Текст книги "Лесная фея (СИ)"

Автор книги: Мариэлла Вайз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Лесная фея

Глава 1

Мицариэлла

Сколько себя помню, моя жизнь не менялась никогда. Никогда ни батюшка, ни матушка не удостаивали меня вниманием своим. Да, конечно, в столовой я сидела вместе со всеми, и еду слуги подавали мне на равных, правда, в последнюю очередь.

Да, конечно, одежда у меня также соответствовала батюшкиному статусу зажиточного купца. На этом, правда, всё. Не было ни одного слуги, ни одной нянюшки, коих в нашем замке предостаточно, кто хотя бы замечал меня.

Зато была моя сестра, вокруг которой и крутились слуги и нянюшки. Да и батюшка с матушкой не жалели для неё ни любви, ни ласки.

А, совсем забыла. Мне ещё дозволялось сидеть где-нибудь в уголке на уроках моей сестры.

Учителя к ней приглашались самые лучшие, каких только можно найти за деньги.

Училась моя сестра неохотно, зато я наслаждалась этими уроками, запоминая каждое слово её учителей. А так как втолковывать науки моей сестре учителям приходилось не по одному разу, к концу её обучения я уже знала не меньше любого учителя.

Вы, может быть, думаете, что со мной что-то не так? Что я не дочь своих родителей, например.

Или не вышла внешностью, или что-то ещё... Это не так. Я обычной внешности, хорошенькая, даже красивая. Зла никому не желаю, ума тоже имею немало, особенно по сравнению с моей сестрой.

Всё дело лишь в том, что я не могу говорить. Вернее, все окружающие думают так. А у нас неговорящие считаются не только знаком проклятия для семьи, но и даже лишёнными ума.

Поэтому никто и не тратил на меня ни силы, ни время.

Гостям замка меня представляли как дальнюю слабоумную родственницу, которую моя благородная семья держит из жалости. Но это бывало очень редко, только когда гость являлся внезапно и меня просто не успевали запереть в моей комнате, очень, кстати, просторной и удобной. То есть, вы, наверное, поняли, что мое существование просто, скрывали от окружающего мира. Другими словами, моя семья не дала мне шанса на легальную жизнь. Знаете, это обидно.

Правда, я действительно не могла говорить лет до пяти, это так. А потом я поняла, что, на самом деле быть как бы невидимой для других это даже интересно. Ведь можно узнать много того, что недоступно другим. Например, опять же, моей сестре.

Поэтому теперь, когда мне минуло девятнадцать, я по-прежнему невидимка для окружающих.

Никто из них никогда не слышал от меня ни слова. И не услышит.

Лет с пяти со мной вообще происходило много чего интересного. Например, я обнаружила, что прекрасно вижу в темноте. Это совпало как раз с тем моментом, когда я смогла произнести своё первое слово.

Это было слово «лес», ведь разговаривала я только с деревьями. Всех остальных я не считала достойными общения со мной. Я вообще очень быстро повзрослела.

Дни мои текли однообразно. Мою сестру куда только ни возили, и что только она ни видела. У меня же были только уроки сестры, на которых я обожала присутствовать, забившись в угол, и, конечно, книги.

Мой батюшка считал престижным иметь большую библиотеку и покупал всё подряд и всё, что мог. При этом уверена, что сам он не прочитал ни одной книги.

Зато для меня огромным наслаждением было забраться в библиотеку, не торопясь выбрать очередную книгу и потом, забравшись в самый дальний конец нашего огромного сада, переходящего в лес, читать, читать и читать.

Надо ли говорить, что о моих посещениях библиотеки не знал никто, равно как и о том, что я прекрасно умею читать.

Я уже говорила, что в темноте я вижу как днём и это здорово. Поэтому обычно в библиотеку я и ходила ночью и читала, уютно устроившись в корнях какого-нибудь моего друга дерева, тоже в основном по ночам.

