Текст книги "Ищу маму себе и папе (СИ)"

Автор книги: Мари Дион

Соавторы: Вильда Кранц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

– Это значит да, Яна, – говорит Максим Игоревич, и его голос, как всегда, звучит так, будто он уже всё решил за меня. – А теперь спать. Завтра мне на работу.

Открываю рот, чтобы возразить, но он даже не смотрит в мою сторону, уже разворачивается к выходу из кухни.

– Так и мне тоже на работу! – возмущённо бросаю я, кивая в сторону прихожей, где стоят мои чемоданы. – Я их должна сдать!

– Вечером сдашь и уволишься, – отрезает он. – Идём, дам футболку вместо ночнушки.

Его командный тон снова заставляет меня внутренне рычать. – И кому я там вечером заявление писать буду?! – идя следом за ним, высказываю своё возмущение его спине.

Бесит! Он позволяет себе решать за меня, когда я сама ещё не разобралась, хочу ли я в это всё ввязываться?

Пыхчу от злости стиснув зубы, и следую за ним.

Варя, только ради тебя, я иду на такие жертвы!

В своей комнате он достаёт огромную чёрную футболку из шкафа и молча протягивает мне. Беру, стараясь не смотреть ему в глаза. Его близость, его приятный парфюм, с ноткой кофе и чего-то мужского, вызывает мурашки.

Быстро принимаю душ в Вариной комнате. Горячая вода расслабляет, но мысли всё равно крутятся вокруг Максима, Вари, этого безумного предложения.

Я практически согласилась выйти замуж!

Вытираюсь, натягиваю его футболку. Она мне как платье, только коротковатое. Пахнет стиральным порошком и его парфюмом. Это заставляет сердце биться чаще.

Прекрати, Яна! – командую сама себе.

Варя спит, сжимая своего облезлого зайца. Забираюсь к ней, и она тут же прижимается ко мне, словно почувствовала, что я легла рядом. Её тёплое дыхание касается моей шеи, и я невольно улыбаюсь.

Эта малышка как магнит. Обнимаю её осторожно, стараясь не задеть гипс, и, на удивление, засыпаю почти мгновенно.

День был слишком насыщенным. Эмоции выжали меня досуха, и организм требует перезагрузки.

Утро начинается с низкого голоса Максима Игоревича. Открываю глаза, ещё не до конца понимая, где я.

Он стоит в дверях, одетый в тёмную рубашку, волосы чуть влажные, как будто он только из душа. Его взгляд скользит по мне, и он тихо говорит Варе:

– Потише, малыш, не разбуди Яну.

Варя, конечно, не слушает, болтает ножками и что-то шепчет своему зайцу.

Моргаю, пытаясь прогнать сон, и снова ловлю его взгляд. Он всё ещё смотрит.

Перевожу взгляд на себя и чуть не падаю с кровати. Чувствую, как румянец покрывает лицо.

Одеяло сползло, футболка задралась, и я, в прямом смысле, свечу своим нижним бельём вместе с пятой точкой.

Твою мать!

Хватаю одеяло и натягиваю его до подбородка, оставив только глаза и макушку.

– Доброе утро, – хрипловатым голосом произносит Максим, и от этой хрипотцы у меня мурашки бегут по позвоночнику.

Бурчу невнятное "доброе утро", прячась за одеялом. Он ухмыляется. Взгляд не отводит, как будто ему нравится видеть моё смущение.

Или мне показалось?

– Умывайтесь и завтракать, – выходя из комнаты, бросает Максим Игоревич.

Как только он пропадает из вида, выдыхаю. Непонятная дрожь пробегает по телу. Перед глазами до сих пор его взгляд.

– Ты нравишься папе, – плюхаясь рядом со мной на попу, заявляет Варя.

Я приподнимаю бровь и смотрю на малышку. Она экспертно кивает головой.

– С чего ты это взяла? – спрашиваю. стараясь чтобы заинтересованности в голосе не было слышно.

– Мамы всегда нравятся папам, – словно маленькому ребенку объясняет мне Варя. – А ты моя мама. Значит папе нравишься.

Шах и мат тебе Яна! Сказать Варе, что я ещё не согласилась… Да у меня язык не повернётся.

