты спасёшь весь мир!

– Я люблю тебя! – со слезами признался ему Маус. Он был горд такой преданностью своих друзей идеалам демократии.

– Я тоже люблю тебя. – отозвался Стивен и начал таять.

– И мы тебя любим, шеф! – орали подчинённые. – Цепляйтесь за стрелу!

– Хватайся, Джейн! – панически закричал Маус, в ужасе оглядываясь на подступающие массы.

Но Джейн вместо того, чтобы подскочить и ухватиться за низко висящую стрелу, вдруг сгорбилась, упрятала лицо в ладони и принялась безмолвно сотрясаться.

– Ну что такое?! – взмолился Маус.

Барышня не реагировала – она являла собой вид беспрецедентного отчаяния.

– Слушай, я не понял чо-то! – возмутился главный городской спасатель. – Тебе хочется погибнуть здесь, в этом биологическом продукте?!

– Ты не понимаешь, Маус! – прошептала Джейн. – Тебе не понятен простой человеческий страх! Ты привык всегда быть сильным! Ты идёшь вперёд, на проблему, и не видишь, как под твоими ногами погибают ни в чём не повинные люди!

– Да? – озадачился Маус.

– Ты ничего не помнишь о нашем прошлом, оно тебя просто не волнует! – трагически продолжала Джейн. – Ты забыл всё то прекрасное, что было между нами!

– Да? – осторожно поинтересовался Маус.

– Наука – это всё, что тебя интересовало в тот момент! – пылко информировала его Джейн. – Ты с головой ушёл в расчеты! Ты проектировал баки для хранения субстанции, а мои чувства к тебе остались за кормой твоего успеха!

– Да?! – поразился Маус.

– И вот теперь, спустя двенадцать лет, ты появляешься, как ни в чём ни бывало, и делаешь вид, что тебе безразлично наше прошлое, что ты ни в чём не обвиняешь Стивена!

– А при чём тут Стивен? – заподозрил нехорошее Грандиевский.

– Я не хотела с ним встречаться! – окончательно расплакалась героиня. – Но я была так одинока! Меня угнетало безлюдье в нашем доме! Мои чувства требовали выхода! Но ты не понимал, что, спасая мир, ты губишь мою любовь к тебе!

– Послушай, Джейн. – заговорил Маус, тревожно оглядываясь на равнодушно текущее вещество, – давай обсудим это позже!

– Нет, ты не понимаешь! – упрямо заколодилась красотка. – Тебе неведомо простое человеческое чувство страха!

– Ну вот что!.. – свирепо проговорил спасатель Маус, но тут снова заголосил сотовый.

– Шеф, вам звонят! – дружно закричали сверху ассенизаторы.

– Да! – рявкнул в трубку Грандиевский.

– Ты что, ополоумел, Маус? – кротко осведомился Бегемот. – Тебе законы жанра не в кайф?

– Я никуда с тобой не пойду! – рыдала Джейн. – Меня обуревают чувства!

– Милая, ты что, не видишь – оно течёт рекой! – заорал ей Грандиевский.

– Потонем на фиг все! – голосила с крыши супермаркета компания рокеров и громко сопел толстый негр в полосатой майке, безуспешно корячась на своей оконной створке.

– Кончай истерику и быстро лезь наверх! – скомандовал сурово Маус.

В трубке между тем раздавались вопли, как будто Бегемот сел голым задом на раскалённую сковороду.

– А? Чего? – попытался разобраться в этих воплях главный городской спасатель.

– Послушай, Маус! – бесновался в трубке голос Бегемота. – Ты полный олух! Ты не врубаешься в великие истины западного кинематографа: простая женская истерика в критический момент подогревает публику круче самой катастрофы! Ей наплевать и на всеобщее обледенение, и на падение метеорита величиной с луну, и на глобальное потепление! Послушай, сноб несчастный, дай публике почувствовать себя живой – дай ей страсть, дай чувство! Ты должен быть мужчиной – на тебя смотрят и учатся молодые поколения! Ты – образец мужественности! Ты, сукин сын, обязан быть крутым чуваком! На тебя смотрит и плачет вся планета! Но и крутому мужику должны быть ведомы слабости, без этого твой образ выглядит топорным! Даже Конану свойственно быть нежным! А ты – беги, спасайся, там обсудим!

