Текст книги "Когда Кузнечики выходят на охоту (СИ)"
Автор книги: Марина Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Я аж крякнула, поражаясь прозорливости Агустины, но быстро взяла себя в руки и призналась:
– Вашими бы устами да мед пить. Далеко мне до свадьбы. Потому к вам и пришла, за советом. Мне тут намекнули, что я свои достоинства неправильно подчеркиваю, а красота при охоте на мужа – главный инструмент. И уж если с кем советоваться по красоте, так только с вами, фру Агустина. Вы в этом вопросе собаку съели.
– И не одну! – довольно щелкнула зубами она, а потом откинулась на спинку кресла и велела:
– Встань и покрутись.
– Да что вы там не видели! Я же...
– Не зли меня, персик.
Я вздохнула и, поднявшись, пару раз обернулась вокруг своей оси.
– Так сойдет?
– Именно, что сойдет, – хмыкнула фру, – а нам надо, чтобы…
Осеклась, звонко хлопнула в ладоши, и закричала, едва не оглушив меня на одно ухо:
– Дайна, неси мой саквояж! И кипяток! Много!.. Будем из персика пэрсик делать.
– У меня времени два часа только, – испуганно икнула я. – Может, я лучше законспектирую?..
– Конспект я тебе почтой вышлю. Раздевайся и шагом марш в ванную!
Что мне оставалось? Только послушаться.
В ванной меня сначала заставили залезть в огромную стилизованную под старину лохань, полную горячей воды, исходящей ароматным паром, а затем пытали лекцией, запретив конспектировать.
– Запомни, персик, – вещала фру Агустина, – мужчина – это единственно важный ценитель, я бы даже сказала, покупатель женской красоты. Покупатель в хорошем смысле этого слова. Платить мужики умеют не только золотом, не кривись. Гораздо лучше платить у них получается заботой и страстью. Если повезет, то дружбой и любовью.
– Как будто в одной лишь красоте дело, – возразила я. – Дурнушек тоже любят.
– Любят, – согласилась фру Агустина. – За красоту души, но тут уж никакой совет не поможет. Она либо есть, либо нет. И ты ко мне пришла не за этим, а за красотой тела. Поэтому слушай и не перебивай. Что бы тебе ни говорили, но в основном женщины только ради мужиков и стараются. Нет, и ради себя, конечно, но и про них не забывают. И что это значит? Это значит, что товар нужно показать лицом. Даже если это лицо – руки, ноги и попа.
– А?
На означенное выше лицо (в привычном значении этого слова) мне аккуратно уложили теплое, влажное полотенце.
– Но...
– Запомни, персик, кожа любит воду. По отдельности и всем телом. По отдельности водные процедуры особенно сильно уважают руки и ноги. Давай их сюда. Не трогай ноги! Всю воду мне расплескаешь. Руки давай... Вот так.
Мои пальцы перехватили уверенно и крепко. Помассировали без применения магии, все же фру Агустина была лишена силы, хотя ей это совершенно не мешало. Да-а...
– Когда мужчина целует даме ручку, он должен оценить и бархатистость кожи, и нежный аромат, и аккуратную форму ногтей... – В ход пошли какие-то инструменты, из-под полотенца мне не было видно, какие именно, но я имела представление о том, что обычно используют при маникюре, хотя сама ограничивалась лишь пилочкой и ножницами.
– Мужчины не любят длинные ногти, они у них с когтями ассоциируются. Когти – это у нас кто? – спросили меня и тут же ответили:
– Когти – это у нас хищник. А второго хищника рядом с собой редко какой мужик потерпит. А вот нежный персик рядом с собой он не просто будет терпеть. Он будет сдувать пылинки с его беззащитной шкурки и наслаждаться нежным ароматом. Уяснила?
– Не то чтобы уяснила, – пробормотала я, приподнимая полотенце, – но направление вашей мысли мне ясно. Фру Агустина, я...
– Тц… – Мне довольно внушительно прилетело по лбу, и полотенце вернулась на место. – Лежи, наслаждайся процессом и слушай. Я, знаешь ли, ни одну клиентку в личной ванной не принимала. Цени момент. Э… Что-то я отвлеклась. О чем я?