Да, да, вы не ослышались. Моими лучшими друзьями были именно деревья. Им я рассказывала о немудрёных событиях своей жизни, делилась своими обидами, иногда даже плакала. А они показывали мне картинки, которые возникали в моей голове.

Так и текла моя жизнь, и ничто не предвещало перемен, пока однажды за завтраком батюшка не сообщил как бы между прочим, что герцог де Брилье, по слухам, на грани разорения. Семейству Де Брилье срочно требуются денежные вливания, и это отличный повод породниться с самим герцогом! Таким образом, потомки нашего рода уже будут чистокровными герцогами, а не жалкими купцами.

Правда, ложкой дёгтя в этой бочке мёда является старший сын герцога Антуан де Брилье, которого герцог, собственно говоря, и собрался женить на богатой наследнице.

Слухи, ходившие про Антуана, были противоречивы и непонятны. Сходились все лишь в одном – все те девушки, которые начинали общаться с Антуаном, через какое-то время пропадали бесследно.

Правда это или нет, батюшка разбираться не хотел, но вот отдать мою сестру наотрез отказался.

Что же делать? И дочку жалко, и герцогство – вот оно. Конечно же, пожертвовать ущербной, что же ещё.

План батюшки был прост и гениален. Я говорила, что мы с сестрой очень похожи? Так вот, жениться герцог должен был на мне под именем моей сестры, Лайлинны. Затем уже как повезет.

Если батюшка успеет организовать молодому де Брилье несчастный случай раньше, чем пропаду в неизвестном направлении я, ну хорошо. Если позже – тоже ничего страшного.

Моё исчезновение можно скрыть, а Лайлинна благополучно становится вдовой, герцогиней и при своих же деньгах.

Да, да, мысль о том, что батюшка легко расстанется с кучей денег, крайне ошибочна, вообще-то.

Матушка была в восторге, Лайлинна тоже, ну а я... Что я? Все равно же ничего не пойму, так о чем жалеть-то, вернее, о ком...

В тот день я впервые за долгое время горько плакала, сидя в моём любимом убежище у подножия старого развесистого дуба.

Дуб тихонько шелестел листвой и впервые не показывал мне никаких картинок. Мне даже показалось, что он разговаривает с соседними деревьями, под дружный тихий шелест листьев которых, наплакавшись, я уснула...

Глава 2

Мицариэлла

На следующий день батюшка вдохновленно решал только одну задачку. Каким образом объяснить старому герцогу, отчего умненькая хохотушка Лайлинна вдруг повредилась умом и перестала говорить?

Но потом, справедливо рассудив, что за такие деньги де Брилье должны быть рады и лягушке с болота, батюшка решил не заморачиваться и объяснить столь радикальные перемены в Лайлинне потрясением от внезапно свалившегося на нее счастья в лице Антуана. Ну, или несчастья, кто уж как посмотрит. Потрясение временное, конечно. С устранением Антуана батюшка тянуть не собирался.

Оставалось только выдрессировать меня. Да, батюшка выразился именно так.

Дрессировка выражалась в том, что батюшка раз по десять медленно повторял, что я должна во всем слушаться матушку и того человека, на которого матушка укажет. Антуана, я так понимаю. И так где-то по три захода.

После чего матушка провела тесты, заставив меня то подать ей чашку, то повернуться вокруг своей оси, то дойти до моей комнаты и обратно. Батюшка был в восторге от своих талантов.

Я иногда думаю, а мои родители, вообще, у них-то с восприятием мира всё в порядке?

Потом сестрица с брезгливой миной учила меня танцевать. Я сидела на ее занятиях танцами и танцую лучше нее, поэтому вскоре батюшка гордился уже педагогическим талантом Лайлинны.

Ну, действительно, за полчаса научить слабоумную сестренку танцевать, это надо быть гуру педагогики.

Вы знаете, если бы у меня не было тихой гавани в лице нашего парка и уютных пещерок чуть ли не под каждым деревом, где я могла свернуться в комочек и не думать о своей семейке, я, наверное, не смогла бы скрыть ни свои эмоции, ни зарождающуюся ненависть.

