Текст книги "Когда Кузнечики выходят на охоту (СИ)"

Автор книги: Марина Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Зеленый взял в руки бумагу. Глянул мельком. Ответил:

– Допустим.

– Отлично! – Мэтр указательным пальцем постучал по бархатному боку кошелька. – Здесь вся сумма золотом, плюс небольшая премия от меня лично...

– Что, простите? – Этот вопрос мы с зеленым задали одновременно.

Бред Алларэй сдержанно улыбнулся.

– Премия. Все же именно благодаря вашим средствам у моего замка теперь есть такой выдающийся специалист. – Посмотрел на меня. – Я собираюсь сделать тебе предложение, Агава. – Мое сердце перепугано шарахнулось о ребра и внезапно захотелось куда-нибудь удрать. – Очень надеюсь, что ты его примешь.

– Мэтр? – пробасил откуда-то сверху Джона, и Мэтр глянул на него с укоризной.

– Согласитесь ли вы, эрэ Агава Пханти, остаться в этом замке на должности штатного целителя? После получения диплома, само собой.

– Спасибо вам, Предки и магия, – на мгновение прикрыв глаза, прошептала я, облегченно выдыхая и одновременно пытаясь понять, когда мое отношение к Мэтру изменилось на столько, что слово «предложение» из его уст прозвучало едва ли не как слово «приговор». – И вам нурэ Алларэй, конечно, тоже. Для меня будет огромной честью работать под вашим началом.

На стол легла еще одна бумага.

– У меня и разрешение от Императора имеется. Хотел сделать подарок к вашему дню рождения, Агава, но обстоятельства вынуждают меня поторопиться...

Мэтр сдержанно улыбнулся. Джона опустил руку мне на плечо, выражая тем самым свою поддержку. Фархесский целитель возмущенно сопел, братья из Цитадели держали паузу.

– Все это занимательно и, пожалуй, даже мило, – проговорил старший из них, мягким движением руки убирая со стола кошель в карман своего плаща, – но как быть с нарушением? Девица Пханти не получила пока титул, а значит, не имеет права врачевать самостоятельно, без наставника. Не по закону выходит.

– Ну, так дайте ей его! За чем дело стало? – отмахнулся Мэтр. – У вас для этого есть все права, если я не ошибаюсь.

Зеленые переглянулись между собой, а потом самый высокий из них – рыжеватый, с залысинами мужчина – басовито подтвердил:

– Права есть. Но есть и условия. И я хочу сразу предупредить, отказа мы не примем.

– Какие условия? – предчувствуя неладное, прошептала я.

– Вы сегодня же выдвигаетесь с нами. Окончание вашей практики пройдет под нашим руководством, после чего мы примем у вас экзамен и поспособствуем получению лицензии. Я лично ее подпишу. В двадцатый день вашего рождения.

Я усмехнулась. Все-таки без бабки не обошлось.

Мэтр нахмурился. Спинка кресла, в котором я сидела, застонала, когда ее безжалостно и крепко сжали пальцы Джоны. Глава зеленых невозмутимо заметил:

– Юной леди придется работать в не самых приятных условиях. Как я успел понять, она решила взять на себя заботу не только о жителях замка, но и об обитателях прилегающих к нему земель. Сил для этого понадобится немало, а у молодых целителей есть тенденция работать не щадя сил. – Он кривовато ухмыльнулся. – В ущерб, так сказать, себе. А нас этот вариант категорически не устраивает.

– Еще скажите, что волнуетесь за здоровье Агавы, – проворчал Джона.

– Волнуемся, – невозмутимо согласился целитель. – А как иначе? Если она умрет от магического истощения, Мэтр снова начнет нас забрасывать письмами с требованием предоставить персонального целителя. Возможно, вы удивитесь, но Цитадель обо всей Империи заботится, не об одном-единственном замке, пусть он и Ордену щитодержцев принадлежит...

Джона едва слышно выругался, и я вскинула голову, чтобы посмотреть на него. Губы сжаты в тонкую линию, на скулах два злых красных пятна, а в глазах клубится даже не тьма – сама смерть.

– Пусть так, – не теряя самообладания произнес Мэтр. – Но я другого понять не могу. Для чего вам нужно на целых полмесяца забирать у нас целителя? Не проще ли вам остаться здесь? И Агаве освоиться поможете, и проследите, и экзамен примите.