– Но как же так! – слабо замемекал Маус. – Весь город погибает, а мы тут развлекаемся обыкновенной трепотнёй.

– Ну вот что. – сурово отвечал кот. – Сейчас же признавайся ей, как ты раскаиваешься в том, что возлюбил науку больше, чем жену! Без этого вся катастрофа будет, как люля-кебаб без соли! Чего тебе ещё нужно?! Всё к твоим услугам: Стивен умер – мир его праху! Катастрофа вас свела вдвоём, вы на краю гибели, город обречён! Я специально подкупил просроченные реагенты, чтобы станция рванула. Я продырявил экскаваторами весь водопровод, чтобы сделать жизнь города несносной. Я брал взятки. Я посадил в психушку гениального изобретателя – народного любимца, чтобы не позволить ему предупредить весь город об опасности.

Он продолжал разоряться и рассказывать о своих проделках, не подозревая, что хитроумная репортёрша ловко подключилась к его сетевому номеру и теперь исповедь мэра транслируется по городскому радио, а также с открытых на площадях экранов показывается коллаж о его похождениях по кулуарам власти. Вся городская публика прекратила срочную эвакуацию, уселась на свои узлы и с наслаждением внимала речам преступного мэра.

– Чёрт! – в отчаянии сказал Маус. – Не думал я, что быть ассенизатором так сложно. Послушай, Бегемот, а нельзя ли сначала эвакуировать девушку, а потом признаться ей в чувствах?

– Законы жанра, Маус! Законы жанра! – бубнил кот в трубе. – Признавайся, Маус, а то сдохнешь на фиг!

– Признавайся, Маус!! – завопили спасатели на кране.

– Признавайся, сукин сын! – орала негритянская бабушка, дрейфующая в своём старом кресле.

– Маус! Скотина бесчувственная! – вопила репортёрша в микрофон.

– Папа! – со слезами взывала откуда-то из подвала маленькая девочка с собачкой. – Признавайся!

– Как?! – ужаснулся Маус. – У нас была ещё и дочь?! Что же ты мне сразу не сказала?!

Героиня ничего не отвечала. Только тяжело дышала и сквозь слёзы с укоризной глядела на своего беспутного супруга. Ай, блин, вот вляпался ты, Маус! Не узнал собственную жену! Хотя, столько лет прошло…

– Признавайся, Маус… – монотонно бубнили спасатели, сидя на стреле крана и однообразно болтая ногами.

– Ма-ус! При-зна-вай-ся! – скандировали толпы беженцев, собравшись под огромным уличным экраном.

Герой в отчаянии огляделся. Вещество уже поднималось выше пояса.

– Послушай, Джейн… – проникновенно заговорил он, прижимая обе руки к трепещущему в страхе сердцу. Тут из ворота комбинезона выскочила крыса, пригревшаяся на спасательской груди, спрыгнула в поток и быстро поплыла прочь.

– Ну ладно. – не огорчился обломом Маус. – Фиг с ней, с крысой. Я всегда тебя любил, Джейн. Даже когда бросил.

– Нехило. – прокомментировали этот монолог спасатели, скучающие на своём кране. Героиня не обращала на реплики внимания. Она даже не отвечала, целиком погрузившись в воспоминания. Она переживала чувственный коллапс.

– Ты, конечно, спросишь, зачем я тебя бросил. – рассуждал меж тем герой. – Я пытаюсь понять свои мотивы. Может, это случилось потому, что ты спуталась с этим Стивеном?

– Не пойдёт. – твёрдо заявила репортёрша в микрофон.

– Неубедительно. – подтвердила бабушка в кресле.

– Чувак, нас не колбасит. – заявила банда рокеров, бросив нюхать кокаин.