Фру Агустина умолкла на несколько секунд, а потом продолжила лекторским тоном:
– Ах, да! Руки. Руки любят крем, персик. Крем и перчатки. Перчатки, впрочем, не сильно в почете у мужских губ, но это уж ты сама решай, что для тебя важнее.
– Фру Агу…
– Персикам слова не давали! Времени и без того в обрез! – прорычала моя мучительница и в порыве страсти так сильно надавила мне на плечо, что я чуть не утонула в проклятой ванне. – Давай вторую руку.
Некоторое время мы провели в тишине, а затем богиня красоты вынесла вердикт:
– Готово!
И добавила, едва я успела обрадоваться:
– Что у нас дальше? Дальше ноги.
Беда. Если в ход пойдут ноги, то я десять из тридцати дней в этой комнате проведу. Я уже даже подумывала оглушить своего «специалиста» магией и удрать, но, к счастью, фру Агустина заявила:
– С ногами управиться не успеем. А жаль. Но тут как и с руками. Крем – много крема! – аккуратные ноготочки и никаких – никаких, пушистый ты мой персик, волос!
– А?
– Волосы у тебя, кстати, отличные. Придраться не к чему. Тут бы я ничего менять не стала. А вот с телом придется поработать. Тело любит обнаженность и гладкость. А поэтому, персик, вылезай из воды.
– Фру Агустина, миленькая! – отбросив опротивевшее полотенце, взмолилась я. – Мне тело не надо. Мне бы только...
– Не надо тело? – В поддельном ужасе богиня красоты округлила глаза и прижала руку к своей внушительной груди. – Душа моя, не пугай мои пятки. Они многое повидали, но не готовы к таким страхам. Кстати, о пятках...
Я обреченно вздохнула.
– Нежные пяточки – это залог успеха. Я тебе подскажу, где купить такой крем, такой крем. Песня, а не крем! Нет! Я тебе этот крем подарю. Отплатишь, когда замуж выйдешь. А лучше пригласи меня свадебным консультантом. Когда решите торжество делать. Страх до чего я это дело люблю – свадьбы. И заработаешь, и пожрешь на халяву...
При этом фру Агустина начала меня крутить, вертеть да мять мою кожу бархатным полотенцем… и все говорила, говорила, говорила. У меня аж голова пошла кругом и я, сама не зная как, умудрилась выболтать своей мучительнице всю правду. О наследстве, о целителях, о бабке. Даже о Бреде Алларее, в которого влюблена с самого детства. И богиня красоты, надо отдать ей должное, оказалась прекрасным слушателем, впрочем, в процессе не забывая о том, ради чего я к ней пришла...
Пока меня намазывали жуть до чего вонючим кремом, я терпела. Когда держали совершенно голой минут пятнадцать – драгоценных пятнадцать минут!! – посреди ванной, позволяя дышать через раз, даже слова против не сказала. Но когда фру Агустина коварным и обманчиво легким движением руки содрала с моей ноги часть пленочки, в которую превратился вонючий крем, заорала так, что у самой уши заложило.
– Ну, пощипало чуть-чуть! – Жестокая демоница, замаскированная под богиню красоты, недовольно скривилась и посмотрела на меня с упреком. – Чего так кричать-то?
– Чуть-чуть?
– А ты думала красота по щелчку пальцев делается? Нет, персик. Ради красоты нужно работать. Работать и мучиться. Мучиться и работать. А ты пищишь. Нет, если тебе не нравится, я могу и...
Я скрипнула зубами и просипела:
– Нет-нет, мне все нравится! Вы меня неправильно поняли.
– Тогда соизволь не орать. – Вторую ногу я кое-как вытерпела. Почти не пискнула даже. – Сейчас самое сложное будет. Переходим к интимной зоне. Может быть, будет немножечко больно.
А? Я еще успела подумать о том, что если сейчас только пощипало, то что же такое, по мнению фру Агустины, «немножечко»? А потом в глазах потемнело, и я прикусила язык, чтобы не взвыть.
И даже получила одобрительный кивок в награду за сдержанность.
– Сейчас все остальное быстренько уберем – вообще ни разу не больно. И на месяц об этой неприятненькой процедурке можно позабыть.
