Текст книги "Мышь (СИ)"

Автор книги: Марина Богданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10.

** Предупреждение: Глава содержит сцены насилия и жестокости **

Я столкнулась с Гарднером, когда вылетала из медкомнаты, забыв попрощаться с Арнольдом. Молча кивнув ему, я направилась в сторону выхода.

После разговора с Ридом меня мелко трясло. Умом я понимала, что он не сделал мне ничего плохого и даже не намеревался причинить вред, но тело почему-то перешло в режим тревоги. А если он не сможет смириться с отказом?

Его фраза о том, что его предложение остается в силе, а потом слова про мышку волновали сильнее всего. Насколько сильно я ему нужна? И на что он готов пойти, чтобы получить желаемое.

Он сказал, что несет ответственность за большое количество людей, а значит, наверняка, имеет немалое влияние. Хотя это и так понятно по тому, что ему привозят врачей из колонии полиса и сам начальник колонии лебезит перед ним, как прислуга перед господином. Вот это ты встряла, Камилла.

– Ты какая-то дерганая, – подал голос Гарднер, когда мы вышли на улицу. – Только не говори мне, что ты напортачила!

– Не напортачила, – грубым тоном ответила я – надоели все.

Как бы я хотела, чтобы последние два месяца моей жизни оказались просто кошмарным сном.

– Скорее наоборот. Господин Рид очень доволен моей работой.

– Если приставал к тебе, я надеюсь, тебе хватило ума вести себя разумно, – Гарднер по-своему истолковал мои слова.

– Что?! Да вы с ума сошли! Что в вашем понимании значит «разумно»? – Понятное дело, мы оба понимали, что он имел в виду. – И как вы смеете говорить мне такое?!

К этому моменту мы уже были у машины, на которой приехали, и я натурально орала на начальника колонии на всю улицу, что было сил. Напряжение сегодняшнего дня оказалось слишком сильным, чтобы сдержаться.

Он резко заломил мне руку, развернув меня к себе спиной и грубо прижав мое лицо к металлу машины. От внезапности происходящего у меня перехватило дыхание.

– Слушай краля, – уже второй ублюдок за день шептал мне на ухо, – ты кем себя возомнила? – После небольшой паузы он продолжил уже более низким голосом: – А знаешь, это даже возбуждает.

Гарднер прижался ко мне сзади, и я ощутила его твердый орган своими ягодицами. Меня накрыла паника, я пыталась освободиться, но ничего не могла сделать из своего положения – слишком разные у нас были весовые категории. Я почувствовала характерный толчок сзади, через одежду. Меня затрясло с удвоенной силой.

– Что притихла? Скажи, что этого ты и добивалась.

Его мерзкий язык прошелся по моему уху, он навалился на меня всем телом и зажал своим корпусом мою руку, которую раньше заломил. Освободившейся рукой, он стал расстегивать мои джинсы.

– Пожалуйста, не надо.

Слезы полились из глаз, я не могла двигаться – и оставалось только плакать. На улице было пусто, бои закончились еще тогда, когда нам доставили последнего пациента, и все уже давно разошлись. Звать на помощь было некого. Неужели меня сейчас изнасилуют? Я не хотела в это верить. Как вообще все так обернулось?

Тварь за моей спиной уже стащила мои джинсы вместе с бельем, я задышала мелко и часто, понимая, что у меня остались секунды, чтобы что-то предпринять, а после я услышала щелчок его металлической пряжки.

– Помогите! – Крикнула я, настолько громко, насколько было возможно со сдавленной грудной клеткой. – Кто-нибудь, помогите!

В следующее мгновение Гарднер отлетел в сторону от мощного броска.

– Ну ты и мразь, – я разобрала голос Рида, пока трясущимися руками натягивала белье и джинсы, не глядя на происходящее. А после услышала звук удара, а потом еще и еще.

Сначала Рид зверски избил его кулаком в лицо, а затем, когда Гарднер уже не мог встать, принялся пинать его ногами. Сцена избиения была ужасной, но я почему-то не могла отвернуться.

– Хватит, остановитесь! Вы убьете его! – Крикнула я, не выдержав жестокого зрелища, все еще стоя у машины и не смея подойти к ним ближе.

