Текст книги "Мышь (СИ)"

Автор книги: Марина Богданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19.

– Привет, – я остановилась в двух шагах от него, не понимая, как вести себя дальше, что говорить.

Легкое настроение Рида сменилось серьезным спокойствием.

– Заходи в дом, Камилла, – он отступил в сторону, приглашая меня войти.

Мы прошли в просторную гостиную в темно-коричневых тонах, которая была объединена с кухней.

– Спасибо, что прислал за мной человека, – сказала я, стоя посреди комнаты, нервно потирая ладони и не зная, куда себя деть. – Ты предлагал работу и вот я… я просто не знала, к кому еще обратиться, – неожиданно для себя призналась я.

– Ты правильно поступила, назвав тому охраннику мое имя, – он медленно прошелся по мне взглядом, задержавшись ненадолго на моих сцепленных ладонях. – О работе поговорим завтра, на свежую голову. Ты голодна?

Я смотрела куда-то мимо хозяина дома. Мне было ужасно неловко от того, насколько жалкой я сейчас выглядела.

– Да, я бы что-нибудь съела, если можно.

– Конечно можно, – совсем просто сказал он. – Пойдем на кухню, я был немного ..кхм, занят, сейчас что-нибудь найдем для тебя.

Не проверяя, иду ли я следом, он направился в столовую зону к холодильнику.

– Садись, где хочешь, – обронил Рид, стоя ко мне спиной.

Я отодвинула стул у дальнего края стола, наблюдая за своим новым боссом в домашней обстановке.

– Может, омлет с жареным беконом? – Сказал он, доставая яйца, молоко и бекон из холодильника – по всей видимости, он считал вопрос риторическим.

– Отлично, спасибо. Я могу и сама приготовить, – нерешительно предложила я после секундной паузы. Происходящее ломало все мои шаблоны.

Я могла бы предположить, что он закажет доставку еды, но я совсем не ожидала, что Рид, настоящий бандит, окажется радушным хозяином, который на ночь глядя будет готовить мне омлет, чтобы я не померла с голоду.

– Я сам, просто садись уже, – он взглядом указал на стул, спинку которого сжимали мои пальцы. – Сейчас сделаю тебе чай или подогреть молока?

– Лучше чай, – тихо ответила я.

Молока и правда очень хотелось, но я решила, что это будет выглядеть совсем по-детски, а мне хотелось сохранить хоть какие-то остатки собственного достоинства.

Рид пожал плечами, ничего не ответив, и направился к рабочей поверхности. Через две минуты передо мной стояла чашка горячего чая и тарелка с печеньем, а Джеймс принялся за готовку.

Я смотрела, как он разбивает яйца в миску, как взбивает их венчиком, не глядя, а после ровно, без лишних движений нарезает бекон тонкими полосками. Его готовка действовала на меня почти гипнотически – размеренная, спокойная, совершенно чуждая той жизни, из которой я только что вырвалась.

Я пила чай маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу, и не могла отделаться от ощущения нереальности происходящего. Он не задавал вопросов, не пытался разговорить меня, ни разу не оглянулся, оставив меня наедине с моими мыслями.

Вскоре тарелка с пышным омлетом и хорошо прожаренным беконом стояла передо мной. Рид пододвинул мне приборы и, обронив «Приятного», сел напротив с кружкой чая.

– Спасибо, было вкусно, – поблагодарила я, когда закончила есть, и поднялась, чтобы вымыть за собой тарелку.

Рид не стал меня останавливать, а лишь сказал в спину:

– Посудомойка слева от духовки.

Я кивнула и быстро загрузила посуду. Когда я обернулась, он уже встал из-за стола.

– Пойдем, я покажу тебе гостевую спальню. Сегодня переночуешь там.

В голове пронеслась мысль: «А что я буду делать завтра?», ведь денег снять свое жилье у меня не было. Но я решила подумать об этом позже. Исходя из того, что Рид до сих пор вел себя вполне адекватно и даже заботливо, я надеялась, что смогу договориться с ним на выплату чего-то вроде аванса.

