Текст книги "Когда Кузнечики выходят на охоту (СИ)"

Автор книги: Марина Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12. Два пациента

Целительское дело шло туго и со скрипом. За три часа я приняла не больше дюжины пациентов, потому что во время столичной практики мне приходилось присутствовать на осмотрах в дорогих госпиталях, куда приходили, в основном, люди состоятельные и образованные. Они долго и очень подробно описывали свою проблему, а иногда и вовсе приходили с готовым диагнозом.

Местные же жители на мир смотрели немного иначе. Для многих из них я была первой «всамделишной целительшей». Они жаловались на вшей, на понос, на «прыщи на уде», но о серьезных проблемах даже не заикались.

Один старик мучился от болей в спине, но так привык к ним за долгие годы, что и за недуг не считал. Девчонка с застуженным мочевым пузырем. Старуха с первыми признаками катаракты. Хромой мужичок с криво сросшимся переломом...

Никто из них не считал свою болезнь болезнью, и к каждому мне приходилось использовать Третий глаз.

– Ну, бегаю до ветру чаще обычного, – пожимала плечами моя пациентка. – Подумаешь. Ерунда! А чем вы волосы моете? Я тоже хочу, чтобы они так блестели.

– Скипидаром, – проворчала я, а когда девица открыла в удивлении рот, вздохнула.

– Я тебе эликсир дам специальный.

– Для блеска? – оживилась она.

– Угу. Только пить его будешь, а не в голову втирать.

– Странно это как-то, – она повертела в руках настойку от воспаления. – Как это волосам-то поможет?

– Поможет, – пообещала я. – Сядь ровно и глаза закрой.

Про скипидар я погорячилась, конечно. От вшей он не избавит, только проблем добавит больше. А мазь девице я прописать не могла, потому как коса у нее была густая, до середины бедра. Тут полведра понадобится, не меньше. А где взять? Пришлось снова тратить магию, потихоньку оглядываясь на двери, не появится ли на пороге Джона, по мнению которого целительница не должна растрачивать свои силы на пустяки.

Я кусала губы, мысленно соглашаясь с другом, но и отпустить девчонку без помощи не могла.

– Колдовать будете? – с готовностью зажмурившись, восторженно всхлипнула она.

– Буду, – согласилась я. – От вшей тебя избавлю, но ты на следующей неделе придешь ко мне в замок.

– Это зачем это?

– Как зачем? – хмыкнула я. – Ты же хотела, чтобы волосы блестели.

Девица приоткрыла один глаз и хитренько улыбнулась, повертев кулачком, в котором зажала эликсир от воспаления.

– Лекарство, если будешь пить его правильно, сделает так, что ты больше не станешь в туалет бегать по пять раз в час. Поняла?

– Пф...

– А если не будешь, то можешь и не приходить через неделю. Ничего я тебе про шампунь, которым голову мою, не расскажу.

И так с каждым пациентом! Каждого приходилось не уговорами, так шантажом склонять к лечению! Измучилась вся, честное слово! Но апогеем стал визит молодого парня. Высокий, широкоплечий, вполне себе симпатичный, он ввалился в летнюю кухню и, скрестив руки на груди, смерил меня оценивающим взглядом.

– Здравствуйте, – поприветствовала я, но в ответ получила лишь широкую улыбку и несколько пренебрежительный кивок, после чего пациент пересек кухоньку и, вместо того, чтобы опуститься на стул, присел на край стола, продолжая меня рассматривать.

Я вздернула бровь и ответила тем же. Парень был молодой, крепкий и симпатичный. Широк в плечах, кожа чистая, волосы ухожены, а модная охотничья куртка и дорогие кожаные сапоги весьма прозрачно намекали на то, что у пациента определенно есть золото для того, чтобы обратиться за помощью к городскому целителю.

– Нэд Бити, – наконец, представился мой посетитель. – А как мне обращаться к вам, прекрасная леди?

– Эрэ, – ответила я, не принимая его заигрываний и поднимаясь на ноги, чтобы не смотреть снизу вверх. – На что жалуетесь?

– На жизнь, – хохотнул Нэд Бити и указательным пальцем почесал свой правый висок. – И на деревенскую тоску.

– Что, простите?