Зеленый растянул губы в змеиной улыбке, от которой у меня мороз по коже побежал.

– Чтобы ваш некромант ее силу раскачивал? Не находите, что для этого заклинания уже несколько поздновато?

– Что, простите? – переспросила я, но на меня даже не глянул никто. А между тем мне очень хотелось узнать подробности об этом самом раскачивании? Ни о чем таком мне до сих пор слышать не приходилось.

– Уж нам-то лучше других известно, откуда у вас лично, Мэтр, появилась магия, – продолжил глава северного отделения Цитадели. – В столице об этом много слухов ходило в свое время, но ни вы, ни ваша семья не торопились подтверждать их или давать им опровержения. Между тем в целительских кругах всем давно известно: несмотря на то, что вас не связывают кровные узы с родом Алларэй, магия у вас имеет одинаковую природу. Кого ваш приемный отец сделал донором? Себя? Жену? Сестру? Через кого накачивал вас силой?

Я затаила дыхание. О том, что Мэтр был приемным сыном, знали все, но вот то, что он...

– Мой единственный отец, – спокойным голосом произнес Мэтр, – сделал меня своим сыном в день моего рождения, испросив благословения у Предков. И они приняли меня, щедро поделившись силой.

Целитель скривился.

– Эту лапшу вешайте на уши дурачкам, – сказал он. – А я пока в своем уме.

– Я бы на вашем месте не торопился приписывать Его Императорское Величество к дурачкам. – Пришла очередь Мэтра по-змеиному улыбаться. – Ибо эту новость он лично огласил двору в день моего представления.

В образовавшейся паузе было слышно, как умирают в агонии надежды фархесского целителя на благополучное разрешение ситуации. У бедолаги была такая рожа, что сразу стало понятно: он уже раз сто успел пожалеть о своем порыве накатать на меня жалобу. Зеленые сидели с непроницаемые мордами. На Джону я боялась посмотреть.

– Значит так, – нарушил тишину Мэтр, потянувшись к лежавшему на краю стола перекидному календарю. – До озвученной вами даты осталось чуть более двух недель.

Он знает, когда у меня день рождения?

– Восемнадцать дней, – коротко обронил Джона.

– Именно. – Магическим пером глава Ордена щитодержцев написал что-то под нужной датой. – Стало быть так и запишем. Ровно в полночь, в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое представители Северного отделения Цитадели обязуются доставить в мой замок девицу Агаву Пханти с дипломом о получении титула эрэ и лицензией...

– А если она не справится с экзаменом? – встрял в разговор мой несостоявшийся руководитель практики.

– Она справится, – хором возразили Мэтр и Джона, и дальше продолжил говорить только Мэтр:

– Если же леди Пханти по каким-то неясным причинам не появится на нашем подворье в оговоренные сроки, я обязуюсь лично снести вашу Цитадель с лица Империи. И поверьте, мне это по силам.

Зеленые дружно побледнели.

– Император. – попытался было проблеять один из них, но Мэтр безжалостно его перебил.

– Между зарвавшейся за столетия Предела Цитаделью и Щитом над Бездной Его Императорское Величество, смею надеяться, выберет последнее. Поэтому не доводите до греха. А то ведь я могу и не найти слов, способных уговорить одного из самых сильных некромантов современности не помогать мне в деле уничтожения Цитадели. Тогда от вас, боюсь, камня на камне не останется.

Спинка моего кресла снова застонала.

– Если у вас все, – после недолгой паузы процедил зеленый, – то я бы попросил девушку быть готовой к утру. Дорога нас ждет долгая, поэтому выезжать будем еще затемно.

Я испуганно посмотрела на Джону.

– Пейдж с собой возьми, – велел он и сразу же пояснил для целителей:

– Это помощница и дуэнья. Она из местных селян, ни капли магии, поэтому вам не стоит опасаться диверсии с ее стороны.