Мы поднялись на второй этаж, хозяин дома открыл передо мной вторую дверь слева.

– Ванная комната внутри, – коротко пояснил он. – Доброй ночи, Камилла.

– Доброй ночи, – ответила я, когда он уже сделал шаг вперед, не дожидаясь моего ответа.

Я проводила его взглядом до следующей двери.Он открыл ее и скрылся внутри – предположительно, в своей спальне. Я не могла понять, нравится ли мне его ненавязчивость, граничащая с легким пренебрежением, или скорее вводит в замешательство. Впрочем, сейчас это было неважно.

Гостевая спальня оказалась больше, чем я ожидала. Воздух в ней был свежим и прохладным, я подошла к окну и обнаружила открытую форточку, которую тут же и закрыла. Тишина в комнате была такой густой, что зазвенело в ушах. В центре комнаты стояла большая кровать с высоким изголовьем, застеленная темным покрывалом. Очень хотелось упасть на нее и не двигаться до утра, но и душ хотелось принять не меньше.

В ванной комнате обнаружились все необходимые принадлежности и даже белый, чистый халат. Я разделась и шагнула под теплые струи. Наслаждившись душем, постирала белье в раковине, оставив сушиться на полотенцесушителе. Халат оказался мягким и теплым, я без колебаний закуталась в него, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает мышцы.

Но оказавшись в кровати, я поняла, что не могу заснуть. И просто лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок. Я думала о Джоше, о нашей с ним прошлой жизни, которая по чужой прихоти развалилась на куски. И по моей. Я трусливо выбрала бегство. Я оставила его.

Слезы пришли не сразу – сначала просто ком в горле, потом тяжесть в груди, а потом они хлынули, и я уже не могла их остановить. Я зарыдала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить звуки. Впервые с того дня, как меня арестовали, я отпустила себя и позволила себе истерику.

Я не слышала, как открылась дверь. Не слышала шагов. Я поняла, что не одна, только когда рядом со мной прогнулась кровать и теплая ладонь осторожно легла мне на плечо и чуть сжала.

Я замерла, не решаясь поднять голову. Зачем он пришел? Мог бы сделать вид, что не услышал.

– Никто не становится сильным за один день, Камилла, – сказал он тихо. – Иногда нужно позволить себе развалиться, чтобы потом собраться заново.

Я не двигалась. Его рука не убиралась.

– Я не знаю, что у тебя на душе, – продолжал он говорить своим тихим, низким голосом. – И не хочу знать. Но если ты плачешь, потому что тебе страшно, то я хочу сказать: ты толковая и не пропадешь.

Он помолчал, а после его голос зазвучал чуть мягче.

– Помнишь, я говорил, что забочусь о своих людях? Ты теперь одна из них. И это еще одна причина, почему ты не пропадешь.

Его пальцы сжали мое плечо еще раз – не сильно, скорее ободряюще – и так же бесшумно убрались. Я услышала, как едва слышно закрылась дверь, и поняла, что снова осталась одна.

Я подняла лицо от подушки, повернувшись на бок, и долго лежала, глядя в стену и слушая тишину. Слезы высохли. Внутри был не столько страх, сколько отчаяние. Об утерянном. Но после визита Рида дышать почему-то стало немного легче.

Глава 20.

Джеймс Рид

Всегда быть начеку и прислушиваться даже к тишине уже давно вошло у меня в привычку. На слух я не жаловался, да и тонкие стены в доме не оставили мне никакой возможности не расслышать приглушенные, женские всхлипы.

Девочку можно было понять: «талантливый хирург из первого сектора», так говорил о ней ублюдок Гарднер, когда звонил сказать мне, что нашел врача для моего клуба. Наверняка, жизнь не готовила ее к тому, с чем ей в итоге пришлось столкнуться. И судя по тому, что при нашей последней встрече она выбрала вернуться обратно в полис, случилось что-то еще.

Я не знаю, было ли мне ее по-настоящему жаль, но по какой-то причине я не смог остаться равнодушным.