– Говорю, что не люблю деревню. Я учился в Фархесе и последние несколько лет держал в Мальве лавочку с побрякушками для приезжих. Но в начале года – по семейным обстоятельствам – пришлось вернуться в родные пенаты, где изнываю и чахну от тоски.

Мальва была небольшим городком, основной достопримечательностью которого были источники с минеральными водами, к которым было модно ездить на отдых. Находился этот курорт днях в двух пути от Фархеса на юг, и я о нем много слышала, бабка моя вот тоже туда обязательно раз в год ездила. Без меня, само собою.

– Мне жаль, – ответила я. – Искренне вам сочувствую, но если вы не больны...

– Здоров, как бык! – похвастался он. – Продемонстрировать?

– ...и не нуждаетесь в помощи целителя, то я бы попросила вас...

– Строгая какая!

Господин Бити внезапно схватил меня за руку и дернул на себя, прижимая к своей груди. Второй рукой он перехватил мою косу и не больно, но довольно сильно потянул за волосы, заставляя меня запрокинуть голову.

– Знаю я таких студенточек, приезжали с родителями на каникулы. Такие все из себя, а как стемнеет, по очереди ко мне в домик шастали и сами ноги раздвигали. Да такие искусницы все – не то, что местные бревна. Если повезет чистую и без вшей, так обязательно с кустом между ног. Не люблю волосатым присовывать. А у таких чистеньких, как ты, промежность всегда голенькая. Меня это прелесть до чего заводит.

Отпустил мои волосы и освободившейся рукой сильно сжал мою грудь, и пока я оторопело хлопала глазами, не в силах поверить в то, что это происходит со мной, прошептал, склоняясь к моему лицу:

– У тебя же там все гладенько? Да, сладкая?

От него пахло мужскими духами и мятной водой для полоскания рта, и мне подумалось, что это неправильно. Не должны люди, которые поступают так с незнакомыми девушками выглядеть так хорошо. Они должны быть кривыми и уродливыми. И пахнуть от них должно не лимоном и хвоей, а болотной жижей.

Я дернулась, пытаясь вырваться из навязанных и категорически неприятных мне объятий, и потребовала:

– Отпусти!

– А если нет, – ухмыльнулся он.

– А если нет... – Я положила руку ему на ширинку и, брезгливо морщась, сжала твердый бугор. – ...то ты не просто не сможешь больше никому… присунуть. Ты у меня до конца жизни мочиться кровью будешь.

Бити перестал улыбаться, но рук не убрал.

– Ломаешься, – постановил он. – Цену себе набиваешь?

– Отпусти. Меня… – снова потребовала я и легонько ударила магией.

Даже не ударила, уколола, но на ловеласа подействовало. Он отшатнулся от меня, зашипев сквозь зубы и хватаясь обеими руками за причинное место.

– Убирайся. – У меня от злости даже голос сел. – И если до меня дойдут слухи о том, что ты обидел кого-то из деревенских девушек, я тебя найду.

Он сплюнул, грязно выругавшись, и вышел, хлопнув дверью напоследок.

Ну а я выдохнула и, передернув плечами от отвращения, направилась к умывальнику, где долго ополаскивала руки холодной водой. Хотя после общения с Нэдом Бити мне хотелось принять ванну и долго скоблить кожу мочалкой. Ощущение было такое, что на меня ведро помоев вылили. Откуда вообще берутся такие люди – я никогда этого не могла понять.

Скрипнула дверь. Оглянувшись, я увидела немолодую женщину, которая несмело переминалась с ноги на ногу, не решаясь переступить порог. В сером платье, безрукавке из кроличьего меха и пуховом видавшем виды платке, она больше походила на тень, чем на человека. И взгляд был такой же. Как у собаки, которую часто и без повода бьет хозяин.

– Хорошего дня, уважаемая эрэ, – поприветствовала она. – Можно?

– Здравствуйте! – Я быстро вытерла руки полотенцем. – Проходите, присаживайтесь. Как вас зовут?

Она опустила взгляд и, по-старушечьи семеня, подошла к стулу. Опустилась молча, а когда я заняла свое место, глянула исподтишка, открыла рот, а потом тряхнула головой и, прикусив губу, отвернулась.

– Если вы будете молчать, я не смогу вам помочь, – мягко улыбнулась я. – На что вы жалуетесь? Это женское?

