Текст книги "Мышь (СИ)"

Автор книги: Марина Богданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29.

Тем вечером бойцы попадали к нам, как и говорил Рид, с большим интервалом, но и состояние их было часто недалеко от критического.

Стоило вспомнить о Риде, как внутри поднималась тревога. Что-то мне подсказывало, что его бой с Арсом будет самым последним, гвоздем программы. Так и оказалось.

Уже далеко за полночь в медкабинет внесли двое носилок. На обоих – мужчины без сознания, один из которых Джеймс.

Парни, которые несли его, опустили носилки прямо на смотровой стол, боясь усугубить состояние своего босса лишними движениями.

– Доктор Эванс, пожалуйста, – я уже начала осмотр и диагностику, но мне нужна была любая помощь, которую я могла получить. Особенно учитывая тот факт, что медсестра уже помогала Шоу: его Арс находился в ничуть не лучшем состоянии.

Эванс подошёл мгновенно. Он поднял Риду веко, посветил фонариком.

– Реагируют. Живой.

К тому времени я уже убедилась в наличии слабого пульса, но реакция зрачков на свет – еще один хороший сигнал.

Не теряя времени, я схватила датчик УЗИ, скользнула им по животу Рида, на котором не было живого места от обширных гематом. Экран рябил чёрно-белыми пятнами. Я искала жидкость – свободную кровь в брюшной полости.

– Есть кровотечение, – сказала я глухо. – Ближе к селезёнке. Нужно вскрывать. Поможете?

Эванс кивнул, тут же подкатив столик с инструментами и прихватив с собой спиртовой раствор, чтобы продезинфицировать кожный покров пациента перед началом операции.

– Сделаем местную анестезию, – сказала я, набирая ультракаин в шприц. Об общем наркозе здесь мечтать не приходилось.

Работали слаженно, в четыре руки. Быстро и без паники. Парни Рида тоже порывались помочь, и мне пришлось отогнать их к двери. Стерильностью здесь и не пахло, но я не хотела усугублять ситуацию и создавать дополнительный риск. Холл тоже включился, взяв на себя помощь с салфетками и отсосом. Пусть здесь и не было полноценной операционной, но мы делали все, что могли.

Мои эмоции, как и положено, были под контролем. Сейчас передо мной был прежде всего пациент, а не мужчина, который обнимал меня, чтобы успокоить, всего лишь несколько часов назад,

Я взяла скальпель и сделала надрез – от пупка вниз, четко, уверенно. Кровь хлынула, но не фонтаном. Значит, крупные сосуды целы.

– Отсос.

Я вскрыла брюшную полость, раздвинула края раны. Селезёнка была повреждена, но не разорвана. Ушиблена с разрывом капсулы. Кровь сочилась медленно, но не останавливалась. Гематома наросла уже прилично.

– Зажим.

Эванс вложил инструмент в мою ладонь. Я пережала сосуд – тот, что кровоточил сильнее всего.

– Ещё.

Второй зажим. Третий. Кровотечение остановилось.

– Буду ушивать, – сказала я. – Держите рану.

Эванс раздвинул края. Я наложила первый шов на капсулу селезёнки – аккуратно, чтобы не порвать рыхлую ткань. Второй. Третий.

Руки не дрожали. Хирург не может себе этого позволить.

Я продолжала шить. С каждым стежком внутри становилось чуть спокойнее. Он не умрёт. Не сегодня. Не на моём столе.

– Посмотрите кишечник, пока я заканчиваю, – попросила я Эванса.

Он осмотрел петли, покачал головой.

– Чисто.

Я наложила последний шов. Осмотрела всё ещё раз. Сухо.

– Закрываем, – сказала я.

Мы зашивали брюшную стенку слоями. Я чувствовала, как усталость наваливается на плечи, но не позволяла себе расслабиться. Только когда последний шов был наложен, а повязка зафиксирована, я позволила себе выдохнуть.