Да что там, ненависть к окружающим меня людям, наверное, съела бы меня изнутри.

А так... Так я находила даже смешные моменты во всем вот этом...

В день приезда герцогов батюшка был сам не свой. После долгих раздумий было решено сразу выдать меня за Лайлинну. Саму Лайлинну лишний раз не светить и запереть в её покоях, как обычно запирали меня. Но на этом моменте появились непредвиденные трудности в лице Лайлинны, которая наотрез отказалась сидеть взаперти.

Никакие увещевания батюшки не помогали. Лайлинна билась в истерике до тех пор, пока не решено было, что Лайлинна сыграет роль дальней родственницы, приехавшей так вовремя погостить из прибрежных земель нашего королевства.

Кстати, у нас действительно была дальняя родня в Эркокрайнезе, самом дальнем городке нашего славного королевства. Правда, никаких девиц нашего возраста у них в семье не было. Но когда батюшку смущали такие мелочи...

Ну что, Лайлинна порхала как бабочка, я ожидала указаний от матушки, сидя около неё, батюшка стоял на крепостной стене и смотрел в подзорную трубу, свое последнее приобретение.

Наконец, вдали показались сначала клубы пыли, потом четвёрка лошадей, а затем и карета с гербом де Брилье. Кстати, иметь свой герб всегда было одним из заветнейших желаний батюшки.

К сожалению, купцам такая привилегия была недоступна.

Слуги распахнули ворота, карета неспешно въехала в наш огромный вымощенный редкой цветной арзасской плиткой двор. Батюшка величественно взмахнул рукой, и мы медленно, как и было велено, поплыли навстречу возможному повышению своего престижа в свете.

Почему возможному? Ну, вы, наверное, догадываетесь, что купцов, желающих породниться с герцогами, много, а герцог с материальными затруднениями, к сожалению, всего один.

Накануне я слышала, как батюшка злобно делился с матушкой сведениями о том, что, старый де Брилье устроил своеобразный конкурс невест и наш замок далеко не первый, который имеет честь принимать их милости.

Батюшка в победе был уверен, так как из тех же источников, да это и так было понятно, узнал, что конкурс проводился не среди невест как таковых, а по размерам закрепленного за этими самыми невестами приданого, причем предпочтения отдавались звонкой монете.

Ну что ж, логично, если уж продавать свою честь, то за максимально возможную цену.

Все ведь знают, что если для купцов породниться с герцогами это небывалая удача и огромная честь, то для герцогов ровно наоборот.

Возможно даже, что после такого мезальянса не все люди его круга продолжат общение с де Брилье, да.

Тем временем из кареты показались наши дорогие в прямом смысле слова гости. Ну, что сказать.

Не то чтобы я и до этого герцогов не видела. Видела, конечно, и побольше Лайлинны, но только со стороны, то, что показывали мне деревья.

Один раз я попросила показать мне даже императорский дворец. Мне было тогда лет десять, наверное. Наблюдать императорский двор мне быстро надоело. Намного интереснее было посмотреть новые места. Я каждый раз просила показать мне то, что не видела раньше.

За эти годы я таким образом заглянула, наверное, в каждый уголок нашего королевства.

В том числе и городок Эркокрайнез я прекрасно знала. Жаль только, картинки были без звука. Но я все равно обожала рассматривать дома, улицы, людей, которые по ним ходят...

Так что видеть-то людей я, получается, видела много. Вот только разговаривать с этими людьми не приходилось. Зато у меня были деревья, которые умели слушать меня и отвечали мне по-своему.

И вот сейчас вот он, шанс: стать как все, стать полноправным нормальным человеком, стоит передо мной. Обычные, в общем, люди. Старый де Брилье не так и стар, среднего где-то возраста.

Грубоватые черты лица, надменный тяжёлый взгляд, дорогая одежда.