– Идём умываться, – произношу я, переводя разговор в другое, не опасное, русло.

Умывшись, переодеваюсь в свои вещи. Помогаю варе определиться, что она сегодня хочет надеть. и мы спускаемся на кухню.

Помогаю Варре забраться на её стульчик. Она тут же, болтая ножками, строит планы, чем мы будем заниматься. Её голосок звенит, как колокольчик, и я не могу сдержать улыбку.

Она рассказывает, как мы будем рисовать, лепить из пластилина и даже "построим замок для зайца".

Максим молча ставит передо мной и варей тарелки с омлетом. А мне ещё и чашку кофе.

Киваю в знак благодарности, но внутри всё ещё буря. Его присутствие, его взгляд. Всё это как ток под кожей. Который искрит и не дает током сосредоточится. Да ещё и щеки предательски краснеют.

Мы завтракаем молча.

Точнее не так. Я не знаю как начать разговор, из-за утреннего происшествия и слова сказать не могу. Смущение не отпускает. Максим что-то читает в телефоне. А Варя сочиняет очередную историю и рассказывает её своему зайцу. Вот последнее меня очень беспокоит. Складывается ощущение, что он был единственным её собеседником, там где она жила до этого.

После завтрака я собираю опустевшие тарелки и кружки, составляю их в раковину.

Максим Игоревич собирается на работу. Мы с Варей идём его провожать. А я настраиваюсь, чтобы отпроситься у него съездить до работы. Естественно с Варей.

– Через пару часов пришлю машину, – говорит он. словно прочитав мои мысли. – Сдашь чемоданы и уволишься.

– Я поеду с Яной! – тут же заявляет Варя, подпрыгивая рядом.

– Конечно, поедешь, – отвечаю я, улыбаясь ей. – Как я тебя одну оставлю?

Максим хмыкает и в его глазах мелькает что-то тёплое.

– Только следи за ней, – наклонившись к моему уху, тихо произносит он. – Тяга к наскальным надписям не прошла. У юриста теперь стена в граффити.

Невольно фыркаю, вспоминая Варины художества. Однако внутри все переворачивается от близости Максима Игоревича.

Поворачиваю голову к нему. Ловлю его взгляд на своих губах. Мы смотрим друг на друга, практически нос к носу.

Я не смею пошевелиться. Потому что кажется, одно движение и меня поймают. захватят в плен его губы и руки.

– Горько! – кричит Варя.

Глава 26

Мы оба мограем и резко отстраняемся.

Варя хлопает глазами, делая невинный вид, и я не могу сдержать улыбку. Хотя внутри всё переворачивается.

Максим качает головой и уголок его губ приподнимается. Вижу что он, как и я чувствует себя не в своей тарелке.

Он бросает мне ключи от дома, и я ловлю их на лету дрожащими пальцами. Дверь за ним закрывается, и я остаюсь с Варей, чувствуя, как внутри всё сжимается, от смеси страха и какого-то странного предвкушения.

Господи! Да мы чуть и правда не поцеловались! Если бы не Варино "горько".

И я стояла ведь, и ждала, когда это произойдет!

Яна ты совсем страх потеряла видимо! – ругаюсь на себя мысленно.

– Идем играть, – тут же командует маленькая генеральша.

И точь в точь как Максим Игоревич. Ну и как тут не подумаешь, что с тестом ДНК точно напутали?

– Для начала приберёмся на кухне, – не менее командным тоном отвечаю Варе.

Через два часа, как и обещал Максим Игоревич, приезжает машина. Водитель, тот же, что вёз меня вчера, молча забирает мои чемоданы и загружает их в багажник.

Варя, сжимая своего зайца, топает за мной, и я держу её за здоровую руку, пока мы садимся в машину. А я думаю, почему водитель тот же что и вчера. Совпадение? Не думаю.

Варя болтает всю дорогу, рассказывая, как заяц хочет посмотреть город, и я улыбаюсь, хотя мысли мои где-то далеко.

Замуж. Уволиться. Переехать. Это как прыгнуть в омут с закрытыми глазами.

