Текст книги "Будешь моим героем? (СИ)"
Автор книги: Марго Томсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Они свернули на центральный проспект, и говорить стало немного неудобно – Миле пришлось внимательнее смотреть на дорогу: слишком много машин и слишком напряженный трафик.
Но ехать им было недалеко: всего десять минут – и они уже сворачивают к кафе. Это было довольно старое заведение. Когда-то считалось скорее рестораном, но лет десять назад советскую “Ласточку” почти полностью перестроили, превратив в жуткую смесь из американского придорожного кафе и места ностальгии для особых ценителей времен СССР. Ретро-цвета, официанты в фартуках с оборочками, на столах крохотные вазочки с красными гвоздичками, стоят неработающие советские аппараты “Соки-Воды”, а на стенах – черно-белые старые фотографии их города. Яна тоже любила это кафе. И вовсе не из-за обстановки, хотя это место выделялось на фоне обычных кофейно-лавандовых интерьеров. Здесь было очень обширное меню: много кофейных напитков, коктейлей и десертов. Самое то, чтобы посидеть с подружкой и поболтать.
Они заняли столик у окна, обе сделали заказ по памяти: Яна потребовала капучино и баноффи, Мила – латте соленая карамель и чизкейк.
– Ну давай, рассказывай, – Яна облокотилась на стол, чуть придвинувшись к Миле. – Как ты докатилась до такой жизни, что втюхалась в Яна?
Мила несколько смутилась, отчего даже стало несколько неудобно: ее слова прозвучали грубо, а Яна ничего грубого в виду не имела. Она прекрасно понимала Милу – вот уж в том, что ее брат достоин того, чтобы в него девчонки пачками влюблялись, Яна всегда была уверена.
Мила, впрочем, быстро собралась, чуть пожала плечами и просто ответила:
– Не знаю. Мы в вами вместе ходили в музыкальную школу. А еще мой троюродный брат занимался плаваньем, и я пару раз видела твоего брата на соревнованиях. И вот как-то так получилось, что влюбилась.
– А, понятно, – Яна, прекрасно понимая, что есть что-то еще, о чем Мила явно не намерена рассказывать, замолчала.
В кафе играла какая-то ненавязчивая музыка, а из-за середины дня столики в большинстве своем были свободны, поэтому тишина несколько угнетала.
– Я знаю, что у него есть девушка, – первая не выдержала Мила, но голос ее звучал вполне непринужденно. – И уж точно не собиралась ради знакомства со сколь угодно классным парнем устраивать тут шпионские страсти, просто… как-то само получилось. Я сидела на паре, мой сосед по парте говорил, что хочет выпросить у препода определенный вариант для ИДЗ, потому что у его друга был такой и все решено на пятерки. И я так отвлеченно подумала о том, что я, при всей своей общительности, даже не знаю никого со старших курсов, чтобы можно было тетрадь с решенными заданиями взять. Мне вроде и не нужно, но все-таки… И тут вспомнила о тебе, подумала, что это может быть поводом… Ну а дальше ты знаешь.
Яна потерянно молчала, не зная, что говорить на такое, но им немного помогла официантка: принесла заказ и выставила на стол десерты. Когда девушка ушла, Яна виновато улыбнулась и словно в зеркале увидела такую же на лице Милы. Обе смущенно засмеялись. Чтобы напряженное молчание снова все им не испортило, Яна непринужденно заговорила:
– Вообще, Ангелину, это девушка Яна, мы с бабулей по имени никогда и не называем. Рыбка – самое доброе, как мы ее зовем. Чаще – селедка или вобла сушеная.
Мила удивленно распахнула глаза, явно не ожидая такого откровения, а Яна продолжила, наконец найдя в лице Милы благодарного слушателя – до этого Ангелину она могла обсудить только с бабулей и Юлькой.
– Она всех бесит, – Яна даже закатила глаза от негодования. – Вечно ничего не хочет, вечно такая правильная, что хоть в музее ее показывай, вечно какая-то унылая. Да у нее даже одежда вся, включая верхнюю, светлая и неяркая! Ее куда Ян ни позовет – она все не хочет, потому что развитием личности занимается. Фильмы – только артхаус, музыка – только завывания тибетских монахов и Бах по праздникам, книги – про поиски себя, хобби – про медитацию. Недавно она еще и в вегетарианки подалась. И обо всем этом говорит так, будто она – какой-то пророк, рассказывает нам, грешникам, как жить нужно. Ничего не имею против йоги и медитации – у меня мама этим увлекается, а тетя так про это рассказывает, что занятия йогой и все эти асаны кажутся захватывающими приключениями, но у Ангелины все такое же скучное, как и она сама. Ар-р-р! Бесит!
Яна, выговорившись, с облегчением выдохнула, а Мила тихо рассмеялась, а затем серьезно уточнила:
– Тогда почему Януш с ней встречается?