Из цензурного я смогла прохрипеть лишь одно:
– На месяц?
– Потом придется повторить, – с искренним сожалением цокнула языком фру Агустина. – Волосы без магического вмешательства обратно отрастут, а с магическим больно дорого выходит...
Мне озвучили цену «не самого дорогого салона», и я согласно кивнула. Действительно, не так уж это и больно, можно и потерпеть, если всего-то раз в месяц. По крайней мере до того момента, как я вступлю в права наследства.
Оставшееся от двух часов время меня терзали пинцетами, масками для лица и сотней тысячью кремов, не позволив записать ни единого слова! А позже вручили огромный мешок со всевозможными косметическими средствами, визитные карточки нескольких лавок с нижним бельем, обувью и шляпками, где я обязательно должна была приобрести упаковку для всей своей неземной красоты, и три – целых три! – платья на каждый день.
У фру Агустины цены были облачные, я знаю, о чем говорю, сама же эти наряды продавала, и я бы за них никогда в жизни не рассчиталась – жаба бы задушила. Но были произнесены волшебные слова:
– На прокат даю. По самому низкому тарифу. Вернешь через месяц, когда свадебное платье заказывать придешь.
– Спасибо! – от души поблагодарила я эту прекрасную женщину. – Фру Агустина, вы столько для меня сделали, что я просто...
– И не смей рыдать! Я и без твоих слез знаю, что я богиня красоты и благородства. К тому же слезы – первейший враг кожи!.. И Предки тебя упаси пренебречь походом по лавкам, на которые я указала. Все. Ступай. Жду подробного отче та и приглашения на свадьбу.
_________________
*Фру – обращение к женщине из низшего сословия, как правило, не владеющей магией.
Глава 3. Дорога дальняя
– Запрос из Ордена братец мне прислал, – произнесла нурэ Даккей, пристально всматриваясь в мое лицо.
Я улыбалась. Потому что, во-первых, ура же! Новость невероятная, хотя и ожидаемая. А во-вторых, я догадывалась о причинах заинтересованности наставницы. Фру Агустина постаралась на славу! Моя кожа стала такой нежной на ощупь, что всю дорогу от дома моделистки, я нет-нет да прикасалась. То к щеке, то к виску, то к запястью. Ловила на себе горячие мужские взгляды, и прямо-таки светилась от радости!
Не то чтобы на меня раньше внимания не обращали, но никогда я еще не чувствовала себя так уверенно и легко.
– Спасибо, нурэ Даккей! – поблагодарила я наставницу и закусила губу, чтобы сдержать шальную улыбку, но все равно рассмеялась.
– На здоровье, – с охотой разделила мое веселье нурэ. – Там хорошая практика. Уверена, ты без труда подтвердишь титул.
Я немного смутилась, потому как о титуле и предстоящем получении диплома думала в десятую очередь, выдвинув на первый план жениха, и снова поблагодарила наставницу.
– Как добираться планируешь? Помощь нужна?
– Если вам не сложно.
Я виновато глянула на наставницу. До Ордена нелегко было доехать. Магический коридор на территорию огромного замка-города, принадлежавшего щитодержцам, проложить было нельзя. Поэтому редкие путешественники останавливали свой выбор на Фархосе, ближайшем к конечной точке городке, а оттуда добирались своим ходом. Как правило, верхом, потому что по тамошним дорогам ни одна повозка проехать не могла, разве что зимой, когда болотистую почву сковывал мороз, а дремучую грязь присыпало снежком. До зимы я ждать никак не могла, а покупку лошади или мула мой кошеле уж точно не переживет. Но раз в неделю туда летал почтовый дирижабль, и вот если бы мне выхлопотали разрешение на борт. Или...
– Я напишу Бреду, чтобы он распорядился, – выслушав меня, кивнула нурэ Даккей.
– Что-то еще?
Я покачала головой.
– Даже не знаю, как мне вас благодарить. Вы такое для меня сделали, такое...
– Пустое, – рассмеялась она. – Ты бы для меня сделала то же самое. К тому же я все еще помню, с какой отвагой вы с Джоной защищали меня от моего мужа.