Она мелко-мелко затрясла головой и осенила себя знамением от сглаза.

– Не женское, – прошептала она и оглянулась на дверь, словно боялась, что нас подслушивают, а затем подвинула стул поближе к моему и, наклонившись вперед, доверительно зашептала:

– А можно мне сонной воды?

Я приподняла брови.

– Сонной воды? У вас бессонница?

– Да какое там! – Она махнула рукой. – За день так напашешься, что засыпаешь еще до того, как на постель упадешь. Мне не для себя. Мне для мужа.

– А сам он почему не пришел? Если у него проблемы со сном, то я должна.

– С зеленым змием у него проблемы, – насупившись, перебила меня женщина. – От него и проблемы все. Жаль только не у него, у паразита, а у меня. Вот.

Она оттянула ворот платья, показывая мне налившийся синевой жуткий кровоподтек чуть ниже ключицы, но когда я подалась вперед, чтобы рассмотреть получше стыдливо прикрылась.

– Я вам мазь выпишу, – пообещала я. – Хорошую, за пару дней все пройдет.

– Много мази понадобится, – грустно усмехнулась она. – Он же только по лицу не бьет, чтобы перед соседями стыдно не было, а так.

Махнула рукой и отвернулась. В тишине я рассматривала ее профиль, и только сейчас поняла, что она совсем не старая. Не девчонка, конечно, но точно не больше сорока...

– Так дадите сонной воды? – не глядя на меня, спросила она.

Я бы лучше тумаков дала тому гаду, который превратил эту женщину в трясущуюся от страха моль, да разве же это выход?..

– А как вас все-таки зовут?

– Зачем вам? Ну, допустим Пейдж Дьяри.

И глянула на меня с вызовом, но в самой глубине взгляда я сумела рассмотреть такую жгучую боль, что аж самой дурно стало.

– А меня Агава Пханти. Будем знакомы, Пейдж. – Выдохнула, собираясь с силами. – Так вот. Сонной воды я вам не дам. Это против закона, – пояснила я, а когда женщина обреченно опустила плечи, добавила:

– Сами подумайте. Ну, усыпите вы мужа раз-другой. Да даже месяц будете ему лекарство в суп подливать! Так ведь человек ко всему привыкает, даже к отраве. Это я вам как целительница говорю. Так что нужно будет или отказываться от сонной воды, или увеличивать дозу – а это может привести к смерти. Понимаете?

Пейдж промолчала.

– Зачем придумывать сложный план, если самое простое решение на виду, – продолжила я. – Уйдите от этого изверга – и делу конец.

Пейдж глянула на меня, как на полоумную, а потом вдруг рассмеялась.

– Уйти? О, Предки... И к этому птенчику я пришла за советом. Куда уйти, дитя неразумное? Куда? На улице с голоду сдохнуть? Тогда уж лучше в петлю, чтоб не мучится.

– Ну что вы сразу!? Перестаньте! Из любой ситуации есть...

– Молодая ты еще, чтоб про ситуации рассуждать. – Она поднялась и оправила платье с таким решительным видом, будто прямо сейчас собиралась в петлю лезть. – Поживи с мое сначала, а потом уж...

Я тоже вскочила, а вскочив, взяла Пейдж за руку.

– Да, я молода. – Пожала плечами. – Плохо знаю жизнь, во многом могу ошибаться, но что такое человеческая подлость знаю не понаслышке. Как и то, что за свое счастье надо бороться. Хочешь жить – плыви против течения, зубами держись, ногтями, но не сдавайся. Так я думаю. Вот вы пришли ко мне – это уже много! Поэтому я не могу вас просто отпустить.

Пейдж глянула насмешливо, но по-доброму, как на ребенка и внезапно охрипшим голосом спросила:

– Силой держать станешь?

И я внезапно поняла, чем могу помочь.

– Не силой.

– Нет?

Я покачала головой.

– Помощницей вас найму. Этой... компаньонкой. Живу-то я в замке Ордена, вокруг одни мужчины. Понимаете? – Пейдж недоверчиво моргнула и, кажется, задержала дыхание. – Крыша над головой будет, питание опять-таки. Правда придется помогать мне и господину Юлию Анию в лазарете. Убирать, стирать, какие-то мелкие поручения выполнять. Работы много будет. Вот только... – Я смущенно запнулась. – Только платить мне вам пока нечем. Но через месяц у меня появятся деньги, и мы...