Я сняла перчатки, бросила их в контейнер для отходов. Посмотрела на Рида. Он был бледен, но дышал ровно.

– Ты будешь в порядке, – прошептала я. Не ему. Себе.

Эванс тем временем измерил давление.

– Восемьдесят на пятьдесят, не так и плохо.

Я кивнула и направилась к шкафчику за физраствором, чтобы поставить капельницу. Не идеально, но могло быть и хуже.

– Вызовите подходящую машину для транспортировки, – сказала я парням, которые так и не ушли и по-прежнему стояли у входа. – Его нужно доставить в клинику его, под наблюдение.

Пока ожидали машину, я занималась другими повреждениями, которых было много. Слишком много. Я обработала и зашила рассеченную кожу на правом предплечье – там, где Рид, видимо, закрывался от ударов. Потом переключилась на лицо. Гематомы, разбитая бровь, рассечённая скула, опухшая челюсть. Всё это требовало внимания, но ничего смертельного.

Эванс тоже не сидел без дела. Он обработал и зашил рану на левом бедре Рида – глубокую, но, к счастью, не задевшую крупные сосуды. Работал быстро, молча, без единого лишнего движения. Я мельком взглянула на его швы – аккуратные, ровные. Надёжно.

Закончив, он отступил на шаг, вытер руки о салфетку и вернулся измерить давление.

– Восемьдесят на пятьдесят, держится, – сказал он.

– Спасибо, доктор Эванс, – ответила я. – Без вас я бы не справилась.

Он кивнул, принимая благодарность, и начал собирать инструменты.

Я снова посмотрела на Рида. Он все еще был без сознания и казался таким безмятежным. Ко мне пришла неуместная мысль: интересно, что он чувствовал там, на ринге, перед началом боя с Арсом? И вообще, кто победил?

В дверь постучали.

– Машина приехала, – сказал один из парней.

– Еще пару стежков и можно переносить, – ответила я, как раз заканчивая зашивать рассеченную скулу. – Я тоже поеду.

Когда я дала добро, мы накрыли Рида простыней и так и понесли – на носилках, на которых он лежал все это время.

Я собрала кое-что из медикаментов на случай, если в дороге что-то случится.

Эванс также шел рядом с Ридом и носилками, держа капельницу, которую я приняла из его рук, стоило нам разместиться внутри фургона. Еще один минус жизни в вольных землях: машин скорой медицинской помощи здесь не существовало в принципе.

Когда машина тронулась, свободной от капельницы рукой я снова нащупала пульс Рида – по-прежнему слабый, но ровный. Сильный и опасный мужчина теперь был совершенно беспомощен – в моей полной власти. И ради чего? Потешить эго своего Короля. Я уже ненавидела их всех: белых, черных – неважно.

Мне было невозможно стыдно за то, как я сегодня, а точнее уже вчера, вела себя с Ридом, пока мы ехали в бойцовский клуб.

Уже тогда он, вернее всего, знал, кто достанется ему в противники, и мог быть уверен, что ничем хорошим эта ночь для него не закончится. И все равно, позволял мне упрекать его.

– Прости меня, Джеймс, – прошептала я. – Я незаслуженно плохо думала о тебе. Как поправишься, я обязательно снова извинюсь, потому что сейчас ты меня не слышишь, и так не считается.

Глава 30.

Я проснулась от шума голосов поблизости. Когда мы привезли Рида в клинику, было уже четыре утра, и я вырубилась прямо в его палате на соседней койке, которая была свободна.

Сейчас рядом с Ридом стояли двое – заведующий Финн и Стейси.

– Кровопотеря была приличная, – говорил Финн. – Но селезёнку тебе сохранили, ты везунчик. Доктор Спенсер сделала все на отлично.

Рид повернул голову ко мне. Наши глаза встретились.

– За это ей огромное спасибо, – тихо сказал он мне.

– Всегда пожалуйста, – так же тихо ответила я.