Краска прилила к моим щекам, и я недовольно посмотрела на наставницу. Ей-то весело, а я до сих пор со стыдом вспоминаю, как на первом курсе подлила ее жениху слабительного в чай, и как колола его циркулем, требуя извинений.
Выдавив сквозь смущение и неловкость слова прощания, я опрометью выбежала из кабинета, пока наставница еще чего-нибудь из моего, прямо скажем, не самого спокойного детства не вспомнила.
Соседок в комнате не оказалось, и я выдохнула, мысленно вознося благодарность Предкам за то, что смогу собраться в тишине и покое.
Все купленные по совету фру Агустины вещи, чтобы не возить туда-сюда, я отправила в камеру хранения в Ципу (так почему-то в народе называли Центральный приемный пункт по магическим коридорам и отражениям). Но кое-что все же оставила. Дорожное платье, темно-зеленое со светлыми, перекрещивающимися полосками и зеленый укороченный сак я переодела прямо в мастерской, после чего едва ли не на последние деньги докупила пару рыжеватых перчаток и малюсенькую круглую шляпку, которая держалась на макушке на честном слове и трех булавках.
Поэтому сейчас мне оставалось лишь взять запасное домашнее платье, белье, рабочую мантию, инструменты, целительский саквояж и кое-что по мелочи. Все уместилось в дорожный сундук на колесиках – громоздкий, но невероятно удобный тем, что я могла управиться с ним сама, без посторонней помощи. Даже если он был загружен под завязку.
Пока собиралась, пообедала вчерашними бутербродами. Сыр успел подсохнуть, а хлеб был жестким, как подметка, но ни на что другое времени у меня не было.
– Вот доберусь до Ордена, – утешала себя я, – там и наемся! Отпразднуем с Джоной встречу, почти год же не виделись.
С сомнением посмотрела на переговорное зеркало, размышляя, стоит ли связаться с другом сейчас или сделать сюрприз. Сюрпризы Джона не любил. Вздохнув, я поплелась к переговорному зеркалу и попыталась вызвать приятеля, но он не ответил.
– Сам виноват! – Я показала зеркалу язык. – Потом не жалуйся, что я как снег на голову свалилась.
В Ципе было шумно и многолюдно. Одни люди входили в коридор, другие из него выпадали, кто-то рыдал, не желая расставаться, стайка детишек в разноцветных платьях носилась по фойе, играя с магическим змеем.
Я уступила малышне дорогу и едва не споткнулась об огромного таможенного пса, что сидел у ног своего хозяина и с ленивым интересом наблюдал за будничной суетой Ципы, однако, заметив меня, навострил уши и тяжело стукнул по полу лохматым хвостом. Я попятилась.
– Не бойтесь, леди, – поторопился успокоить таможенник, заметив мой испуг. – Этот волокита ни одну юбку мимо себя не пропустит. Понравились вы ему, вот и смотрит.
Я смущенно поправила волосы, не зная, как реагировать на этот легкомысленный комплимент.
– И в этот раз я полностью на его стороне. – Парень окинул меня восторженным взглядом и широко улыбнулся. – Такая хорошенькая девушка никого не оставит равнодушным. Позволите проводить вас до нужного коридора? Я помогу с сундуком, вы не думайте! У нас с Громом смена закончилась, а в свое свободное время я могу делать, что угодно, не оглядываясь на начальство... Ого! Небось гостинцы родителям везете?
Последнюю фразу он произнес, оценив размеры моего багажа, и я с огромным удовольствием ответила:
– Жениху. У нас свадьба через месяц. Вот. Еду к нему... Только мне нужно еще вещи из камеры хранения забрать. Поможете?
– Ну вот, Гром, – показательно громко вздохнул таможенник и почесал своего пса за ушами. – Снова мы с тобой опоздали. Идемте, леди, я помогу вам не заблудиться в здешнем лабиринте. Меня, кстати, Флай Норринг звать.
– Агава Пханти, – представилась я. – Очень приятно.
С такими помощниками я быстро добралась до камеры хранения и даже получила свои вещи без очереди, после чего меня проводили к нужному коридору.
А уже тридцать минут спустя я шла по фойе Фархесской Ципы. В мертвецкой тишине зловеще дребезжали колесики моего сундука, а веселый цокот каблучков на сапожках казался если не оскорбительным, то, как минимум, неуместным.
