Текст книги "Мерло красное или Мурло страстное (СИ)"

Автор книги: Мари Ардмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Пункт 4: верь в чудо, и оно обязательно случится

Не нужно просто верить в чудо нужно к нему идти. Именно так – начинаешь идти ты, начинает идти навстречу чудо. В противном случае оно может пройти мимо.

Итак, чудом для себя я наметила работу в крупном журнале и ведение личной колонки в нем. Возможно, этому способствовал фильм «Спросите Синди», возможно «Из 13 в 30», «Шопоголик» или же телесериал «Секс в большом городе». Это была размытая мечта, на пути к которой пролегало мое загубленное второе высшее, а так же решение выявить свой собственный стиль писательства. И если первое можно было заменить прослушиванием аудиозаписей с курсов психологии, а так же книгами, то второй – лишь опытным путем.

Приступив к анализу чужих произведений, я начала писать статьи, подражая авторскому стилю. Что ж описание кухни китайского ресторана под стиль книги «Алхимик» Паоло Коэльо с присущей повествовательной философией и отстраненностью клиент принял с удивлением и некоторым раздражением, но принял.

С юмором и в то же время, не отклоняясь от исторических фактов, написала о тридцати архитектурных памятниках Петербурга, копируя стиль книги «Отрок» Евгения Красницкого. Мне повезло, заказчик оказался молод и против юмора ничего не имел, текстами остался доволен.

Я знаю, что любая попытка подражания это своего рода копия копий и она в любом случае несет отпечаток личного виденья. Поэтому мое писательское дело копиркой чужого пера не закончилось. Продолжала придумывать и публиковать интересные мне статьи, а учитывая специфику тем, стала постоянным автором раздела «Психология». В процессе работы отметила, что тексты с элементами моего жизненного опыта комментируются большим кругом читателей. Не все, но все же…

Понятное дело более популярны те, которые затрагивают и женскую и мужскую аудитории. Особый ажиотаж вызывают скандальные наработки, способствующие раздражению. К слову один злостный комментарий под такой статьей тут же вызывает поддержку или опровержение от окружающих, написанные с тем же элементом агрессии, ехидства, сарказма, а иногда и хамства. Таким образом, каждый ответ читателя, придерживающегося категоричной линии, сам по себе вызывает новый всплеск эмоциональных комментариев. Итог: высокий рейтинг статьи по числу комментариев, оценок (при этом общий балл может быть низок) и долговременное пребывание статьи в строке обсуждений. Что тоже вызывает сторонний интерес.

Конечно, агрессоры и так называемые гоблины удаляются с «поля» модераторами, но сама система работает отменно. Я долго думала над тем, стоит ли создавать агрессивный стиль во всей статье. Или же лучше использовать цепляющие саркастические фразы в заголовках для привлечения, а сам текст оформить как пояснение.

Я бы долго думала над этим и не только этим вопросом, не раздайся в один прекрасный день телефонный звонок от малоизвестного Геннадия с весьма сомнительным предложением…

* * *

Шел пятый час вечера первого дня после сдачи журнала в печать. Коллектив, получивший небольшую передышку перед новым рывком, частично отсутствовал, второй же частью тихо отдыхал сидя за мониторами компьютеров. В кабинете директора мужского издания «Titul» и владельца по совместительству было тихо и темно, сиял монитор ноутбука, и электронные часы своим наглым ходом подтверждали, что время не ждет.

Сидящий у монитора мужчина, сверив наручные часы с электронными, вновь погрузился в невеселые размышления о будущем своего издания. Время идет, а он все еще не принял решения, даже мало-мальски похожего на правильное. Просто, чтобы сдвинуться с мертвой точки.

Он прочел название следующего молодого издания:

– Журнал «Mirrim», – мужчина со вздохом открыл главную страницу сайта, откинулся в кресле, сложив пальцы домиком, он принялся читать. Это был пятнадцатый журнал среднего пошиба, предложенный на рассмотрение за три недели. Глядя на его материал, Владимир мысленно перечеркнул идею о слиянии крупного неповоротливого издания с молодым и подвижным на благо обоих.