Она не заметила, как я вошел. Уличного света хватало, чтобы рассмотреть сгорбленную спину, плечи, вздрагивающие в такт отрывистым всхлипам, волосы, рассыпавшиеся по подушке.

Я сел на край кровати. Положил руку ей на плечо. Она замерла. Испугалась?

Я сказал что-то. Не помню точно. Что-то из тех слов, которые обычно говорят, когда хотят утешить. Я не был в этом хорош, но мне захотелось, уже не в первый раз, проявить к ней чуть больше, нет, гораздо больше внимания, чем я обычно уделяю своим людям. Она не ответила.

Я и не ждал ответа. Убрал руку и вышел так же тихо, как зашел.

В своей спальне я долго стоял у окна и пытался понять, зачем все-таки пошел к ней. На первый взгляд, она была обычной, в чем-то похожей на сотни таких же изнеженных девочек из полиса, которые приезжали в нейтральный сектор в поисках острых ощущений. С поправкой на колонию и на то, что ее привезли сюда, не спросив ее мнения.

И все же даже жизнь в колонии не убила в ней то неуловимое ощущение, которое возникало при встрече с любой более или менее приличной девушкой из полиса. У них всех было что-то общее в манерах, в умении держаться. Что-то, чего нет в местных женщинах, вне зависимости от того, сколько денег они тратят на шмотки и салоны красоты.

В первый раз я увидел ее в коридоре клуба. Она спешно жевала булку, запивая кофе. Гарднер привел ее, как собачонку на поводке, но она держалась прямо, и даже будучи в полностью зависимом положении в ней чувствовался класс.

Глядя на нее, во мне проснулось какое-то безотчетное раздражение. Может, просто голодный, озлобленный мальчишка, привыкший выдирать свое зубами, снова проснулся внутри меня и почему-то завидовал этой напуганной малышке с большими глазами.

Она ничего мне не сделала, но я вдруг захотел вывести ее из равновесия. Я видел, что она растеряна и заметила мой искусственный глаз – обычно люди испытывали дискомфорт, впервые встречаясь с моим взглядом. Ее руки были заняты, а потому я специально протянул ладонь для рукопожатия. Хотел, чтобы она растерялась еще больше. А она прикусила булку зубами и протянула в ответ свою тонкую руку.

Ее кожа была светлой и запредельно нежной. Черт, словно шелк. Я пожал ее ладонь, словив себя на мысли, что внимательно контролирую силу рукопожатия, чтобы не сделать ей больно. И чего я хотел добиться? Клоун.

Мне стало стыдно перед самим собой. До чего я опустился? Докопался до беспомощной девчонки, что и так в моих руках.

В медкабинете Арнольд ворчал про ее «веточки-ручки», порол чушь про место девки у меня под боком, за что словил мой предупреждающий взгляд. Но уже после первой смены сказал: «Толковая баба. В легком шоке от здешних реалий, но сработались мы быстро».

На следующий день я пришел убедиться в этом лично. В медицине я не секу дальше обработки ран, но когда док знает свое дело – это видно сразу. Она работала уверенно. Быстро, но без суеты. Насколько я понял, спасла пацану с разорванной селезенкой жизнь. Она еще не закончила с последним бойцом, а я уже решил, что предложу ей работать на меня. Верил, что со сроком в двадцать лет, о котором упоминал Гарднер, я предлагаю ей неплохую сделку.

Но беседа не сложилась. Камилла оказалась идеалисткой и четко провела черту. Что ж. Я не спешил. Гарднер и так обещал возить ее ко мне каждую неделю, а со временем она могла и изменить свое мнение.

А потом случилось то, что заставило меня забыть о приличиях и играх в этикет.

Я шел к совей машине, когда услышал отчаянный, женский крик и увидел Гарднера, прижимающего ее, со спущенными штанами к машине. Меня накрыло слепой яростью. Я не помню, как отшвырнул его, помню только хруст его костей под моими руками. Я бил ту мразь со всей дури и не хотел останавливаться.