Младший посимпатичнее, но тоже ничего особенного. На отца не похож, почему-то, кажется мне смутно знакомым. Открытое дружелюбное лицо, темно-синие глаза, русые волосы. Обычный, в общем-то парень, у нас много таких лиц.

Почему, интересно, моя сестрица ведет себя просто как дурочка? Стоит вся пунцовая и глупо улыбается. Неужели не видит лёгкого презрения в глазах Антуана? Не чувствует, что её осматривают точно так же, как и нашу арзасскую плитку?

Плитка, кстати, просто баснословно дорога. Герцоги, можно сказать, просто не сводят с неё глаз.

Приосанившийся батюшка приглашает всех в замок. Дальше шикарный обед, конечно. Далее батюшка уединяется со старшим де Брилье, оставляя нам на растерзание младшего.

Матушка старательно поддерживала светскую беседу, трещала о какой-то ерунде. Я предсказуемо молчала. Зато с сестрой происходило что-то странное и абсолютно непонятное.

Моя сестра вполне красива, успехом у противоположного пола пользуется, более того, любит ещё и поиздеваться над каким-нибудь незадачливым поклонником. Антуан этот не представляет из себя ничего особенного, но при этом абсолютно я уверена, каким-то, образом за несколько минут он приобрел над сестрицей какую– то тяжёлую ненормальную власть...

Торги за меня или за Антуана с титулом, тут уж как смотреть, окончились довольно быстро. Вышел сияющий батюшка со старым герцогом и торжественно объявил о завтрашней помолвке; гостей повелел сопроводить отдыхать перед тяжёлым днем и после тяжёлой дороги, и, таким образом, судьба моя оказалась решена мгновенно и без всякого моего участия…

Глава 3

Мицариэлла

Вскоре замок затих, ведь помолвки по нашему обычаю происходят на рассвете, с первыми лучами солнца. Я же, по своему обыкновению, направилась в библиотеку, чтобы взять новые книги. После я намеревалась побродить напоследок по замку и по саду. Что-то мне подсказывало, что больше я не увижу этих мест. И ещё. Надо убедиться, что с моей сестрой всё в порядке.

Я осторожна шла по бесконечному коридору нашего старого замка, останавливаясь у каждой двери. Я и хотела найти то, что искала, и надеялась не найти. Мои надежды оказались напрасны.

За очередной дверью я услышала смех своей сестры и приглушенный голос герцога Антуана де Брилье, моего жениха.

То есть, моя сестра наедине с мужчиной, ночью. Я застыла. Репутация бесценна и моя сестра это не просто знает, с ранних лет она научена вести себя безупречно. С ранних лет она знает, малейшее пятно на репутации и батюшка без жалости вышвырнет её за ворота!

Таков обычай, и не нам его нарушать.

Девушка с испорченной репутацией – большего позора для семьи просто нет.

Что же я стою как вкопанная? Не думая ни о чем, я рванула дверь. Тяжёлая, на совесть сделанная дубовая дверь не шелохнулась. Де Брилье закрыл моей глупой сестре пути к отступлению.

Дикая ярость застила мне глаза. Я желала в этот миг лишь одного – уничтожить негодяя!

А перед сим растоптать всё, что ему дорого, на его же глазах!

Так, спокойно, Мицариэлла, спокойно. Уничтожить ты его всегда успеешь, почему-то я не сомневалась в этом. Сейчас сестра, только сестра. Мой взгляд остановился на двери.

Милая, хорошая дверь! Ты ведь была гордым прекрасным деревом когда-то. Помоги нам, умоляю тебя!

Меня трясло, я прижалась к двери всем телом, бормотала как в бреду, умоляя об одном.

Открой!

Душный запах расплавленного металла привел меня в чувство. Как во сне, я смотрела, как с той части двери, где был засов из лучшей марки корниильской стали, стекает блестящий серебряный ручеек.

