Текст книги "Свет Дивояра"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 29 страниц)

Жаворонар – дикий и неустроенный мир, обиталище охотничьих племён, незнакомых с земледелием, со слабо развитыми ремёслами. Попасть из него окультуренную среду Дивояра, получить все удобства и привилегии небесного мага – это стоит самой искренней преданности! Природная воинственность жаворонарцев идеально сочеталась с кастовой надменностью небесных магов, в итоге давая самых бестрепетных, никогда не сомневающихся слуг Закона. Вот почему Пантегри, Диян и даже более рефлексивный Очерота полагали, что Паф и Лён должны испытывать восторг от своей "миссии". Ведь оба показали себя в учёбе такими крутыми парнями!

"Ты дикарь, Пантегри!" – бессильно думал про себя Лён, наблюдая, как безжалостно порой обращается тот с людьми.

Когда к жаворонарцу бросилась с просьбой о помощи девчонка, которая млела по нему в те дни, когда все они были веселы и беспечны, гуляли в кабаках и флиртовали с девушками, Пантегри решительно пресёк малейшие претензии на особое положение: никакого кумовства! И был горд своей принципиальностью.

Ох, и эти парни его учили жить! Наставляли его как следует справляться с проблемой рока! Говорили об оправданности лёгких отношений. О моральной компенсации за нелёгкое служение дивоярца, поскольку материальное вознаграждение – пошлость! Вот теперь понял Лён, отчего пришлась по душе Пантегри и его друзьям история завоеваний Гаральда Гардрады – этот дикий викинг есть их идеал.

– Мне никогда не смыть с себя этот позор, – сказал Лёну как-то вечером товарищ.

Он уже отказался от имени Алай и предпочитал, чтобы его звали по-прежнему – нисколько не идущим ему и вообще ненастоящим именем Паф.

Назавтра предстояло начинать эвакуацию западной части. После всего того, что было с восточной половиной Сильвандира, народ западной был в ужасе. Завтра утром первые колонны двинут в сторону Бреннархайма и будут идти целую неделю, если не больше.

– Паф, хотел бы ты быть королём своему народу? – неожиданно прорвало Лёна.

– Смеёшься, что ли?

– Спасти хоть оставшуюся половину!

– Я думал об этом, – устало признался друг, – Летал тайком в Дивояр и просил Совет дать нам пустующие земли, хоть самые плохие. Нет, там последние полторы тысячи лет политика строгая: новых земель не занимать!

– И всё же есть такая незаселённая земля – большая, огромная. Больше твоей в десятки раз! Ты не представляешь, что это такое!

И он рассказал другу про свое открытие: эльфийский холм, только не сказал, что когда-то в этом месте произошло. Теперь этого уже не будет: никто, кроме него, не заберётся в хрустальный дворец в горах Кентувиора и не выключит этот мир.

Сначала Паф отказывался верить, потом воодушевился и буквально ожил. Той же ночью он слетал с Лёном к эльфийскому холму, побывал внутри и вернулся, очарованный увиденным. Это было так чудесно, как в сказке. Они вдвоем разработали план как увести народ в это тайное место. Делать это надо непременно ночью, чтобы дивоярцы в свои наблюдательные экраны не увидели, куда исчезает народ Сильвандира. Надо сделать всё за одну ночь, для чего надо будет устроить последний привал рядом с холмом.

– Я буду навещать вас и приносить вести сверху! – блестя глазами от радостного возбуждения, шептал Лён Пафу.

– К чёрту Дивояр! – тихо смеялся Паф. – Я не хочу жить тысячу лет!

Всё получилось на удивление легко и просто. Благодаря Пантегри и его команде, колонны беженцев были выстроены очень аккуратно – ничего лишнего. Городские районы один за другим двигались в путь – слаженно и чётко, совсем не то, что с восточным крылом. По пути к ним присоединялись сельские части, и всё напоминало хорошо разработанную военную операцию. Никто не знал, что до места назначения сильвандирцы не дойдут. Так двигались шесть дней с ночными остановками, и король Алай не отходил от своего народа, постоянно во всем им помогая, подбадривая, наводя порядок и дисциплину.

