Текст книги "Лесная фея (СИ)"

Автор книги: Мариэлла Вайз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34

Мицариэлла

Но, похоже, пока предвестники изменений чувствую лишь я одна. Мои спутницы настолько счастливы, что покройся небо тьмой, они заметят не враз. Я не хочу пугать их, поэтому лишь ускоряю темп нашего побега и непрестанно молюсь Триединой Сестре не оставить нас своей великой милостью, дать силы нам выжить в уготованном испытании.

Я незаметно для моих подопечных пытаюсь понять, сколь великой силой обладает каждая из них, сможем ли мы совместными усилиями поставить магический барьер вокруг себя, когда волны страшной обиды замка усилятся многократно.

И пока, к счастью, лишь я одна вижу, как срываются со своих насиженных мест птички, только что беспечно щебетавшие в ветвях деревьев, как сами деревья прощально тянут ветви вслед каждой из них и, о Триединая Сестра, я вижу как лес волнами магии подхватывает птенчиков, только что увидевших свет и не умеющих летать, и малыши уносятся вслед за родителями.

Мгновение, и лес опустел, ни единой птицы не осталось в нём. И деревья... Их ветви не колышутся больше, но я чувствую, как мои друзья, ближе которых у меня нет и не было, мягкой ласковой магией подталкивают меня и моих девушек. Мои подопечные сами не замечают, сколь быстрым становится наш шаг, переходящий в бег.

Всё идёт хорошо, всё идёт как надо, и я почти успокаиваюсь, уверенная в том, что мы успеем, что мы спасёмся. Но далее происходит то, что наконец замечают девушки и что по– настоящему пугает меня. Мимо нас начинают быстрыми молниями проноситься лесные жители, большие и малые.

Я успеваю спокойно объяснить изумлённым спутницам, что в замке затаилось зло, им столь хорошо известное, и нужно просто поспешить ещё более, раз даже лесные обитатели поддерживают нас в стремлении удалиться, не мешать волшебному замку наставить на путь истинный своих оступившихся хозяев.

Я как во сне слышу со стороны свой твёрдый, уверенный голос, вижу личики, смотрящие на меня с благоговением, видящие опору во мне. А где-то глубоко внутри меня бьётся и плачет от ужаса маленькая девочка, которую сейчас могут не спасти даже деревья. Потому что я чувствую, как застывает лес, как я сама перестаю чувствовать его, как я остаюсь совсем одна.

Магия леса ещё помогает мне, но она угасает с каждым новым ударом магической волны, исходящей от замка. Тем не менее, со стороны мы представляем собой слаженный маленький отряд, который стремится в ту же сторону, что и всё живое. Прочь, прочь, быстрее! Сейчас спасаются все, большие и малые, охотники и жертвы, лапа к лапе, хвост к хвосту.

Мы влились в этот дружный поток, мы одно целое с ним. Ровно до тех пор, пока одна из змей, шустрыми лентами проносящимися мимо нас, вдруг случайно в полёте не обвивается вокруг ноги Алисии. Змея довольно толстая, неповоротливая по сравнению с другими своими улепётывающими соплеменниками. По всей видимости, она просто не рассчитала свою траекторию.

Ничего особенного в этом происшествии я не вижу, я бы просто дала непутёвой змее распрямиться, и она благополучно продолжила бы свой путь. Но, к моему ужасу, реакция Алисии иная. Никогда бы не подумала, что это хрупкое нежное создание может исторгать столь оглушительные звуки.

Алисия бьётся в неконтролируемом припадке, их тандем со змеёй запутывается всё больше, и я уже начинаю всерьёз опасаться за целостность рассудка несчастной. Остальные члены нашего небольшого отряда замерли, не отрывая взглядов от бьющейся в припадке ужаса подруги.

В итоге наша группка представляет собой неподвижный островок, обтекаемый со всех сторон быстрой рекой из лесных обитателей.

Между тем магические волны всё сильнее, накатывают всё чаще, вот уже и обтекающая нас живая река начала редеть. Последние счастливцы покидают опасное место. Я крепко обнимаю несчастную Алисию, стараясь по мере возможности обездвижить её, чтобы дать возможность ошалевшей вконец змее распутаться и покинуть нас наконец.

Но Алисия оказалась неожиданно сильна, это хрупкое тело с поистине мужской силой бьётся в моих руках и я не могу удержать её в неподвижности! 0, Триединая Сестра, дай мне сил совладать с этим неожиданным препятствием на нашем пути!

Но нет, мои руки всё столь же слабы, а волны магии всё сильнее. Я вдруг ясно понимаю, нам уже не скрыться. Потому что на нас надвигается сама тьма. Справиться с мощью оной сил в нашем мире нет...