Рид пнул тело у своих ног еще раз и перевел взгляд на меня. Все еще стоя рядом с Гарднером, он не спеша достал носовой платок из кармана и вытер им руки, которые были в крови его жертвы. А после, все также спокойно, выбросил платок на землю и достал из кармана комм.

– Микки, возьми пару ребят и подойдите к стоянке за клубом. Да, сейчас, – пока он это говорил, он прошелся по мне взглядом сверху вниз и обратно и добавил: – и захватите бутылку воды и какую-нибудь шоколадку.

– У вас будут серьезные проблемы, он же гражданин полиса, – сказала я, когда он завершил звонок.

– Очень мило, что вы обо мне беспокоитесь. Но не стоит. Лучше скажите, вы в порядке?

Он сделал шаг ко мне.

– Не подходите! – мой голос перешел в визг.

Я обняла себя руками и качала головой – истерика приближалась.

– Я стою. Видите? – Он поднял руки вверх. – Все хорошо, успокойтесь, больше опасности нет.

Я не могла говорить, лишь мотала головой, а из глаз снова хлынули слезы.

Сквозь пелену влаги я увидела, как из-за угла вышли трое здоровенных мужчин, и инстинктивно сделала несколько шагов в сторону Рида.

– Все хорошо, это мои люди, – сказал он, уже стоя совсем рядом – я не услышала его приближающихся шагов.

Мое сознание немного прояснилось. С Ридом я почувствовала себя в большей безопасности, чем без него, а потому не стала отходить в сторону.

– Вот, босс, – пробасил один из мужчин, протягивая Риду бутылку воды и шоколадку.

– Разберитесь там, – бросил Рид, кивая в сторону Гарднера.

– Совсем разобраться или как? – Уточнил другой мужик, его шея и кисти рук полностью были покрыты татуировками.

Рид повернулся ко мне и несколько мгновений внимательно смотрел на меня, словно что-то обдумывая. Я тоже все это время смотрела на него, задрав голову, так как моя макушка едва доходила до его ключицы.

– Совсем, – сухо отдал приказ он.

Его парни кивнули и направились к Гарднеру, который без сознания валялся на земле. Меня охватил самый настоящий ужас. Я догадывалась, что значило «совсем», но горло перехватило, и я не могла вымолвить ни слова.

– Кэм, пойдемте, – Рид осторожно, почти невесомо положил свою ладонь мне на спину, направляя меня обратно к клубу, но я все равно вздрогнула от его прикосновения.

– Вы убьете его? – Выдавила я из себя, не трогаясь с места.

– А какие варианты? Думаете, он оставит вас в покое, когда вы вернетесь обратно в колонию?

Я, конечно, понимала, что после случившегося на спокойную жизнь в колонии рядом с Гарднером нельзя было даже надеяться, но все же...

– У вас все так просто?

Сама не знаю, чего я добивалась своими вопросами, ведь он помогал мне. Но я не хотела ТАКОЙ помощи, но и остаться без помощи тоже было страшно.

– У нас ничего не просто. Однако, есть решения, которые я без колебаний принимаю, чтобы защитить своих людей.

– Я не ваш человек.

– Вы здесь по моему приглашению, а значит мой. А вот временно или нет – решать вам. Хотите, чтобы я вернул вас обратно в колонию?

Как бы там ни было, оставаться в этом месте мне было страшнее, чем в колонии. Тем более, что, насколько я поняла.., Гарднера там я больше не увижу. Я сглотнула вязкую слюну и кивнула.

– Хорошо, пойдемте обратно в клуб. Немного подождете, пока я сделаю пару звонков.

Мы снова направились к черному входу. Знакомая дверь, тот же коридор, только в этот раз Рид повел меня к другой двери.

Это был кабинет. С темной мебелью и черными шторами.

– Присаживайтесь, – мне указали на кожаный диван, на столике возле которого горела лампа с темно-зеленым абажуром, неярко освещая комнату. – Вот вода и шоколад. Или налить вам чего покрепче?

– Не нужно, спасибо. И за помощь спасибо. Большое.