Глава 15. Крестовый валет

Джона поймал меня у крыльца Девичьей башни, куда я плелась непозволительно долго. А все потому, что в голове после безумного разговора, невольным участником (или даже скорее просто слушателем) которого я стала, была такая каша, что меня прямо-таки шатало. От усталости, от тревоги, от обиды, от страха. Страха, пожалуй, было больше всего, ибо я даже в страшном сне не могла себе представить, что когда-нибудь стану частью Цитадели, а между тем она приблизилась ко мне настолько, что я отчетливо слышала запах могильного холода, исходящий от ее каменных стен.

Из кабинета Мэтра мы с Джоной вышли вместе, но на галерее, когда зеленые удалились от нас на приличное расстояние, внезапно остановился.

– Мне нужно вернуться, – сказал он. – Подождешь меня возле башни?

– Подожду...

– Мне внутрь не войти. Ты помнишь?

– Помню.

– Ужасно неохота тебя криком вызывать. Так подождешь?

Я уныло кивнула. А что мне оставалось?..

Всю дорогу до башни я перебирала в голове слова Мэтра и Джоны. Оба встали за меня горой, и у меня не было оснований не доверять ни одному из них, но... Как же не хотелось мне уезжать из замка! Пусть я тут и провела всего одну ночь, целую неделю шляясь по окрестностям, он каким-то непостижимым образом стал для меня самым надежным и безопасным местом.

Особенно сейчас, когда Мэтр пообещал мне место целительницы. Это даже лучше, чем место его жены.

Эта внезапная мысль заставила меня споткнуться, но осознать ее до конца я не успела, сметенная ураганом в лице догнавшего меня Джоны.

Я и сообразить ничего не успела, как оказалась прижатой к стене башни. Холод каменной кладки обжег лопатки даже сквозь двойной слой ткани. Распахнув в возмущении глаза, я приготовилась знатно отчитать друга, но замерла, словно мышь под веником, опаленная жаром черных глаз.

– Агава! – хрипло выпалил Джона, приблизив свое лицо к моему почти вплотную, а я втянула в себя воздух с едва слышным всхлипом.

Лицу внезапно стало жарко-жарко. И шее, и груди, и ниже – в животе этот жар скрутился в тугую пружину. Болезненную, но приятно пугающую. Отчетливо и ярко вдруг вспомнился мой первый в жизни поцелуй, случившийся всего лишь несколько часов назад, и взгляд невольно опустился на губы обнимающего меня мужчины.

Губы у него были яркие, полные, обнесенные те мной щетиной. И целовался он этими губами дерзко и пьяно. Я помнила. У меня до сих пор голова от воспоминаний кружилась, хоть я и запретила себе об этом думать. Сглотнула и приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но замерла, загипнотизированная пульсирующим жаром черных, как ночь, зрачков.

– Джона…

Не знаю, кто из нас двоих начал этот поцелуй. Я ли привстала, Джона ли наклонил голову, но когда наши губы встретились, а дыхание смешалось, это стало уже не важно. В голове у меня моментально потемнело и поплыло. Мир вокруг закружился, а затем сорвался с места и полетел, полетел, стремительно, неудержимо, как сорванный порывам ветра осенний листок. Но страшно мне не было. Только сладко, а еще хо-ро-шо. Именно так, не одним словом, а тремя маленькими слогами, будто кровь пульсирует в висках: «Хо… Ро… Шо…», – отдается дрожью в похолодевших от волнения пальцах, пульсирует радужными всполохами под зажмуренными веками и нестерпимо, категорически... мало.

– Не уезжай! – разомкнув поцелуй, хрипло простонал Джона. – Кузнечик...

– Я...

– Ты не можешь! – с досадой выпалил он, обхватывая мое лицо ладонями и целуя брови, переносицу, висок зашептал горячечным, больным каким-то голосом:

– Я понимаю. Проклятье Бездны, понимаю же! Не для этого ты столько училась, чтобы сейчас взять и все бросить, но как же.

Я прижала пальцы к его губами и тихо ахнула, когда он сначала прикусил подушечку безымянного, а затем лизнул, обволакивая его влажным теплом, и я, не сдержавшись, облизнула губы, все еще хранившие вкус нашего поцелуя.

И снова одно дыхание на двоих, а тело тяжелеет, наполняясь сладкой истомой, и я уже не вспоминаю ни о зеленой Цитадели, ни о зловредной бабке с ее вечными кознями, ни о планах, которые сначала запутались, а потом и вовсе пошли прахом. Впервые в жизни. И впервые в жизни меня это радовало.