В целом этот вариант печатной индустрии не плох по наполненности и оформлению, одно лишь жаль – стиль не прослеживается. Он слишком разрознен непривлекательно назойливой рекламой на каждой второй странице. Речи о слиянии быть не может, скорее о поглощении, при этом у «Titul» явно случится несварение молодым «Mirrim».

Керимов Владимир Александрович устало потер переносицу.

Он не находил, то что искал. Опять безыдейное издание, прикрытое красивыми картинками и рекламой, которую народ «хавает». Журнал авторитетно заявлял на главной странице сайта, что является своеобразным путеводителем для стильных философов.

Мужчина глухо рассмеялся, представление о журнале сложилось задолго до того как он прочел:

«Mirrim» пропагандирует скорее стиль мысли – специфическое интеллигентное философско-озорное видение на происходящее в мире. Формально круг интересов журнала – стандартный для мужских изданий: женщины…»

– Как без них? – усмехнулся Владимир, – без них никак.

«Машины, карьера, секс, спорт и так далее».

– С этим тоже ясно.

«Но способ подачи этих материалов всегда авторский и нетривиальный», – прочитал он и улыбнулся.

– А вот с этим поспорю. – Его взгляд остановился на заголовке статьи «Рука об руку с шеф-поваром Хуан Чэнланом», подзаголовок гласил «Ресторан Zhening – таинство вкуса». Не желавший более тратить свое время на журнал «Mirrim» он вдруг нажал на заголовок и углубился в чтение открывшейся статьи.

– Нетривиальный… – повторил он тихо и с улыбкой добавил, – так нетривиально описать китайский ресторан мог только Паоло Коэльо в переводе Богдановского, и подписаться как Степко Геннадий.

Нажав еще несколько ссылок, Владимир нашел старые статьи Степко, стиль оказался иной – грубый без изысканностей и философских оборотов под стать третьесортному журналу. Рассудив, что в жизни автора могли произойти резкие перемены, а вслед за ними и изменение стиля письма, он вышел на более поздние статьи, но и здесь авторство оказалось спорным.

– Перекупил у фрилансера, – с сожалением отметил Владимир, перепроверив текст на антиплагиат, расстроился больше – все ссылки вели на Степко и журнал «Mirrim». – А ко всему прочему запретил выставлять в портфолио. Знаем проходили…

Он закрыл сайт и потер лицо.

На стене сзади него крепились листы прошлого выпуска его детища. Сверстанные развороты 250 страниц в ¼ реального размера грели душу, как и покупательский интерес, капающий на банковский счет. Спрос, сохранившийся не смотря на пару скандалов вокруг издания, был неожиданным подарком, который в любой миг мог растаять, как дым от сигары.

И в то же время листы напоминали, как устарел его первоначальный подход к чисто мужскому изданию. Журнал требовал реорганизации, слишком многие теперь наступают на пятки, подминая под себя его бизнес. В их числе уже не только зарекомендовавшие себя OK и GQ, но и какая-то мелюзга, испещренная рекламой и акциями скидок.

Сайты журнала так же следует в короткие сроки привести в надлежащий вид. Минимализм в оформлении вот что привлекает взгляды современного мужчины. Оно должно быть броским, стильным, этаким щеголем в возрасте. На ум пришел образ Егора Зайцева и Владимир мысленно от него открестился.

Нет. Стиль будет…

Слова сложились сами собой:

– Строгий, знающий толк в роскоши, без китча – журнал для уверенных в себе мужчин. – Подвел он итог и с улыбкой добавил, – женщины любят уверенных, пробивных, стойких. Наша аудитория будет обширной. Это будет журнал для мужчин, живущих в стиле «успех», и для женщин стремящихся найти уверенных и пробивных.

Он нажал на кнопку телефона и вызвал секретаря через акселератор внутренней связи:

– Виорика…

– Да, Владимир Александрович?

– Вызови ко мне главного редактора и его зама… и выпускающего, – подумав немного, добавил, – и найди контакты ресторанного обозревателя журнала «Mirrim» Степко Геннадия.

– Вам только контакты? – тихо заметила секретарь, хорошо знающая что его поручение из разряда «найди» может нести в себе совсем иной посыл.

