Текст книги "Лесная фея (СИ)"

Автор книги: Мариэлла Вайз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Этон

Я вновь один. Сайрен с Миреном помчались навещать все древнейшие рода по очереди.

Как выразился Сайрен: «Мы просто тупо проверим всех».

Мысль-то правильная, неплохая. Вот только древнейших родов около восьмидесяти, а, именно, восемьдесят шесть, и чтобы, так сказать, навестить их все, потребуется не меньше месяца. В замок к сильнейшему роду просто так в гости не зайдёшь, будь ты хоть кто.

Даже император не может наведаться к главе сильнейшего рода без приглашения последнего.

Замок просто не пустит его. Древнейшей магии всё равно, кто ты, император или последний низший.

Да, представителей сильнейших родов можно выдернуть откуда угодно, в числе прочего и из собственных домов, если это касается интересов государства, причём, независимо даже от воли этих самых представителей. А вот войти без приглашения в святая святых любого сильнейшего рода, в магический замок этого самого рода, это нет, никак.

Поэтому придётся долго и нудно тратить время на никому не нужные реверансы, связываться с главами родов, придумывать идиотские причины для визитов, и хорошо ещё, если эти причины будут сочтены уважительными, а если нет? Да, бывает и такое.

Я вдруг вспоминаю наш первый раз, когда я увидел её. Да, она мелькнула передо мной лишь на миг и тогда я, конечно, не обратил никакого внимания на её окружение. Но сейчас, вглядываясь в глубины своей памяти, слава Триединой, практически идеальной, я вдруг понимаю, что тогда она была совершенно точно в другом месте. Причём в месте практически безмагическом, я это почувствовал каким-то внутренним чутьём, которое меня ещё ни разу не подводило.

Да, и тогда сквозь листву практически ничего видно не было, только вдали размытое пятно некоего строения, скорее всего, стена замка. Но цвет этой стены совершенно точно был другой, попроще, что ли. Замки с магией, они как будто слегка светятся, если видел хоть раз, уже не спутаешь.

Итак, это что же получается. Сначала моя любовь... сначала моя любовь жила в некоем замке.

Замке простом, безмагическом, коих в нашем королевстве тысячи, и нужны были бы годы, чтобы обойти их все.

А сейчас я увидел её уже близ замка магического. Лет ей на вид не меньше девятнадцати, ну, может, двадцати. Брачный возраст в нашем королевстве для девиц составляет девятнадцать лет...

Это что же... Она чья-то невеста?!

Глава 23

Мицариэлла

Почему с этими девушками я чувствую себя как с сестричками? Я всё-таки умудрилась передать им ещё немного энергии, а они взамен натащили мне из укромных уголков всяких вкусняшек и теперь мы сидим тесным кружком и девушки тихими голосками рассказывают мне свои печальные истории.

Они разнятся лишь в деталях. Все они достигли брачного возраста, у каждой из них был жених, у кого любимый, у кого не очень. Все они были любимыми дочерями в своих семьях, и все были знакомы с Антуаном, который одно время проходил службу на границе в их краях.

Антуан бывал в их городках на балах, на приёмах. Причём, на что я сразу обратила внимание, так это на то, что все девушки жили раньше именно в приграничных районах, многие из них даже были знакомы друг с другом.

Тогда, по рассказам девушек, Антуан был простым весёлым парнем и когда он на очередном балу во время танцев предлагал под благовидным предлогом отойти, как правило, на балкон, чтобы поговорить о чём-то важном, при этом Антуан обычно намекал, что влюблён в одну из подруг очередной жертвы, каждая девушка спокойно выходила с негодяем в уединённое место, где её уже ждал открытый портал, который мгновенно переносил девушку сюда, в замок.

Антуан же спокойно оставался там, где и был, продолжая танцевать с другими девушками.

Пропажа обычно обнаруживалась лишь к концу бала и списывалась на гермесов, хотя, как сказала Алисия, хрупкая девушка с огромными на пол-лица голубыми глазами, гермесы никогда не похищают девушек без их согласия. При этом Алисия залилась краской так, что нежно-розовыми стали даже её маленькие ушки.

Девушки понимающе переглянулись, но для меня было главным только то, что у бедняжки ещё оставалась кровь, чтобы краснеть. А о гермесах мы поговорим потом.

А вот что меня искренне порадовало, так это то, что ни одна из девушек не помнила ужасающего распутного акта, которому каждую из них подверг Антуан.