Кажется.

Ибо чувство это было странным, пугающим и счастливо-щекотным одновременно.

– Что ты делаешь? – запоздало всполошилась я, когда жаркие поцелуи переместились на мою шею.

– С ума по тебе схожу, – простонал он, стискивая меня руками и прижимаясь горячим лбом к обнаженной коже на моей шее. – А ты и не видишь.

Я сглотнула.

– Вижу, – просипела, чувствуя, как приливает кровь к щекам. – Те-теперь.

Джона отстранился – недалеко, но так, чтобы можно было заглянуть мне в лицо. Взгляд у него был ласковый и насмешливый одновременно.

– Точно?

Я закусила губу, внезапно застеснявшись, и отвела глаза.

– Кузнечик? – позвал он, потершись носом о мою шею.

– Что?

– Посмотри на меня.

Я повела плечом и, тряхнув головой, зажмурилась.

– Почему? – шепнул он, почти прижавшись губами к моему уху. – Стыдишься?

– Боюсь, – выдохнула я, поворачивая лицо навстречу теплой, как солнце, улыбке.

– Меня? – Джона в изумлении вскинул брови и наклонил голову. Темная челка упала на глаза, и я, подняв руку, отвела ее в сторону, чтобы ничто не мешало мне смотреть в черные глаза.

– Не тебя, – призналась, глядя прямо, открыто. – А того, что из-за этого... – Провела пальцами по колючему мужскому подбородку. – Что из-за этого мы потеряем нашу дружбу, а у меня ведь, кроме нее... кроме тебя больше и нет ничего.

Джона провел по моей скуле кончиками пальцев, погладил шею, обвел ямочку между ключицами.

– Во-первых, не потеряем, потому что я не позволю, – пообещал, глядя так уверенно, что я сразу ему поверила. – А во-вторых, у тебя есть кое-что еще, кроме меня и моей дружбы. Знаешь, что?

– Что? – завороженно повторила я, но Джона не ответил, прижал мою ладонь к своей груди и снова поцеловал. Нежно, медово.

– Не знаешь… – протянул, когда дыхания перестало хватать, и мы сумели оторваться друг от друга.

– Не знаешь, – повторил с какой-то шальной улыбкой, а глаза пьяные-пьяные, как в тот день, когда мы в ночь Кровавого Илайи вишне вой настойки налакались. Ласково прикусил мою нижнюю губу, лизнул верхнюю, толкнулся языком в глубину моего рта и отступил с явной неохотой.

– Я тебе тогда потом скажу, – прохрипел откашлявшись. – Когда вернешься с лицензией и дипломом. Будет тебе моим вторым подарком на день рождения.

– День рождения! – Я всплеснула руками. – Совсем ты мне голову своими поцелуями задурил. А я теперь все наследство потеряю, на радость бабке. Будь она неладна!

– Да и демоны с ней! – рассмеялся Джона. – Пусть подавится. Иди ко мне.

Я думала, он снова целовать меня станет, а он обнял крепко, выбивая дыхание из груди, и проговорил:

– Не хочу тебя отпускать. Не верю я этим зеленым, что бы там Мэтр ни говорил. Не верю и все... Если б можно было с тобой поехать, так ведь нельзя! – Выругался сквозь зубы. – Одна поедешь, Кузнечик.

– Не одна, а с Пейдж, – напомнила я, и Джона поцеловал сначала мою правую бровь, а потом левую.

– Сам за тобой приеду к зеленым, – проговорил он после минутного молчания. – Сам по камешкам их крепость разнесу, если только вздумают мне тебя не отдать.

И взглядом пообещал мне что-то такое сладкое и жаркое, что у меня позвоночник выгнуло от сладкой дрожи, а в голове пронеслось торопливо: «Да кто ж меня теперь удержит!?»

Нацеловавшись до опухших губ и полного отсутствия здравого смысла, мы все же смогли расстаться.

– Не приходи меня провожать, – попросила я на прощание. – Пожалуйста. А то я разревусь и…

Что «и», я и сама толком не понимала пока, но Джона, кажется, сегодня лучше меня разбирался в моих мыслях, поэтому хоть и насупился недовольно, но кивнул:

– Ладно.