– Мне нужнее автор его последней статьи. – Ответил мужчина с улыбкой.

– Так значит контакты, – вторила ему Виорика со смешком, – контакты будут на вашем столе через два часа.

– Спасибо, но контакты Геннадия должны быть на столе замглавреда через час.

– Ясно. – Отрапортовала секретарь.

Это была уже четвертая неделя. Когда он не поднимая головы с утра и до поздней ночи, работал в офисе, ломая эту самую голову над новой концепцией издания. Владимир всегда знал, задать направление – это одно, решить, что в это направление войдет, чтобы гармонировать или же дополнить общий стиль – совсем другое. И он ожидал сложностей и к нормальным неприятностям был готов, но столкнувшись с ними начал сбавлять обороты. И эта заторможенность вызывала еще больший ажиотаж и постоянное желание действовать, даже если действие совершается впустую.

Реорганизация требовалась не только журналу, но и рабочему графику Владимира, с идеальной пропорцией пять выходных и двое рабочих будней. Он часто забывал поесть, еще чаще перезвонить по важным вопросам, а в последние трое суток и спать. От чего был не сдержан, вспыльчив и бранился через раз – когда не мог удержаться от колкости или едкого замечания. Последняя его вспышка заставила ретироваться главреда не только за дверь кабинета, но и за входную дверь офиса. Шел шестой час пятничного вечера, в то время как у всех все заканчивалось, у него только начиналось.

На стук в позднее время он отреагировал как обычно – не отрываясь от работы:

– Не стесняйся, заходи, садись. Что у тебя? – и продолжил набор распоряжения по новому штату сотрудников и реорганизационному плану.

– У меня болит. – Последовал тихий ответ мягкого голоса.

– Где болит? – не отрываясь от монитора, спросил Владимир, все же пять лет работы терапевтом просто так не забываются.

– Тут…

Стройная женская ножка в чулке на подвязках скользнула по его ноге.

Будь проклят открытый стол без передней панели и его стеклянная крышка!

Владимир вздрогнул, увидев отрывшиеся черные кружева, а когда ножка добралась до стратегически важного объекта, подпрыгнул на месте и решительно отъехал от стола. Оторвать взгляд от подвязок удалось не сразу, а когда удалось он столкнуться с горящими зелеными глазами.

– Очень болит, – пожаловалась зам главного редактора и, встав, подалась вперед. Юбка на запах скрыла кружева, но блузка с глубоким вырезом открыла новые не скованные кружевами горизонты.

– Альбина Ни-Николаевна, – прочистив горло он поднялся с кресла не дав ей приблизиться, – я занят.

– Лучше Алей, и… – здесь она ко всему прочему оперлась о стол и заманчиво прогнулась, – хочешь, помогу?

Поможет, ага, жди.

Он смерил ее негодующим взглядом. Надо же одна ночь по пьяни на Пасхальные праздники и уикенд по глупости на майские и вот расплата за секс по блату. Теперь она и к нему клинья активно подбивает.

– Поздно.

– Я не спешу. – Заманчиво улыбнулась брюнетка и скользнула на стол. Юбка распахнулась, а тонкие женские пальчики уже мягко поправляют вырез блузы.

– Альбина, поздно.

– А я думаю, все только началось. Вечер, Москва сияет огнями, глаза прекрасного мужчины напротив…

– И по-твоему, они не против…

– Да… – выдохнула расчетливая кошка, двадцати семи лет от роду.

– Альбина, слезь со стола. У меня нет привычки отбирать чужие игрушки насовсем.

– Что?

– То, что слышала.

– Ты! Ты… ты… я, – удивление у нее быстро сменилось на возмущение, а затем плавно перетекло в констатацию факта, – но мы же… с тобой…

– Были пьяны и это больше не повторится.

– А во второй раз? – игриво, напомнила она.

Все же романтичную дуру играет отменно.

– Ты настояла. – Владимир приблизился, не скрывая саркастической улыбки. Так и подмывало добавить, но если хочешь, я могу оплатить твои мучения. Хотя я в те два дня тоже изрядно намучался.

– Ты прав я… – тяжелый вздох, – просто я так была поглощена. Веришь ли, – руки стыдливо пытаются прикрыть горизонты и кружева, – мне казалось, мы подходим друг другу.