Всё, что они рассказывали, так это то, что при переносе в замок каждая из них лишилась чувств, а очнулась уже здесь, в этой комнате, совершенно лишённая каких-либо эмоций и физических сил.

Как сказала Олея, та самая девушка, что кормила меня из своих рук, они жили как в тяжёлом сне, совершенно не понимая, где они и для чего. Всех их сковывало полнейшее безразличие ко всему, и только мой приход, приход великой госпожи, как они назвали меня, пробудил их эмоции и саму их жизнь.

Немного подумав, я поняла, что, видимо, Триединая Сестра подарила девочкам забвение столь ужасного события в их жизни с единственной целью сберечь рассудок бедняжек. Ведь, действительно, для любой знатной девушки потеря невинности до брака, да ещё и таким ужаснейшим способом...

К сожалению, всё, что могли рассказать девушки о своей жизни в этом замке, так это то, что почти каждый вечер к ним приходил Антуан и, как выразилась Камея, бледная девушка с чёрными как ночь волосами до пояса, забирал у них жизнь, которой и так уже не было, касанием своей мерзкой руки. При этих словах Камею передёрнуло от брезгливости.

Спасибо, спасибо тебе, Триединая Сестра, что ты подарила забвение этим бедняжкам, спасибо от всего сердца!

К сожалению, силёнок у бедняжек пока хватало только на то, чтобы беседовать. Когда же Асмия, одна из последних похищенных негодяями девушек, захотела подойти к окну, она с большим трудом смогла сделать лишь шаг. Слёзы заполнили её выразительные глаза.

– Мы теперь останемся калеками, великая госпожа? – тихо спросила она.

Остальные бедняжки вопросительно смотрели на меня.

– Всё будет хорошо. С вами всё будет хорошо. Нам нужно просто понять, что негодяй делает с вашей энергией.

– Мы не знаем. Он забирает жизнь и уходит...

– Подождите, девочки. Помните, один раз он приходил вместе с отвратительным человеком, коего называл отцом? Они ещё называли нас бессловесными животными и плохими дойными коровами для великой герцогини...

– Эта великая герцогиня живёт здесь, в замке?

– Мы поняли так, что да.

– Кажется, она живёт рядом с нами, за стенкой, – добавила Камея, – я иногда слышу, как там кто-то ходит по ночам.

– Странно то, девочки, что в свете герцогиню де Брилье не видели уже очень давно, ходят слухи, что она больна, – сообщаю уже я.

– Мы слышали иногда женский голос на улице, но не могли посмотреть, потому что не можем двигаться, – грустно сообщила Лилейн, маленькая светленькая девушка. Это именно её я видела.

Тогда.

Я ещё раз горячо благодарю Триединую Сестру, мысленно падая перед ней на колени, за милость забвения, дарованную этим бедняжкам.

Дикая ярость опять грозит затопить меня всю. Сила внезапно переполняет меня, словно это не я была беспомощным созданием столь недавно. Всё-таки хорошо быть священной волшебницей...

Я встаю и, ни слова не говоря, направляюсь к двери, провожаемая робкими удивлёнными взглядами несчастных беспомощных созданий.

Мне кажется, что я вполне способна убить того, кто посмеет ещё раз попытаться навредить им.

Дверь распахивается передо мной столь быстро, словно ждала моего приближения, и я уже не удивлена, что, выйдя в коридор, я вижу медленно открывающуюся дверь соседнюю.

Я уже знаю, за этой дверью находится она, намного более чудовище, чем её отпрыск.

Ведь она принимала чужую энергию, зная...

Мгновение, и я в покоях герцогини де Брилье. Я знаю, что возраст у неё довольно солидный, но перед собой я вижу молодую особу. Её выдают только глаза, глаза женщины, умудрённой опытом, глаза женщины, пережившей... горе?

Но мне нет дела до её внутренних терзаний. С силой, неожиданной для меня самой, спасибо, спасибо, тебе, Триединая Сестра, я хватаю женщину, по знатности намного выше меня самой, за волосы и легко, как пушинку, тащу её в нашу комнату, к моим несчастным бедняжкам.

Женщина пытается кричать, но я затыкаю ей рот, грубо вталкиваю её в нашу комнату скорби.

Дверь намертво захлопывается за нами, и я знаю, что нет силы, коя откроет её против моей воли.