Когда подъезжаем к офису, водитель, к моему удивлению, помогает донести чемоданы до кабинета диспетчера. Предупреждает что ждет нас, чтобы отвезти обратно.

Я быстро пишу заявление и жду, что почувствую сожаление. Но его нет. Работа была тяжёлой, выматывающей, и, если честно, я устала таскать эти чемоданы.

Ловлю себя на мысли, что я уже мысленно няня для Вари. Эта работа, несмотря на всё, мне нравится. Варя, её улыбка, её слова "ты мне нравишься", это как бальзам на душу.

Но условие этой работы, замужество. И от этой мысли внутри всё холодеет.

В отделе кадров, хмурая женщина с вечно усталым взглядом, пробегает глазами моё заявление и пожимает плечами.

– Ну, удачи, Яна, – говорит она, даже не пытаясь меня остановить. – Работы много, найдём замену.

Собираю свои документы и выхожу, держа Варю за руку. Она тянет меня к окну, чтобы показать зайцу машины, и я улыбаюсь. Хотя в голове карусель.

Что я делаю?

Уволилась. Согласилась жить с ними. Практически огласилась на этот брак.

Нет, я не соглашалась, но Максим уже ведёт себя так, будто всё решено. Его уверенность бесит, но в глубине души я знаю, что он прав. Я не откажу. Не ради него, ради Вари.

Или… ради него тоже?

Эта мысль пугает больше всего.

Мы возвращаемся в машину, и водитель везёт нас обратно. Варя засыпает у меня на коленях, прижимая зайца, а я смотрю в окно, чувствуя, как сердце колотится.

Вечером мы поедем за кольцом. За кольцом, чёрт возьми. Это не просто формальность, это шаг, который перевернёт мою жизнь. И я не знаю, готова ли я к этому.

Максим Игоревич, его взгляд, его хрипловатый голос. Всё это тянет меня к нему, как магнит.

Но страх не отпускает. Что, если я снова ошибусь? Что, если он не тот, кем кажется? И что, если этот мажор из бара снова появится?

От этой мысли холод пробирает до костей, и я невольно прижимаю Варю чуть сильнее.

День пролетает быстро. Мы с Варей возвращаемся домой, я готовлю нам нехитрый обед и после мы практически весь день проводим на улице, во дворе дома.

Я нахожу большой плед, расстилаю его на траве и мы наслаждаемся последними тёплыми деньками осени. По прогнозу, скоро придут дожди и холод. Ближе к вечеру я берусь за ужин. Варя сидит за столом и высунув язык, увлечённо рисует в альбоме, который я ей выдала.

Улыбаюсь, глядя на неё, но краем глаза слежу, чтобы она не потянулась к обоям. Час назад я поймала её с фломастером в руке, уже готовую устроить очередное "наскальное творчество".

Объяснила Варе, что рисовать можно только в альбоме, и она вроде кивнула, но хитринка в её глазах подсказывает, что она поняла не до конца.

Такая же упрямая, как её отец. Вот точно в тесте что-то напутали!

Режу овощи, а в голове крутится мысль. Надо убедить Максима пересдать тест ДНК. Это ошибка, я уверена.

Варя точно его дочь. Эти глаза, этот взгляд, эта манера хмуриться. Всё в ней кричит, что она его дочь.

Но как его убедить? Он так упёрто твердит, что тест не важен, что он всё равно не бросит Варю. И я верю ему. Верю, что он будет сражаться за неё до последнего.

Но если тест ошибочный, это может всё изменить.

Может, тогда опека не будет так давить? Может, тогда этот брак не понадобится?

Варя поднимает голову от альбома и показывает мне рисунок – мишка с фиолетовыми ушами. Я хвалю её, а она сияет, как солнышко. От этой улыбки внутри всё теплеет.

Однако внутри все равно есть страх. Что если я совершаю ошибку. Стать родителем очень ответственное решение. И если я на это соглашусь, значит я стану мамой Варе. Она уже это заявляет.

И как потом ей объяснить, что это взрослые просто договорились, чтобы её не забрали в детский дом? Как я потом смогу уйти?

Мои мысли прерывает звук открывающейся двери. Варя снова лихо спускается со своего высокого стульчика, что у меня сердце замирает.