Взгляд в пол, а затем тихое, но доверительное:

– Ты как крепость, которую я искала.

– Временно. – Не удержался он от коррективы ее текста.

– За стенами, которой хотя бы временно можно спрятаться, ощутить тепло. Согреться, ты же теплый…

Он не ответил. Отстраненно наблюдал за ее игрой, подсчитывая какой балл выставить за актерское мастерство и знание текста.

– По-поспешила, – горестно вздохнула она. – Я понимаю мои чувства для тебя… Прости. У меня всегда так и я остаюсь в одиноче… – не договорила, позволив ей посочувствовать.

На жалось меня теперь тоже не взять, отстраненно подумал Владимир, и продолжил наблюдать за тем как Альбина потупилась, словно подбирая слова, ну и чтобы так называемые слезы стереть украдкой.

– Предлагаю начать все с начала… Что скажешь? – отняв руки от глаз, она подняла на него сияющий взгляд выплакавшейся счастливицы.

В эти мгновения перед взором проплывают сцены, как на подобный крючок его ловила бывшая супруга. Олесе не хватало искренности, но он велся. А тут же была профессиональная игра крошки, рассчитывающей на повышении, и не цепляет. Всему свое время. Он теперь учится не только на личном опыте, но и на чужом, выболтанном по пьяни его сотрудниками.

– Согласись… Нам впредь работать вместе, – вздох и почти шепотом, сдерживая рвущиеся слезы, – прошу тебя – не обижайся. Я все поняла. И не буду досаждать своей… своими чувствами.

– Очень сожалею, но работать с тобой я не смогу. – Ее судорожный всхлип все же скорректировал его предложение. – Пока не изменишься.

Взгляд. О какой она подарила ему взгляд – незабываемый. Словно душит собственными руками. Он чуть не потянулся потереть занывшую шею. И к чему это я? Она поведения не изменит. Пять лет теории в универе, шесть лет практики: три в «MAXIM», три у меня, такие не сворачивают с намеченного пути и не меняются.

– Я… – Альбина призвала на помощь мощнейшее женское оружие и сквозь слезы произнесла, – я… не могу понять…

– В противном случае я переведу тебя в отделение Крючко Станислава. – Сжалился Владимир. Все ж такая игра, такая игра и вдруг останется без вознаграждения.

– Главредом? – она потупилась, чтобы аккуратно сдвинуть край юбки и не показать счастливой улыбки.

– Нет.

– Выпускающим? – замахнулась она на самую вершину, не имея даже сотой доли навыков для нее. Ее глаза загорелись, а на лице застыло выражение ожидания. Отражение Альбины на крышке стола показывало еще что-то, но Владимир не разобрал.

– На должность ниже нынешней.

– Ты спятил?! – вскинулась словно тигрица, желающая перегрызть ему горло.

– Не хочешь редактором, корректором пойдешь.

– Но…!

– Что? – он сложил руки на груди и улыбнулся, – привлекает работа техничкой. Так скажи прямо, я исполню.

– Почему?

– Неужели главред и выпускающий редактор не справляются с ролью постельных игрушек, – Владимир притянул к себе кресло сел. – Еще и директора решила поиметь?

– Ты веришь россказням о моих романах?

Россказни из уст потерпевших, однако лихо. И что она скажет о нем?

– Ты ответила на вопрос. – Он вернулся к работе, оживил ноутбук, проведя рукой по сенсорной панели, углубился в чтение.

– Владимир, – Альбина наклонилась к нему, вновь позволяя узреть бескружевные горизонты, – Влад, Владик…

– Я сказал, нет.

– Прости… – отдернула протянутую к его лицу руку. Мягко соскользнула со стола. Оправила юбку, блузку и подняла на него глаза полные слез и боли, – мне жаль…

Кивнул, принялся печатать. Она вышла молча. Почти молча, не будь замок на двери сломан, и не приоткройся створка, он так и не узнал бы ее истинных чувств.

– Старый козел! – видимо от ее рыка секретарь вздрогнула. Альбина тут же приняла ангельский вид, – что-то не так?