– Доктор Спенсер, вы проснулись, – голос Финна зазвучал громче, а значит до этого он специально говорил тише, чтобы не потревожить мой сон. Осознавать это было очень приятно. – У вас же сегодня выходной, так что пора бы освободить больничную собственность и отправиться досыпать к себе домой, – по-хозяйски сказал он.

– Да, конечно, извините, – я тут же села на кровати, поставив ноги на пол. На секунду я представила, насколько у меня сейчас помятый вид, а потом успокоилась – Рида мне все равно не переплюнуть. – Просто вчера я.., – начала оправдываться

– Хорошенько поработали, – опередил меня Финн. – И по такому случаю рекомендую вам просить у вашего пациента премию, – подмигнул он мне.

Я лишь улыбнулась. Все-таки приятный он мужчина, наш заведующий.

– Будет вам премия, – проскрипел Рид со своей койки. – Уже и полежать спокойно не дают.

Вчера я хотела извиниться перед ним, но Финн и Стейсти собирались проводить осмотр. Я бы тоже могла остаться и подождать, пока они уйдут. Но решила, что извинюсь в другой раз, когда представится случай.

– Поправляйся, Джеймс, – сказала я ему, подойдя ближе. – Завтра увидимся.

– До встречи, док, – ответил он. – И не забудь: вечером ты снова едешь в клуб. Вероятнее всего с Дейвом. Тебе позвонят и скажут точно.

– Это тот, кто привез меня к тебе в первый день?

– Тот самый.

Я кивнула. По правде говоря, я и думать забыла о клубе, а Рид будучи едва в сознании – нет. Вот это самоотдача. Но ведь точно, сегодня суббота – и шоу должно продолжаться.

Я вышла из клиники в хмурое, серое утро, и холодный ветер окончательно привёл меня в чувство. Тело ломило от усталости, но я знала, что дома уже не усну. Рид пришел в сознание и даже помнил о работе, так что можно было не тревожиться сильно за него, пусть полостная операция и потребует более долгого восстановления. Нужно еще проверить, как там Майк.

Я взяла комм и написала ему короткое сообщение.

«Не спишь? Как себя чувствуешь?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

«Живее всех живых. Остро нуждаюсь в твоих золотых ручках :) Когда можно к тебе приехать на перевязку?»

Я усмехнулась. Ну хитрец.

«Не нужно ехать, я выходная. Могу к тебе зайти и осмотреть, если не помешаю вам с мамой».

«Супер! Конечно заходи. Мама на работу с утра ушла. Квартира 411».

Зайдя к себе, я наспех привела себя в порядок, прихватила аптечку и отправилась к Майку. Позавтракать решила уже после.

Он открыл почти сразу. Гематомы на лице и руках за ночь расцвели еще больше, но глаза были живые и радостные.

– Ура, ты пришла, – улыбнулся он мне разбитыми губами.

– Ага, ура, – сказала я без большой радости в голосе. Даже просто смотреть на него было больно. – Скажи, мать-то тебя хотя бы отчитала, как следует, за такую красоту?

– Не-а, – не переставая улыбаться, ответил он.

Я лишь закатила глаза. Оптимизм – штука хорошая, но я и правда за него очень переживала.

Я прошла внутрь. Квартира оказалась немногим больше моей, чистая, с минимумом мебели, но уютная. На кухонном столе – две кружки с дымящимся чаем и тарелка с двумя кусками пирога.

– Сегодня с творогом, – Майк наверняка говорил о начинке выпечки. – Позавтракаешь со мной?

– Давай сначала тебя посмотрим. Как раз чай успеет остыть до комфортной температуры.

– Как скажешь, док.

Мой сосед начал снимать футболку, но было видно, что ему больно и неудобно делать это в одиночку.

– Осторожно, я помогу.

Когда мы освободили его от одежды, я сняла старую повязку с предплечья, которое штопала вчера.

– Швы чистые, нагноения нет. Дышится как? Рёбра сильно болят?