– Тогда, – круто изменил тактику Маус. – Стивен был хорошим парнем, он дал тебе то, чего я не мог дать. О, великие кинематографические боги! Как же я устал! Насколько всё проще было бы с моей Олесей! Она бы ноги в руки, в зубы узел с шубой, кошелёк – в трусы, и так рванула бы без лишних слов до самого Владивостока! Ей две-три буквы скажешь из алфавита – и она всё понимает!

– Слабак ты, Грандиевский! – презрительно заговорил в сотовом кот Бегемот. – Давай, повторяй текст за мной. Итак, любимая, я думал, что ты будешь счастлива со Стивеном. Смотри в глаза ей проникновенно. Реакция есть? Хорошо. Теперь дальше. Все эти годы я мечтал об одном: однажды сжать тебя в объятиях и рассказать тебе, как я тебя люблю. Так, дальше что? А, вот хорошие слова: это леденящее душу событие нам послано свыше в ответ на мои молитвы – судьба нас свела вдвоём. Ох, нет, отбой! Баптисты возмущаются! Так, ты единственная женщина в мире, с которой я хотел бы дожить до старости, и чтобы головы наши поседели на одной подушке.

Рабочие на стреле разревелись.

– Братва, завязываем с марихуаной. Переходим на любовь. – заявил давно немытый рокер на крыше супермаркета.

– Дорогая! – прилежно разорялся Маус, уловив волну. – Где-то здесь, в этих каменных джунглях, плачет наша крошка.

– Кончай ломаться, тёлка. – хрипло заговорил толстый негр в полосатой майке, до того безмолвно цепляющийся за створку. – Уже перегибаешь. Мизансцена затянулась.

– Я не переставала любить тебя всё это время. – заявила героиня, чтобы оставить за собой последнее слово. Все зрители благоразумно промолчали.

Грандиевский смахнул слезу, набежавшую от едких испарений, и кивнул, сожалея о сбежавшей крысе. Сейчас бы не мешало немного потрепетать сердцу. Он измучился до смерти с капризной бабой и мечтал о кружке пива, сигарете и своей любимой бочке с дождевой водой.

– Я не могу достать! – трагически воскликнула героиня, напрасно пытаясь дотянуться до стрелы.

– Давай же, детка! – подбодрил её Маус, безумно боясь новой продолжительной сцены.

– Давай, Джейн! – встрепенулись на кране заскучавшие спасатели. Им тоже дико хотелось пива, сигарет и душа. Маус тем временем уже взобрался на стрелу и тянул руку сверху.

– Я не могу. – с отчаянием во взгляде проговорила героиня. Её изящная фигурка уже утопала в неумолимо наползающей массе.

– Давай руку, любимая. – терпеливо заговорил Маус. С большим трудом ему удалось зацепить и вытянуть Джейн из липкой субстанции. Спасатели начали поспешно разворачивать кран.

Рука Джейн стала выскальзывать из пальцев Грандиевского.

– Хватайся второй рукой! – воскликнул он с натугой.

– Я не могу! – всё так же беспомощно ответила героиня, не делая ни малейшей попытки ухватиться за стрелу. Все её труды сводились к отчаянным взглядам и умоляющему выражению лица.

– Не вздумай материться. – предупредил из кармана голос Бегемота. – А то – полный ступор!

– Ай, больше нету женщины такой на свете! О, как мы сожалеем, что бросили её однажды! Мы думали, что Стивен даст ей всё, что мы дать не смогли! – монотонно голосили ассенизаторы, кучей облепившие кабину крана – они старались помочь шефу, чем только можно.

– Не сдавайся, детка! – твердила старая феминистка в своём кресле.

– У тебя такой богатый внутренний мир! – шепнул лукавый Маус.

Героиня растерялась от такого заявления и даже перестала мешать своему спасителю. Она задумалась, а коварный Грандиевский воспользовался её замешательством. Он втащил учёную красавицу на стрелу и теперь крепко держал её, не давая ей соскользнуть обратно. Спасатели деловито крутили рычаги, время от времени подавая льстивые реплики в отношении необыкновенно богатого внутреннего мира героини и беспримерного чувства к ней главного героя. Бегемот благоразумно помалкивал на своём 15-м этаже. В-общем, ситуацию они переломили. Даже негритянская бабушка заткнулась, благополучно зацепившись своим креслом за водокачку.