Бах!

Я даже не сразу поняла, что это за звук, и только увидев макушку Пейдж где-то на уровне собственных коленей, осознала, что это она так в ноги мне бухнулась. Во имя магии! Я бросилась ее поднимать, но она лишь трясла головой, целовала мокрыми от слез губами мне руки и отчаянно бормотала слова благодарности.

За этим занятием нас и застал неожиданно появившийся Джона.

– Кузнечик?

Пейдж еще раз всхлипнула, но все же согласилась подняться с колен. Чтобы спрятаться за мою спину от черного некромантского взгляда.

– Я слышал плач?

– Это Пейдж немного… расчувствовалась, – пояснила я. – Но уже все в порядке. Ты что-то хотел?

Джона, подозрительно посмотрел на мою компаньонку. Компаньонка отчетливо стукнула зубами. Во имя магии! Что этот урод делал с ней, если она так реагирует лишь на взгляд?

– Хотел.

– Что?

Некромант неожиданно покраснел и стыдливо отвел глаза.

– Там помощь нужна одному типу. У него это… нос нечаянно сломался. Чуть-чуть. А воет так, что Бифштекс от страха описался.

Пейдж охнула, а я всплеснула руками, вскрикнув:

– Джона!

– А нечего было народ смущать, рассказывая, что таких бездарей, как ты, в столице по пять штук за пучок продают! – заявил он. – Говнюк в штиблетах.

Настала моя очередь охать, а вот Пейдж после этого заявления моего друга вдруг совершенно успокоилась.

– Это байстрюку Бити что ли? – полюбопытствовала она. – Хорошее дело, барич. Сломанный нос сложнее задирать.

– Что за Бити? – спросил Джона. – Важная шишка?

– Шишка, как же! – фыркнула Пейдж и, заручившись нашим вниманием, с удовольствием продолжила:

– Мать его, Дана Бити, портнихой в замке еще при графе Моке была. Старый пройдоха тот еще ходок был, ни одной юбки мимо себя не пропустил. Дана, говорят, не один месяц его в спальни обслуживала, а когда понесла, граф ее из замка-то и услал.

– Мерзавец, – прошипела я.

– Кто? Граф-то? – изумилась моему возмущению Пейдж. – Не. Граф нормальный мужик был, добрый, бабник только что. А вот жена его последняя – та еще стервь. Не только байстрюков – законных наследников не жаловала.

Замялась на секунду, а потом добавила, понизив голос до откровенного шепота:

– Правда, Бити уже мальцом знатным поганцем был. Его только мать терпеть и могла. Ничего не видела, ни подлости его, ни злости. Все пела, что он самый лучший, да самый красивый, да наследник благородной магической крови, хотя магии той в нем с гулькин нос. Даже на ремесленническую школу не хватило. У нас многие вздохнули с радостью, когда мальчишка в торговое училище в Мальве поступил. Да вот теперь принесла нелегкая. – Вздохнула. – Будь я на вашем месте, госпожа, то вместо того, чтобы помогать, еще что-нибудь этому гаденышу сломала.

Ну, допустим, после случившегося гаденыш и сам меня к себе не подпустит, но предложить помощь меня обязывал долг.

Все втроем мы вышли из кухоньки на улицу.

Народу за три часа на подворье Матэнхэймов прибыло, ибо те, кого я уже успела принять, никуда не торопились уходить, отираясь тут же и делясь своими впечатлениями от лечения с новоприбывшими и теми, кто еще ожидал моего внимания. А вот Нэда Бити, как я и предполагала, видно не было.

– Домой умотал, – заметив Джону, проговорил один из мужиков. – Сказал, что жалобу на тебя будет Мэтру писать. Бессмертный.

– Че бессмертный-то? – щелкая семечки, хохотнул его сосед. – Его просто хорошо о кулак некроманта приласкало. Вот он головкой и повредился слегка.

– Не. Головой повредился Вардан Жих, когда на него крыша обвалилась. Его тогда еще к целителю в Фархес возили. Мы его жене на дорогу и лечение по всем хуторам собирали. А у байстрюка отродясь в голове ничего окромя куриного помета не было. Чему там вредить-то?