– Терпимо, – он скосил глаза на мои руки, которые обрабатывали кожу вокруг швов антисептиком. – У тебя руки тёплые, я заметил ещё вчера.

– Не отвлекай врача, – с напускной строгостью сказала я.

– Есть не отвлекать врача, – пошутил он и мы оба засмеялись. Правда, Майк тут же закряхтел от боли.

– Бедолажка, – я машинально провела рукой по его волосам, жалея.

– Еще, – его голос прозвучал неожиданно низко и атмосфера мгновенно стала почти интимной.

– Майк, ты же понимаешь.., – начала я.

– Да, конечно, – он отвернулся и смотрел куда-то вбок все время, пока я заканчивала с перевязкой.

– Спасибо, Кэм, – сказал он снова веселым голосом, когда я стала собирать все обратно в аптечку.

– Поправляйся, боец, – тоже весело ответила я – мы оба старались оставить момент недавней неловкости позади. – Если что-то опухнет или температура подскочит – сразу звони. Понял?

– Понял. Ну что, пить чай?

– Ага, только я к тебе ненадолго. Все же нужно постараться заснуть – вечером снова в клуб ехать, а завтра утром – смена в клинике.

– Нелегкая у тебя жизнь.

– Не сложнее вашей.

Майк понял, кого я имела в виду, говоря «вашей».

– Как там Рид? – Спросил он, пока мы усаживались за стол. – Слышал, ему вчера от Арса досталось.

– Пришлось оперировать, но сейчас угрозы нет. Утром уже говорил мне о работе, – ответила я, делая глоток чая.

– В этом весь Рид – ничем его не возьмешь. Он же и Арса вчера уделал. Отключился только после победы, прямо на ринге, мне пацаны сегодня утром звонили рассказывали. Арс, чтоб ты понимала, – настоящий зверь.

– Да, я видела его. Мы столкнулись на стоянке, он был с Белым Королем.

– Малоприятная, наверное, была встреча. Испугалась?

– Ага, не то слово. И этот Белый Король… жуткий.

– Что есть, то есть, – кивнул Майк, откусывая кусок пирога. – Наш Тоб с ним постоянно в контрах, завуалированных под «соседское сотрудничество», и вчерашний бой Арса с Ридом был еще одним способом Белого Короля уколоть Тобиаса. Напрямую нельзя – другие Короли нашего уважают и вписались бы за нас. Но, как видишь, Арс облажался, а вместе с ним и Белый.

– Как у вас все запутанно. Жаль только, что амбиции Черного Короля пришлось отстаивать Риду.

– Рид был не единственным претендентом на этот бой. Четверо приближенных Тоба тянули жребий, кто будет драться с Арсом. Ты его видела, так что желающих, как понимаешь, не было. И драться должен был Рени, но говорят, он специально пару дней назад прострелил себе ногу, чтобы соскочить. А выставил все, как несчастный случай.

– А этот Рени занимает такое же положение, как и Рид?

– Типа того, но все считают, что именно Рид – любимчик Тоба и самый вероятный преемник.

– Так жребий тянули второй раз?

– Вроде как да.

– И Риду не повезло.

– Это Арсу не повезло, – хмыкнул Майк. – Наши говорят, он в коме. Новости путешествуют быстро, а такие – особенно. Так что в этот раз все сложилось для нас удачно. Только…

Майк замолчал.

– Только что?

– Не важно, – отмахнулся он. – Ты ешь. Пирог вкусный, правда?

Я не повелась на его маневр.

– Только ты думаешь, что Белый Король будет теперь искать способ поквитаться, несмотря на то, что он же этот поединок и затеял.

– Вернее всего, Кэм, – Майк не стал увиливать. – Но ты не загоняйся. Белый при любом раскладе недолюбливает нашего Короля, ведь тот фактически отнял у него часть территорий. Я же тебе рассказывал. Так что ситуация с Арсом ничего принципиально не изменила.