Акробатка блин!

Варя бежит в гостинную и слышу её счастливый визг. Проверив как себя чувствует жаркое, тоже направляясь следом за варей.

Варя кружится в центре гостинной с маленьким букетом цветов. Она сияет от радости.

Поворачиваю голову и вижу Максима Игоревича. У него в руках ещё один букет. Только гораздо больше Вариного.

Мы встречаемся глазами и мое сердце пропускает удар.

Что он задумал?! Зачем эти цветы?!

Глава 27

Не позволяю себе шевелиться. Глаза Максима Игоревича прожигают меня насквозь, и от этого взгляда внутри всё переворачивается.

Это же всё фиктивно!

Зачем эти цветы? Зачем этот взгляд?

Мы так не договаривались!

Ситуация сложная, а он деньги тратит.

Его дом, машина, его уверенность, всё говорит о том, что деньги у него есть.

Впереди обустройство комнаты для Вари, суд, куча бумаг. Кто знает, сколько ещё всего понадобится. А он тратит деньги на цветы!

Я знаю цену каждому рублю, заработанному честным трудом. А он, вот так просто, разбрасывается деньгами?

Максим скидывает туфли и идёт ко мне. Невольно делаю шаг назад, но тут же себя останавливаю.

Яна! Он не опасен. В силу своего прошлого, я шарахаюсь от каждого мужчины, как от огня. Но страх всё равно холодком ползёт по спине.

Он замечает мою реакцию, хмурится.

– Это тебе, – слегка склонив голову, произносит он и протягивает мне букет.

Внутри все замирает. Такой шикарный букет мне никогда не дарили. Розы, лилии, какие-то нежные белые цветы, названия которых я даже не знаю.

Пальцы подрагивают, когда беру его. Хочется, как Варя, запищать от восторга.

Минуту назад я осуждала его за транжирство, а теперь стою, уткнувшись носом в цветы, и вдыхаю их нежный аромат.

Как же это, чёрт возьми, приятно!

Губы сами растягиваются в улыбке.

– С-спасибо, – смущённо бормочу я, пряча лицо в букет.

Максим сдержанно улыбается, но его глаза блестят. Он втягивает носом воздух и смотрит в сторону кухни.

Тут же прихожу в себя. Мужчина с работы, голодный, а я стою, как дура, цветам радуюсь!

– Сейчас цветы поставлю и накрою на стол, – тараторю я. – Вы пока с Варей руки мойте.

Иду быстро на кухню. Щеки горят, в животе порхают бабочки, а сердце из груди готово выпрыгнуть.

Его поступок выбил меня из колеи. А этот взгляда, всё внизу живота сжимается.

Ну что за ерунда, Яна? Это же просто цветы! Это ничего не должно значить!

В доме Максима Игоревича вазы я не видела, поэтому наливаю воду в большую кастрюлю. Ставлю её на подоконник и в неё ставлю букет.

Выглядит, конечно, как декор из деревенской столовой, но лучше, чем ничего.

В этот момент на кухню заходит Максим с Варей на руках. Оба наполовину мокрые, улыбаются до ушей.

Варя хихикает, а Максим выглядит так, будто только что выиграл бой века.

– Что с вами случилось? – вопросительно смотрю на них.

– Морской бой был, – сажая Варю на её высокий стульчик, поясняет Максим Игоревич.

Усмехаюсь, представляя, как они плескались в ванной. Весело наверное было. Даже зависть покалывает немного внутри.

Быстро накладываю жаркое по тарелкам.

Максим, не спрашивая, берёт их и относит на стол.

Подмечаю, что он не предлагает помощь – просто делает. Без лишних слов, без суеты.

Это… раздражает? Нет, не раздражает. Это странно приятно.

Господи, у этого мужчины вообще есть минусы?!

Ну, кроме его командного тона и этого рычащего голоса, от которого мурашки бегут.

Мы садимся за стол, и я замираю. Максим впервые попробует мою стряпню.

Вдруг невкусно? Вдруг пересолила?

Волнуюсь как на первом экзамене.

Он пробует, закрывает глаза и издаёт низкий, протяжный звук.

