Текст книги "Мышь (СИ)"

Автор книги: Марина Богданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7.

Арнольд поспешил распахнуть дверь медкомнаты.

Четверо крепких, молодых парней внесли носилки, на которых неподвижно лежал то ли парень, то ли мужчина. Его лицо представляло из себя кровавое месиво, а потому возраст определить было сложно.

– Встречайте гостей! – вместо приветствия пошутил один из носильщиков. – Оу, красотка, а тебя я раньше здесь не встречал, – все тот же парень умудрялся заигрывать со мной, при этом аккуратно опуская носилки на операционный стол. – Оставишь номерок?

Я пропустила его топорный флирт мимо ушей, вопросительно взглянув на Арнольда, который уже склонился над полуживым бойцом.

– Этот мой, – скомандовал мой старший коллега. – Берешь второго.

Я перевела взгляд на дверь, в которую, припадая на одну ногу, вошел второй участник боев.

Выглядел он немногим лучше парня на носилках: множественные гематомы на теле, разбитая бровь, рассеченная скула, опухшая кисть – то, что бросилось в глаза при первичном осмотре.

– Как тебя зовут?

– Майк, – ответил парень лет двадцати, с коротким ежиком русых волос и глазами цвета светлого пива. Он попытался улыбнуться разбитыми губами, но вышло криво.

– Присаживайся, или ложись, если голова кружится, – я указала на кровать у стены.

Майк опустился на край койки. Я жестом попросила его вытянуть руку и прижала пальцы к запястью, одновременно глядя на секундную стрелку своих часов. Пульс – 92, чуть учащенный, но для человека, который только что вышел из боя, – в пределах нормы. Кожа теплая, сухая – признаков шока нет.

– Посмотри на меня, – попросила я, посветив маленьким фонариком ему в глаза. Зрачки сужались синхронно, живо. Черепно-мозговую можно было условно исключить.

Аппарат УЗИ был занят Арнольдом и его подопечным, и я решила продолжить опрос, чтобы хотя бы предположить вероятность повреждения внутренних органов.

– Майк, мне нужно понять, цел ли ты внутри. Отвечай быстро и честно. Живот болит?

– Ноет слегка, – он положил ладонь на левый бок.

– Острая боль или тупая?

– Тупая скорее. Тянет.

– В спину отдает?

– Не, там просто ушибли хорошо.

Я кивнула. Не самый плохой вариант, но расслабляться рано.

– Тошнило? Рвота была?

– Не, док, желудок пустой был перед боем, – усмехнулся он. – Тошнить не тошнило, но есть хочу – зверски.

Я немного расслабилась. Аппетит – хороший знак.

– Хорошо. Теперь дыши глубже. Больно?

Он послушно вдохнул, поморщился, но выдохнул ровно.

– Есть немного, но терпимо.

– В глазах не двоится?

– Док, если бы двоилось, я бы на тебя смотрел и видел сразу двух красоток, – он снова сделал попытку улыбнуться.

Я вздохнула. Сознание ясное, шутит – значит, с головой порядок.

– Хорошо, Майк, сейчас я буду тебя штопать.

– Звучит многообещающе, – продолжал шутить он.

– Пока просто лежи смирно и не дергайся. Как только Арнольд освободит аппарат, быстро посмотрим тебя изнутри, а потом наведем тебе остальную красоту.

Я натянула перчатки и вскрыла ампулу с обезболевающим.

– Я тебя обезболю и аккуратно зашью, – сказала я, примеряясь к его брови.

– Можно и так, – совершенно не рисуясь, ответил он. – Обезбол берегут для более серьезных случаев.

Арнольд ничего не говорил мне об экономии лекарств, а потому я проигнорировала геройское предложение Майка. Парнишка и так настрадался, а профессионализм врача заключался еще и в том, чтобы свести дискомфорт от лечения к минимуму.

Работа пошла привычно, руки сами делали то, чему я научилась за годы практики.

С бровью я разобралась быстро, а вот скула выглядела хуже: сильное рассечение мягких тканей, и гематома уже начала расползаться лиловым, задевая глаз.

– Глаз заплывет знатно. Завтра вероятно и не откроешь.