– Майки…

Я смотрела на этого паренька, которому так рано пришлось повзрослеть, и сердце сжималось. Мне было страшно, но не за себя. Я почему-то была уверена, что Рид и все эти парни знают, что делают, и позаботятся о нас. Но кто позаботится о них?

– Эй-эй, прием, – Майк помахал ладонью перед моим лицом. – Кто-то собирался быстро есть и идти спать.

– Точно, – я выдавила из себя улыбку. Майку нужно поправляться, а не переживать о моих страхах.

Глава 31.

Вечерняя смена в бойцовском клубе прошла для меня почти обыденно. Я работала в паре с Арни. Парни, как обычно, поступали прилично побитые, но лечение обошлось без применения скальпеля, чему я была несказанно рада. Закончили мы около двух ночи, а в три я уже блаженно спала в своей постели.

Утром, ещё до начала смены, я решила заскочить в палату к Риду.

Он лежал на койке с капельницей, но с открытыми глазами. Его лицо сияло почти всеми цветами радуги. Увидев меня, он приподнял руку в знак приветствия. «Бедолага», – подумала я, а ему лишь улыбнулась.

– Как самочувствие? – спросила я, проверяя его пульс.

– А сегодня ты за мое лечение отвечаешь? Я думал ко мне Финна приставили.

– Все верно, – подтвердила я, подвигая табурет к его кровати и усаживаясь рядом. – Я просто так забежала. Посмотреть на твою красоту, – подмигнула ему.

Я не знаю, почему я вдруг решила, что могу себя вести с ним так запросто, но было ощущение, что произошедшее вчера как-то нас сблизило. И сейчас я воспринимала его скорее как друга, а не босса или даже пациента.

– Ох уж эти поклонницы. Даже в больнице покоя не дают, – подхватил он мою шутку и попытался засмеяться, но тут же скривился от боли.

– Сильно болит? Могу немного увеличить дозу обезболивающего, – предложила я, с тревогой глядя на него.

– Не надо делать такое лицо, – он поднял руку и провел пальцем у меня между бровей, словно хотел разгладить морщинки. – Будешь много хмуриться, скоро состаришься.

От его жеста, мне стало немного неловко, но я не отшатнулась.

– Боль – не главная моя проблема, – сказал Рид, убирая руку от моего лица.

– А что тогда?

– Ваша больничная еда. Это же просто ужас!

Я не сдержала улыбки.

– Мне очень жаль, Джеймс, – сказала я, стараясь выглядеть серьёзно, хотя сдерживать рвущийся наружу смех было непросто. – Тебе придётся так питаться как минимум месяц. Полостная операция – не шутки, диета нужна строгая.

Его лицо вытянулось. Видимо, срок диеты стал для него настоящим шоком.

– Месяц?! – Простонал он. – Ты смерти моей хочешь?!

Я все-таки не выдержала и рассмеялась.

– Как-нибудь переживешь, босс, – сказала я, немного успокоившись.

– Это совсем не смешно, – Рид нахохлился, как мокрый птенец.

– Конечно, не смешно, – я не приняла его расстройство всерьез. – Джеймс Рид победил страшного Арса, а самого Джеймса победила овсяная каша.

– Кое-кто сейчас договорится, – его угроза была поддельной, и я видела, что ему тоже весело.

Мы оба замолчали, улыбаясь друг другу. В палате было тихо и как-то по-домашнему уютно.

– Джеймс, – сказала я уже серьезно. – Вообще-то я пришла, чтобы извиниться.

Веселье, витавшее в палате, мгновенно испарилось.

– За что?

– За то, что вела себя как дура по дороге в клуб. Упрекала тебя, отчитывала. Я не знала, как сложно у вас тут все устроено. А теперь ты в таком состоянии… И мне так стыдно… – я отвела взгляд. – Прости меня.

– Извинения принимаются, – сказал он совсем тепло.

Я снова подняла на него глаза.