Дверь мягко распахнулась, приглашая. Ужасная картина открылась моим глазам. Я ясно увидела ярко-фиолетовый туман, исходящий от негодяя в сторону Лайлинны, саму Лайлинну, замершую как овца перед закланием, и изумлённый взгляд де Брилье, тянущего свои руки к моей сестре...

Глава 4

Мицариэлла

Я всегда много читала и прекрасно знала, что означает этот туман насыщенного живого, цвета.

Запрещённая магия. Причём очень сильная, какая-то концентрированная. Откуда она у посредственного герцога?

Мужчина может приобрести такую магию только после близкого контакта с очень одаренной волшебницей, коей моя сестра точно не была. И ещё. Если эта близость не была освящена в храме Трёх Святых, волшебнице оставалось жить совсем недолго...

Старинная вязь букв из книг по магии неслась перед моим мысленным взором со скоростью горного потока ранней весной.

Так... Ярко-фиолетовый цвет – полное подчинение, перенаправление потока в сторону носителя – жесточайший откат, длительная потеря мужской силы, потеря памяти о последних двадцати часах и что-то ещё по мелочи.

Оставалось ударить по негодяю его же оружием. Не помню, говорила ли я, что книги по магии неприлично дороги, их крайне трудно найти, и ещё они просто шикарно выглядят, только на обложку каждой из них можно смотреть часами.

Нужно ли говорить, что у нас таких книг было очень и очень много. Правда, читала их только я.

Писаны они все были от руки, буквы старинные и не всегда понятные, объяснения сложные.

Сестра моя иногда разглядывала только обложки с диковинными рисунками нездешних волшебных мест. Матушка кроме нарядов, балов и сплетен, по-моему, вообще мало чем интересовалась. Батюшка эти диковинные книги иногда нарочито небрежно выкладывал на свой стол в кабинете перед прибытием особо важных гостей, при этом зорко следя за сохранностью ценного имущества.

Итак, вспоминай, Мицариэлла, вспоминай... Перенаправить поток, перенаправить... Моя ярость, моя боль и обида за сестру, моя настоящая семья – мои деревья, наш лес и сад, помогите мне!

Я забыла, где я нахожусь, я забыла, кто я и что, одна мысль завладела моим существом, я видела только одно – живое фиолетовое нечто разворачивается и со скоростью анаконды из Рошгарских гор летит точно в голову де Брилье!

Но что это?! Туман стекает с моей сестры, группируется в яркую изящную стрелу! Нет, это вовсе не стрела! Это красавица анаконда из Рошгарских гор, и она, переливаясь как диамант чистейшей воды, делает красивейший точнейший разворот, вытягиваясь в сторону окаменевшего де Брилье четкой прямой линией.

Красавица анаконда. Бледная, как смерть, сестра. Застывший де Брилье.. Они закружились перед моим потрясённым взором медленно, быстрее, снова медленно...

Проваливаясь в спасительную темноту, я почему-то увидела поросшую чистыми зелёными побегами нашу старую дверь из экстрадорогого, приобретённого по именной королевской квоте адельтельского дуба...

Глава 5

Мицариэлла

Я медленно плыла в узком чёрном туннеле. Вдали, сверкая, кружились яркие огненные ленты и кто-то звал меня. Потом кто-то тряс меня, потом я услышала чей-то плач. Туннель пропал, и ленты пропали, а я вдруг поняла, что лежу на холодном каменном полу и рядом плачет моя сестра.

– Лайлинна, – прошептала я.

– Мицариэлла? Ты говоришь?! – сестра опять плачет. Я слышу всё, но не могу открыть глаза. Не могу шевельнуться, и мне даже все равно, что моя тайна раскрыта.

– Милая, пойдем. Пойдем скорее, нам надо уйти отсюда, – сестра тянет меня за руки.

Бесполезно, мне не двинуться самой ни на сантиметр. Сестра, всхлипнув, крепко хватает меня подмышки и тянет по полу как раненого воина в известной битве с гермесами.