Началось всеобщее торжество по поводу спасения главной героини. Люди плакали, глядя на экраны. Репортёрша, захлёбываясь в словах, живописала потрясающую сцену на всё северное полушарие. Весь мир пристально следил за ходом спасательных работ. Застыли у телевизоров домохозяйки. Погасли светофоры. Встали рыболовные траулеры. Остановилась добыча угля в Донбассе. Космонавты на МКС застыли в невесомости ногами кверху. Минута молчания.

Битва со стихией

«Что-то больно хорошо всё получается» – со внезапным предчувствием подумал Маус. Он в тревоге взглянул на героиню, но та всё ещё пребывала в своём внутреннем мире. И вообще после того приключения, когда Маус с ней едва не утонул в субстанции, у барышни что-то немного разладилось в лице – её рот теперь не закрывался. Так она и ходила с постоянно раскрытым ртом, словно зубы перестали помещаться в нём. И говорила так, и даже ела. Мауса стал безумно раздражать эти постоянно распахнутые губы, которые походили по его мнению на признак дегенерации. К тому же она взяла себе манеру постоянно таскаться за ним и звать: Маус, Маус. Он поворачивался к ней и вымученно спрашивал: ну, что? А она в ответ только хлопала глазами, и опять: Маус, Маус… Вот и теперь Джейн беспокойно слонялась по помещению, мешая ассенизаторам играть в поддавки. И время от времени мяукала: Маус, Маус..

Но, Грандиевскому было не до неё – отчего-то предупреждающе защекотало под лопаткой. "Бегемот хоть что ли бы позвонил." – подумал он.

Тут, словно по заказу, заголосил сотовый.

– Ну что ещё? – раздражённо спросил Маус, уже понимая, что сигарета ему обломилась.

– Вообще-то я не обязан. – сухо ответил кот, обиженный отношением партнёра. – Но такая ситуация. В-общем, учёные, уроды, все дали дёру. И теперь я вынужден исполнять их роль. Считай, что звоню тебе не я, а геодезическая группа. Видишь ли, согласно спутниковым данным, под городом расположена обширная сеть пустот. В данный момент они переполнены – сам знаешь чем. Причём, наземный урез этих самых масс намного опережается подземными потоками.

– Что всё это значит? – спросил Маус, теряясь в догадках.

– Это значит, что сейчас у вас из-под ног начнёт фонтанировать сам знаешь что!

– И что мне делать? – растерялся Грандиевский.

– Ты главный герой, не я. Займись эвакуацией населения, а пока займусь спасением своих миллионов.

– Какой подлый меркантилизм! – вскипел главный герой.

– Кто бы говорил. – сухо отозвался кот и отключился – у него продолжалось деловое совещание.

– Скажи, Джейн, – обратился к мисс Могу Грандиевский. – ты знала, что под городом расположена целая сеть подземных пустот?

– Конечно! – подтвердила она. – Это же спутниковые данные.

– И мне не сказала? – горько спросил он.

– Так ты и не спрашивал!

На карте, которую учёная мисс достала из своего кейса, было хорошо видно, что город действительно стоит практически на пустоте – под каждым домом располагалась обширная пещера. Вернее, над каждой подземной дырой стоял высотный дом. Теперь понятно, что увиденное на улицах ещё не весь ужас – основные массы субстанции текут под городом!

– Я предлагаю драпать. – немедленно выступил с инициативой Майлз, но его никто не поддержал – все верили в гений Мауса Грандиевского. И, если бы не эта слепая вера подчинённых и не страстный взгляд мисс Могу, он бы точно подрапал, да ещё быстрее Майлза. Но…

– Я отправляюсь в подземелье. – просто сказал Грандиевский, надеясь, что его кинутся отговаривать. Но не тут-то было – подчинённые бросились снаряжать его в дорогу, а Джейн со слезами и раскрытым ртом смотрела на него.