Я только сейчас поняла, что даже не поблагодарила его. Мне стало стыдно – едва знакомый мужчина, которого я видела два раза в жизни, не остался равнодушным и взвалил на себя мои проблемы. Рид кивнул и отошел к письменному столу, чтобы сделать звонок по комму.

Когда он окончил разговор, то встал из-за стола и в одном из шкафов достал плед и подушку.

– Ложитесь и поспите, – сказал он, кладя спальные принадлежности на диван рядом со мной. – Человек из полиса будет где-то через два часа и как раз успеет доставить вас в колонию до подъема.

– Вы даже расписание наше знаете? – Удивилась я.

– Тот, кто вас повезет, работает кладовщиком в колонии, ему известно расписание.

– А как мы объясним, что Гарднера с нами нет?

– Он знает, как объяснить. Вам не нужно об этом беспокоиться.

Я кивнула. Рид все еще возвышался надо мной, и мой взгляд упал на его сбитые костяшки.

– Вам нужно обработать руки, – сказала я, поднимаясь. – Пойдемте в медкабинет.

– Аптечка есть и здесь, – улыбнулся он.

Мы стояли совсем близко. Мне стало неловко, я опомнилась и сделала шаг в сторону, вызвав еще более широкую улыбку Рида. Казалось, он наблюдал за мной, как ученый за мышью в лаборатории.

– Ну что, будете меня лечить? – Спросил он, доставая стандартный медицинский чемоданчик из выдвижного ящика и кладя его на стол.

– Да, конечно, – я подошла к аптечке. – Садитесь, где удобно.

– Может, перейдем на «ты»? – Спросил он, устраиваясь в кресле за письменным столом.

– Можем. Мне звать вас… тебя по фамилии?

– Или по фамилии, или Джей.

– Хорошо, Джей, сейчас будет щипать.

Я аккуратно взяла большую мужскую ладонь в свою руку и стала легонько промакивать сбитые костяшки бинтом, который предварительно смочила антисептиком. В комнате царили полумрак и полная тишина, мне было хорошо слышно его ровное дыхание. Я смотрела только на его руки, но все равно ощущала его внимательный взгляд на себе. Мои пальцы касались его сухой, горячей ладони, и воздух между нами словно загустел.

Я обрабатывала руки убийцы, и в то же время это были руки моего спасителя.

– Готово, – тихо сказала я, прервав тишину момента, который стал рождать во мне странные, противоречивые чувства: с одной стороны мне хотелось быть подальше от Рида, а с другой – рядом с ним, словно какое-то магнитное поле притягивало меня к нему вопреки инстинкту самосохранения.

– Спасибо. Теперь иди спать, я сам сложу все в аптечку.

Он аккуратно забрал из моих рук упаковку с марлевыми салфетками, слегка коснувшись пальцами моей кожи. Это короткое прикосновение ощущалось так остро, что я резко одернула руку.

– Хорошо, спасибо, – глядя в пол ответила я, проклиная свою нервозность, и направилась к дивану.

Там, отвернувшись к кожаной спинке и накрывшись пледом, я наконец могла забыться сном, спасаясь от ужасов сегодняшней ночи и внезапного смятения, охватившего меня.

Глава 11.

Прошлой ночью я спала не более трех часов, но чувствовала себя вполне сносно. Сегодня был мой самый нелюбимый день недели с тех пор, как я попала в колонию. Воскресенье.

Даже преступникам полагался выходной, а потому весь день придется выживать в «приятной» компании сокамерниц и надсмотрщиков. Нерабочий день, однако, никак не влиял на время подъема, и только я успела войти в свою камеру и сесть на койку, как из динамика раздался противный сигнал, который служил нам вместо будильника. В камере послышались ругательства и скрип коек, начинался еще один день моего заключения.

Все мои мысли крутились вокруг событий вчерашнего дня. Не знаю, что кладовщик колонии сказал дежурному на КПП, но меня снова пропустили внутрь без досмотра, и никто ничего не спрашивал о Гарднере. Наверное, только пока. Ведь не может такого быть, чтобы Система закрыла глаза на исчезновение своего гражданина, который к тому же занимал руководящую должность, пусть и в колонии десятого сектора.