Уже два дня они двигались без сопровождения летучего отряда жаворонарцев – те улетели жечь деревенские дома. Это Лён сказал Пантегри, что не надо делать это на глазах беженцев, чтобы не увеличивать панику. Тот признал свою ошибку и согласился с магом, которого все уважали в Дивояре, и который был живой легендой. Что и говорить, это здорово сыграло на пользу задуманному делу – чем меньше чужих глаз, тем вернее.

В последнюю ночь Лён открыл перед беженцами проход в подземный мир, и те, невидимые сверху, только под светом луны и звёзд, тихо двинули со всем имуществом и скотом навстречу новой жизни. Там, под холмом, их встретил день, и огромные просторы открылись перед взорами измученных страхом и переживаниями людей. И король Алай Сильванджи повёл свой народ по девственным долинам страны эльфов. Гора за ними закрылась наглухо, но никто не оглядывался в прошлое. Жаль только, не было с ними в это время Лёна – он отправился зарабатывать себе алиби, летая вместе с жаворонарцами над Ворнсейнором и посылая языки пламени в пустующие дома: земли должна быть чистой, когда к ней подберётся граница зоны наваждения.

А перед самым рассветом он сделал то, о чём давно мечтал, да случая не выпадало. В самый тихий предрассветный час, когда тьма всего гуще, и когда спит всякая природная тварь, возник молодой дивоярец одним пространственным прыжком на голой вершине эльфийского холма, а оттуда слетел на своем крылатом жеребце к подножию горы, поросшей мелкой весенней травкой.

Открытое пространство, по которому проходила дорога, огибала холм и уходила на Бреннархайм, было нещадно разъезжено колёсами повозок, и по-весеннему сырая почва хранила глубокие колеи и следы множества ног – человеческих и лошадиных. Следы отчётливо вели к подножию холма и резко обрывались на чёткой линии, откуда начинался подъем в гору. Оставлять всё это просто так нельзя.

Дивоярец неспешно огляделся: на лес, обступающий холм с южной стороны, откуда двигалась зона наваждения. На дорогу, ведущую к Бреннархайму. Потом пошарил в сумке и добыл одну вещицу – старый деревянный гребешок с несколькими выпавшими зубцами. На лице Лёна блуждала загадочная улыбка. Он выломал несколько зубцов и бросил в сторону – прямо на затоптанную почву. В тот же миг из сырой земли пробилось что-то зелёное и принялось стремительно возноситься к небу, утолщаясь и разрастаясь. Огромные, могучие, старые сосны во мгновение ока образовали заграждение перед горой.

Он отломал ещё несколько зубцов и бросил дальше, и снова выросли мощные старые деревья, как будто не одну сотню лет стояли они тут. Тогда дивоярец бросил наземь весь гребешок, и гигантским полукругом встал в окрестностях холма великанский лес, ушёл широкой полосой вдаль, сомкнулся с древними чащобами очарованных земель, поглотил собой дорогу, ведущую в Бреннархайм, и сделал местность непроходимой ни для каких повозок.

Зелёная волна неслась на разорённый Сильвандир, жадно поглощая сгоревшие деревенские постройки, оставленные городки, опустевшие замки. Взрывали на возвышенностях землю пухлые ростки и тут же рвались в небо, разрастаясь в огромные дубы, платаны, грабы. По склонам сбегали смешанные толпы липы и берёз. В укромных уголках селились пышные орешники, рябины, черемухи. Берега рек мгновенно заросли ольховником и ивой. На бывших дорогах встали непроходимой стеной густые пихтовые ряды. Зелёная волна пронеслась почти по всей земле опустевшего королевства и стала затихать у восточного края, всё более мельчая и обрамляясь цветущей черёмухой, конским каштаном, ясенем, клёном. Всё завершилось широкой полосой цветущего шиповника – колючими зарослями которого как будто были языком природы, и она сурово говорила: путь закрыт!