– В качестве компенсации морального ущеба принесешь мне нормальную еду, – в его глазах блестел азарт.

– На такое мы не договаривались. Это шантаж и манипуляция, – ответила я с улыбкой, но рисковать его здоровьем я не собиралась.

Я была уверена, что он без шуток съест запрещенку, стоит ее кому-то принести. Нужно будет сказать медсестрам, чтобы не пропускали сюда его парней с продуктами.

– Иначе я здесь погибну, – жалобно простонал он.

– Несчастный ты мой… И все же придется потерпеть.

Я протянула руку и провела ладонью по его волосам – мягко, как ребёнку, которого хочешь утешить. Движение вышло само собой.

Рид закрыл глаза на секунду. А когда открыл, в них было что-то новое, чего я раньше не видела.

– Знаешь, – тихо сказал он. – Меня никто никогда так не гладил.

Я замерла. Пальцы застыли в его волосах. Между нами повисла тишина – тонкая, как нить, готовая оборваться.

И в этот момент дверь палаты распахнулась.

– Джеймс! – Звонко воскликнула Рита, врываясь в палату.

Она осеклась, увидев меня. Моя рука всё ещё лежала на голове Рида. Я отдёрнула её, как от огня.

– Я уже ухожу, – быстро сказала я, поднимаясь. – Выздоравливай, Джеймс.

– Спасибо, что зашла, док, – ровно ответил Рид, но в его глазах мелькнуло что-то, от чего сердце пропустило удар.

Я выскочила в коридор и почти побежала к лестнице. Щеки горели. Сердце колотилось где-то в горле.

– Почему я так по-дурацки подскочила? – Крутилось в голове. – Будто меня словили за чем-то непристойным. Я просто проявила сочувствие к пациенту. А он. Он просто сирота – Майк говорил. И его и правда мог никто так не гладить.

Я спустилась на этаж ниже, остановилась у окна и уставилась на серое утро за стеклом. И почему-то подумала, что за вчера ни разу не вспомнила о Джоше.

Глава 32.

Два следующих месяца пролетели незаметно. Я втянулась в новую жизнь, как будто всегда здесь жила.

Работа в клинике стала привычной: плановые операции, дежурства, травмпункт, коллеги, которые перестали быть чужими. Стейси стала не просто медсестрой, а почти подругой. Арни подшучивал надо мной, называл «дочкой» и постоянно угощал домашними пирожками.

Майк… с Майком мы виделись почти каждый день. Сначала я забегала к нему по вечерам сделать перевязку и проверить, как заживают рёбра, а потом мы стали встречаться, чтобы просто попить чай и поболтать. Пару раз даже смотрели какие-то старые фильмы на его комме. Он больше не пытался меня закадрить и стал мне близким человеком. Младшим братом, которого у меня никогда не было. Иногда, я ловила себя на мысли, что жду его звонка или сообщения, если он не написал до девяти вечера. В такие дни я всегда переживала, не зная: то ли он веселиться где-то с друзьями, то ли выполняет очередное, не самое безопасное поручение.

С Ридом после той сцены в больнице я держалась осторожнее, хоть и проведывала его каждый день. А потом, через неделю он выписался, чтобы долечиваться дома. Еще две недели спустя мы стали видеться в основном по работе, когда он подвозил меня в бойцовский клуб и обратно.

В основном он был со мной сдержанным, деловым, но иногда позволял себе лёгкую усмешку.

О той минуте, когда я гладила его по голове, никто из нас не заговаривал. Но иногда я ловила на себе его внимательный взгляд, и в такие моменты мне казалось, что он все же помнит.

Рид так и не представил меня Черному Королю. Я не знала, почему – то ли забыл, то ли решил, что не нужно. Но я была этому рада. Чем дальше я находилась от всей этой политики, тем спокойнее спала по ночам.

Единственное, что временами царапало изнутри – мысли о Джоше.