Яна, растеряв весь свой пыл, вдруг почувствовала себя до крайности усталой и честно призналась:
– Без понятия. И ведь давно встречается. Как бы еще замуж не позвал… – Яна, запнувшись, поспешила успокоить Милу: – Не переживай, она как-то говорила, что узы брака – это отмирающая традиция, просвещенному человеку это не нужно… В общем, я еще не знаю, какая ты, но иногда мне кажется, что кто угодно будет лучше воблы.
Мила снова засмеялась. Как раз в этот момент их прервала официантка – принесла кофе. После недолгой паузы Мила заметила:
– Эта Ангелина красивая.
– Только что это, – согласилась Яна и тут же переспросила: – Подожди, ты ее знаешь?
Мила покачала головой:
– Нет, но я подписана на ваши инстаграмы. Как Ноготочки Энск.
Тут уже Яна не выдержала – расхохоталась.
Дальше общение пошло как-то проще, словно взаимное откровение, пусть и совсем мизерное, разбило стеклянную стену недоверия. Они обе неспешно ковыряли ложечками свои десерты, пили кофе и разговаривали. О том, что нет лучшего способа за кем-то сталкерить, чем подписаться на него через фальшивый аккаунт. И про то, что мужчины в большинстве своем совершенно не разбираются в таких вещах. И вообще они странные. Точно с Марса прилетели. Исключительно для того, чтобы сводить девчонок с ума.
После, подумав, заказали себе чайничек брусничного чая. Яна сосредоточенно добавляла в чай предложенный мед, – замена сахару – а Мила с любопытством наблюдала за ее потугами сделать это, не заляпав тягучей субстанцией весь стол.
– Любишь сладкое? – уточнила она.
– Как и все в нашей семье, в принципе, – честно ответила Яна. – Януш, к слову, жуткий сладкоежка. Мы с братом в детстве настоящие спецоперации придумывали, чтобы конфеты и шоколад выкрасть.
Мила удивленно распахнула глаза: видимо, образ правильного и мужественного Януша слабо вязался с тем, кто маниакально влюблен в шоколад. Яна, улыбаясь, углубилась в воспоминания:
– У нас, несмотря на всю внешнюю суровость, самое слабое звено в нашем детстве – это бабуля. Дедушка в принципе нам постоянно подарки от зайчика носил, а у бабушки можно было выпросить… мне.
И Яна хмыкнула, вспоминая, что полученную от бабули конфету она всегда делила с братом. Вообще, в детстве Яна была… хитрее? или просто срабатывал эффект повышенной мимишности – на детских фотографиях она такой милый пупс, что и сама бы не выдержала – накормила себя конфетами.
– И что, до сих пор так любите сладкое? Оба? – уточнила Мила.
– Ну… Януш на людях все пытается строить из себя черт знает что, поэтому сладкое в принципе не ест – видимо, переживает за свой имидж. Зато дома… Нас останавливает только боязнь получить диатез в свои двадцать лет.
Мила тихо засмеялась и честно призналась:
– Наверное, это классно, когда у тебя есть брат… Вы ведь практически как близнецы.
– Мы чаще и говорим, что мы – близнецы, – пожала плечами Яна. – А когда мелкие были, так и выглядели. Фотка есть… мне, наверное, лет пять было, когда я умудрилась влезть волосами в смолу, и меня подстригли под мальчишку. Вот на тех фотках мы с Янушом – просто одно лицо, только что он всегда был темнее меня. Сейчас разные уже, переросли. Да и Ян из светло-русого стал уверенным брюнетом.
Они и правда в детстве были больше похоже на близнецов, зато вот сейчас и на брата с сестрой – не так уж сильно. Януш – с каштановыми волосами и кареглазый, у него другая форма челюсти, лицо более вытянутое, да и вообще он все-таки парень. Это Яна пошла в бабушку: с такими же светло-русыми волосами, что ее чаще называют блондинкой, и глаза голубые, как у бабули. На нее Яна, на самом деле, больше всего и похожа.
– Слушай, – чуть прищурилась Мила, – а у вас с Янушом нет… Ну знаешь, как там говорят иногда – какая-то близнецовая связь, всякая мистика?
Яна засмеялась и покачала головой:
– Не-е-ет, без мистики. Мы, конечно, очень близки, очень хорошо чувствуем настроение друг друга, но даже я не вижу в этом ничего мистического… да и мы не близнецы в привычном восприятии. Обычно ведь близнецы и двойня – это результат генетики и удачи, а нас так запланировали.
Мила нахмурилась:
– В смысле?
Яна хмыкнула. Она никогда не стеснялась об этом говорить, и тут уж лучше заранее сказать человеку, а то потом не будет шутки семейные понимать:
– У наших родителей долго не было детей. Восемь лет, когда они прям хотели и пытались, как нам рассказывали. В итоге сделали ЭКО.