Мне почему-то смешно, по пути я смотрю на бездыханного де Брилье. Сестра замечает мой взгляд, кривится. «Не волнуйся, не сдохнет» – успокаивает меня одна из воспитаннейших леди наших земель.

На полпути к моей комнате у меня получается слегка помогать Лайлинне. Я начинаю ползти как каракатица из Грайвезских гор, я тоже понимаю, не приведи Триединая Сестра, нас кто-нибудь увидит! Но нам везёт, везёт невероятно, никого мы не встречаем на своём пути.

Наконец мы оказываемся в моей комнате. Я буквально заползаю на кровать, меня накрывает неимоверное чувство облегчения, и я проваливаюсь в сладкий и спокойный сон.

Время от времени сестра будит меня, заставляет пить какие-то отвары, за которыми она, как я понимаю, лично носится в крыло прислуги на нашу огромную кухню, где есть абсолютно всё, что только выращивается и продается на наших землях.

В итоге, стоит первым лучам Светила с благословения Триединой Сестры появиться на горизонте, я просыпаюсь, полная сил и какой-то кипучей, неведомой мне до сей поры жаждой жизни. Мне хорошо, как никогда.

Лайлинна сидит на моей кровати, и, стоит мне открыть глаза, быстро шепчет: «Не волнуйся, не выдам твою тайну, сестра».

Сестра. У меня теперь есть сестра.

Больше Лайлинна не успевает сказать мне хоть что-то, потому что распахиваются двери, личные горничные матушки быстро и слаженно что только ни делают со мной... И уже менее чем через час я вымыта, натерта редчайшими мазями из матушкиной коллекции, мои волосы переплетены диамантовыми нитями, а платье усыпано таким количеством драгоценных камней, что мне трудно носить его на себе.

Пока горничные суетятся надо мной, привычно не обращая внимания на неполноценную госпожу, я, как и всегда, узнаю кучу новостей из их болтовни. Оказывается, молодой и такой красивый герцог заявился лишь под утро. Где был, выяснить не удалось, но вид уставший.

Ах, он очень бледен и это так ему идет... Наверное, все же повезло кому-то. Но кому?!

Горничные злобно косятся друг на друга, не забывая при этом быстро и слаженно, превращать меня в истинную леди, невесту самого де Брилье. Все-таки матушка хорошо их натаскала, да.

Вообще, конечно, для простого люда потеря невинности не несет за собой таких трагичных последствий, как для леди, но, вообще-то, тоже нежелательна. Да и матушка моя очень строга с прислугой.

Кроме того, все горничные при поступлении к нам на службу проходят строгий отбор.

Батюшка лично предупреждает каждую, что разврата не потерпит, что оступившиеся особы будут опозорены, высечены прилюдно, вышвырнуты из замка, само собой.

И при этом горничные все как одна явно не прочь близко пообщаться с гадом герцогом.

Странно это, странно...

Но самая главная новость, конечно же, это то, что в самом дальнем крыле замка пошла побегами дверь из древнего адельтельского дуба. А ведь все знают, что если в стенах замка адельтельский дуб даёт побеги, то это знак высшей благодати Триединой Сестры.

Но мало кто знает, что ещё это бывает, если поблизости появилась священная волшебница. Это бывает раз в тысячу лет и об этом давно все забыли. Лишь в старинных книгах можно найти рассказы об этом. Но старинные книги в замке читала только я...

Наконец за мной приходит матушка и по традиции ведет меня на церемонию помолвки.

Сияющий батюшка, похожий на мертвеца Антуан, радостная матушка, задумчивая Лайлинна... Я смотрела на них, не вникая в то, что говорилось торжественным служителем храма Трех Святых, и думала лишь об одном – адельтельский дуб мгновенно дает побеги только в случае пробуждения силы священной волшебницы в непосредственной близости от него.

В случаях же высшей благодати побеги появляются постепенно и растут очень медленно.

И опять же, высшая благодать появляется, только если хозяин замка облагодетельствовал огромное количество людей, и это точно не про батюшку...