Народ заржал, а Джона посмотрел на них строго, что, впрочем, не возымело должного эффекта, а затем проговорил:

– Ладно, мужики. Харэ трепаться. Расходитесь по домам. А вам волю дай, до утра сидеть будете.

– Так мы к целительше ж! – возопил кто-то из толпы, на что Джона заметил ласково:

– Эрэ Пханти у нас одна. Других целителей ближе Фархеса не отыщите. И хоть она и не железная, но больных осмотрит всех.

И так он это «больных» произнес, что даже мне стало понятно – Джона лично приложит руку к тому, чтобы здоровые люди в летнюю кухню Мэри Матэнхэйм сегодня не входили.

Местные загрустили, и я поспешила уточнить:

– Я всех в любом случае не успею принять. Но двери замковой лечебницы открыты для каждого из вас. Приходите. Мы с господином Юлиусом с радостью окажем вам помощь.

Народ пошушукался, а потом одна из женщин спросила:

– А пустят нас в замок-то?

– Я лично прослежу за этим.

Ох! Надеюсь, Бред не всыплет мне за самоуправство... Потом. Когда мы вернемся в замок.

– Не думай об этом, – потребовал некромант. И знаете, я и в самом деле об этом следующие пару дней совсем не думала. Мне и без того хватало мыслей.

Следующих пяти дней хватило, чтобы поставить лесника Матэнхэйма на ноги и осмотреть большую часть больных из числа «хуторских». А потом внезапно возникла проблема.

Глава 13. Новая соседка

Тем утром я проснулась с мыслью, что сегодня мы вернемся в замок. Еще подумалось, что из столицы, поди, уже прибыли мои документы по практике, и что Бред Алларэй должен был приехать из своей поездки... А он обещал мне ужин в Фархесе...

Зевнув, я перевернулась на живот.

Солнце хитрило, пытаясь пробраться под занавеску снизу, в комнате было тепло и тихо, матрас был невероятно удобным, а одеяло теплым и легким, как лебединый пух. Снизу, где с рассвета хозяйничала Мэри Матэнхэйм, доносился запах свежей сдобы, такой заманчиво-аппетитный, что у меня немедленно заурчало в животе, но вставать все равно было лень.

Дверь тихонько скрипнула, и я услышала голос Пейдж:

– Госпожа, умываться в спальню подать или хотите спуститься?

Со дня нашего знакомства женщина взяла меня под свою опеку. Я несколько раз пыталась объяснить, что мне нужна помощница и компаньонка, а не горничная. Пейдж с радостью соглашалась, но обращение «госпожа» намертво прилипло к ее губам, как и стремление оказаться полезной. Неважно, каким образом: принести ли вкусную булочку в разгар приема, подложить ли грелку в постель, приготовить ли умывание к моменту моего пробуждения. Рассказать ли сплетню о том или другом моем пациенте – в этом деле Пейдж просто не было равных.

Мэри разместила мою помощницу внизу, возле комнаты младших мальчишек, тем самым убив сразу двух зайцев: пострелята побаивались шалить рядом со строгой соседкой, а бездетная Пейдж отдыхала душой, возясь с ними в свободное время. Впрочем, в последнем она не признавалась даже сама себе.

– Хоть так отплачу Мэри за ее помощь, – как-то сказала она мне. – Приютила, одела меня с ног до головы...

И это правда.

Узнав с моих слов об истории женщины, Джона сам вызвался отвезти ее в поселок за вещами, но вернулись они с пустыми руками. Муж, узнав из «деревенской почты», что его жертва решилась-таки на побег, в ярости уничтожил всю женскую одежду.

Однако Пейдж это совсем не задело, как ни странно.

– Пусть его в садах Предков судят, – поделилась она со мной после своего возвращения. – А с меня хватит и того, что я его больше не увижу. Никогда. До самого последнего дня моей жизни. Госпожа, не расстраивайтесь! Этот гнус не стоит морщинок на вашем личике. Уж я-то знаю, о чем говорю.

Я передернула плечами, вспомнив тот вечер и свои чувства в отношении мужа моей новой помощницы, а Пейдж, неправильно оценив этот жест всплеснула руками.

– Замерзли! – ахнула она. – А я хотела с вечера камин протопить!

– Я не замерзла! – Спустив ноги с кровати, я потянулась и в последний раз сладко зевнула. – Все хорошо, спасибо за заботу Пейдж.