Я подтаскиваю герцогиню к Лилейн, хватаю руки обеих и с силой прижимаю друг к другу. Сила Лилейн рвётся к хозяйке как верный пёс, но герцогиня смеет сопротивляться, удерживая чужую силу некоторое время. Огненная анаконда срывается с моей руки и грозно стоит в воздухе, сверкая ярче солнца.

– Она сейчас полетит к твоему сыну и убьёт его мгновенно, – мой голос тих от бешенства, но герцогиня слышит. Она обмякает и сила Лилейн весёлым щенком, рассыпая радостные искры, быстро-быстро, словно боясь, что её остановят, возвращается к своей хозяйке.

Остальные девушки, изумлённо замерев, ожидают своей очереди. Видно, что они пока не могут в полной мере осознать перемены, кои грянули для них только что.

Зато Лилейн преображается на глазах. Её кожа приобретает прежнюю фарфоровую белизну, щёки украшены здоровым румянцем, только что тусклые волосы теперь ослепительно блестят! Она улыбается мне, падая передо мной на колени и целуя мне руку.

Что это? Что она говорит мне уже чистым сильным голосом? Она приносит клятву верности? Мне?

Лилейн, которая по знатности выше меня, сейчас это ясно видно...

Я принимаю её клятву. Ведь клятву, данную от всей души в магическом месте, просто нельзя не принять и выбора у меня нет. Хотя я слегка робею, ведь это не только большая честь для меня, но и большая ответственность.

Но думать об этом некогда, уже с помощью Лилейн мы подводим стареющую на глазах герцогиню к каждой из девушек.

Краем уха слышу громкий стук в дверь, но меня не волнует, что кто-то смеет пытаться помешать нам. Дверь не пустит никого. Замок не пустит никого помешать благому делу.

Почему-то я знаю это.

Последней забирает свою энергию Камея. Пара минут, и перед нами уже стоит ослепительная красавица с огромными чёрными глазами. Её длинные гладкие чёрные волосы блестят теперь так, что кажутся серебряными.

Как и остальные пленницы, Камея от всей души приносит мне клятву верности, и я принимаю её.

Торжественные слова клятвы звучат под старинными сводами волшебного замка снова и снова...

Ясно вижу, что девушки одна знатнее другой. Ни одной купеческой дочери здесь нет...

Вот ведь ирония моей судьбы. Ещё вчера я была презираемым изгоем в купеческом доме, а сегодня моими верными слугами признали себя дочери герцогов, графов, баронов...

Глава 24

Мицариэлла

Между тем стук в дверь не прекращается. Я оглядываю своих подопечных. Если бы не знала, никогда бы не поверила, что эти пышущие здоровьем знатные красавицы считанные минуты назад пребывали на грани жизни и смерти.

Счастье затопляет всё моё существо. Если даже моя жизнь оборвётся завтра, то она уже прожита не зря, я не зря рождена на этот свет и не зря Триединая Сестра почтила меня милостью своей.

Так, хватит хвалить себя, Мицариэлла, сделано лишь полдела. Теперь следует выбраться отсюда и желательно не мешкая.

Старая герцогиня, теперь уже, действительно старая, валяется кулем и что-то пытается сказать тихим голосом немощной старухи.

Да, похоже, мы перебрали у неё энергии, захватив немного и её собственной. Но я и не думаю исправлять это маленькое упущение. Моим подопечным энергия пригодится.

Неизвестно, какие испытания приготовила нам Триединая Сестра далее.

Ветка одного из деревьев приветливо стучит в наше окно.

– 0, смотрите, смотрите, дерево протянуло нам свою ветвь, – восторженно восклицает Лилейн, быстрой птичкой добежавшая до приоткрытого окна.

Лилейн вся светится, видно, что ей, как и всем остальным пленницам хочется подвигаться, побегать, размять свои застоявшиеся косточки.

Я с улыбкой смотрю на своих новоявленных вассалов.

– Дерево хочет помочь нам выбраться отсюда, – объясняю им, – мы сейчас по очереди, осторожно, держась за боковые ветви, просто выйдем из окна и удалимся прочь.

– Вы понимаете язык деревьев, госпожа волшебница? – с восхищением спрашивает меня Алисия.

Остальные девушки с благоговейным почтением ждут моего ответа.

– Да, понимаю немного, – уклончиво отвечаю я, – но теперь нам пора идти.