– Итак, Маус, – наставительно говорил Майлз. – я только на секунду приоткрою крышку канализационного люка, чтобы ты нырнул туда, а то мы не знаем – достигло то-сё уровня поверхности или ещё нет.

– Да, и постарайся держать голову прямо, чтобы мы могли видеть картинку. – попросили Гоп и Стоп.

Джейн возилась со своей аппаратурой, настраивая монитор портативного приёмника.

– Дорогие телезрители! – тревожным голосом вещала на камеру Сиракуза Коктебель. – Сейчас вы будете иметь возможность наблюдать спуск в подземную сеть пустот гениального ассенизатора всех времён и народов – Мауса Грандиевского. Аплодисменты в этом месте, пожалуйста. Наконец-то мы узнаем фундаментальные основы нашей с вами жизни! У микрофона Сиракуза Коктебель! Мы ненадолго прервёмся на рекламу, оставайтесь с нами!

Итак, настал момент, когда никто более не мог ничего сказать Грандиевскому, и причин оттягивать экскурсию в преисподнюю более не имелось. Маус в последний раз помахал своим товарищам рукой, закованной в космическую перчатку, и начал спуск по металлическим скобам. Сразу запотело стекло в скафандре, а баллоны со сжатым воздухом тяжело оттягивали плечи.

Осмотр внизу вскрыл всю картину строительных махинаций Бегемота – сваи торчали из потолков обширных подземных пещер. Время от времени встречались люки в стенах, откуда водопадом стекали таинственные потоки. Во множестве попадались стоящие высокими штабелями бочки с черепами и скрещёнными костями. Некоторые настолько проржавели, что пенящиеся реагенты вытекали из них, образовывали лужи и вступали в различные реакции. Тяжёлый густой пар восходил от них и просачивался прямо в решётки вентиляции, ведущие в дома. Громадные, мутировавшие до неузнаваемости животные бегали по пещерам – здесь своим ходом шла эволюция. Огнедышащие ящеры разрывали груды радиоактивных отходов и пожирали дымящиеся изотопами продукты полураспада. Гигантские плотоядные лианы обвивали бетонные сваи. И вот, наконец, притаившийся за вонючей слизистой стеной Грандиевский увидел разумную жизнь бегемотовых подземелий: гуськом прошлёпали по тропинке странные приземистые существа с зелёной кожей и фасеточными глазами на стебельках, держа в трёхпалых руках древние кирки.

– В общем, я вижу только один выход. – говорил позже Грандиевский на собрании ассенизаторов, куда были делегированы также выборные представители от населения городка. – Надо к японской бабушке законопатить эту чёртову дыру и забыть навсегда об этом неудавшемся эксперименте эволюции.

– Чем же законопатить? – уныло отозвался Ёксель, вытаскивая изо рта жевательную резинку и прилепляя её на сиденье соседнего стула.

– Есть идея! – вдохновился Маус, глядя на этот изжёванный серенький комок.

* * *

На полном ходу ассенизаторская машина протаранила металлические ворота бегемотовой фабрики по производству жевательной резинки. Далее она снесла сторожевую будку со спящим в ней охранником и понеслась по территории, сматывая с забора и таща за собой колючую проволоку.

Производственные рабочие в белых халатах не поверили своим глазам, когда в обширное помещение, благоухающее ванилью, цитрусовыми и шоколадом, ворвалась смердящая сортиром команда атакующих в замызганных робах. Инженеров согнали под дулами автоматов в котельную, рабочих поставили на колени лицом к стене. Свирепые дьяволы в спецовках цвета охры принялись отвинчивать вентили с ёмкостей в десять тысяч литров, в которых варилась жевательная резинка.

Особенно зверствовала дамочка в сером комбинезоне – она выскочила в центр производственного зала и, угрожающе поводя дулом автомата, пронзительно завопила:

– А ну, мать вашу, все на колени мордой в стенку, а то три пули в брюхо, одну в голову!

После этого всякое сопротивление было немыслимо. И вот команда террористов занялась подводкой к бакам длиннющей кишки, похожей на пожарный гидрант. Кишку забросили в ёмкость, и жадная пасть насоса принялась с чавканьем тянуть нежнейшую жевательную массу, предназначенную для младших школьников и кормящих мам. Главный инженер остолбенел при виде такого вандализма и грохнулся в обморок.