– Бывало, – усмехнулся Майк и тут же поморщился от боли.

Заштопав и скулу, я перешла к руке.

Кисть распухла, как и несколько пальцев. Определить возможные переломы на глаз не представлялось возможным, а рентгена здесь не было, поэтому все, что было в моих силах – это наложить чуть позже фиксирующую повязку.

– Сколько тебе лет, Майк? – спросила я, обрабатывая антисептиком его сбитые в кровь костяшки.

– Двадцать один, – ответил он без запинки. – А что, для знакомства возраст имеет значение?

– Проверяю сознание, – усмехнулась я. – После ударов по голове люди иногда начинают забывать элементарное.

– Я в порядке, док. С выдержкой у меня все нормально.

– Проверим, насколько нормально, когда я буду вправлять тебе вот этот палец.

Я отложила бинт, смоченный в антисептике в сторону и осторожно взяла его за руку, стараясь не причинять лишней боли.

– Вдох, – скомандовала я, быстрым движением вправив сустав.

Майк шумно выдохнул, но смолчал.

– Молодчина, – похвалила я его, когда неприятная процедура осталась позади.

– Да вы волшебница, – похвалил меня в ответ мой пациент, немного выставляя руку перед собой и разглядывая пальцы, все из которых теперь по крайней мере были в своих суставах.

В этот момент Арнольд закончил с первым бойцом и жестом подозвал меня к аппарату.

– Давай своего орла, посмотрим, что у него внутри.

Я помогла Майку пересесть на кушетку рядом с УЗИ-аппаратом и стала проводить датчиком по животу и межреберьям. Печень, селезенка, почки – все выглядело целым. Свободной жидкости в брюшной полости не было. Я выдохнула.

– Жить будешь, – улыбнулась я парнишке. – Пошли дальше приводить тебя в порядок.

Пока я бинтовала кисть Майка, парни, которые принесли первого бойца на носилках, уже освободились и подошли к нам.

– Ну ты везунчик, Майки! – Пробасил один из них, его лица я не видела, так как была занята работой. – Два раза сегодня повезло: бой выиграл и теперь вон какая красотка тебя лапает!

Остальные хором начали поддакивать товарищу, поздравляя Майка с двойной победой.

– Слышь, док, а ты как на свидания смотришь? – Раздался уже знакомый голос из-за моей спины, того самого парня, который в самом начале просил мой номер. – В смысле, после работы, чисто культурно отдохнуть?

Я закончила бинтовать, подняла на него глаза и улыбнулась самой дежурной улыбкой, которую только могла выдать уставшая врач в свою вторую подряд смену:

– Очень мило с твоей стороны пригласить меня, но боюсь, моя культура отдыха сводится к крепкому сну. А если меня разбудить, я могу начать лечить. Скальпелем.

Парни и Майк заржали.

– Понял, док, – несостоявшийся кавалер театрально поднял руки, – убедила. Но предложение в силе, – подмигнул мне он.

– Обязательно учту, – пообещала я, возвращая внимание пациенту.

Постепенно я прошлась по каждому поврежденному участку его тела, делая все, что в моих силах, чтобы как-то его подлатать.

– Спасибо, док. А как тебя зовут? – Спросил Майк когда мы закончили.

– Камилла, – улыбнулась я.

Парень действительно был мне приятен. К тому же мне было искренне жаль, что ему приходилось зарабатывать на жизнь таким опасным ремеслом.

– Камилла, я запомню, – улыбнулся он в ответ, в этот раз не поморщившись.

– Для тебя она миссис Нилс, – поправил его Арнольд, все еще занимаясь своим пациентом.

– Ого, значит миссис, – мне показалось, что новость о моем замужестве расстроила Майка даже больше чем то, что завтра он не сможет открыть подбитый глаз.

– Ага, вот так, – пожала я плечами. – Ну все, иди, боец, и поскорее поправляйся, а мне нужно помочь Арнольду с твоим другом. – Кивнула я на сегодняшнего противника Майка.

– Вы уж позаботьтесь о нем, – сказал Майк с теплотой в голосе. – Робби – классный боец, но сегодня удача была на моей стороне.

До конца работы я ни секунды не сидела без дела.