Я добралась до конторки служителя и, согнувшись, заглянула в низенькое окошко.
– Добрый вечер, любезный, – поприветствовала я хмурого мужика в форменной фуражке. – Не подскажете, где я могу найти почтовый дирижабль?
– А тебе на что? – совершенно не любезно спросил он. – Коли передать что, так это сначала в таможню. В Орден без проверки ничего не берут, а коли...
– Нет-нет! – поторопилась объясниться я. – Не передать! Я целитель, на практику еду. Вас разве не предупредили?
– Нет, – ответил служитель и с грохотом захлопнул перед моим носом окошко, заканчивая разговор.
– Невиданное гостеприимство, – пробормотала я. – Ну что ж. Значит, будем искать транспорт самостоятельно.
Как и было задумано с самого начала.
Приятно, конечно, что нурэ Даккей вызвалась оказать помощь, но... Но я бы не была Агавой Пханти по прозвищу Кузнечик, если бы не предусмотрела запасной вариант. Основной, если уж на то пошло, потому что на помощь наставницы в этом вопросе я не рассчитывала.
Здание Фархесской Ципы отличалось от тех, в которых мне уже доводилось побывать, лишь размерами. Ну, оно и понятно. Зачем городку на пять тысяч человек сотни стационарных коридоров, если можно ограничиться одним мерцающим?
А вот все остальное, включая таможенный пункт (одичавший), залу ожидания (запущенную) и кафе для ожидающих рейса (заброшенное), здесь имелось. Как и огромная – во всю стену – карта города. Причем, если в столице масштаб был такой, что нужную точку с лупой не каждый нашел бы, то тут даже подслеповатая старушка без труда отыскала бы необходимый адрес.
Остановившись перед картой, я первым делом отыскала на ней точку Ципа, а затем отстегнула от воротника своего новенького пальто серебряную брошку в форме стрелы.
Вообще-то это было не просто украшение: если произнести активирующее заклинание, то оно превращалось в удивительно сильный (и дико дорогой) артефакт. Я купила его еще на первом курсе, внезапно осознав, что библиотечный смотритель – бесконечно ленивое и наглое существо, которое превращается в слепо-глухо-немого калеку, когда речь заходит о книгах не из одобренного наставниками списка литературы.
– На первом курсе такого не читают, – отбрил он меня, когда я попросила «Рецептурник Мегеля». И унизительно добавил:
– Иди настойки от прыщей изучай.
Я лишь зубами скрипнула, ибо на настойках от прыщей столько, сколько на мазях от срамных болезней, не заработаешь. А потом влезла по уши в долги, месяц толком не ела, всю зиму ходила в дырявых сапогах, но таки купила себе Искатель. И за полгода с лихвой вернула потраченные на него деньги.
Ну, а то, что этот изумительный артефакт внезапно стал ориентироваться не только в библиотечных каталогах и архивных записях, это уже не моя заслуга вовсе, а боевиков, с которыми мне посчастливилось проходить практику в дремучих лесах Гаррета.
Не знаю, на что надеялись наши наставники, экспериментально отсылая с боевиками и некромантами целителей, но я уже к концу третьих суток поняла, что загнусь, если мои подопечные (предполагалось, что это я должна следить за их здоровьем, а не они пытаться угробить мое) не выведут нас к цивилизации.
Или хотя бы к месту, где не водятся комары, размером то ли с маленьких пони, то ли с больших собак.
Однако, увы. Я очутилась в компании таких же городских пижонов, как и сама (с той лишь разницей, что я училась на отлично, а они явно прогуливали занятия по ориентации на местности), и мы в первые же сутки заблудились к демонам в лесу, потеряли запасы крупы, к тому же едва не утопли в болоте, которого «если верить карте, тут не должно было быть».
Нет, я-то почти не волновалась (разве что за свое психическое здоровье), потому что на всех студентах, даже на тех, которые не умеют картой пользоваться, стояли магические маячки – нас бы без труда нашли, не выйди мы в оговоренный срок к точке сбора. А вот боевики впали в уныние, ибо им, в отличие от меня, грозили хорошенькие штрафы и пересдача.