И добавил:

– Ладно, Кузенька. Но имей в виду. – Дернул себя за челку, шепотом выругавшись, а затем стремительно прижался горячим ртом к моим губам и прошептал:

– Я приеду за тобой!

– Спасибо, – зачем-то брякнула я, а он зыркнул странно и пальцем указал мне на дверь.

– Ступай, – проскрипел не своим голосом. – Или я за себя не отвечаю.

К моим щекам немедленно прилила кровь, и я поторопилась покинуть все еще моего лучшего друга, который невероятным и ошеломительным образом из друга внезапно превратился в.

– Проклятые демоны! – шепотом выругалась я, прижимая холодные руки к горячим щекам. – О чем я только думаю!?

На моем этаже было шумно, светло, тепло и весело пахло пряным вином. Мадди и Пейдж устроили перестановку в комнате, где-то раздобыв вторую кровать и огромный диван, на котором мы смогли бы спать все втроем, вповалку, развели огонь в камине, бросили на пол одеяло и сейчас играли в карты, слушая, как аппетитно пламя хрустит полешками, и прихлебывая что-то из пузатых глиняных кружечек.

– О, привет! – Мадди махнула рукой, приглашая присоединиться к их компании. – А мне тут Пейдж на картах гадает. Весело.

– Это не совсем гадание, госпожа, – зачем-то начала оправдываться моя помощница. – Мы вопрос задаем, а потом пасьянс раскладываем. Пасьянс – это игра такая карточная. Меня когда-то бабушка научила.

– Я знаю, что такое пасьянс, – перебила я. – Девчата, а где у вас тут посуда. Я бы тоже выпила чего-то горячего и пьяного, если можно. И погадала бы. На возвращение из казенного дома, в который мне до демонов не хочется уезжать.

– Уезжать? – всполошилась Пейдж.

– Казенный дом? – нахмурила рыжеватые брови Мадди.

И я обреченно призналась:

– Да. Я вынуждена уехать завтра из замка. Зеленые меня забирают. – Дружное «ах!» заставило меня споткнуться. – Ненадолго. Пейдж, поедешь со мной?

Она фыркнула и разгневанным жестом бросила карты на одеяло.

– Даже не мечтайте уехать без меня, госпожа! – объявила она. – Куда вы, туда и я. И никак иначе.

– Спасибо, – пробормотала, сглотнув возникший в горле ком.

– А я вам вкусняшек каких-нибудь в дорогу приготовлю, – отозвалась Мадди. – Есть у меня один рецептик – пальчики оближете.

До глубокой ночи в Девичьей башне светились окна, из которых лился смешанный с аппетитными ароматами женский смех. Время от времени кто-то из мужчин приходил на запах и стучался в дверь, но Пейдж категорически отсылала их восвояси.

Спать мы легли глубоко за полночь, и утром я с трудом поднялась с постели, даже густой и черный как деготь кофий, который мне приготовила Пейдж, не помог. Поэтому к тому к тому моменту, когда мы нырнули с крыльца во влажный, холодный туман, держа в руках по саквояжу, я так отчаянно зевала, что даже не заметила момента прощания с обитателями замка.

Окончательно проснулась лишь минут через сорок тряски по тракту. И даже не из-за тряски, а из-за того, что меня никто не предупредил о том, что передвигаться придется верхом, а не в повозке.

Верхом я никогда не любила ездить. Но выбора мне не оставили.

Увы.

– Меня зовут эрэ Моррис, – проговорил самый главным из зеленых, и я прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что мне наплевать на его имя. – Можно просто наставник.

– У меня уже есть наставник, – строптиво напомнила я. – Он научил меня всему, что я знаю, и отдавать его лавры другому я не собираюсь.

Моррис недобро зыркнул из-под капюшона, но никак не прокомментировал мое дерзкое заявление.

– Не в моих правилах покушаться на чужие лавры, – соврал он, перекладывая поводья из правой руки в левую.

– Отрадно слышать. Не люблю работать с беспринципными людьми.

– А я не люблю тратить время зря, – рыкнул Моррис. – Поэтому сегодня я желаю проверить, как хорошо ты знаешь теорию. Начнем с магической хирургии...