Бойцы шли сплошным потоком. Я латала рассечения, вправляла суставы, пальпировала ушибленные грудные клетки, проверяя, не хрустят ли ребра.

Все бойцы до единого, оказались приятными, молодыми ребятами, за которых временами сжималось сердце – не от хорошей жизни они здесь. Радовало только то, что все были в сознании и, за исключением самого первого парнишки, передвигались на своих двоих.

Где-то около двух ночи, когда поток пациентов, наконец, иссяк, на пороге медкабинета появился мистер Гарднер.

– Собирайтесь, Нилс. Мы уезжаем.

Я сняла перчатки в последний раз за эту ночь, вымыла руки и только тогда позволила себе почувствовать, как сильно они гудят. Арнольд молча кивнул мне на прощание – устало, но с уважением.

Уже сидя в машине, я откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Тело ломило от усталости, но внутри было спокойное удовлетворение, которое всегда бывает после хорошо отработанной смены.

Глава 8.

– Приехали. Выходим, Нилс, – начальник колонии снова толкал меня в плечо.

– А, уже? – Я потерла слипающиеся глаза. – Нужно на досмотр…

– Не нужно, просто выходи и иди за мной.

Я огляделась. Мы были уже на территории колонии, за главным корпусом, где находились камеры заключенных, в том числе и моя. Часы в машине, на которые я взглянула перед тем, как выйти, показывали четыре утра. Отстой. Через два часа уже подъем. Я, конечно, отрубилась сразу же, как села в машину, а потом еще раз после прохождения границы полиса, когда меня грубо разбудил Гарднер, но рваный сон все же не так хорош, как непрерывный.

– Мы идем не в главный корпус? – Задала я глупый вопрос, ведь мы двигались в противоположном направлении.

– А ты, как я посмотрю, внимательная, – съязвил Гарднер. – Пока ты дрыхла, звонил мистер Рид. Он остался доволен твоей работой, и завтра вечером мы снова поедем в нейтральный сектор.

– А моя работа в клинике?

– Твоя работа в клинике остается, как была. Бои в клубе проходят только по пятницам и субботам, как-нибудь продержишься еще один день. Завтра тоже переночуешь у меня и сможешь поспать подольше в воскресенье – я же обещал тебе свою благосклонность.

Ага, прямо люксовые условия. Ему-то, наверняка, Рид хорошо заплатил за подгон врача.

– Сокамерницы мне совсем жизни не дадут, если узнают, где я ночую.

– Разве комфортный сон, нормальный завтрак и горячий душ по утрам не стоят того, чтобы пропустить мимо ушей пару колких фраз? Тебя же и так донимают.

– А вы знаете, и ничего с этим не делаете.

– Нилс, ты как будто вчера родилась. Персоналу колонии тоже нужно как-то развлекаться. Добро пожаловать в реальную жизнь, детка. Здесь все немного по-другому, чем на воле в престижной клинике первого сектора, да?

Его вопрос не требовал ответа. Хотя, как показала жизнь, там тоже оказался тот еще гадюшник. Просто фасад был идеально замаскирован.

Мы вошли в небольшое административное здание, Гарднер свернул налево – я за ним. Он отпер ключом дверь в конце коридора и пропустил меня вперед.

– Справа моя спальня, ты спишь здесь, – указал он на диван в проходной комнате, в которой мы находились. – Слева дверь в ванную и туалет. Можешь принять душ сейчас или утром в шесть. Завтракаешь тоже здесь, а после я отвезу тебя в клинику. Твоим подругам по камере сказали, что тебя оставили на ночную смену в клинике, так что лишних разговоров не будет.

Значит, он просто дразнил меня, когда говорил, что не велика беда потерпеть пару лишних колкостей от сокамерниц. Условия были хорошие, к тому же я все-таки не совсем без сна и к двухсуточным дежурствам мне не привыкать. А главное, я снова была врачом, да и люди в нейтральном секторе оказались неплохие. Да, немного неотесанные и прямолинейные, зато от таких не ждешь нож в спину.

Я решила оставить душ на утро и улеглась на диване, накрывшись пледом, что лежал на нем, – не идеально, но все равно лучше тюремной койки.

– Спокойной ночи, – сказал Гарднер, выключил свет и удалился в свою спальню, не дожидаясь моего ответа.