Тогда-то я и обмолвилась, что хорошо бы мой Искатель дорогу не только к книгам указывал, но и вообще. В принципе.
Боевики сделали стойку, взяли след, и Искатель у меня в тот же миг был конфискован. Затем они долго колдовали над моим артефактом (предварительно поклявшись на крови, что вернут мне все до полушки, если эксперимент окажется неудачным), на весь лес ругались такими изощренными конструкциями, что к нам даже комары ближе, чем на десять метров боялись подлетать, но своего-таки добились.
Мой Искатель из библиотечного превратился в универсальный, и мы сумели найти дорогу и выйти к точке сбора. Кстати, одними из первых! (Упоминать о том, что эта группа с тех пор все испытания на ориентацию проходила на отлично, пожалуй, не буду).
Так что сами понимаете, после событий прошлого, я ни на секунду не сомневалась в том, что и без посторонней помощи отыщу место стоянки почтового дирижабля.
Ну а внутрь проникнуть – это уже другой вопрос. Он у меня под другим пунктом рассматривался.
Активировав заклинание, я подождала, пока дрожащая стрелочка остановится над нужной точкой, а затем тщательно переписала адрес. Агаву Пханти такая ерунда, как отсутствие информации, еще никогда не останавливала!
Почтовая станция, а вместе с ней и жизненно необходимый мне дирижабль, находились в пригороде, и к тому времени, как я до них добралась, на Фархес опустились ранние весенние сумерки.
Похолодало.
От реки, которая причудливо извивалась по всему городку, потянуло сыростью и тиной. Раз или два квакнула полоумная лягушка, которая с чего-то вздумала проснуться недели на две раньше сроку, но быстро смолкла, напуганная грохотом моего сундука.
Издав легкое шипение, вдоль набережной загорелись тусклые газовые фонари, и в тот же миг по пустынным улицам Фархеса разнесся заунывный собачий вой.
Мороз пробежался по моей спине, и я прибавила ходу. Не хватало еще опоздать на дирижабль! За полчаса быстрого шага, я не заметила ни гостиницу, ни постоялый двор, ни хотя бы таверну или кабак, в котором можно было бы пересидеть ночь, не говоря уж о том, чтобы встретить хоть одну живую душу. Мне приходилось слышать, что в провинции люди спать ложатся рано, а встают с рассветом, но я не думала, что это в буквальном смысле слова.
На миг представилось, что дирижабль, вопреки расписанию, улетел без меня, и сердце тут же провалилось в пятки.
– Да с чего бы вдруг, – проворчала я вслух. – Почта в замок по вторникам прилетает? По вторникам. Сколько раз я Джоне его любимые профитроли отправляла, чтобы они испортиться в дороге не успели! Со счету сбиться можно. Сегодня понедельник? Понедельник... Совершенно не из-за чего волноваться.
Звук собственного голоса меня немного успокоил, к тому же стало хуже слышно собачий (надеюсь, что все же не волчий) вой. Я свернула за Искателем на узенькую улицу, где точно не смогли бы разминуться два человека, прошла мимо покосившейся пожарной каланчи и, наконец, вышла на проселочную дорогу, в конце которой, если верить карте в Ципе, и находилась посадочная площадка почтового дирижабля.
Тащить сундук по глинистому тракту было не так легко, как по разноцветной плитке города, и я основательно запыхалась к тому моменту, когда на горизонте, наконец, показалось огромная подсвеченная желтым тень, занимающая половину неба.
Уф. Кажется, дошла!.. Мысленно я начала репетировать вступительную речь, но чем ближе я подходила к дирижаблю, тем отчетливее понимала: что-то тут не так. Ибо сначала я услышала глухую брань, что, впрочем, меня не удивило – знавала я одного грузчика, примочки от грыжи он у меня покупал, тот еще был любитель крепкого словца, – а вслед за бранью по воздуху разлился болезненный плач. Мне показалось, что детский.
Ребенок? Откуда? Он тут один или с родителями?