Мне было страшно. Раньше осознание того, что я невиновна помогало мне жить и прямо смотреть людям в глаза, а теперь кто я – убийца? Или жертва чужого произвола: коллег, что меня подставили, Гарднера, Рида – их всех?

В любом случае, я не была прежней после того, что произошло со мной за последние два месяца – и особенно вчера в нейтральном секторе.

Утром в столовой было оживленно, что неудивительно, ведь воскресенье – день посещений. Но не для всех. Меня, как и добрую половину местных заключенных, осудили на двадцать лет без права общения с близкими.

Мой адвокат был крайне удивлен таким приговором – обычно запрет на посещение назначался рецидивистам, а я уже ничему не удивлялась. Я была уверена: это сделали для того, чтобы у меня не было в дальнейшем возможности попытаться убедить кого-то в том, что меня подставили.

Однако, Система почему-то не побоялась выпускать меня за пределы колонии на работу. В этом я видела ее мерзкое лицемерие: они не хотели терять ценный ресурс в моем лице. И если я не могла работать хирургом, то Система решила, что будет лучше использовать меня хотя бы как медсестру, чем отправить меня вместе с другими заключенными шить рабочие робы и прочую форму для сотрудников различных служб полиса.

Впрочем, за это я была не в обиде. В свою первую неделю заключения я все же успела попробовать себя в качестве швеи – качество сшитого мной было посредственным. А после пришло новое назначение, в местную клинику, а вместе с ним – надежда, что я смогу пережить эти двадцать лет и не сойти с ума.

Каждый раз выходя в город, я в глубине души надеялась, что где-то по дороге повстречаю Джоша. Мои чаяния не оправдались ни разу, но отказаться от них я не хотела и, наверное, не могла.

За время заключения я ясно осознала, что в трудной ситуации человеку просто необходимо иметь что-то, ради чего стоит продолжить жить несмотря ни на что. Для меня сейчас это были мои пациенты в общественной клинике и… Джош.

Я никогда не сомневалась в том, что мы оба по-настоящему любили друг друга, не сомневалась и сейчас. Просто я знала, как работают тиски Системы и прекрасно понимала, что Джошу тоже приходится нелегко – моя судимость запятнала и его репутацию. А этого в полисе не прощали.

Нам даже не позволили попрощаться перед моей отправкой в колонию. А мне так много хотелось ему сказать и хотя бы еще раз обнять, но меня лишили даже этого.

После завтрака счастливчики отправлялись в комнату встреч, где их уже ожидали близкие. А остальные должны были идти на прогулку в серый двор, окруженный высокой металлической сеткой по периметру.

– 7982, – обратилась ко мне надсмотрщица, когда все заключенные выстроились в две шеренги, чтобы идти кто к родственникам, а кто – на улицу. – У тебя сегодня посетитель, – она кивнула мне на другую шеренгу.

Сердце забилось часто-часто. Я словно пьяная от радости перешла в другое построение. Это был Джош. Я верила, я знала, что он найдет возможность добиться хотя бы редких свиданий. Все-таки он был гениальным инженером с редкой специализацией, и умел находить нестандартные решения сложных задач. Ему прочили большое будущее. Даже сейчас, в свои 29 лет он уже был начальником большого отдела. Я надеялась, что все еще был.

Путь до комнаты встреч длился целую вечность. Казалось, надсмотрщики вели нас нарочито медленно, чтобы лишний раз поиздеваться над нами. Но вот железная дверь с решеткой на окошке была открыта, и нас начали запускать в комнату строго по одному с интервалом в несколько секунд.

Никакого уединения не предполагалось, все общались в одной комнате. Я была последней в очереди и готова была выть – так медленно я продвигалась к заветному порогу.

Когда я вошла в помещение для встреч, зал был полон. Заключенные сидели за отдельностоящими, металлическими столами, прикрученными к полу, напротив своих посетителей. Кто-то держался за руки, кое-где даже слышался смех. Серые робы заключенных вперемешку с разноцветными одеждами их близких пестрели перед глазами. Множество лиц среди которых я искала его.

Взгляд метался между столами. Людей было слишком много, и я нервничала, потому что не могла найти мужа. Внутри все сжалось: что если Джоша здесь нет? А в следующее мгновение из-за стола у дальней стены поднялась мужская фигура.