Утро выдалось прекрасным: вкусный, сытный омлет с салатом, крепкий кофе, горячий душ и лишние пятнадцать минут сна эффективно вернули меня в рабочее состояние.

По дороге в клинику Гарднер даже угостил меня шоколадным батончиком. Так что на работе я была полна сил. После окончания смены, я как и в прошлый раз доехала до конечной остановки на автобусе, где меня уже дожидалось авто начальника колонии.

– В бардачке два сэндвича и сок, – сказали мне вместо приветствия, когда я села в машину.

Я кивнула и полезла искать свой ужин. По дороге в нейтральный сектор я успела немного подремать, так что силы на еще одну смену были. В этот раз мистера Рида мы не встретили, и Гарднер проводил меня до самого медкабинета.

– Добрый вечер, – поздоровалась я с Арнольдом, который тряпочкой протирал от пыли аппарат УЗИ.

– О, Камилла, рад, что ты снова здесь! – Врач широко мне улыбнулся.

– Заберу, как вчера, – сухо бросил мне Гарднер и скрылся за дверью.

– Надзиратель твой? – Кивнул на дверь мой коллега.

– Типа того, – пожав плечами, ответила я.

– Видел его пару раз, крутится вокруг нашего Джея.

– Вы про мистера Рида?

– Ага. Так, мелкая, бери в ведре вторую тряпку и протри стол и подоконник – в чистоте и работать приятнее, – подмигнул он мне.

Я ничего не имела против наведения порядка. Сегодня мы приехали немного раньше, так как быстрее прошли пограничный контроль, и времени до первых пациентов было еще много.

Первые две пары бойцов были с травмами средней тяжести, за работой и шутками, время летело быстро, а потом на носилках принесли едва живого бойца.

– Кэм, ты мне нужна. Гай, отдохни пока на койке, – бросил Арнольд второму бойцу, который выглядел в разы лучше своего оппонента по рингу.

Арнольд уже склонился над пациентом, я встала напротив, по другую сторону стола.

– В конце боя он просто рухнул. Сам не встал, – сказал один из носильщиков.

По внешнему виду парнишки можно было предположить множественные удары по корпусу, вызвавшие повреждение внутренних органов. Он был не настолько накачанный, как предыдущие бойцы, которых мне приходилось здесь лечить, и его слабая физическая форма могла стоить ему жизни. Почему таких вообще допускают до боев?!

Я положила пальцы на сонную артерию. Пульс нитевидный, 130 ударов. Слишком частый, слишком слабый.

Арнольд уже наложил манжету, чтобы измерить давление: 70 на 40.

– Кислород, – скомандовал он, и я надела маску на лицо парня. Он дышал, но поверхностно, будто каждое движение грудной клетки причиняло боль.

– Ставим две широкие капельницы, – Арнольд уже доставал системы. – Кэм, вену ищи, я пока вторую соберу. В идеале ему бы плазму, но есть только физраствор. Нужно поднять давление.

Я провела рукой по его предплечью – вены спавшиеся, почти не видны. Перетянула жгутом выше локтя, похлопала, пытаясь заставить выступить хоть одну. Вот она – тонкая, едва прощупывается.

– Есть, – сказала я, и через долю секунды игла вошла в вену. Прозрачная жидкость закапала по системе.

Арнольд в это время уже ставил вторую капельницу на другой руке. Мы работали молча, без лишних слов – каждый знал, что делать.

Спустя немного времени мы снова измерили парню давление. 90 на 50. Немного лучше. Этого достаточно, чтобы он дотянул до операции.

– Ребра? – спросила я.

– Скорее всего, – кивнул Арнольд. – И селезенка. Смотри, как живот раздут.

Я положила ладонь на живот. Твердый, напряженный – классический признак внутреннего кровотечения. Перкуссия дала тупой звук в левом подреберье.

– Да, вероятно, селезенка, – подтвердила я.

Арнольд в это время уже катил аппарат УЗИ к столу.

Гель, датчик, экран. И однозначная картина на мониторе: свободная жидкость в брюшной полости. Много жидкости.

– Оперируем здесь или отправляем в местную клинику? – спросила я.