С каждой неделей они приходили всё реже, но когда появлялись, было по-прежнему больно. Я хотела верить, что он тоже строит свою жизнь и учится быть счастливым без меня. Потому что думать иначе – что он ждёт, страдает, не отпускает – было невыносимо.

В целом моя жизнь вошла в размеренное русло и текла спокойно. До одного ночного дежурства.

В среду была наша со Стейси очередь оставаться "на сутки". В клинике было тихо и пусто, смена тянулась медленно. Я сидела за столом в приемном покое, подперев голову рукой, и смотрела на остывшую кружку чая. Стейси заполняла карточки, изредка поглядывая на часы. Тишину нарушало только мерное гудение старого холодильника с запасом крови.

А потом – рёв мотора у самого входа, визг шин, удар дверью.

– Помощь!

Голос Рида. Я узнала его раньше, чем успела подумать.

Я вскочила. В следующую секунду дверь распахнулась. Рид и еще пара незнакомцев ввалились внутрь с Майком на руках. Парень обвис безвольным мешком, лицо белое, как бумага, джинсы насквозь пропитаны чем-то тёмным, блестящим. Кровь натекла на руки Рида, на его куртку, на пол.

– На каталку! – скомандовала я, чувствуя мгновенный скачок адреналина.

Стейси уже катила каталку. Рид опустил Майка на ее жесткую поверхность.

– Удар скальпелем в живот, – Рид говорил сухо, коротко, когда мы вкатывали Майка в операционную, которая была сразу же за приемным покоем. – Он был в сознании еще в машине.

Я быстро разрезала футболку Майка. Слева, внизу живота – ровный, хирургический разрез. Кровь из него не текла, а била пульсирующей струей, синхронно с пульсом, который пока ещё был.

Артерия, поняла я мгновенно. Подвздошная. Смерть через пять минут, если не зажать.

– Стейси, давление! Широкую капельницу, кровь первую положительную, немедленно!

Я надавила на рану ладонью, всем весом. Кровь пульсировала под пальцами, пыталась вытолкнуть мою руку.

– Шестьдесят на сорок.

– Оперируем. Срочно.

В операционной было светло и стерильно. По привычке я отстранилась от всего и четко делала свою работу. Стейси тоже действовала без единого лишнего движения – прокалывала вену, вешала пакет с кровью.

– Интубируй! – Бросила я.

Стейси работала чётко: наркоз, трубка, аппарат зашипел, подавая воздух.

Я взяла скальпель и сделала первый разрез. Руки двигались сами. Лапаротомия. Нож. Зажимы. Кровь хлынула сильнее, когда брюшная полость открылась, но я уже знала, куда идти. Вот она, подвздошная артерия. Кровь бьёт фонтаном, пульсирует – бум, бум, бум, в такт с сердцем Майка.

– Зажим!

Стейси вложила инструмент в мою ладонь. Один зажим выше раны. Второй – ниже.

Кровотечение остановилось.

Я перевела дух. На секунду. И продолжила осмотр. Кишечник цел. Мочевой пузырь цел. Дальше, выше...

Печень.

У меня внутри всё оборвалось.

Печень была рассечена надвое – не просто поцарапана, а рассечена пополам, и из неё сочилась тёмная, венозная кровь. Не фонтан, как из артерии. Тихо. Подло. Неостановимо.

– Давление?

– Семьдесят на пятьдесят, поднимается.

Я зажала артерию, и давление пошло вверх. Я выиграла одну битву. Но разорванная печень это... Её ткань – рыхлая, как переспелый фрукт. Каждый шов рвёт её ещё сильнее. А у меня нет коагулятора. Нет сосудистого хирурга. Нет ничего, кроме моих рук и ниток.

Я не могла сдаться. Я сделаю, что смогу.

– Стейси, отсос!

Я попыталась ушить край печени. Игла вошла, ткань поползла, кровь хлынула с новой силой. Я наложила второй шов – снова разрыв. Третий – бесполезно. Она просто рассыпалась под пальцами.