Она проворчала:

– Вот заболеете, что мы делать все будем?

– Лечить меня чаем с малиновым вареньем. Я внизу умоюсь. Джона уже встал?

– Господин некромант со старшими мальчишками на почтовую станцию уехал, – ответила она, подавая мне халат. – К завтраку обещали вернуться.

– А больных много сегодня?

– Больных трое, а посетителей два десятка. Дармоеды, ходют и ходют. Совсем совесть потеряли. Говорили же давеча, чтобы раньше десятого часа не появлялись, а все равно с первыми лучами солнца притащились. Дармоеды, как есть! Вы бы с них хоть сколько за работу брали, госпожа! А то ж на голову сядут – метлой не сгонишь!!

И в этом вопросе Пейдж Дьяри была даже хуже Джоны. Как коршун над цыплятами вилась вокруг моих пациентов, безжалостно отсеивая потенциальных симулянтов и любопытных зевак. Мои же вливания на тему «они и сами могут не знать о свой болезни» слетала с нее, как с гуся вода.

– Не знают, значит не больны, – бухтела она, сверля подозрительным взглядом очередного деревенского или хуторского жителя.

– А зачем Джона в почтовый поселок поехал? – сменила я тему, сдаваясь перед бессмысленностью очередного спора. Я не против оплаты своего труда, но не с нищих же деревенских жителей золотые требовать! – Не говорил?

Пейдж фыркнула. К Джоне женщина испытывала двоякие чувства: с одной стороны она его несомненно уважала, а с другой – побаивалась. И я подозревала, что женщине понадобится много дней для того, чтобы перестать испытывать страх перед мужчинами. Даже если они и близко не похожи на того урода, который все еще считался ее мужем.

– Мне он не отчитывался. Может за письмами, может по делам – с рассвета в подвале возле зеркала вашего говорительного торчал, а может просто мальчишек хотел на своих конях покатать. Уж больно они вокруг этих зверюг увивались.

Я хмыкнула. С мальчишками Джона проводил много времени – это правда. Даже пообещал Мэри, что договорится с Мэтром насчет того, чтобы взять старшего на службу в замок. Оруженосцем.

– Но как же... – пугалась женщина.

– Не уверен, что это хорошая идея, – ворчал ее муж, который к концу второго дня пришел в себя, но слабость пока не позволяла ему встать с постели.

– Это замечательная идея, – возражал мой некромант. – Вы просто не знаете, насколько сильно прислушиваются к мнению Мэтра в столице. Пора вервольфам выходить из подполья. Быстрым этот процесс не будет, но с чего-то все же нужно начинать.

Например с того, чтобы дикие мальчишки, которых мать боялась за пределы хутора выпускать, понемногу начинали привыкать к внешнему миру.

Умывшись, я переоделась в рабочее платье и спустилась на кухню, где вокруг стола в ожидании завтрака увивались младшие Матэнхэймы, а старшие негромко переговаривались, уютно устроившись на засыпанной подушками скамеечке.

Заметив меня, Мэри вскочила на ноги и, суетливо приглаживая волосы, улыбнулась.

– С добрым утром, эрэ! Как спалось?

– В вашем доме всегда отлично, дорогая хозяйка, – ответила я. – Мат, как ваше самочувствие? Судорог не было? Температура не поднималась?

Я сунулась было, чтобы помочь Мэри накрыть на стол, но они с Пейдж так синхронно на меня зашипели, что пришлось отступить.

– Да все со мной уже хорошо, – пробасил лесник, смущенно потирая пятерней небритую щеку.

– Ну вот и славно, – обрадовалась я и, покосившись на горку румяных блинов, облизнулась. – Значит, скоро восвояси отправимся. Хватит уже вас объедать.

– Эрэ! – в один голос возмутились хозяева, а Пейдж, недовольно сопя, поставила передо мной кружку с брусничным чаем. – Какое объедать? Да вы для нас столько, да мы же...

С улицы донеслось лошадиное ржание, а вслед за ним счастливый лай Бифштекса. Маленькая Мэри тут же взобралась на подоконник и, вцепившись обеими руками в оконную раму, закричала:

– Приехали! Приехали!