Ее несмелый окрик выдернул меня из того состояния. Помню ее тонкую фигурку, обнимающую себя. Глаза, полные ужаса, мелкую дрожь. Я вызвал парней и сделал шаг навстречу, но она слишком боялась, и я остался стоять на месте.

Когда пришло время решать, что делать с Гарднером, мне пришлось сделать неприятный выбор, который мне стоил многих хлопот. Но иначе было нельзя. И вот я уже впрягался за женщину, которая мне никто, прикрываясь пафосными словами, что я забочусь о своих людях. А на самом деле, мне просто хотелось позаботиться о ней.

Нет, я не потерял от нее голову. Я зарекся от солпивых, глупых порывов. Но эта ее хрупкость, этот животный страх в глазах – я не мог поступить по-другому. Я убеждал себя, что делаю это ради того, чтобы получить в свою команду хорошего врача.

Стычки с людьми других Королей не были редкостью в нашей жизни. Да, у нас были свои врачи, притом неплохие. Но квалифицированный хирург из полиса – это алмаз, который нельзя было упустить.

И да, она меня физически привлекала. Я не исключал вероятности, что когда-нибудь у нас случится секс. По обоюдному желанию, конечно. Но не более. Лишние эмоции всегда оканчиваются проблемами. Я давно это понял. Тот, кто привязывается, становится уязвим. А уязвимость в моем положении – роскошь, которую я не мог себе позволить. Я зарекся. И не собирался нарушать свои же правила.

Однако, когда сегодня мне позвонили из клиники, я мог бы сказать Дэйву, чтобы отвез ее в какую-нибудь гостиницу и оставил ей немного денег. А сам бы встретился с ней утром, на деловой разговор. Тем более, что я был с Софи, и наша ночь только начиналась. Но я сказал привезти ее ко мне.

В доме она стояла посреди гостиной, мяла руки, избегала смотреть мне в глаза. Уставшая. Потерянная. И мне почему-то было больно на это смотреть, хотя за свою жизнь я видал вещи гораздо-гораздо хуже.

Я готовил ей омлет, потому что не знал, что еще сделать. Не говорить же ей, что я рад ее появлению. Мне было любопытно, что повлияло на ее решение уйти в вольные земли, но и этого я не мог спросить. Я узнаю, но не сразу. Не тогда, когда кажется, что дунешь на нее – и она упадет.

А теперь я стоял у окна и пытался убедить себя, что ничего особенного не произошло. Просто я достиг очередной цели, и моих парней будет латать крутой врач.

Она – всего лишь мой сотрудник. Ценный, каких в вольных землях не хватает. И я отвечаю за нее так же, как и за других, на этом все.

А что касается остального… У меня не было проблем с женщинами.

К тому же Кэм – миссис. Если у меня с ней что и выгорит, то нескоро. Хотя, если она отказалась от гражданства, то и мужа оставила в прошлом. В любом случае, сейчас это неважно. Меня начинало раздражать, что я слишком долго думаю о ней. Стою в темноте, посреди комнаты, как дурак, вместо того, чтобы отдыхать.

Усилием воли, я оборвал свой внутренний монолог и пошел в душ. Дел на завтра было немало, и в придачу к ним добавились хлопоты, связанные с появлением миссис Нилс. С ними нужно было разобраться так же, как и со всем остальным: четко, быстро и без пустых размышлений.

Глава 21.

Когда я проснулась, вся комната уже была залита солнечным светом – вчера вечером мне было не до того, чтобы задергивать шторы. Тело словно прибило к кровати, сказывалась хроническая усталость, недавняя болезнь и переживания последних дней. Я мечтала снова закрыть глаза и никуда не выходить. В глубине души теплилась надежда, что Рид уже уехал по своим делам и оставил меня отсыпаться, но эту теорию нужно было проверить. От его благосклонности теперь зависело мое благополучие, по крайней мере в ближайшее время, и в мои планы не входило испытывать его терпение.