– Нет, все в порядке. – Голос Виорики дрогнул, догадалась.

– И у меня.

– Чертова актриса… – рассмеялся Владимир, и прежде чем вновь погрузиться в работу, сделал пометку в ежедневнике:

«Вильховая Альбина Николаевна – перевод в корректоры/увольнение»

Пункт 5: не останавливайся, не мешкай, используй каждую подвернувшуюся возможность

Провожу экзамен по русскому у 8-Б класса, с тоской глядя на склоненные головы. Они еще не знакомы с травмирующим нервы ЕГЭ, но уже к нему готовятся. Отчаянно зубрят правила и ищут конспекты с прошлых лет. Как не искать, если единый государственный до чертиков напугал не только выпускающиеся одиннадцатые, но и учителей. Меня в том числе от их формулировок и примеров:

«В каком предложении придаточную часть сложноподчинённого предложения нельзя заменить обособленным определением, выраженным причастным оборотом?»

Процент тех, кто поймет о чем идет речь – 40, процент тех, кто сможет разобраться – 20, остальные – конкретно отстающая группа из неблагоприятных семей, а так же носители языка стран СНГ, которые на русском говорят частично без ошибок.

Не хотелось отвечать на вопрос, что творят с нашими детьми в этом веселом государстве. И все-таки что-то творят, раз не рассказывают, что после ужаса ЕГЭ придется столкнуться с новыми болотами высшего и средне-специального. Заканчиваешь их, а дальше… здравствуй, низкооплачиваемая работа и будни выживания. Ты новый солдат в армии серости! Без бумажки как таракашка, но и с бумажкой очень на нее похож.

Да, мое настроение было паршивым со вчерашнего вечера, и к утру я из него не вылезла. И даже сейчас глядя на усердно пишущий, но еще жизнерадостный 8-Б я никак не могла успокоиться.

Что этому способствовало?

Звонок, раздавшийся прошлым вечером. Итак, это был Геннадий Степко, как выяснилось после он же обладатель одной из моих статей, точнее статьи о китайском ресторане шеф-повара Хуана Чэнлана.

Начал он с хорошего – оплаты, которую сообщил на восторженном выдохе:

– Сто пятьдесят рублей за тысячу знаков без пробелов. – Задержав дыхание, он остановился. По видимому ждал, когда я побегу за шампанским подпрыгивая под потолок и задевая люстры. Звона люстр он не услышал, продолжил, – и возможность самостоятельно выбирать темы для статей…

Если подумать, то получив статью на прошлой неделе по цене 3 бакса за тысячу знаков, он вполне мог рассчитывать на мой восторг и благодарности, заявившись сегодня. Но… ситуация изменилась, точнее я прозрела. Прошлась по паре тем на форумах фриланса о том, как низко пало наше СМИ и его корреспонденты, и прозрела. После чего была уверена, что с опозданием избавилась от очков низкооплачиваемого, но восторженного работника, оказалось – нет, не поздно.

– Что скажете? – поинтересовался Геннадий, не стерпевший моего молчания.

– Что это интересное предложение… – заметила я, так и не дав своего ответа.

– Вы себе даже представить не можете, насколько интересное! – далее он принялся расписывать сложности, заставившие его обратиться ко мне за помощью, но он никоим образом не намерен меня оставить без помощи…

Без присмотра, поправила мысленно я. И краем уха вслушиваясь в продуманную речь опытного франчайзера. А как еще назвать человека, который под своим именем опубликовал мою статью и получил море откликов и не только. А увидев свою выгоду, поспешил сообщить о перспективах нашего сотрудничества мне и попутно сделать лестное предложение. Пять баксов – это очень лестное предложение, особенно после того как я узнала об окладе причитающемся ему.

В этот момент Геннадий назвал количество статей и объем, а так же новые возможности для разворота моей творческой мысли – а это полный объем работы штатного обозревателя в ежемесячном сборнике.

Так он еще и всю работу решил на меня переложить за пять баксов? Это тот самый заказчик, что своими претензиями всю душу вынес? Забраковал подзаголовки, раскритиковал название, запретил использовать в портфолио и, скрипя сердцем, заплатил? Я была бы менее возмущена, исправь он все в соответствии с собственными замечаниями, но не исправил же!