Согласно плану у меня после молитв и призыва о помощи шел торг и взятка. А давать взятку при посторонних как-то не комильфо. К тому же они и настучать куда надо могут. Почтовый дирижабль – это вам не зайцем на городском омнибусе проехать. Раньше почту войска охраняли, затем она под патронаж полиции перешла, а лет десять назад Император определил ее в самостоятельную единицу, но с тех пор мало что изменилось.
Вон взять, к примеру, императорских стряпчих. У них там муштра похлеще, чем у наших некромантов с боевиками. Хотя последним было бы неплохо у них поучиться. Глядишь, тогда не забывали бы встречать практиканток, которые в Орден по очень важному делу прибыли.
Ну, почти прибыли. Хотя теперь, когда я все же добралась до последней перед замком Ордена остановки, меня уже ничто не остановит.
На посадочную площадку я вышла в воинственном настроении с саквояжем наперевес и с сундуком, прикрывающим тылы. Влетела в круг желтого света и замерла с открытым ртом, совершенно шокированная увиденным.
Прямо под серебряным брюхом дирижабля, на земле, между ревущими жарким пламенем кострами, двумя руками обхватив нереально огромный живот, полулежала хрупкая, миниатюрная девушка и, запрокинув вверх курносое личико, отчаянно рыдала, перемежая всхлипы с болезненными стонами. (Видимо, ее голос я и приняла за детский).
Вокруг нее метались мужики в серых почтовых костюмах с эмблемой желтого рожка на груди, закатывая глаза и заламывая руки не хуже актеров Императорского театра, а сверху, на лестнице, ведущей на борт летающего судна, стоял капитан и громко, красочно и весьма изобретательно... выражался.
Если перевести его речь на язык не привыкшего к бранной лексике человека, то это звучало бы примерно так:
– Милочка, чего ради вас в таком положении понесло к демону на рога? Какой вам Орден? Вам к целителю нужно! И кто только женится на таких ду… В смысле, куда только ваш муж смотрел, отпуская вас на ночь глядя, да еще и на сносях?!
– Он не смотре-э-эл! – рыдала девица, кусая бледные губы и качаясь из стороны в сторону. – Он в Ордене по контракту поваром работает. Я к нему йэд-у-у-у...
– Ну и славно, что по контракту, – произнес капитан. При этом он цензурные слова старался использовать по минимуму. – Тебя-то за каким... за какой надобностью к нему понесло. Да еще и с пузом.
– Мне знакомая гадалка пасьянс разложила-а-а, – провыла в ответ девушка. – Карты показали смерть, если к мужу не поеду-у-у.
– ..! – эмоционально и, что весьма показательно, единогласно охарактеризовали сложившуюся ситуацию мужики во главе с капитаном. И, надо сказать, мысленно я была на их стороне.
Что ж, кажется, пора вступать в игру.
– Добрый вечер, любезные! – проорала я от кустов и, вспомнив совет своих соседок, растянула губы в дружелюбном оскале. Мужики ведь любят, когда им улыбаются, а мне очень-очень надо, чтобы они меня сегодня полюбили.
В хорошем смысле этого слова.
– ..! Добрый? – вызверился на меня капитан, но я не растерялась.
– Определенно, – ответила я и строго посмотрела на одного из почтовых служителей. – Любезный, помогите мне с сундуком. Тяжелый больно.
И пока они изумленно таращили глаза, подошла к роженице и присев возле нее на корточки, потрогала живот.
– Вас как зовут? – спросила тихим голосом, незаметно посылая по коже роженицы легкий успокоительный импульс.
– Дора.
– А меня Агава. – Ободряюще улыбнулась. – Я целительница. Тоже в Орден еду.
– К мужу? – всхлипнула она.
– На работу.
После этих слов мужиков отморозило, а капитан слез со своего возвышения и самолично помчался за моим сундуком.
– Схватки давно начались? – уточнила, стараясь не хмурится от дурного предчувствия, но факты были неутешительными. – Частые?
– У-утром еще, – всхлипнула девушка. – Частые. Не знаю. Мне кажется, что они уже не прекращайу-у-утся-а-а.
Хрупкое тело скрутила болезненная судорога.
Я притушила веками злость и сцепила зубы, чтобы не ляпнуть чего покрепче. Ничего не поделаешь, Дорам тоже нужно размножаться.