Собрав волю в кулак, я рывком села на кровати. Спустила ноги на пол – ступни утонули в мягком ковре, на который я вчера даже не обратила внимания. А сейчас, плененная приятными ощущениями, я совершенно не хотела спешить в ванную, чтобы привести себя в порядок.

– Да, как сделаешь – набери меня, – услышала я деловой голос Рида, когда спускалась на первый этаж.

Он стоял ко мне спиной в черных брюках и такого же цвета рубашке, лицом к окну, которое выходило на клумбу и забор. Деревянная половица скрипнула под моей ногой, и хозяин дома обернулся.

– Доброе утро, – я поздоровалась первой.

– Скорее, добрый день, – ответил он, убирая комм в карман.

– Я прошу прощения, – замялась я. – Нужно было разбудить меня, я не хотела нарушать ваши, твои планы.

– Все в порядке, – его тон немного смягчился, – у меня были дела, которые можно решить из дома. Давай пройдем на кухню, как раз привезли еду. Поедим и обсудим наше сотрудничество.

В этот момент мой живот громко заурчал, поддерживая предложение о позднем завтраке. Рид отвел взгляд и, глядя куда-то в сторону, улыбнулся.

Сейчас, наблюдая за ним в домашней обстановке, безмятежным и улыбающимся из-за урчания в моем животе, он вовсе не казался мне таким пугающим, как в нашу первую встречу.

Я мысленно хлопнула себя по щекам. Мне ли не знать, насколько обманчивой может оказаться внешность. К тому же даже монстрам иногда нужен перерыв. Хотя я уже была почти уверена: монстром он не был, по крайней мере не в классическом понимании.

На завтрак-обед была паста с грибами в молочном соусе, салат и фруктовый десерт.

– Скажи, где я буду работать? – Спросила я, еще не расправившись с основным блюдом.

– Не терпится приступить? – С усмешкой поинтересовался брюнет.

– Можно и так сказать. Хотелось бы поскорее узнать, на что я подписалась.

– Пока ни на что, – все также едва заметно улыбаясь, ответил он.

– Мы оба понимаем, что выбора у меня особо нет, – вопреки моей воле мой голос прозвучал слишком низко, почти как горький упрек.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Рида.

– Ничего кроме выполнения врачебных обязанностей от тебя не потребуется, Камилла. Тебя это устроит?

– Да, – я немного стушевалась от собственной недавней выпадки. – Извини, – сказала тихо. – И спасибо. За все.

Рид кивнул и снова едва заметно улыбнулся.

– Доедай, – он взглядом указал мне на тарелку. – Все детали расскажу в машине.

Все оказалось не так страшно: Рид сказал, что в основном я буду работать в местной клинике и два вечера – в уже знакомом мне бойцовском клубе.

– Иногда наши ребята могут обратиться к тебе за помощью в нерабочее время. В таких случаях я буду рассчитывать на твое понимание, даже если они явятся к тебе посреди ночи, – сказал он, когда наша машина выехала на широкую, наверное, центральную, дорогу Саутвуда, по обе стороны от которой виднелись вывески различных заведений.

– Работа этих ребят как-то связана с опасностью для жизни?

Я уже знала ответ, но мне хотелось получить как можно больше информации и понимать, во что я ввязываюсь.

– Для тебя опасности нет. В Саутвуде так точно.

Хотелось тут же спросить: "А не в Саутвуде?", но я не стала. Я не была уверена, что готова сейчас услышать какую-нибудь ужасную правду.

– Ты живешь только здесь? – Поинтересовалась я.

– Живу здесь, бываю – много где.

– Кто такой Черный Король?

– Уже слышала? – Казалось, Рид не был удивлен. – Местная власть, – без подробностей ответил он и перевел тему. – Документы тебе сделают уже сегодня, а Королю я тебя представлю, когда это будет уместно.

Я кивнула, хотя хотелось ответить, что необязательно меня ему представлять. Он что, всех своих «подопечных» лично знает? Я попала в какую-то диктатуру?