С презрением перешагнув через старуху, лежащую на нашем пути, я помогаю девушкам спуститься во двор замка по удобно прислонённой толстой ветви одного из деревьев, росших неподалёку.

Едва оказавшись на земле, мои подопечные едва сдерживаются, чтобы не начать прыгать, как малые дети, просто от подаренной им вновь радости движений.

А я намерена подарить им эту возможность незамедлительно, поскольку абсолютно уверена, что нам стоит оказаться от замка как можно дальше и как можно скорее.

Нет, я боюсь не за себя, нет. Но на мне восемь вассалов, за жизнь и благополучие которых я несу полную ответственность с момента принятия мною клятвы верности.

Поэтому уже очень скоро дружной стайкой мы оказываемся у внешних ворот замка, кои открываются незамедлительно. Девушки не удивлены.

– Это нашу госпожу волшебницу слушается замок, – тихонько говорит кто-то из них.

Мне вдруг кажется, что замок шепчет мне: «До свидания, Мицариэлла, маленькая волшебница, до свидания...» Или это ветер шумит в ветвях деревьев?

Глава 25

Этон.

– То есть, Вы утверждаете, дорогая тётушка, что абсолютно точно осведомлены о брачных планах всей высшей знати нашего королевства?

– Этичек, мальчик мой, как же я могу быть не осведомлена, если прошения на бракосочетания представителей сильнейших родов уже много лет проходят только вот через эти старческие дрожащие руки?

– Бросьте, тётушка, Вы моложе и красивее всех в нашем королевстве.. последние сто или я ошибаюсь, двести?

– Гадкий мальчишка! Не понимаю, почему я вообще выбалтываю тебе сугубо конфиденциальную информацию, касающуюся личной жизни не кого-нибудь, а представителей элиты нашего королевства...

Спустя три часа...

– Этичек, ты же видишь, милый мой мальчик, мы, по-простому говоря, перелопатили с тобой всех, даже невесту баронета де Грюнвальда, коему, прости меня, Триединая Сестра, козлу старому, за семьдесят перевалило и перевалило не вчера...

Глава 26

Этон

– Господин главнокомандующий, позвольте нижайше доложить. Барон де Брюхенденд со вчерашнего дня ожидает Вашей аудиенции, отказываясь покидать Вашу приёмную, дабы не иметь шанса пропустить Ваше появление.

С бароном находится дочь, Майнэлла де Брюхенденд, коя пребывает на пути в грани, испытывая откат от нарушения клятвы на крови, данной ею своей единокровной сестре, некой девице Алисии де Брюхенденд.

Сестра девицы, Майнэлла, дабы сохранить репутацию последней, неоднократно присутствовала на встречах девицы Алисии и некоего гермеса по имени Роттенвальд.

Майнэлла утверждает, что означенный гермес иметь отношение к похищению её сестры никак не мог, поскольку питает к девице Алисии чувства столь серьёзные, что именно в день похищения девицы Алисии по договорённости с последней собирался пасть в ноги к отцу девицы, дабы просить у него руки последней...

Глава 27

Этон

– Район проживания семейства де Брюхенденд, дата, время, предполагаемое место похищения девицы, а также полный список представителей древнейших родов, находящихся в означенное время по долгу службы близ района проживания семейства, а также близ предполагаемого места похищения означенной девицы... Предоставить немедленно...

Пострадавшую от отката вследствие нарушения клятвы на крови девицу доставить в императорский лазарет, применив к ней артефакты восстановления в необходимом количестве из стратегических запасов королевства...

Спустя десять минут...

– Властью, данной мне силой моего рода, приказываю активировать портал А112...

Глава 28

Окрестности замка герцогов де Брилье.

Окружённый лесом из деревьев могучих, раскидистых и высоких, с полянами изумрудными, солнечными и светлыми, с птицами со сверкающим опереньем радужным, в тех лесах поющими, со зверями, большими и малыми, в тех лесах живущими, гордо взметает ввысь свои шпили и башни, большие и малые, достояние королевства и жителей его, всех и каждого, величественный и прекрасный волшебный замок. Замок рода древнейшего, замок рода сильнейшего, замок рода крови императорской, замок рода хозяев земель окрестных герцогов де Брилье...

Когда появился сей замок и кем построен был, то никому не ведомо.

Сколько помнят себя жители деревень окрестных, и сколько помнят себя их родители, и сколько помнили себя все поколения без счёта, здесь живущие, всегда, откуда ни глянь, возвышался над всеми людьми, бедными и богатыми, над их домами и избами прекраснейших замок, увитый цветами алыми, красоты завораживающей...