Глава 12.

Это был мой Джош.

Я бросилась к нему через весь зал, будто боялась, что он исчезнет как мираж. Объятия не разрешались, но я забыла об этом и кинулась к нему на грудь, прижавшись к нему так сильно, как могла. Я едва успела ощутить прикосновение его рук, аккуратно сомкнувшихся на моей спине, как за спиной раздался зычный окрик надсмотрщицы:

– Объятия запрещены! После второго нарушения ваша встреча закончится!

Джош тут же среагировал, отстранив меня за плечи, а я в этот момент желала той суке смерти. Ей и всем, кто сделал это с нами.

– Кэм, давай присядем, – тихо сказал мой любимый, крепко сжимая мои ладони.

Он хотел убрать руки, но я вцепилась в них мертвой хваткой. Мы сели за стол друг напротив друга, не разрывая сцепленных пальцев.

– Ты пришел, – сдавленным голосом произнесла я, и слезы хлынули из глаз. – Я так скучала...

Мне хотелось, чтобы он потянулся к моему лицу и вытер мои слезы, как он всегда делал, но в этот раз Джош не двигался. Наверное, он боялся, что нам сделают еще одно предупреждение.

– Через стол ты можешь касаться меня, где дотянешься, – объяснила я ему правила, но он лишь сильнее сжал мои ладони в своих.

Я сама утерлась плечом, как могла, и улыбнулась ему сквозь слезы. Джош выглядел похудевшим, усталым, осунувшимся, с кругами под глазами. Он по-прежнему не говорил ни слова. Что они с ним сделали?

– Тяжело было добиться встречи?

– Нет, Кэм, не очень. Ты совсем исхудала… Как ты справляешься? – Наконец заговорил он.

Он то и дело опускал взгляд на наши руки, а потом снова поднимал его, ненадолго заглядывая в мои глаза. В эти моменты в его глазах читалась жалость. А еще страх и, наверное, вина.

Я пожала плечами, глядя на него, как завороженная. Мне хотелось рассказать ему все, хотелось долго плакать на его груди, хотелось, чтобы он меня утешил и забрал всю мою боль. Но я боялась, что это будет слишком для него. Он всегда был человеком решений и действий, а сейчас мы оба были бессильны перед Системой. Чудо уже то, что он добился встречи и сейчас сидит совсем рядом, и мы можем касаться друг друга.

– Здесь не расслабишься, – я выдавила из себя улыбку. – Но я работаю медсестрой в клинике за пределами колонии, это помогает справляться, – мой голос оборвался на последних словах.

– Да, я знаю.

– Знаешь? Откуда?

Я была уверена, что Джошу ничего не сообщали о моей жизни. Значит он не сдался, узнавал обо мне, боролся за нас.

Я наклонилась к столу, потерлась щекой о его руки и стала целовать костяшки одну за другой.

– Пожалуйста, не надо…

Муж попытался убрать ладони, но я держала крепко. Его голос был странным, я не могла уловить эмоцию.

– Джош, все нормально, это не запрещено, – я вглядывалась в его глаза и видела растерянность и все отчетливее – вину.

В голову лезли всякие неприятные мысли, но я мотнула головой как бы стряхивая их.

– Кэм, – начал он, и его голос сорвался. – Я пришел поговорить.

– Мы уже разговариваем, – ответила я, а мое сердце упало.

Джош вел себя странно, и у меня внутри нарастало плохое предчувствие. Он сглотнул, и я проследила движение его кадыка будто в замедленной съемке.

– Я принес бумаги, – сказал он, пряча взгляд.

Он потянул свои кисти сильнее и освободился из плена моих рук, наклонился, полез в портфель, что стоял рядом с его стулом, и достал оттуда несколько листов.

– Что это?

– Прочти, пожалуйста, – коротко ответил Джош, подвигая бумаги ко мне, все еще глядя куда угодно, но только не на меня.

Я чувствовала, как кровь стучит в ушах. Бегло прошлась по тексту, не веря своим глазам, затем перевернула страницу. Второй лист оказался копией первого, которая предназначалась мне. Развод был оформлен даже без моей подписи, в одностороннем порядке, и уже вступил в силу. Взгляд зацепился за дату.