Мила удивленно распахнула глаза, и Яна посчитала необходимым объяснить:
– Понимаешь, сейчас это вроде как норма, а когда родители на это решились, ЭКО было редкостью, особенно для нашего городка. Все знакомые семьи знают историю нашего происхождения и почему нас называют "золотыми детками" – это не про характер, а про стоимость в чеке. Шутка такая. Да и мы с братом знали с самого детства, – Яна хихикнула, отпила чаю и продолжила: – Нам было лет пять, наверное. Нас же двое, любопытства тоже на двоих. Пошли мы к папе спрашивать, откуда он нас взял. Ну знаешь, обычно родители рассказывают про капусту, аиста или магазин, а нам папа рассказал сказку, как они с мамой очень-очень хотели дочку и сыночка, поэтому пошли к доброму доктору, он смешал что-то в пробирке, поколдовал над ней – и появились мы.
Тут Мила засмеялась. Несколько облегченно, словно боялась узнать, к чему может вывести такая своеобразная тема. А Яна весело закончила:
– Так что для нас было шоком узнать, что папа нам не соврал в наши пять лет. Мы же всем говорили, что нас в пробирке сделали, а все смеялись – типа лучше уж аист, чем такая фигня.
И Яна сама захихикала. На самом деле, их не особо-то по этому поводу и обижали. Есть же еще старший троюродный брат Сергей. Раньше все Манцевичи жили в соседних домах, в том числе и дети дедушкиного родного брата. И если Яна с Янушом росли маленькими почемучками, то вот Сергей давал всем жару и своих младших защищал кулаками и хорошо подвешенным языком.
Мила тоже отпила чаю, мечтательно пробежалась взглядом по обстановке кафе – словно впервые его увидела, а потом как-то беззащитно, что невозможно было отказать, попросила:
– Расскажи еще что-нибудь о Януше, а?
И Яна рассказала. Своего брата она любила безумно, поэтому говорить о нем могла бесконечно. Тем более, слушатель попался такой благодарный.
Мила завезла ее не домой, а в торговый центр. Еще в кафе Яна написала смс бабушке – спросила, в силе ли ее обещание купить внучке те сапоги, что Яна в первый раз брать не решилась. Бабуля прислала радостное голосовое сообщение, что Яна, разумеется, может их взять и как можно быстрее, пока кто-то более шустрый не купил. И тут же перевела деньги на карту.
Сапоги эти они мерили вместе с бабулей, но Яна отказалась их брать потому что на учебу ходит в джинсах, а они с такими сапогами смотрятся не очень, а для торжественных случаев у нее есть ботильоны на каблуках. Но сейчас, почувствовав желание ходить в университет красивой, покупка высоких сапогов без каблука показалась хорошей идеей. У Яны есть несколько коротких юбок, есть даже плотные шорты – почему бы и не попробовать? Кроме модных журналов, есть еще картинки на пинтересте, можно немного поэкспериментировать.
Когда она уже оплачивала покупку, ей пришло сообщение, и Яна прямо на заблокированном экране телефона прочитала:
"Привет. Я хотел бы с тобой встретиться и поговорить. Можно я заеду за тобой завтра?"
Сообщение было от Виталика. Бывшего Яны. Она, внутренне паникуя, просто смахнула уведомление с экрана, не став даже открывать. Внутри все боязливо сжалось: встречаться со своим бывшим ей категорически не хотелось.
Забрав свои сапоги и наплевав на желание купить какие-нибудь интересные колготки, она вылетела из магазина пулей и тут же села в такси, хотя собиралась ехать на автобусе. Словно бы за ней кто-то гнался.
Выйдя из такси, Яна пулей взбежала на свой этаж, искренне надеясь прийти домой и пожаловаться брату… но Януша дома не было. Зато на плечиках висело платье, которое Яна планировала завтра надеть на свидание со Степаном. Вспомнив, что его нужно погладить, а еще искупаться, сделать какую-нибудь масочку и все в таком духе, она отвлеклась, расслабилась, и постепенно мысли о странном сообщении бывшего отошли на второй план.
Глава 13. Сиятельная
Степан ехал за Яной в несколько меланхоличном настроении. Он неожиданно для себя понял, что эта смешная девчонка стала для него очень важным человеком, хотя он почти ничего о Яне не знает. Кроме того, что она не похожа ни на одну из его прежних девушек.
События последних дней, откровенно говоря, заставили взглянуть на Яну несколько иначе.
Сумасшедшая, что пошла за ним попятам из автобуса… Пугливая студентка… Хорошая девочка.
Ярлыки, которые он на ней навесил, уже давно казались неактуальными, слишком уж сложным человеком была Яна. Романтичная, милая, умная, ранимая, веселая и невероятно открытая… Просто подумав о ней, Степан непроизвольно улыбнулся.