Последнее, что я вижу своим угасающим зрением, это круглый блестящий глаз маленькой змейки, плотно обвившейся вокруг хвоста могучего волка, уверенно и мощно мчащегося в числе последних беженцев. Змейка, с комфортом устроившаяся на хвосте своего лесного соседа, смотрит на нашу группку со смесью огромного изумления, ужаса и явного облегчения от того, что у самой змейки ситуация явно получше нашей.

И совсем чуть-чуть я улавливаю во взгляде этой маленькой поганки тень насмешки над неповоротливой толстой змеёй, влипшей столь глупо...

Глава 35

Этон

Всё это, конечно, здорово, всё это, конечно, прекрасно. Хорошо, что мы успели, хорошо, что среди жителей округи потерь нет. Но, сохр! Где девушки? Где эти девять девушек, кои были пленницами замка и среди которых, даю голову на отсечение, была и моя прелесть?

Откуда она была? И кто её родные? Каким образом преступники смогли похитить её, если предположительно она была изгоем в собственной семье и на балы её вывозить никак не могли?

Той боевой девицей, о которой с ужасом вспоминала бывшая герцогиня де Брилье, моя робкая прелесть быть тоже никак не может...

Кстати, мы нашли, естественно, компаньонку героической девицы, спасшей, как я понял, остальных как минимум от энергетического истощения, а как максимум, по уверению активно сдающего своих бывших хозяев слуги, от верной смерти. Но моя прелесть точно не выглядела ни истощённой, ни умирающей.

Так вот, компаньонка охарактеризовала девицу совершенно иначе. Добиться от этой дородной старухи связной речи, правда, стоило труда, но по итогу из её слов следовало, что сопровождаемая ею девица крайне робка, глупа, чуть ли не слабоумна, необразованна и в невесты блистательному герцогу досталась по какой-то непонятной лично компаньонке ошибке.

Но, честно говоря, старуха сама производила впечатление слегка слабоумной, да и местные жители, на постой к которым она была отправлена, не скрывали своей радости избавления от постоялицы, которая целыми днями только спала, ела и молчала, ни в чём хозяевам не помогая.

Бесполезная старуха, прямо говоря, предмет мебели больше напоминает.

Но, тем не менее, получается, что старуха со слугой, говоря об одной и той же девице, характеризовали её как двух совершенно разных людей.

Правда, мнение слуги целиком и полностью разделяла и бывшая герцогиня де Брилье.

Это что же получается? Привезённая девица, будучи у себя дома, производила впечатление робкой и глупой, если всё же верить старухе, а на самом деле скрывала в себе целый вулкан чувств и способностей?

Я облегчённо выдохнул. Это всё же она, моя прелесть. А ведь спроси меня кто о ней, я бы дал этой девушке уже третью характеристику, совершенно отличную от двух предыдущих...

Но какая сила дара, однако! Какая смелость и отвага! Кстати, оба де Брилье, ворвавшись в комнату пленниц, где к тому моменту валялась лишь полудохлая мамаша, больше никого там не нашли. При этом окно было распахнуто настежь и прямо в окне торчал острый сук старого дуба, росшего неподалёку, неведомо как в сим окне оказавшийся.

Старый пень де Брилье ломанулся было к окну, но был опять же неведомо как откинут этим самым суком, острой его стороной, естественно. При этом сук ещё и пропорол старикану кое-что, над чем менталисты потом хохотали довольно долго.

То есть по итогу-то получается, что это моя прелесть, моя лесная фея, моя сладкая волшебница отважно возглавила побег ранее похищенных девиц знатных кровей из этого вертепа, во что превратили одно из ценнейших чудес нашего мира, волшебный замок, его непутёвые хозяева. То-то замок вышвырнул их как куски дерьма, едва не размазав у наших ног. Слуга, кстати, приземлился довольно-таки мягко.

Ладно, то, что этот маленький отряд со своим прелестным предводителем пределы замка покинул, это понятно. Но дальше? Возможно, моя маленькая в курсе не была, но в каком бы праведном гневе ни пребывал обиженный, преданный хозяевами, оскорблённый замок, его магия в принципе не способна была причинить вред волшебнице, ведь природа у них одна. Сила магии в тот момент была разрушительна лишь для простого люда без дара.

Девицы, сопровождающие мою маленькую, тоже все знатного рода, соответственно дар у них есть. Погибнуть они не могли. Но и находиться на застывшей территории, прилегающей к замку, они не могут по определению. Там сейчас жизни, по сути, и нет.