– С хирургии? Хорошо.

Дорога была долгой и тяжелой, пейзажи унылыми, а вопросы моего нового наставника все не заканчивались и не заканчивались. Он не отставал от меня даже во время короткого привала, который мы устроили вскоре после полудня, чтобы все могли спокойно пообедать. Вкусняшками, которые нам приготовила Мадди, и которыми мы с Пейдж были вынуждены поделиться с мужчинами.

От угощения они отказываться не стали – смели все подчистую, а мне кусок в горло не лез под взглядом эрэ Морриса, который даже не думал скрывать своей злости и явно собирался устроить мне веселую жизнь на те дни, что я проведу в Цитадели. Наивный, он и в самом деле думал задеть меня своей холодной реакцией на мои впечатляющие своей глубиной познания ответы? Даже смешно, честное слово! На фоне леди Крейдис, которая по несчастному стечению обстоятельств приходилась мне родной бабкой, он смотрелся, как двухнедельный котенок рядом с матерым тигром.

Впрочем, котята тоже умеют царапаться.

– Ты морщишься, – заметил Моррис, перебивая мой рассказ о том, какие магические потоки лучше использовать при лечении хронических заболеваний. – Почему?

– Голова болит от ваших вопросов. Но помощи от вас я не приму. Могу я закончить или вам уже не интересно?

– Заканчивай, – процедил он, и я, кивнув, продолжила...

Чем дальше мы уезжали от замка Ордена, тем холоднее становилось. И если в Фархесе давно уже победила весна, на севере еще лежал серый снег, а ледяной ветер пробирал до костей. Я же, как назло, не взяла с собой из столицы теплых вещей. Да и не было у меня одежды, подходившей бы к таким ужасным с точки зрения теплолюбивого человека погодным условиям.

К тому же к вечеру пошел снег, густой и тихий.

– Обморожения, – отдал мне очередной приказ Моррис, поправляя воротник толстого свитера, надетого под целительский плащ.

«Издевается», – подумала я со злостью и начала рассказывать об обморожениях, мысленно пообещав себе, что если этот паразит потребует поведать ему о кожных расстройствах, которые случаются у людей после долгого сидения в седле, я его точно убью.

Не потребовал. Поэтому на место наша, превратившаяся в снеговиков процессия, прибыла хоть и глубокой ночью, но зато в полном составе.

В темноте мы с Пейдж не смогли рассмотреть дом, где нам предстояло прожить ближайшие две недели. Единственное, что мы поняли, так это то, что здание находилось посреди огромного парка, густого и дремучего. А еще здесь было темно и тихо, как на кладбище, пахло зимой, и холод был такой зверский, что у меня даже зубы мерзли.

Между деревьями сверкнул зловеще-желтый огонек.

– Соут опять не зарядил маг-светильники, – проворчал один из целителей, обращаясь к Моррису. – Готов поклясться, он делает это специально.

– Не говори ерунды, – скривился наставник и сжал коленями бока своей лошади.

– Подъезжаем, – бросил уже мне.

Пейдж не сдержала облегченного вздоха:

– Слава Предкам! – Всю дорогу она верно ехала плечо в плечо со мной, и я была ее невероятно признательна за эту молчаливую поддержку. – Сейчас выпьем горячего чаю и согреемся.

Я блаженно зажмурилась, прямо-таки мечтая очутиться в Цитадели (Сказал бы мне кто об этом раньше – не поверила бы!), но мечтам нашим не суждено было сбыться.

На пороге, освещенным одним-единственным фонарем, внутри которого я с удивлением увидела язычок обычного – не магического! – огонька нас встретил сгорбленный от старости старик.

– С возвращением, мастер. – Низко поклонился Моррису. – Нас можно поздравить с пополнением?

Перевел прозрачный, как воды горного ручья взгляд на меня. Ну правильно, из нас двоих только на мне был зеленый плащ, Пейдж же, по деревенской моде, куталась в стеганую фуфайку.