Не понимаю, это от удовольствия или от того, что несъедобно?

Варя, посмотрев на отца, зачерпывает ложкой жаркое и отправляет в рот.

– Ммм, вкусно то как! – восклицает она.

– На все сто с тобой согласен, – говорит Максим.

В его взгляде мелькает то, от чего моё сердце снова сбивается с ритма.

Так и до тахикардии недалеко!

Пробую сама и удивляюсь. Не ожидала, что получится так вкусно.

Может, и правда дело в настроении?

Говорят же, что еда вкуснее, когда готовишь с душой. А я сегодня готовила, думая о Варе, о её улыбке, о том, как она будет уплетать за обе щёки. И, может, немного о Максиме Игоревиче…

После ужина он сам убирает посуду в посудомойку, бросив мне:

– Сиди на опе ровно.

Хочется огрызнуться, что я не Варя, чтобы мне приказывать, но молчу. Цветы, его довольное лицо, когда он ел, его забота. Всё это как-то не даёт мне язвить.

Неудобно блин. Он ведь сам ещё с грязной посудой возится!

– Собирайтесь, едем за кольцом, – командует он, как только посудомойка загудела.

Варя тут же срывается с места, бежит за своим зайцем, а я стою, пытаясь переварить. Кольцо. Я ещё не сказала да, а он уже всё решил. Его уверенность бесит.

Хотя я знаю, что не откажу. Ради Вари. Или… ради него?

Стоп, Яна! Опять не туда мысли полетели!

Мы садимся в машину. По привычке устраиваюсь сзади с Варей, которая болтает без умолку, рассказывая зайцу, как мы будем выбирать самое красивое кольцо.

Максим за рулём, его плечи напряжены, но он молчит, только иногда бросает взгляд в зеркало заднего вида. Я ловлю его глаза, и внутри всё сжимается.

Ох уж этот взгляд! Он как будто видит меня насквозь, и я не знаю, нравится мне это или пугает.

– Ты будешь самой красивой невестой, – вдруг заявляет Варя, ткнув пальцем в мою сторону.

Фыркаю, но сердце пропускает удар. Невеста. Это слово звучит так странно, так чуждо. Я не невеста, я просто… Уборщица. Студентка. Девчонка, которая боится мужчин.

И всё же я здесь, еду с ними за кольцом, потому что не могу бросить Варю. И, если честно, Максима тоже.

– Не невеста я, – гладя её по голове, тихо отвечаю.

Варя хмурится, совсем как её отец, и я невольно улыбаюсь. Они так похожи, что этот тест ДНК кажется мне какой-то злой шуткой.

– Папа сказал, ты будешь мамой, – упрямо заявляет она. – А мамы всегда сначала невесты.

Максим хмыкает впереди, и я вижу, как его губы чуть изгибаются в улыбке. Он молчит, но я чувствую, что он доволен её словами.

Это бесит.

Он знает, что я никуда не денусь. Знает, что я не уйду, потому что Варя уже называет меня мамой, а я не могу её подвести.

Мы подъезжаем к ювелирному магазину. Витрины сияют и я понимаю, что это всё реально.

Мы правда будем выбирать кольцо. Для фиктивного брака, конечно, но от этого не легче.

Капец как страшно. Внутри всё протестует.

Может отказаться пока не поздно?

Бросаю взгляд на Варю. Ну как тут откажешься, когда эта малышка прижимается ко мне как к родной? Верно, никак!

Максим паркуется, выходит из машины и открывает мне дверь. Его рука касается моей, когда он помогает мне выбраться.

Его пальцы тёплые, сильные. Быстро отдёргиваю руку, будто обожглась. Он снова хмурится. А мне стыдно за мои рефлексы.

– Пойдём, – коротко бросает он, подхватывая Варю на руки.

Заходим в магазин. Витрины переливаются золотом и бриллиантами. Сразу чувствую себя не в своей тарелке. Здесь всё слишком красиво, слишком дорого.

Продавщица, молодая девушка с идеальной укладкой, улыбается нам, как будто мы настоящая семья.

– Добрый вечер! Ищете что-то особенное? – спрашивает она, и её взгляд скользит по нам троим.