А та жизнь, которая не успела унести ноги или лапы, ту вынесло последними, уже значительно ослабленными порывами магии, причём опять же к нашим ногам, поскольку источник отражения сил замка был именно у нас.

Девушек не было. Я бы заметил. Да, моя прелесть, даже не сомневайся, я бы схватил тебя и прижал к себе так крепко, что ты забыла бы обо всём на свете. Бесит то, что, если бы не необходимость ставить защиту для простого люда, я успел бы её найти! Ведь я чувствовал, что она где-то рядом. Мне даже казалось, что я слышу, как испуганно бьётся её сердечко, как у маленькой прелестной птички.

Если бы у меня было время в тот момент обратиться к глубинной силе дара, если бы было... Но мы должны были поставить щит, без этого никак. Но я всё время чувствовал её где-то рядом, и был уверен, что легко найду её. А потом в один из моментов я скорее почувствовал, чем увидел, вспышку портала в самой гуще разгулявшейся магической стихии. И всё. Наша связь не прервалась, нет. Но она ослабла до предела. Прочный канат превратился в тоненькую нить.

Это значит только одно. Она где-то очень и очень далеко от меня, значительно дальше, нежели была доселе. Да, она жива, я чувствую это, так же как точно знаю, что в противном случае я бы умер. Нет, физически я бы жил, конечно. Жил и выполнял бы свой долг перед королевством, но часть моей души была бы мертва однозначно...

Глава 36

Этон Сегодня прибыли из приграничья семьи всех тех, у кого последнее время пропадали дочери.

Вернее сказать, это мы вызвали семьи, коих беда с дочерями постигла в последнее время. Но отчаявшиеся родителя термин последнее время поняли по-своему. В итоге ровно сто двадцать семей с портретами своих дочерей стоят сейчас у ворот дворца. Да, именно стольких невинных девиц лишилось наше королевство за последние тридцать лет, именно стольких.

К счастью, слуга де Брилье, который с готовностью сотрудничает с нами, помнит чисто внешне всех девиц в момент их прибытия, так как затем, по его словам, внешность девиц изменилась настолько разительно, что они напоминали живых мертвецов, не больше, не меньше. Так что наших девиц придётся вычислять с его помощью. Похвально инициативный слуга весьма помогает нам, так как этот говнюк Антуан не соизволил толком запомнить даже имена всех похищенных девиц, что уж говорить об имени рода.

Папане тем более до этого никакого дела не было. Так что придётся сопоставлять даты, города, приметы, память слуги. К сожалению, использовать память самих преступников возможным уже не представляется, так как после нашего, назовём это оперативным, вмешательства они, как это говорится, навредить уже точно никому не смогут.

Соответственно, и помочь тоже.

Снаружи общий гомон толпы, которую мы сейчас пытаемся оперативно разделить всё же по временному принципу пропаж девушек, перекрывает пронзительный звук охотничьего рога.

Какой-то довольно-таки упитанный, очень представительного вида богато одетый мужчина средних лет, явно относящийся к знати, уверенно прокладывает себе дорогу среди явно растерявшихся от такого напора несчастных родственников наших пропаж.

Мужчина периодически трубит в рог, привлекая к себе внимание, затем по-хозяйски расталкивая толпу, уверенно двигает к дворцовым воротам. Хитрец рассчитал абсолютно верно. Вскоре, согласно моему приказанию, он, сопровождаемый Сайреном, бодро входит в мой кабинет. И я почему-то сразу понимаю, кто он!

Глава 37

Мицариелла.

Ярко светит солнце, его волшебные золотистые лучи пронизывают всё вокруг.. Море, чудесное синее-синее море плещется у моих ног.. Свежий морской бриз смешивается с чудесным ароматом множества прекрасных роз... Розами усыпан весь берег и дальше, дальше, насколько хватает взора. Я заворожённо любуюсь чудесным волшебным ковром, прекраснее которого не вообразить.

Мои распущенные волосы ласково колышет лёгкий ветерок, нежным солнечным теплом окутывает меня всю. Ощущение счастья переполняет меня. Я раскидываю руки как крылья! Мне кажется, я полечу сейчас, как птица, вот только разбегусь посильнее и полечу далеко-далеко... Я бегу по берегу среди роз, далеко впереди я вижу кого-то. Я не сомневаюсь, что этот кто-то счастлив так же, как и я сейчас, ведь иначе просто не может быть.

Этот кто-то идёт мне навстречу, он всё ближе и ближе. Вот он замечает меня и срывается с места навстречу. Это Этон, конечно же, это он! Мы летим навстречу друг другу всё быстрее и быстрее!