Накануне, до выхода восточной части Сильвандира.

Было уже совсем темно, когда утомлённое сборами и переживаниями население восточного Ворнсейнора успокоилось в своих домах, к дому с лекарской дудкой на вывеске подошла женщина в тёмном плаще, с капюшоном, накинутым на голову, хотя погода была довольно тёплой. Фонари по позднему времени уже не горели, и лица её нельзя было разглядеть. Возле самой двери посетительница осторожно огляделась: не видит ли кто, что она стучится ко врачу? Наверно, очень деликатное дело было у неё, если решилась она в такой поздний час – уже заполночь – искать помощи у лекаря.

На требовательный звон колокольчика вскоре послышались шаги, и недовольный голос произнёс:

– Не принимаю сегодня! Всё уже упаковано к завтрашней отправке.

– Господин Фазиско, мне очень надо, – умоляюще проговорила женщина в дверную щель.

– Ну что за срочность?! – сердился за дверью лекарь, – Роды, что ли у кого? Приспичит же в такое время!

Продолжая брюзжать, он отодвинул пару засовов и впустил ночную посетительницу.

– Жди здесь, – неприветливо буркнул он, оставляя посетительницу в прихожей, а сам направился со свечой в соседнее помещение. Видно, что подняли лекаря прямо с постели: был на нём халат и ночной колпак, а также тёплые меховые тапки. В доме царила неприбранность и следы сборов – господин врач тоже готовился к переезду на новое место.

– Сейчас, – забормотал он, заглядывая за упакованные баулы и коробки, – где у меня саквояжик?

Найдя искомое, он обернулся, и отпрянул, едва не упав через узлы и чемоданы.

Посетительница не послушалась, прошла следом и теперь эта высокого роста женщина стояла перед лекарем, сбросив с головы капюшон и распахнув тёмный плащ.

– Так, так, – с расстановкой процедил эскулап, – с чем пожаловали, госпожа Брунгильда?

Та не ответила сразу, но отвела от невысокого, щуплого эскулапа свой твёрдый взгляд, осмотрела помещение и протянула руку к стулу. Тот с готовностью подскочил к валькирии с любезно растопыренными подлокотниками. Фазиско, не глядя, нашарил сзади ногой табуретку и тоже присел. Очевидно, намечался разговор.

– Я понимаю, у вас, очевидно, ко мне вопросы, – учтиво начал мэтр Ручеро.

– Правильно понимаешь, Лембистор, – с усмешкой согласилась дивоярская волшебница. – Вопросы есть. А не ответишь: на себя пеняй – сидеть тогда тебе в садке и жрать червей.

– Начало хорошее.

– Итак, есть некоторые странности в последней истории с моим учеником… – начала Брунгильда.

– Это вы про то, что он оказался королевским сыном? Я тут ни при чём, это всё ваши интриги, – торопливо заговорил Лембистор.

Валькирия грохнула по столу кулаком, и продолжала:

– Я говорю о Лёне.

– А! Чего он снова натворил? – невинно спросил Лембистор.

– Два года назад ты явился ко мне в лесную школу и рассказал сказочку про зону наваждения. Там, по твоему утверждению, спрятан кристалл с телом Пафа.

– Я этого не говорил, – быстро ответил демон.

– А я всё именно так и поняла! – рассердилась валькирия. – Я думала, что Лён отправился на зачарованную территорию. Он вернулся оттуда через месяц, вместе с Пафом, ничего не рассказывая об этом. Но вот теперь я вспомнила то название, которое ты дал в качестве ориентира – Дерн-Хорасад!

Недоумённый взгляд в ответ.

– Не понял? – язвительно спросила волшебница, – Заврался, друг-сундук! Дерн-Хорасада давно нет! Этот город исчез вместе с прилегающими областями тысячу лет назад! За столько времени я забыла об этом, и потому не обратила особого внимания на твои тогдашние слова. Ты послал Лёна в область, которой больше не существует, и он вернулся, приведя с собой Пафа. Что ты скажешь на это, Лембистор?