– Кольцо помолвочное и два обручальных, – уверенно отвечает Максим.

Какое блин помолвочное кольцо?

Ему деньги карманы жгут?

Глава 28

Максим

Смотрю на Яну и чувствую внутри ураган, который сносит привычные барьеры.

Она стоит у витрины, слегка приоткрыв рот, глаза бегают по сверкающим камням, отражая блики, как в её зрачках. Щёки горят румянцем, и этот румянец спускается ниже, на шею, где тонкая кожа прячется под тонкой тканью футболки.

Ничего особенного вроде. Джинсы облегают бёдра ровно настолько, чтобы подчеркнуть изгибы, футболка простая, волосы небрежно собраны в пучок, из которого торчат рыжие пряди. Словно огненные искры.

Лицо без косметики выглядит свежим, таким... настоящим.

Тянет. Как магнитом, который притягивает не железо, а что-то глубже. Стреляет прямо в пах, в грудь, в голову.

Хочется подойти ближе, прижаться, вдохнуть её запах. Смесь свежести, тёплой кожи и чего-то сладкого, женского, что кружит голову сильнее крепкого алкоголя.

А бёдра... Чёрт, когда она поворачивается боком, чтобы лучше разглядеть кольца, я уже не могу отвести взгляд.

Они округлые, упругие, джинсы натянуты так, что виден каждый контур.

Представляю, как они обхватывают мою талию. Как я впиваюсь пальцами в мягкую плоть. Как ткань трещит под руками, обнажая кожу. Как она выгибается, прижимается, и я чувствую её тепло сквозь одежду.

В штанах уже же тесно. Член наливается, давит на молнию, и приходится незаметно поправить рукой, пока Варя не видит.

Дыхание сбивается, и я заставляю себя смотреть на витрину, но периферийным зрением ловлю каждое её движение.

Как Яна переминается с ноги на ногу. Как футболка слегка задирается, показывая полоску кожи над поясом.

– Папа, это самое красивое, для нашей мамы! – Варя тычет пальцем в витрину, подпрыгивая у меня на руках.

Её хвостики болтаются, голосок звенит, как колокольчик, разрезая напряжённый воздух магазина.

Яна краснеет ещё сильнее. Она опускает глаза, поджимает губы, пытаясь скрыть смущение.

Этим только хуже мне делает.

Губы становятся пухлыми, соблазнительными, и меня снова прошибает. Острым, горячим током, который начинается в груди и спускается ниже, заставляя член дёрнуться в штанах.

Желание, физическое, глубокое, всепоглощающее. Будто она уже моя, лежит подо мной, стонет, царапает спину.

И этот соблазн теперь будет со мной постоянно. Двадцать четыре на семь у меня дома.

Каждое утро. Каждую ночь. Я буду знать что она в моём доме, и желательно в моей постели скоро.

Чёрт, я хочу её так, что зубы сводит.

До сих пор в шоке от себя. Ради Вари решился жениться. Так бы хрен кто меня в ЗАГС затащил.

А тут сам иду. По доброй воле. И, чёрт возьми, даже волнуюсь.

Я правда хочу этого. Не только ради Вари. Хочу просыпаться с ней, видеть, как она краснеет от моих прикосновений.

Руднев, ты с ума сошёл, девчонка на пятнадцать лет младше, с кучей тараканов в голове.

Но член хочет, требует её заполучить. Сдерживаюсь, чтобы не схватить её прямо здесь, в магазине, не прижать к витрине и не показать, что она со мной делает.

– Покажите, – говорю консультанту, кивая на кольцо в центре витрины, голос выходит хриплым, и я откашливаюсь.

Оно мне и самому нравится. Тонкое, изящное, с небольшим бриллиантом, который будет сверкать на её пальце, ловить свет и отгонять остальных мужиков.

– Не надо. Хватит простых обручальных колец, – отнекивается Яна.

Упёртая коза! Попалась же мне такая! Не подчиняется. И этим только сильнее заводит.

Девушка услужливо выставляет на витрину кольцо. Киваю ей.

– Постой, малышка, минутку, – ставлю Варю на пол, она хихикает и цепляется за мою ногу. – Руку сюда дала, – командую Яне и сам слышу рычащие нотки в голосе.