Один из ее братьев – из тех, что остались дома, – присоединился к сестре и вредным голосом протянул:

– А мы, пока вас не было, все блины слопали!

– Ал, не дразнись! – рыкнул самый старший Матэнхэйм, тяжело поднимаясь на ноги. – По шее дам. Пойду с лошадьми помогу.

– Да куда ж ты? – всполошилась его супруга. – Слабый же еще.

– Угомонись, женщина, – отрезал он, а я спрятала улыбку за кружкой с чаем. Все правильно. Выздоравливает мой больной. Вот уже и командовать начал. Силы у него, конечно, еще не те, но жена откормит, а сыновья помогут по хозяйству.

Я сделала еще один глоток брусничного напитка, а затем все же вышла из-за стола, чтобы помочь Мэри и Пейдж метать на стол закуски. Женщины в этом доме предпочитали сладкий завтрак, а мужчины мясной, поэтому к блинам подавалось не только восемь видов варенья, мед и сметана, но и вяленая рыба, жареная свинина и обязательно какой-нибудь паштет.

Пока я пыталась расставить вазочки так, чтобы никому не нужно было тянутся через весь стол, скрипнула входная дверь.

– Что-то вы быстро управились! – удивилась Мэри.

– И правда. – Я оглянулась и, встретившись взглядом с Джоной, сразу же поняла. – Что-то случилось.

И это был не вопрос, но вместо того, чтобы подтвердить мои подозрения, некромант обратился к Пейдж.

– У калитки снова толпа. Сколько из них больных?

– Трое, – тут же сдала она.

– А сколько времени вам понадобится, чтобы собраться в дорогу?

– Считайте, что уже собралась.

И только после этого Джона посмотрел на меня и произнес:

– Нужно срочно возвращаться в замок. Из столицы по жалобе твоего руководителя прибыли зеленые плащи. Говорят, ты занимаешься незаконной целительской деятельностью. Час, думаю, у нас в запасе есть – пешком от станции идти неблизко, но все же лучше не задерживаться.

Я испуганно кивнула и, запретив себе думать о случившемся, побежала осматривать своих серьезных больных, а также в очередной раз заверять несерьезных, что двери замковой лечебницы для них всегда открыты. А когда мы распрощались с хозяевами и, загрузив некромантский катафалк гостинцами и поставками для замка, отъехали от усадьбы, в которой провели почти неделю, схватилась за голову.

– Помнишь, я рассказывала, что бабка у зеленых взяла деньги на мою учебу? – едва не плача, прошептала я. – Уверена, это она их по моему следу пустила.

– Я бы в этом не был так уверен. – Джона мельком глянул на меня и, качнув головой, потребовал:

– Не дрожи.

– Тебе легко говорить, а я...

– А ты здесь по приглашению главы Ордена. Поверь, Кузнечик, Мэтр своими людьми разбрасываться не привык. Но даже ему надо время на подготовку, поэтому я и просил поторопиться. – Перехватил вожжи в левую руку, а правой обнял меня за плечи, прижимая плотнее к своему боку. – Мэтр бы нашел выход из ситуации, даже если бы мы не опередили наших гостей. Я-то его знаю.

Не то что бы я не доверяла Бреду Алларэю или Джоне, но... Но... Постойте-ка!

– Джона! – Я отшатнулась от друга и в сердцах даже стукнула его ладошкой по руке. – Ты хочешь сказать, что Бред вернулся в замок?

Джона скривился и недовольно признал:

– Вернулся.

– Давно?

– Давно.

– А ты и словом не обмолвился! – ахнула я. – Не ожидала от тебя.

– Чего ты от меня не ожидала? – воинственно выпятив подбородок, язвительно процедил он. – Того что я не стану тебя тревожить понапрасну? Ну, сказал бы я тебе? Что бы это изменило? Ты все бы бросила больных, Матэнхэйма и умчалась в замок?

– Не бросилась бы...

– А если нет, то и говорить не о чем! – отрезал Джона и отвернулся.

Кажется, на меня обиделись.

И кажется, даже заслуженно.

Ранняя лимонница пристроилась на упряжи одного из конец, сложила крылышки и стало похоже, что это не бабочка вовсе, а лепесток экзотического цветка, который каким-то немыслимым ветром занесло из прошлогодней весны в эту.