Использовал прекрасный метод работы с простофилями и новичками, чтобы в следующий раз сбить цены до минимума или же на основе претензий вообще не заплатить. Ибо материал уже нужен, время вышло, и даже с таким мусором ему придется пахать до утра.

Сквозь пелену размышлений и негодования, пробивается его серьезный голос:

– Но это все мелочи…

Не плохие у него мелочи.

– Мне понадобится ваша помощь на выходные и может быть в будни.

Раскатал губу! Ладно, слушаем дальше, как нужно наглеть и учимся. Потому что бесплатно такому не научит никто.

– И если все пойдет гладко, то новые бистро и кафе вы будете посещать за мой счет. – Ну и ударение на последнее выражение для собственной весомости и моей заинтересованности.

– В счет заведения освещенного в статье, – механически поправила его я.

– Что? Повторите…

И вот тут я поняла, что работать в тени, как литературный негр мне лично претит.

– Я перезвоню. – Понятное дело не перезвонила.

Я уже прожила свое в режиме «только не выгоняйте, иначе потеряю последние копейки». Спасибо, хватит!

И вот сейчас сижу на экзамене, в среднестатистической школе я – среднестатистический учитель потерявший огонь и израсходовавший впустую большую часть молодой жизни и думаю. Думаю о том, что хорошо бы начать продавать себя и свой талант желающим его купить, а не впаривать по бросовой цене школам и не дарить таким прохвостам, как Геннадий Степко.

За окном зеленеет парк и резвится солнце, именно так резвится. И я мечтавшая о том, чтобы видеть смену весны на лето, а не сидеть за школьной партой, вначале отсидела школу, затем университет, а после и долгие годы учительства. И только сейчас начинаю понимать, что жить – значит наслаждаться, а не горевать по жизни. Я хочу писать, на мои статьи и может быть книги хочу получать отклики, приличные деньги, а еще лучше не только деньги, но и командировки по миру.

Мне тридцать пять, не здорова, не красива, частично стара. Жизнь одна, и убивать ее повторно ради поиска семьи я не намерена. Вначале нужно окрепнуть, привести себя и свой мир в порядок, начать ценить в конце концов и только затем со спокойным сердцем найти спутника. Уверена, в мире не одна я обожглась, ходят таких сотни, ищут, мыкаются из угла в угол, не знают к кому себя пристроить.

Приду в себя и сама их найду, осчастливлю собственной персоной.

Решено, сегодня же создам портфолио, включу ссылки на свои статьи, разошлю по издательствам тех же журналов, газет и прочих изданий. Пусть ответ не придет вскоре или же вообще не придет, отправлю еще раз, отправлю в другие, работать по удаленке можно везде и отовсюду.

Ждать воды, сидя в пустыне – это уже не мой вариант. Рыть каналы к водным ресурсам, искать источники – мой.

– Татьяна Сергеевна, – громкий шепот вырвал меня из размышлений. – Вас вызывают.

– Куда? – видимо мое лицо выражало нечто большее, чем удивление, потому что Некифор Петрович вдруг заикаясь, произнес:

– К директору. Вас просит к себе Вячеслав Николаевич.

– Сейчас? – кивнула на класс, хотя прекрасно понимаю – страх встречи с нашим директором – это не повод оставаться в кабинете. И не повод скрываться от него перебежками из кабинета в кабинет, что я с успехом практиковала в первую неделю.

– Да. Не переживайте я за ними пригляжу.

– Спасибо. Тогда я пойду.

– Идите.

И от интонации его закралось странное подозрение, что мы с Вячеславом Николаевичем просто поговорить не сможем, он выкинет какой-нибудь фортель. Ну и ладно. Давно при мне фортелей никто не выкидывал. Зрелище – как ни как, нужно посмотреть, послушать, восхититься на худой конец отреагировать хотя бы улыбкой, а то человек старается – выкидывает. Вот с такими мыслями я шла по коридору в направлении дверей обитых красным кожзаменителем.

Стучусь и с позволения обитателя кабинета вхожу. Ой, зря я интуицию не слушала…