Моя любовь всё ближе, я знаю, сейчас мы встретимся... Я прижмусь к нему сильно-сильно, так, что он забудет обо всём на свете. И я забуду обо всём на свете...

Оглушительный крик раздаётся внезапно, сбивая меня с ног. Что-то запуталось у меня в волосах, и тьма вдруг накрывает всё вокруг. Я зову Этона, но мой крик тонет в чьём-то оглушительном крике.

Крике? Визге? О Триединая Сестра, что это?

Я вдруг понимаю, что я лежу на чём-то жёстком, что у меня неудобно подвёрнута рука, что в моих волосах копошится что-то горячее и что этот оглушительный визг мне хорошо знаком.

– Да закрой же ты уже рот, Алисия, – слышу я в небольшом промежутке тишины, который, видимо, иногда всё же требуется источнику этого кошмарного звука.

– Ты же видишь, что эта змея сама боится тебя, вот и ищет защиту у нашей госпожи...

Что? Я вскакиваю, окончательно проснувшись и с горечью осознав, что это был всего лишь сон. Я всего лишь спала, а в волосах у меня запуталась всё та же неуклюжая толстая змея, которая имела несчастье столь неудачно столкнуться с Алисией там, в лесу близ замка.

Я мгновенно вспоминаю всё, с тревогой оглядываюсь вокруг, проверяя, все ли в сборе, все ли здоровы, никто ли не пострадал. Слава Триединой Сестре, все девушки выглядят даже лучше, нежели ранее, в лесу близ замка, даже Алисия, которая, зажав рот рукой, с ужасом смотрит на запутавшуюся теперь уже в моих волосах змею.

Странно только, почему эта непутёвая толстуха столь горяча? Змея не может быть горячей, ведь кровь её холодна как лёд. Я протягиваю руки к волосам, осторожно пытаясь вытащить эту непонятную змею и молясь про себя Триединой Сестре, чтобы нежданной гостье всё же не пришло в голову меня цапнуть. Я не боюсь боли и готова принять любую волю Триединой Сестры, но я ответственна за доверившихся мне душ. Мне ещё рано умирать, Триединая Сестра.

Триединая Сестра слышит меня, змея довольно спокойна, но у меня никак не получается вытащить её из моих волос, пока я не замечаю крохотные лапки, крепко вцепившиеся в мои волосы. 0, нет предела моему облегчению! Пора признать, я всё же сильно боялась сейчас.

Трусиха ты всё-таки, Мицариэлла, и довольно-таки глупа.

Я смеюсь от радости и, уже не обращая никакого внимания на толстенького малыша, с интересом оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, где мы и что делать нам далее. Мои подопечные с великим изумлением смотрят на меня. Даже Алисия забыла, как кричать, и уже не закрывает рукой удивлённо приоткрытый ротик.

– А, -отмахиваюсь я, -не обращайте внимания, – он потом отцепится, когда захочет.

Но девушки продолжают смотреть на меня с превеликим изумлением.

– Не волнуйтесь, – успокаиваю их я, – у него лапки, это совсем не змея.

– А он тёплый, госпожа? – робко спрашивает меня Лилейн.

– О да, даже горячий.

И воздух опять сотрясает очень громкий, но на этот раз радостный вопль уже Лилейн.

Это шоршик! Шоршик!!

Теперь настала очередь Лилейн оказаться мишенью наших изумлённых взглядов. Она рассказывает нам, что, судя по всему, новоявленный член нашего отряда относится к сильнейшим магическим существам, которые в принципе никогда не приближаются к людям. До настоящего момента сама Лилейн считала их больше героями легенд, нежели действительно существующими.

Оказывается, отец Лилейн большую часть своей жизни посвятил изучению и поиску магических существ, обитающих в нашем мире, и внёс большой вклад в познание сего предмета. Поэтому и познания самой Лилейн в этом вопросе весьма велики. Но про шоршиков Лилейн знает крайне мало, только то, что первые несколько месяцев жизни они почти горячие на ощупь и имеют облик толстых коротких змей с маленькими лапками, а потом их облик претерпевает изменения.

Какие именно, Лилейн, к сожалению, не знает. Но я всё равно смотрю на Лилейн с большим уважением. Ведь я полагала, что в моих волосах поселился детёныш обычной ящерицы, коих полно в окрестностях нашего замка. Век живи, век учись, Мицариэлла...

– О, госпожа, он сделал Вам причёску! – восклицает Олея.