– А помнишь, на пятом курсе алхимичке Эльзе Бах нагадали, что она замуж за некроманта выйдет?

Джона фыркнул.

– Это когда она по водосточной трубе на мужской этаж спуститься пыталась, а потом в сугроб упала, и ты ей все выходные кости на ногах сращивала?

– Не-а, кости я Берте сращивала, а Эльза тебе приворотное зелье подлила в суп в столовой, а ты после этого со мной неделю не разговаривал.

Джона хохотнул.

– Я думал, это ты мне за испорченный реферат отомстила.

– С чего бы? Ты же не специально.

– Ну, да. Не специально.

– Джона, ты прости меня, пожалуйста! – я прижалась щекой к его плечу и вздохнула. – Я иногда веду себя отвратительно просто, а ты... У меня ведь, кроме тебя, совсем-совсем никого нет. Ты, наверное, думаешь, что я не благодарная, не понимаю ничего. А я все понимаю. Ты мне не просто друг, Джона. Ты мне гораздо больше, чем друг. Ты мне, можно сказать, как бр...

– Так, стоп. Тпру!

Джона натянул вожжи, вынуждая лошадей остановиться, неспешно отложил поводья в сторону, а затем повернулся ко мне. И я вдруг поняла, что мы одни посреди бескрайнего поля – если не считать запертую внутри катафалка Пейдж, – а ничтожное расстояние между нами стремительно сокращается.

– Что ты...

Теплые ладони обхватили мое лицо, и я повела плечом, собираясь то ли отстраниться, то ли возразить что-то, а вместо этого закрыла глаза, когда мужские губы накрыли мой приоткрытый от изумления рот.

Он целовался со знанием дела, грешно, влажно, головокружительно сладко, до звенящей пустоты в моей голове и покалывания в кончиках пальцев. Дразнил языком, прикусывал нижнюю губу, отстранялся на миг, которого едва хватало, чтобы хлебнуть ставшего раскаленным и густым воздуха, а затем возвращался снова. Глубоко, жадно, пока я, окончательно потеряв голову, не всхлипнула, протяжно и громко, а затем, испугавшись этого невыносимо порочного звука, не отпрянула от своего... друга?

– Ты... – Я просто не знала, что сказать. – Ты…

Джона осторожно провел пальцем по моей нижней губе и вкрадчиво шепнул:

– И к теме брата больше не возвращаемся. Да, Кузнечик?

Я оторопело кивнула и сжала руки в кулаки, чтобы не прижать пальцы к горящему рту.

– Отлично. – Опустил руку мне на затылок и снова поцеловал. Нежно и коротко, словно точку в разговоре ставил, а я, к своему стыду, снова закрыла глаза, даже не подумав сопротивляться.

Это был мой первый поцелуй. Первые два мои поцелуя, и мне нужно было как-то сжиться не столько с мыслью, что эту веху в своей жизни я уже преодолела, сколько с тем, что помог мне в этом мой лучший друг.

– Но, родные! Что встали?

Перехватив поводья, Джона легонько стегнул лошадей, вспугнув задремавшую на солнце лимонницу, которая, подхваченная легким порывом ветра, улетела куда-то в бесконечное светло-голубое небо.

Всю дорогу до замка я отмалчивалась, стыдясь смотреть в сторону некроманта, а о том, что меня ждет разбирательство с приехавшими по мою душу зелеными вспомнила только в тот момент, когда Джона, сплетя свои пальцы с моими, подвел меня к вышедшему нам навстречу Мэтру.

Даже не так. Взглянув Мэтру в глаза, я сначала вспомнила о нелегальной пассажирке, которую мы с Джоной провезли на территорию Орденского замка, а уж потом сообразила, что это не самая страшная моя проблема, и паника, тесно обняв за плечи дурное предчувствие, обрушились на меня со страшной силой.

– Агава, прелестно выглядите! – улыбнулся мне Мэтр, мазнув коротким взглядом по Джоне. – Как практика?

Я тоже посмотрела на Джону. Он выглядел уже не таким довольным, и хмурая складка снова залегла между бровей, а яркие губы побледнели, вытянувшись в тонкую линию.

Поймав себя на том, что разглядываю рот своего друга, я отвернулась, суетливо поправляя капюшон плаща, хотя, конечно, все равно все заметили, что мои щеки окрасились в алый цвет.