– Куда там… все здесь, – ответил Арнольд, доставая ампулу кетамина – вместо нормального наркоза – и набирая препарат в шприц.

Стерильностью здесь и не пахло – парней давно выгнали, но кабинет оставался тем же. Приходилось работать с тем, что есть.

Я разложила на столе набор стерильных хирургических инструментов, надела новые перчатки и взяла скальпель.

– Разрез по срединной линии, – комментировала свою работу вслух.

Рука не дрогнула. Кожа, подкожная клетчатка, апоневроз – все как в учебнике, как в сотнях операций, которые я провела раньше. Арнольд работал рядом, разводя края раны, подавая инструменты, не произнося ни слова лишнего.

– Зажимы, – сказала я, и они уже были в моей руке.

Когда мы добрались до селезенки, картина открылась жуткая: орган был разорван практически пополам. Кровь хлестала в брюшную полость с каждым ударом сердца.

– Удаляем, – констатировала я. – Другого выхода нет.

– Делай, – подтвердил Арнольд.

Я работала быстро, но аккуратно. Пережала сосуды, наложила зажимы, отсекла поврежденный орган. Кровотечение удалось остановить.

– Салфетки, – попросила я, и Арнольд тут же осушил брюшную полость от остатков крови.

– Промываю, – я залила теплый физраствор, потом убрала его отсосом.

Мы смотрели на чистую брюшную полость. Новых источников кровотечения не было.

– Зашиваю, – озвучила я последний этап.

Я зашивала послойно, тонко, красиво – наложение швов любых видов было моей сильной стороной.

– Давление, – напомнила я, непривычно было работать без нормальной аппаратуры, которая ежесекундно фиксирует все показатели.

Арнольд наложил манжету, накачал. 100 на 60.

– Держится, – выдохнул он. – Выкарабкается, паршивец. Хорошо сработала, Кэм. Я бы сам не справился так чисто.

– Мы вместе справились, – поправила я его, глядя на парня, который теперь дышал ровнее.

– Теперь займись Гаем, а я тут дальше сам, – сказал Арнольд, когда я закончила зашивать.

Я направилась ко второму бойцу и только сейчас заметила Рида, сидящего на стуле в углу комнаты. И долго он здесь был? Я не заметила, как он вошел, так как во время операции все мое внимание было исключительно на пациенте.

– Показали класс, док? – спросил он, одаривая меня внимательным, оценивающим взглядом.

Я ничего не ответила. Сил на пустую болтовню просто не осталось, а меня все еще ожидал очередной боец, последний на ту ночь.

Глава 9.

Все время, что я занималась Гаем, я затылком чувствовала пристальный взгляд Рида, направленный на меня.

– Камилла, у меня есть к вам разговор, – сказал он, кивнув на боковую дверь, ведущую в кухню, стоило мне закончить с пациентом.

Мне не хотелось никаких разговоров, особенно с ним, но и отказать было нельзя.

– Сейчас, только приберу здесь.

Нужно было разложить медикаменты и инструментарий, которыми я пользовалась, по местам.

– Оставьте, Арнольд потом уберет, а за вами скоро придет ваш надзиратель. Вы же хотите успеть выспаться до утренней побудки? – Задал он вопрос с утвердительной интонацией.

Его слова укололи меня. На мой взгляд, я хорошо справилась с работой, но вместо благодарности получила завуалированные насмешки.

– Присаживайтесь, – сказал он мне, когда мы вышли в соседнее помещение.

– Спасибо, я постою.

Усталось сказывалась, но я решила, что стоя буду чувствовать себя уверенее.

– Как хотите, – ровно ответил Рид и устроился на табурете по другую сторону стола.

– О чем вы хотели поговорить со мной?

– Арнольд и ваши вчерашние пациенты высоко оценили ваше мастерство, а сегодня я имел возможность убедиться в этом лично. – Начал он. – У меня есть для вас деловое предложение, Камилла. Как вам идея работать на меня на постоянной основе?

– Я же вроде и так работаю на вас. Мистер Гарднер говорил, что бои проходят только два раза в неделю. Это неверные данные?