– Чёрт, чёрт, чёрт...

Мои руки не дрожали. Но на миг меня накрыло ощущением, что дрожит вся операционная.

– Давление падает, – голос Стейси был ровным, она уже знала. Я тоже знала.

– Ещё крови! – скомандовала я, хотя понимала: бесполезно.

Печень продолжала кровоточить. Медленно, но верно. Я зажимала один участок, открывался другой. Как вода сквозь пальцы. Как песок.

– Шестьдесят на сорок. Пятьдесят на тридцать.

– Давай адреналин!

Стейси шприцом пробила грудную клетку. Ничего.

– Ещё!

Я перестала считать швы. Я просто давила на печень руками, пытаясь заткнуть то, что нельзя заткнуть. Кровь заливала перчатки, текла на пол, на обувь. Стейси подавала салфетки, но они намокали мгновенно.

– Тридцать на двадцать...

– Не смей, Майк, не смей! – Я не узнала свой голос.

Несколько долгих мгновений чистого отчаяния. И плоская линия на мониторе, которая разделила эту ночь на До и После.

Я продолжала давить.

– Камилла, – голос Стейси был тихим. – Его нет.

Я не остановилась.

– Камилла.

«Его нет», – слова Стейси стучали в ушах. Это не могло быть правдой. Это же Майк. Мой Майки.

Я стояла над ним с руками, вонзившимися в его распоротый живот, и не могла их убрать. Потому что если я уберу руки – я признаю, что он умер. А он не может. Он просто не может.

Стейси мягко, но настойчиво взяла меня за предплечья и отодвинула.

– Хватит.

Происходящее казалось кошмарным сном. Я смотрела на Майка и не верила. Не хотела верить.

Его лицо – спокойное, молодое, белое – без единой кровинки. Девятнадцать лет. Он не заслужил умирать на моём столе. Никто не заслуживает, но он – особенно. Он приносил мне рыбный пирог и боялся моих слёз. Он отдавал мне свою куртку в холода и чинил кондиционер в моей квартире. Он шутил и просил поцелуй после победы. В нем всегда было столько горячей, бьющей ключом жизни.

Я не могла пошевелиться. Все стояла и смотрела на Майка, на периферии сознания отмечая, как Стейси вытирает кровь, пытаясь привести операционную в подобающий вид.

Она не тревожила меня, а Майка уже ничто не могло потревожить. Закончив, она ушла, оставив меня с ним одну.

Бежали минуты, а может, прошел целый час, когда я медленно сняла перчатки. Одна. Вторая. Частицы засохшей крови остались на пальцах. Кровь Майка была на моих руках. Я не смогла его спасти.

Я вышла из операционной.

Рид стоял у стены, прямо напротив двери. Его одежда тоже была в крови. Лицо – серое, застывшее. Он уже знал – Стейси ему сказала.

– Я не смогла, – глухо произнесла я. Даже не ему. Себе.

Рид ничего не ответил. Он медленно опустился на корточки, опираясь спиной о стену, и закрыл лицо руками. Плечи не тряслись. Он не плакал. Просто горевал и не скрывал этого.

– Я сделала всё, что могла. Но печень…

Я хотела оправдаться? Нет, конечно, нет. Как бы я посмела.

Он убрал руки от лица. Глаза красные, сухие. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул.

– Ты сделала все, что могла, – повторил он.

– Нет, – ответила я на грани слышимости, вообще не понимая, к чему относится мое «нет».

А после подошла Стейси. Она что-то говорила про Финна, про оформление. Я не слушала. Я стояла и смотрела на закрытую дверь операционной, за которой остался Майк.

Я уже теряла пациентов. Но я не знала, каково это: потерять близкого друга на своем операционном столе.

Я понимала, что буду прокручивать в голове эту ночь снова и снова. Каждый разрез. Каждый шов.

И я понимала, что буду винить себя бесконечно, что бы ни говорила моя логика и кто бы то ни было еще.