– Утром – это хорошо, – проговорила я, через секунду взяв себя в руки. – Беременность, я так понимаю, первая?
– Да.
Дора зарделась и с гордым видом выдала:
– Мы тройню ждем.
– Прелестно, – простонала я. – Тройня – это... это… это…
Я задрала голову и беспомощно посмотрела на вернувшегося капитана, не в силах найти подходящего слова. Он шевелил губами, как карп, попавший в руки к кухарке, понимая, что смерть неминуема, но все еще на что-то надеясь. Победила жизненная опытность и капитанская находчивость. Мужчина шмякнул на землю мой сундук и показал роженице большой палец.
Мол, молодец.
Молча.
– Точно, – поддакнула я, выпрямляясь. – Ты пока полежи тут, Дора. Дыши глубоко, а лучше пой. Капитан, можно вас на два слова?
Он бодро подхватил меня под локоть и, отойдя на пару шагов, зашептал:
– Милая, девушка! Помогите, ради Магии. – Это был мужчина средних лет, чуть ниже меня ростом, с посеребренными возрастом висками и сеткой лучистых морщинок у глаз, что говорило о добром нраве и легком характере. И вот эти вот веселые морщинки в сложившейся ситуации откровенно пугали. – Тут недалеко хутор. Его еще до войны для почтовых построили. До него ближе, чем до города. Так что за помощью я отправил, вы не думайте. Вот как эту ду… Дору увидел, так и отправил сразу. Вы только задержите как-нибудь это все, а потом ее заберут и...
Я покачала головой, и капитан осекся. Остальные мужики, что прибились к нам стайкой, посмотрели на меня с ужасом.
– Аура плохая, – пояснила я. – Юбка у нее мокрая. Заметили? К тому же температура поднялась, и кровью пахнет. Не можем мы помощи ждать. Да и не довезут они.
– А что же делать?
Капитан сдвинул на затылок фуражку и закусил губу. Я пожала плечами.
– Рожать.
– Где? – Он побледнел, что в темноте было особенно хорошо заметно. – На моем «Пеликане»?
– Ну уж точно не на земле, – фыркнула я в ответ. – Вы, конечно, почтовое судно, но каюта с чистыми простынями и горячая вода у вас, полагаю, найдутся.
Мужчина затравлено огляделся по сторонам и сглотнул.
– Да чтоб вам всем провалиться! – выругался он, когда Дора протяжно застонала. – Вы точно из целителей, дамочка?
– Диплом показать?
Диплома у меня, конечно, не было, но капитану он и не был нужен.
– Ладно, – махнул он рукой. – Командуйте. Что нам делать с этой... Дорой?
Дору в шесть рук подняли на борт «Пеликана», следом за ней поднялась я с саквояжем, мой сундук и капитан. Впрочем капитан, когда я стала стаскивать с роженицы мокрое окровавленное белье мигом ретировался, бросив напоследок:
– Так, а с помощью что делать?
– Если приедет? – уточнила я, вспомнив гостеприимство города Фархеса. Капитан тоскливо кивнул. – Если приедет, пусть поднимается. Я тройню в первый раз принимать буду. Страшно. А если не приедет. – Я задумалась. – Молитесь Предкам. И воды мне горячей принесите. И чистых простыней.
– Сколько?
– Можете все, – щедро разрешила я и повернулась к Доре.
Она лежала на узкой койке и непрерывно стонала. Взгляд у нее уже был не испуганный, а близкий к истерике. А истерика – это последнее, что нам сейчас надо. Поэтому я улыбнулась и решительно хлопнула в ладоши.
– Ну что? Молодцы вы с мужем! Ювелиры. Троих младенцев за раз – это же суметь надо.
– Ой, мамочки... ой, мамочки... – причитала Дора. – Как больно-то... И стра-а-ашно...
– Бояться нужно было, когда ты из дому ушла, овечка безголовая! – строго оборвала я. – А теперь чего уж? – Я вынула из сундука все необходимое, сняла пальто, закатала рукава и прикрыла дорожное платье передником, сожалея о том, что не успеваю полностью переодеться. – Теперь надо сделать все, чтобы к мужу твоему приехала ты и три ревущих младенца в почтовой корзине, а не букет из четырех гробов. Поняла меня?