Она упрямо вздёргивает подбородок. Разноцветные глаза горят вызовом, и этот контраст сводит с ума.

Она засовывает руки глубже в карманы джинсов, сжимая кулаки. Ткань натягивается на бёдрах.

Раз по-хорошему не хочет, будет по-моему.

Дёргаю её за пояс. Резко. Хватаю руку. Ткань громко трещит, и рука Яны оказывается в моей. Тёплая, дрожащая, с тонкими изящными пальцами.

Разжимаю её сжатый кулак силой. Стараюсь действовать осторожно, чтобы не сломать. Надеваю кольцо.

Оно садится идеально, обхватывая палец, словно его для неё и делали.

Не выпускаю её руку. Её кожа горячая, пульс бьётся под моими пальцами. Чувствую её дрожь.

Хочу сжать сильнее, притянуть её к себе. Приходится сдерживать себя.

Её дыхание учащается, грудь поднимается под футболкой. Вижу, как соски твердеют сквозь тканью.

Как здесь устоять, когда женщина отвечает телом?

Яна резко вырывает руку. Потирает её, словно от ожога. Тянется снять кольцо, пальцы дрожат.

– Только попробуй, – рявкаю, голос низкий, угрожающий.

Делаю шаг вперёд, нависая над ней.

Она втягивает голову в плечи, глаза расширяются. Страх мелькает в них. Мне это не нравится. Совсем.

Делаю глубокий вдох, выпускаю воздух медленно.

Женщины всегда слушаются, падают в постель по первому щелчку, а если нет – идут нахер, без сожалений.

А с этой я какого-то лешего вожусь. Терплю все её нет, её упрямство, которое только разжигает огонь.

Почему? Потому что Варе она понравилась. Вот и вожусь, – убеждаю себя, но знаю, что вру.

Не только из-за Вари. Из-за неё самой, из-за этого тока между нами, из-за того, как она смотрит, краснеет, сопротивляется. Хочу сломать это сопротивление, не силой, нежностью?

Яна, поджав губы, стоит насупившись, разглядывает наполовину оторванный карман на джинсах. Трогает пальцами висящую ткань.

Вижу на её запястье красный след. От моих неосторожных действий.

Чёрт. Надо нежнее с Яной, Руднев.

– Прости, – тихо говорю, голос смягчается сам собой. – Не хотел... так грубо.

Она не отвечает. Только кивает. Едва заметно.

Напряжение висит в воздухе, густое, как дым, и Даже Варя притихла.

Покупаем два обручальных кольца. И выбираю цепочку для Вари, с маленьким медвежонком.

Дочка визжит от радости, прыгает, обнимает меня за шею. Внутри все сжимается. Каждый раз когда она меня обнимает.

Выходим из магазина. Яна молчит, идёт чуть позади, кольцо на пальце поблёскивает. Чувство собственническое, горячее разливается по груди.

Тоже молчу. А внутри буря. Хочу её, пиздец.

Только Варя болтает без умолку, радуясь подарку, её голос смягчает напряжение, которое искрит между нами. Того и гляди закоротит, взорвётся поцелуем или ссорой. Лучше поцелуем.

Садимся в машину. Поворачиваюсь к Яне, ловлю её взгляд.

Она отводит глаза. Вижу, как её грудь вздымается чаще.

– Адрес назови. Где живёшь.

– Да я завтра съезжу, с Варей, сама, – отнекивается она.

Голос тихий, но упрямый, руки сжимаются на коленях.

Сжимаю руль так, что костяшки белеют. Делаю глубокий вздох, воздух входит с шипением.

Не коза она упрямая. Ослица, твою мать.

Вчера же обо всём договорились. Переезд, брак, всё!

ПМС, что ли, начался? Что за брыкания, когда я уже на пределе?

Букет подарил огромный. Думал, подобреет, улыбнётся. А она ещё больше сопротивляется.

Хер поймёшь этих баб.

– Яна, лучше скажи. Смотри, как папа злится, – вмешивается Варя с заднего сиденья, её глазки очень серьёзно смотрят на Яну.