Горячая жевательная масса, вспененная сжатым кислородом, под давлением текла в подземные пещеры, с другого шланга подавали отвердитель. На глазах у изумлённой публики дома со смачным чавканьем выталкивались из дыр, в которые они уже успели просесть, и принимали устойчивое положение. Выплыл из провала детский развлекательный центр, выпрямилась полоса шоссе.

И вот по этому шоссе прикатил новенький и чистенький БМВ шефа ассенизаторского отдела и из него вышел сам шеф, Гнут Ведроу собственной персоной.

– Где вы были раньше?! – вскричала Джейн.

На старшего городского ассенизатора накинулись разгневанные люди. Ему высказывали за погибшие дома, за порушенные семьи, за перепуганных животных, за потерянные кошельки.

– Тихо! – зычно крикнул в мегафон главный городской ассенизатор. – Оттого, что вы мне это говорите, ничего не изменится! Не поднимутся из руин дома, не прочистится водопровод! Как не работали очистные сооружения, так и не будут работать!

Толпа притихла и слушала его со вниманием. Лица людей сделались задумчивыми, глаза – отстранёнными. Все сосредоточенно жевали резинку.

Гнут Ведроу продолжал излагать мысли, стоя возле своего БМВ:

– Оттого, что вы мне всё это говорите, не появится свет в уцелевших домах, не воскреснут утонувшие животные! Ваши претензии ко мне не улучшат работу городской ассенизаторской службы и не решат всех ваших проблем с канализацией. Так что расходитесь по домам, а если у вас нет дома, найдите себе картонную коробку. Я сообщил президенту о вашей проблеме, и он просил передать, что помощи не будет.

И напоследок, когда толпа уже начала расходиться, Гнут Ведроу вышел вперёд, опустил мегафон и добавил отеческим тоном с доброй улыбкой всепрощения:

– И прошу вас: не надрывайте мне сердце.

После чего сел в свой БМВ и укатил.

Прибежал Грандиевский, весь взмыленный и заляпанный жевательной резинкой.

– Ну что, всё нормально? – спросил он, видя, как расходится народ.

– Всё нормально. – успокоила его Джейн. – Кажется, наши проблемы закончились.

* * *

– Итак, подвожу итоги! – грозно рявкнул Бегемот, обозревая свою административную команду. – Просроченные реагенты я использовал, дешёвую водоочистительную систему подключил, городские трущобы порушил и на их месте выстроил развлекательный центр! Деньги загрёб, какие мог! Всех хомячков обидел! Чего я ещё не сделал гнусного, чем бы мог гордиться?!

Команда безмолвствовала и лишь стеснительно переглядывалась.

– Ну что молчите?! – ещё грознее рыкнул мэр. – За что я вам такие бабки отваливаю?! Где предложения?

– А, может, отравить воду в городском водопроводе? – несмело предложил директор городской водоочистительной станции.

Бегемот презрительно посмотрел на него.

– О чём ты говоришь? По городу течёт это самое, а водопровод у нас худой. Всё и без тебя просачивается, как по заказу.

– А, может, нам на бензозаправках разбавлять бензин водой? – предложила бесцветная особа, дотоле не проронившая ни слова.

– Или давайте откроем чёрную риэлторскую контору. – заговорил другой.

– Интересно. – в самом деле заинтересовался Бегемот. – Откуда у вас такая фантазия, господа?

– Да мы, вообще-то, не господа, – застеснялись те, – а товарищи.

* * *

До полной победы над стихией было ещё далеко. Положение было ужасным – чудовищная субстанция неудержимо катила по всем улицам, выдавливая население прочь из города. Детские сады, кинотеатры, школы, казино, спортивные площадки – всё затоплялось дымящимися массами. Беда была ещё и в том, что сероводород воспламенялся от малейшей искры, а пламя вызывало в веществе непредсказуемые реакции, отчего в разных местах время от времени происходили взрывы.