Некоторое время он пребывал в растерянности, потом неуверенно спросил:

– А почему вы не спросили у него?

– Отвечай! – рявкнула Брунгильда.

– Я не понимаю, – глухо проронил Лембистор, – когда я был там в последний раз, область была труднопроницаема, но доступна. Правда, и был я там достаточно давно.

– Она окончательно перестала существовать семьсот лет назад. Хочешь сказать, что тебе больше семисот лет?

– Ну да! – Лембистор как будто удивился, что она до этого не догадалась, – я же был демоном, духом!

– Я хочу знать, где был наш дивоярец и почему вернулся без своего Перстня?

– Могу предположить одно… – задумчиво проговорил Лембистор, – Очевидно, кристалл с телом Пафа сохранился где-то в том месте, где ранее был этот город. А вот Перстень… кто его знает. Эти волшебные вещи ведь живут своей жизнью – сами приходят, сами уходят, сами выбирают себе хозяев.

– Что ты знаешь о происхождении этого Перстня?

– Да ничего не знаю! Наткнулся как-то в своих странствиях на эту штуку и решил подкинуть вашему дивоярцу – посмотреть, что выйдет. Я думал повлиять на его волю при помощи этой штуки. А что, Перстень в самом деле исчез?

– Лембистор, – вкрадчиво заговорила волшебница, приблизясь к лицу Фазиско, так что он вынужден был откинуться назад, – ты понимаешь, что теперь у нас на крючке. Я не уйду, пока не получу объяснения этим странностям с Дерн-Хорасадом.

– Когда я был драконом-магом, – глухо отвечал Лембистор, глядя в пол, – я переделал одну зону наваждения под ложную – хотел заманить в неё вашего дивоярца. Вот так же я обманул его и во второй раз. Мне было нужно принудить его согласиться на мои условия.

– Как же Паф жил всё это время – разве он не был в Красном Кристалле? Кто же тогда был в этом кристалле? – удивилась волшебница.

– Я держал Пафа в состоянии магического сна, а потом Лён явился и спас его, как в сказке про спящую царевну, – неохотно отвечал Лембистор.

– Я так и думала, что здесь что-то не то, – покачала головой Брунгильда, – Да, тут ты провёл нас, демон. Здорово обкрутил. И всё же, я думаю, ты что-то скрываешь касательно этого таинственного перстня и души, заключённой в чёрном бриллианте. Слышала я кое-что о том как получаются такие камни и называются они Исполнение Желаний. И я думаю, ты, Лембистор, знаешь где берутся такие камушки.

– Я? – усмехнулся тот, – Да уж точно, я бы от такого камушка не отказался. Знать бы, где они лежат.

Валькирия перестала сверлить его взглядом и поднялась со стула.

– Хочу тебе сказать, – произнесла она, надевая капюшон, – мы следим за тобой. Я не верю в твои мирные намерения и думаю, что ты затаился неспроста – ты чего-то ждёшь.

С этими словами она покинула дом лекаря и ушла в прохладную ночь, перед самым наступлением рассвета, когда должна была начаться вторая волна переселения – в Бреннархайм.

Фазиско вытер вспотевший лоб дрожащей ладонью.

– О, лимб проклятый, чуть не прокололся! – прошептал он.

Затем глубоко вздохнул и огляделся на груду упакованных вещей. Чуть не бегом бросился он в свою одинокую, маленькую спальню, где на стуле была аккуратно повешена одежда для выхода.

Одетый в куртку с накось застёгнутыми пуговицами и неряшливо торчащей рубашкой, лекарь с усилием отодвинул большой комод у стены. За мебелью скрывалась потайная дверца стенного сейфа. Из него выгреб Лембистор мешочки с золотом, покидал всё в сумку и огляделся.

– Как жаль, – чуть иронично обронил он, – непосильным трудом нажитое добро бросаю.

А потом решительно покинул дом и ускользнул в глухую предрассветную тьму.

11 мая 2011 г.