Всегда знали жители деревень окрестных, что пока стоит здесь замок этот, будут стоять и их деревни и поселения, в лесах будет водиться зверьё всякое, а в речке рыба хороводы водить, крупная и мелкая...

И сегодня, как и всегда, стоит замок великий, возвышается, лесами древними окружённый. Не сразу поняли люди из деревень окрестных, что всё, как всегда, да не всё…

Тишиной встретили их наступившие сумерки, тишиной звенящей, на уши давящей...

Не враз сообразили жители деревень окрестных, что умолкли птицы в лесах, что стоит недвижим воздух, ветерком не тронутый, и что, срываясь с цепей своих, убегают собаки от домов своих во всю силу лап своих быстрых.

Страх вдруг объял всех людей деревень окрестных, страх вдруг объял да оторопь. А от замка пошли внезапно волны страшные, волны ужаса и отчаяния...

И загудели вихри магические, сплетаясь, задрожал древний замок, извергая в пространство плотные магические сгустки, потемнело небо на много вёрст вокруг, поднялись в небо мощные магические смерчи...

И завяли цветы алые, издревле обвивающие замок...

И смели бы эти вихри отчаяния всё живое на своём пути...

Приготовились беспомощные люди за грани уйти, закрыв глаза от ужаса близкой смерти...

Долго люди с закрытыми глазами, сжавшись, смерти своей ждали. Но обошла их смерть в этот раз, не взяла никого за грани.

Когда же первые смельчаки глаза открыть осмелились, то увидели, что все ровные и широкие дороги к замку исчезли как не бывало.

Там, где были дороги, появились заросли непролазные, а сам замок уже едва виден стал из-за внезапно выросших до небес деревьев, которые продолжали тянуться к небу на глазах у изумлённых людей и вскоре полностью скрыли замок от глаз людских...

Когда же ожили люди, задвигались, то самые отчаянные решились пойти к замку посмотреть, как там герцоги, земли здешней хозяева, уцелели ли.

Но оказалось, что раньше весёлый и приветливый лес стал чащею непролазной и пройти туда нет никакой возможности...

А ещё через два дня в окрестностях одной из деревень видели троих отверженных с выжженными на лбах их калёным железом десятью полосами и с выбритыми головами и бровями.

Просили отверженные хлеба, но не подал им никто ни крошки, а когда они захотели из лужи напиться, погнали их палками от сей лужи...

Подарила Триединая Сестра забвение всем людям из деревень окрестных, всем и каждому, и скоро уже никто не помнил ни о замке, ни о хозяевах его.

А ужасная история преступного рода сохранилась лишь в памяти родов сильнейших, в назидание потомкам...

Глава 29

Этон

Мы не успели совсем чуть-чуть. Вернее, подданных-то мы защитить успели.

Поставили отражающий щит, выгнули его кругом, так что нормалёк, магия отразилась как миленькая. Правда, в сам замок теперь очень долго никто не зайдёт. Лет сто, как отец потом сказал.

Конечно, зрелище гнева замка, зрелище возмездия замка, как потом выяснилось, сравнить не с чем.

Огромные вихри магии, окрашенные во все цвета радуги, кружились в сумасшедших спиралях, переплетающихся друг с другом.

Всё это великолепие стремится и в небеса, и к, сожалению, не только в небеса, но и стремительно разливается по всей округе, что чревато.

Хорошо ещё, что бедные низшие наверняка ожидали своей смерти с закрытыми глазами, иначе лишиться зрения им было бы запросто.

Особенно завораживающе смотрелся, конечно, момент, когда разгулявшаяся магия напоролась на наш барьер. Немного напомнило океанское цунами.

Далее последовала стандартная реакция окружающей среды на громадный всплеск магической энергии.

Зарос донельзя лес, естественно, в миг превратившись в непроходимые джунгли, свалило из этих джунглей всё живое, естественно. Хотя всё живое свалило в первые же секунды этого безобразия.

И охотники, и добыча улепётывали рядом бок о бок.

Позабавило зрелище одной змеи, уютно устроившейся на хвосте одного из волков. Она плотно обвила кольцами хвост волка и, раскачиваясь, следила за разгулом стихии круглыми испуганными глазёнками.

Но мы всё равно не успели кое в чём другом...