– Нельзя. Проводи наших гостий на второй этаж. И вели мой ужин подать в кабинет. Пусть Ангус принесет, у меня к нему разговор. – И после этого соизволил посмотреть на меня. – Завтрак в семь. Не опаздывай. В восемь утра я начинаю прием, а ты моя главная помощница на ближайшие дни.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не скорчить ему рожу, а Пейдж шепотом послала неприятного типа к демонам. Жаль, тот ее не услышал, растворившись в одном из темных коридоров Цитадели.

Куда подевались два других наших сопровождающих, я не заметила.

– Следуйте за мной, – велел старик Соут и, кряхтя, побрел к широкой лестнице, негромко бормоча:

– Гостьи... Какие гости? На всех гостей не напасешься... Разве за гостями он ездил? Не за гостями? Привез – сам бы о них и заботился, а не скидывал на Соута. У Соута и без гостий этих голова болит.

Мы с Пейдж переглянулись, и моя помощница покрутила пальцем у виска. Я кивком согласилась с нею.

– Ну, где вы там? Пошевеливайтесь! Я из-за вас посреди коридора торчать не стану.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь тоже было темно, но гораздо теплее – у меня даже перестал мерзнуть нос, но плащ снимать по-прежнему не хотелось.

– Сюда. – Наш провожатый толкнул ближайшую к лестнице дверь и щелкнул пальцами, зажигая магический светильник. – Умывальня в конце коридора, последняя дверь слева. Завтрак в семь.

И развернулся, явно намереваясь уходить.

– А ну-ка стой! – воскликнула Пейдж, от возмущения позабыв о своем страхе перед мужчинами.

– Завтрак? – одновременно с ней выдохнула я. – На данный момент ужин меня волнует гораздо больше.

Соут зыркнул на нас из-под косматых бровей с таким негодованием, словно мы у него попросили сто золотых и собственную почку в придачу.

– Ужин давно закончился, а кухня закрыта? – произнес он с какой-то сомневающейся, вопросительной интонацией.

– Но для эрэ Морриса вы ее, конечно, откроете, – напомнила я.

Старик проворчал что-то еще напоследок и ушел. Я посмотрела на Пейдж.

– Он же вернется?

– Если что, – ответила она, – у меня есть две галеты и сушеная говядина. Немного, но до завтрака дотянем.

– Отличные новости! Тогда давай заселяться.

Мы огляделись по сторонам и загрустили. В крохотной комнате, где из мебели была лишь узкая кровать, стол с двумя стульями, да камин, внутри которого поселилось семейство длинноногих пауков.

– Кошмар какой-то, – вздохнула я и без сил рухнула на койку, которая застонала подо мною, как лишенный покоя призрак. Пейдж посмотрела на меня с сочувствием и тихо заметила:

– Хорошо, что мы сюда только на пару недель приехали.

– Не напоминай!

Я тут же вспомнила о том, что Джона, повинуясь моей просьбе, не пришел, чтобы попрощаться со мной. Вспомнила все те слова, что мы сказали друг другу вчера. Поцелуи вспомнила и объятия. И так отчаянно загрустила, что хоть плачь.

– Я думала Цитадель богатая, – тем временем продолжила ворчать Пейдж. – Может, даже богаче Императора. А тут нищета, хуже, чем у нас в поселке.

Я потянулась, а затем поднялась на ноги, чтобы снять плащ. Стало еще холоднее, но от верхней одежды я устала больше, чем от холода.

– Мне кажется, что нищета эта показная. Вот увидишь, уже завтра нам во всей красе продемонстрируют, от чего именно я так опрометчиво отказываюсь.

Мы разложили наши немногочисленные пожитки, затем я наложила на окно и камин по заклинанию. На окно – Стену, чтобы холодом не тянуло, а на камин – Огненный щит. Уж больно не хотелось, чтобы поселившиеся в нем пауки, пришли знакомиться со своими новыми соседками.

Тем временем вернулся старик Соут. В руках он держал кувшин с молоком и большую глиняную миску, в которой мы обнаружили несколько кривых, но толстых ломтей белого хлеба.

– Ужин, – процедил он, брякнув кувшином об стол. – Опоздаете на завтрак – до обеда ничего не получите.

И после этого ушел, а я подогрела магией молоко, не отказалась от сушеной говядины, которой со мною щедро поделилась Пейдж, а после мы вдвоем – поодиночке страшно было – прогулялись по темному, похожему на склеп, коридору до умывальной и уборной, а вернувшись назад, упали, не раздеваясь, на узкую кровать, завернулись, обнявшись, в тонкое одеяло, и, измученные тяжкой дорогой, моментально заснули.