– Данные верные, но ваши обязанности не будут ограничиваться лечением бойцов после матчей. Я несу ответственность за немалое количество людей и при возможности набираю в штат толковых специалистов, к которым причисляю и вас. Хороший врач будет прекрасным дополнением нашего… коллектива.

– Днем я работаю в клинике своего полиса. Вряд ли у мистера Гарднера хватит полномочий, чтобы я могла проводить в нейтральном секторе дни напролет.

Интуиция подсказывала отвечать уклончиво – Рид не походил на тех людей, которые легко принимают отказ.

– Вы не совсем верно меня поняли, Камилла, – на его лице появилась слабая ухмылка. – Я предлагаю вам отказаться от гражданства и переехать во внешние земли. Насколько я могу судить, ваша жизнь сейчас... далека от идеала. Даже здесь, в этом клубе вы фактически работаете, как рабыня, в то время как совершенно посторонний вам человек получает приличную плату за ваш труд. Так что вы ничего не теряете, отказавшись от гражданства полиса, который вас эксплуатирует.

– Предлагаете отказаться от гражданства, чтобы самому иметь возможность эксплуатировать меня?

– Можно сказать и так, – он широко улыбнулся, – с той лишь разницей, что здесь вы будете иметь свободу выбора и получать достойную плату за свой труд. Я не очень уважаю посредников и спекулянтов и предпочел бы платить лично вам.

– А где гарантии, что здесь со мной не случится того же, что и в полисе, или чего похуже? Там хотя бы у людей есть базовые права, нормальные законы и контроль Системы. А здесь – анархия, беспредел.

Между бровей мужчины вырисовались две вертикальные морщинки, но он слушал, не перебивая, позволяя мне выссказать всю критику.

– Даже сегодня мы достали с того света мальчишку, который вообще не должен был здесь оказаться. Вы говорите, что несете ответственность за своих людей. Но как тогда вы допустили, чтобы в ваших зверских боях участвовал фактически вчерашний ребенок, физическая форма которого никогда не позволила бы ему выиграть? Да все ваши бойцы – вчерашние дети!

– Отвечая на ваш первый вопрос: стопроцентных гарантий нет нигде, – он говорил совершенно спокойно, словно мои упреки его совершенно не касались. – А что касается парня. Жизнь не пряничный домик, миссис Нилс. Ему срочно нужны были деньги, и его семья получила бы их при любом исходе матча. Участвовать или нет – его решение, а я со своей стороны позволил ему выжить, наняв вас. На других бойцовских аренах о такой заботе, как у нас, бойцы могут только мечтать.

– То есть вы оправдываете себя тем, что где-то в другом месте условия еще хуже? Вот это да! И еще себя благодетелем считаете! – От услышанного вкупе с его спокойствием меня понесло.

– Вы можете думать обо мне как угодно, – его голос стал жестче. – Реальность от этого не меняется.

Самомнению Рида можно было только позавидовать.

– Я так полагаю, ваш ответ «нет»? – Подытожил он.

– Верно полагаете.

– Что ж, ваше право.

– Я могу идти?

Мой собеседник кивнул, на его лице по-прежнему сохранялась легкая, холодная улыбка.

Я уже взялась за дверную ручку, как он бесшумно подошел сзади и его большая, смуглая ладонь легла на дверь на уровне моего лица, преграждая мне путь.

– И все же вы категорически неправы в том, что у нас нет законов, Камилла, – он говорил тихо, у самого моего уха, и я могла чувствовать его горячее дыхание на своей коже. – Мы живем по законам куда более древним и естественным, чем законы вашего полиса. Подумайте об этом. А мое предложение остается в силе.

Он вроде не угрожал мне, но от близости этого человека мне стало не по себе. Я побоялась повернуться к нему лицом, а потому глядя строго перед собой ответила:

– Я вас поняла, мистер Рид. Позвольте мне уйти.

Я услышала его тихий смешок, и в следующую секунду его горячие губы едва ощутимо коснулись вершины моего уха, вызвав мурашки по телу.

– Из вас получилась бы прекрасная, маленькая мышка, Камилла, – хрипло прошептал он, открывая передо мной дверь.

Я немедленно шагнула за порог, в мнимую безопасность, и до моего слуха донеслось его тихое:

– … с которой было бы интересно поиграть.