– Документ составлен три недели назад, – сказала я насколько возможно равнодушней, хотя внутри меня разрывало от боли. – Был так занят своей новой жизнью, что смог сообщить мне только сейчас?

– Это было непростое решение, – Джош сжал мою руку, но я резко вырвала ее.

– Правда? – я изо всех сил старалась не разрыдаться, но слезы уже стояли в глазах.

– Кэм, я не думал о разводе, – он говорил так, будто слова давались ему с трудом. – Они сказали, что если я откажусь, то тебе будет очень... сложно… сложнее, чем другим заключенным.

– Кто они?

– Официальные представители из программы генетической селекции.

Я не могла поверить в то, что слышала. Система скатилась до угроз, чтобы подобрать выдающемуся инженеру подходящую пару и получить умное потомство, раз уж с первой женой не сложилось.

– Тебе еще чем-то угрожали?

– Только тобой. Я подписал бумаги три недели назад, а взамен мне обещали, что тебе позволят работать за пределами колонии в качестве послабления режима заключения. Я решил, что так тебе будет легче, вынести все это… двадцать лет слишком большой срок. Кэм, они показывали мне короткое видео, где ты в колонии и как к тебе относятся сокамерницы… Я ненавижу себя за то, что не смог тебя уберечь. Я предал нас, но я не знал, как еще я мог тебе помочь. Прости меня.

– Я все понимаю, Джош. – Я действительно понимала. – Не нужно было так долго тянуть, чтобы рассказать мне правду.

Он, наконец, посмотрел прямо на меня. В его глазах стояли слезы. Я впервые видела его таким.

– Все эти недели я не мог набраться смелости посмотреть тебе в глаза. Мне плевать на карьеру, на невозможность или наоборот возможность завести детей, если они будут не от тебя. Я люблю тебя, Кэм. Ты мне веришь?

Слезы полились из моих глаз.

– Тише, милая, тише, – шептал он.

Его пальцы нежно вытирали мои слезы, гладили щеки. Именно так, как я хотела в начале встречи. Но сейчас его нежность была омрачена черной горечью, которая заполнила меня всю.

– До конца встречи осталось пять минут, – объявила надсмотрщица.

Я взяла лицо Джоша в свои руки и сильно прижалась своими губами к его. Он ответил на поцелуй, жадно, голодно, со всей страстью. У нас оставалось всего несколько минут, и в этом поцелуе мы делили все – нашу любовь и наше отчаяние.

Он отстранился первым.

– Кэм, послушай, – его взгляд был полон боли. – Мне разрешили только эту встречу. Других не будет. Я буду ждать тебя, любимая. И когда истечет срок твоего заключения – помогу всем, чем смогу.

Жестокое осознание пронзило меня в самое сердце.

– Но ведь тебя заставят снова жениться. У вас будут дети, Джош.

– Жениться придется. Но это ничего не будет значить для меня. Я найду ту, которая согласится просто создавать видимость. И детей тоже не будет.

– Ты хочешь сказать..?

– Время! – проорала надсмотрщица.

– Джош, давай просто оставим полис и уйдем во внешние земли! – Мысль пришла внезапно, и сейчас я тараторила ему на ухо, чтобы успеть. – Меня туда вывозили на работу, там все не так страшно, как кажется.

– Милая, нет, это сумасшествие.

– Это единственный выход!

– Это плохая идея, – не соглашался он. – Сама подумай, если здесь мы столкнулись с беспределом, то чего можно ожидать там?!

Надсмотрщица рванула меня за плечо.

– На выход, 7982!

– Поосторожнее! – Возмутился Джош. – Она гражданка полиса!

– Прошу на выход, 7982, – нарочито вежливо пропела охранница, издеваясь над нашей болью.

– Я люблю тебя, Джош.

– И я люблю тебя, Кэм.

Слова Джоша я услышала, но уже не видела его лица, потому что надсмотрщица в тот момент толкала меня в спину к выходу.

** У меня все-таки не поднялась рука сделать Джоша подлецом. За два года брака, он ни разу не дал повода Кэм усомниться в его любви, пусть так и остается. Да, это делает будущие решения Камиллы еще более сложными, но такова жизнь **