Утром же я проснулась от дикого визга. Я резко вскочила, запуталась в подоле и едва не упала, выругалась, поминая добрым словом тех демонов, что вырывают приличных целительниц из сна столь варварским методом, и только после этого поняла, что верещат не демоны, а Пейдж. Она стояла посреди нашей комнаты и неотрывно смотрела в сторону окна. Я повернула голову и непроизвольно вздрогнула: по ту сторону толстого стекла на груде слежавшегося серого снега (немалой груде, надо сказать, если вспомнить, что наша спальня находилась на втором этаже) стоял огромный седой волк и, не сводя с нас голодного взгляда, устрашающе скалился.

– Во имя предков, госпожа! – причитала Пейдж. – Куда нас привезли? Да нас тут волки съедят – и костей не останется.

– Не останется костей, – лаконично заметила я, – Джона призовет наши души и покарает убийц... Пейдж, не ори. Зверю до нас не добраться. Точно не тому, что ходит на четырех лапах и в шкуре.

А вот насчет тех, что привезли нас сюда, я не испытывала такой уверенности.

– Давай-ка поторопимся, а то эти изверги, что именуют себя целителями, оставят нас без завтрака.

Умывшись, мы спустились на первый этаж, по пути не встретив ни души.

– Может, их волки съели? – оптимистично предположила Пейдж.

– Волки падаль не едят. Кажется. Ты слышала?

– Что?

– Голоса. – Я махнула рукой в сторону. – Кажется оттуда. Идем.

За тяжелой дубовой дверью и в самом деле оказалась столовая. Просторная зала, светлая и холодная, была заполнена готовящимися к завтраку мужчинами и женщинами. Они шутили, смеялись, переговаривались между собой и абсолютно не беспокоились по тому поводу, что две гостящие в Цитадели дамы понятия не имеют, где здесь обычно принимают пищу.

Встретили нас захлебнувшимся в ледяной тишине разговором.

– Светлого дня и прекрасного настроения, дамы и господа, – радостно улыбнулась с порога. – Мужчины, не вставайте. Мы с Пейдж последнюю неделю провели в такой глуши, где мужчины тоже ничего не слышали об этикете и успели привыкнуть.

И добавила после того, как никто из мужчин так и не пошевелился:

– Надеюсь, для нас найдутся стулья. Или их мы должны добыть себе сами?

– Не нужно устраивать цирк, – скривился сидящей во главе стола Моррис. – Стулья для вас... найдутся. Дэнис, Бритт, уступите место. – Двое парней, сидевших на противоположном от главы Цитадели краю стола, тут же вскочили на ноги. Потоптались на месте, переглянулись. А затем не сговариваясь тряхнули кулаками. Один выбросил «камень», второй – «бумагу».

– Чтоб тебя, – выругался проигравший и торопливо покинул столовую.

За стульями пошел, догадалась я, опускаясь на сидение. Пейдж заняла место слева от меня.

– Как спалось, дамы? – спросил Моррис, дождавшись, пока мы устроимся.

– Холодно, – обронила я с ледяным спокойствием.

– Холод стимулирует работу мозга, – произнес мой сосед справа. – К тому же камины в замке топят только зимой. Сейчас весна в самом разгаре и...

Я с шумом выдохнула, залюбовавшись облачком пара, вылетевшим из моего рта.

Молодой целитель осекся и не стал продолжать, а тем временем на столах появилась еда.

Пейдж восхищенно ахнула, впервые увидев заклинание Переноса, и поначалу даже побаивалась приступать к еде, пока я шепотом не напомнила ей, что время завтрака ограничено.

Мы съели по тарелке овсяной каши с орехами и брусникой, выпили по кружке какао, к которому подавали свежие теплые булочки. Четыре Пейдж успела припрятать до того, как грязную посуду при помощи все того же заклинания убрали на кухню.

– Я попытаюсь раздобыть нам второе одеяло, – шепнула мне напоследок она. – И, если повезет, вторую кровать. С вами мне, наверное, нельзя.