– Камилла, вольные земли не так уж сильно отличаются от твоего полиса, – возможно, Рид уловил мое напряжение. – Те же люди, те же проблемы. Тебе просто нужно хорошо делать свою работу, получать за нее плату, а в свободное время – жить в свое удовольствие.

– Если получится, – я даже не пыталась скрывать свои сомнения относительно последнего.

Рид не ответил. Он остановил машину у довольно большого магазина с вывеской «У Стефана».

– Приехали.

– Я думала мы едем в клинику?

– Это после того, как устроим тебя, – обронил он и открыл свою дверцу. – Выходи, Кэм. Говорят, женщины любят обновки.

В магазине я быстро подобрала несколько смен практичной одежды.

– Это все? – Рид окинул скептическим взглядом небольшую охапку вещей в моих руках.

– Да. И еще, деньги…

– Сегодня я плачу, мышка. С зарплатой тебя не обидим, на жизнь точно хватит, – ответил он, забирая одежду из моих рук.

Расплатившись за покупки, мы сразу же вернулись в машину. Проехав небольшое расстояние и свернув на одну из боковых улиц, наше авто остановилось у обычного жилого дома.

– Мы опять не в клинику, – констатировала я, когда мы направились к многоэтажному зданию.

– Нет, сначала покажу тебе твое новое жилье.

Меня таскали словно питомца на поводке. Я не понимала: радоваться ли тому, что мои основные вопросы будут решены в первый же день, или злиться, что здесь все решают за меня.

– Я думала, я смогу сама выбрать, где жить.

– Сможешь, – невозмутимо ответил Рид, неся пакеты с моей новой одеждой. – Но сейчас у тебя нет денег, поэтому я решил временно выделить тебе квартиру в доме, где живут многие из наших ребят и их семьи. Он под особой охраной и от клиники недалеко. Если передумаешь отсюда выезжать, то со следующего месяца из твоей зарплаты будут вычитать стоимость ренты.

– Спасибо, – сказала я примирительным тоном. Мое недавнее возмущение угасло, стоило мне услышать, что меня все-таки не лишают свободы передвижения.

– Фил, какая свободна? – Обратился Рид к пожилому мужчине, который сидел за обшарпанным столом в холле моего нового дома.

– 305, 612, – ответил тот. Наверное, местный консьерж, одет он был в видавшую виды клетчатую рубашку и простые джинсы.

– Давай 305.

И опять меня не спросили. Ну и ладно, если что, перееду через месяц.

– Камилла! Это вы? – Радостный и смутно знакомый мужской голос раздался из открывшихся дверей лифта.

Я обернулась.

– Майк?

Парнишка просиял. Сейчас, без синяков и царапин на лице он выглядел настоящим красавчиком.

– Вы... ты помнишь мое имя? Я счастлив! – Он быстро подошел вплотную и широко улыбнулся, демонстрируя ровный ряд идеально белых зубов.

И я вдруг подумала: "как хорошо, что его зубы не пострадали на ринге".

– Тебе на работу не нужно?

Рид выставил руку между нами, словно в оборонительном жесте. Тон его голоса стал совершенно иным – жестким, приказным.

– Так я только поздороваться, – без капли напряжения ответил Майк. – Док теперь будет жить здесь?

– Да, – ответила я и, не подумав, положила свою ладонь на руку Рида, мягко надавливая и опуская ее.

Рука моего нового босса послушно подалась вниз, но когда все присутствующие осознали, что только что произошло, мне стало ужасно неловко.

– Пойдем, у нас много дел, – сухо обронил Рид и направился к лифту, не глядя, иду ли я за ним.

– Какой у тебя номер квартиры? – Вопрос Майка прилетел мне в спину.

– 305, кажется.

– Я обязательно зайду! – Крикнул Майк, когда я уже заходила в лифт.

Мимолетная встреча с бывшим пациентом, его радость и теплое приветствие мгновенно подняли мне настроение: по крайней мере я уже знала хотя бы одного из моих соседей, и им был приятный парнишка.

– Возможно, мне здесь даже понравится, – подумала я, неожиданно поймав на себе внимательный взгляд будто бы чем-то недовольного Рида.