Остальные девушки, заулыбавшись, уже без страха окружают нас, во все глаза рассматривая редчайшее магическое существо, действительно, что-то сотворившее у меня на голове и теперь вальяжно лежащее у меня на плечах, изображая пёстрый воротник. Он такой тёплый, этот магический детёныш, просто как маленькая печка.

И получается так, что распутаться ему не составляло никакого труда. Вот ведь, маленький хитрец.

Но мои мысли всё же занимает не наш толстый новобранец, а что нам делать далее. Я оглядываюсь, пытаясь понять, где же мы очутились волею Триединой Сестры. Сколь видно глазу, вокруг простирается чистое поле, изумрудно-зелёное, поросшее редкими травинками золотистого цвета.

Травинки развеваются на ветру, как золотая паутинка. Красиво. Вдали я вижу блестящую ленту небольшой речки. Наверное, прежде всего мы пойдём туда. Всем нам необходимо попить и освежиться. Может быть, по дороге нам удастся найти какие-нибудь ягоды, кои подкрепят наши силы.

– Ну что, – весело говорю я, – мы идём к реке. Мы здесь одни, сможем даже искупаться.

Глаза девушек загораются предвкушением. Бедняжки вдруг осознают, сколь тяжёлый дух исходит от них. Два раза повторять мне не приходится. Мой маленький отряд срывается с места, и не успеваю я оглянуться, как мы с шоршиком остаёмся одни...

Глава 38

Мицариэлла.

Я неторопливо следую за моими подопечными, пытаясь понять, в каком краю нашего королевства мы всё же очутились. Но как бы я ни напрягала свой ум, подобных пейзажей я вспомнить не могу.

Что же делать? В какую сторону нам следует держать свой путь? От голода уже начинает сводить живот, но я не вижу ни одной ягоды, сколь ни шарю взглядом.

И ещё. Похоже на то, что здесь нет никого живого, кроме нас. Не поют птицы, не стрекочут сверчки, не прыгают кузнечики. Я не могу увидеть в изумрудной траве ни одного жука. Просто ни единой живой души нет здесь...

– Куда же мы попали, дружок? – малыш поднимает маленькую голову и смотрит на меня тёмно-фиолетовыми большими глазами с золотыми крапинками.

И как я могла принять его за обычную ящерицу? Сейчас я вижу, что шкурка, покрывающая его тельце, напоминает дорогой бархат, а лапки, по-моему, стали чуть длиннее и толще.

– Если ты такое редчайшее и уникальнейшее магическое существо, – продолжаю я, -может быть, ты сотворишь нам хотя бы небольшой портал?

Мордочка малыша принимает презабавнейшее виноватое выражение.

– Но, может быть, тогда ты сможешь позвать достойных людей нам на помощь? -продолжаю, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, я.

В ответ малыш широко зевает и устраивается спать на моём плече.

Глава 39

Этон.

– Ты пойми меня, как отца, сынок. Мы люди простые, наукам магическим не обучены.

Что нам делать-то было, когда мы за своим ребёнком странности великие заметили?

Конечно, самого лучшего мага я тотчас выписал, клятву на крови о неразглашении с него взял заранее, всё как положено. Маг понаблюдал за ней пару дней и вердикт свой вынес.

Что, дескать, дитё необычное. Дар дремлет в ней великий, да проснуться этот дар сам должен, без давления малейшего извне, как он сказал. Что ни заставлять дитё такое нельзя, ни обучать его насильно. Чему надо, дитё и так, мол, научится. И что необходимо дитё такое себе самому предоставлять как можно более и не бегать за ним с няньками-мамками.

Дитё, мол, через преодоление трудностей-то сильнее сделается и дар свой великий выдержать сможет. Но точно, какой дар-то у дитя, маг не смог тогда сказать. Для этого, говорил он, ментально глянуть надо, тогда только, мол, точно. Но ментально дитё смотреть я не дал, конечно.

Выпроводил мага этого взашей за предложение такое, моему дитю ещё голову смотреть всякие будут.

– Что за маг-то приезжал, отец?

– Да этот, как его, де Аспаргус, что ли.

– Де Аспаригус, может?

– Вот-вот, он самый. Де Аспаригус.

– Да как же он к вам прибыть согласился, отец? Он же плату берёт немеряную, император подумает лишний раз, прежде чем к услугам его прибегать.

– Плату да, это да. Плата была немалая, да всё не дороже денег. Вели-ка, сынок, подать ещё того, гранного, нет, не белого, розоватого лучше, оно продирает похлеще...

Второй час мы с господином Зэйницем разговариваем с глазу на глаз в моём кабинете.

На исходе второй час и третья бутылка прекрасного гранного вина из личных погребов его императорского высочества...