У него никогда не было желания как-то… присвоить себе девушку. Никогда не придумывал ласковых прозвищ, не заботился, не переживал… не чувствовал необходимости быть с кем-то.
Дина, психолог по образованию, постоянно твердила, что его нежелание привязываться к людям – это из детства. Степа был из тех детей, которые плитой научились пользоваться примерно в то же время, что и читать. Родителей часто не было рядом, и вроде как именно поэтому Степа избегает нормальных отношений. Сам он считал, что уже давно переварил эту условную “детскую травму”. У него не было обиды на родителей из-за своего детства: они делали то, что им нравится, они занимались любимой работой и, на самом деле, никогда не забывали о сыне.
Сейчас ему, откровенно говоря, было даже немного боязно думать о том, что его отношения с Яной могут привести к чему-то действительно серьезному… Настолько серьезному, что придется организовывать свадьбу уже себе…
С Яной сводить все к стандартному набору “постель, пара недель вместе, разошлись” он не хотел. Даже не так, ему почему-то казался невероятно волнующим тот факт, что он может быть у Яны первым… и единственным. Ее хотелось называть “своей” – девочкой, малышкой, хотелось придумывать ей ласковые прозвища, смешить и баловать… Хотя еще месяц назад он все это считал романтичной блажью, розовыми соплями и вообще чем-то излишним. Ненастоящим. Вроде как этому место только в книгах и фильмах, а в реальной жизни все должно быть иначе.
Подъехав к знакомому подъезду, он отправил Яне сообщение, что ждет ее, и тут же получил ответное “Уже бегу”. Степа заранее вышел из машины, уткнулся в телефон, выбирая букет для доставки на дом. Подарить сейчас – потом Яне с ним весь вечер таскаться. Лучше пусть после свидания домой принесут. Только Степану нужно узнать номер квартиры, все остальное ему уже известно.
Когда пиликнул домофон, выпуская Яну наружу, Степан оторвал взгляд от экрана всего на мгновение, ожидая увидеть привычную уже девчонку в джинсах и смешной шапочке с помпоном… но Яна выглядела максимально непривычно. Настолько, что он даже поспешно положил телефон в карман и зашагал навстречу этой прекрасной незнакомке, чтобы она, не дай Бог, не поскользнулась и не упала.
Смешная шапка и дутая куртка остались дома, на Яне было расстегнутое пальто нежно-голубого цвета, розовый кашемировый палантин чуть прикрывал шею, а молочного цвета платье пусть и было длиной ниже колена, имело смелый разрез, который открывал стройные ноги Яны. То, что они у нее длинные, он приметил раньше – узкие джинсы и короткие куртки прекрасно подчеркивали хрупкую фигурку девушки. Еще она собрала волосы в простую ракушку на затылке, отчего почти все цветные пряди оказались спрятаны, но два широких локона обрамляли ее лицо, что даже посмещило Степана: кончик правого локона был голубым, левого – розовато-лиловым.
– Ты как Харли Квин, – улыбнулся Степа, протянул Яне руку и, когда та смущенно положила свою ладошку, он едва ощутимо коснулся ее руки губами. Он и до этого хотел быть максимально галантным с ней, но сегодня внешний вид девушки просто обязывал.
Они спустились по ступеням вниз, когда Яна чуть остановилась, оглянулась и посмотрела наверх, помахав кому-то рукой. Степан тоже оглянулся. На балконе третьего этажа стоял парень, которого Степан однозначно видел раньше – видимо, брат Яны. Вся поза так и дышала подозрительностью, – сложенные на груди руки, напряженные плечи – а тяжесть взгляда ощущалась даже на расстоянии.
– Я так понимаю, брат волнуется? – весело спросил Степан.
Яна кивнула в ответ и снова уставилась себе под ноги. После череды морозных дней этот выдался вполне теплым и солнечным, но к вечеру холодный ветерок радостно подморозил растаявший снежок, и теперь даже Степану идти было скользко, а уж Яне, в ее сапожках на высоком каблуке, и подавно.
– Я бы, наверное, тоже беспокоился, – признался Степан, покосившись на девушку. – Ты сегодня очень красивая. Замечательно выглядишь.
Яна засмущалась и покраснела, отчего Степана накрыло такой волной нежности, что он даже сам испугался за свое состояние. Довел Яну до машины, помог сесть на пассажирское сидение, оглянулся обратно к окнам дома: Януш все еще маячил на балконе, хмуро следя за ними.
Степан быстро в уме посчитал номер квартиры – если первая в подъезде семьдесят пятая, всего на этаже по три квартиры, то Манцевичи живут в восемьдесят первой.
С этими мыслями он сел за руль, пристегнулся и не спеша тронулся с места. Он в целом водил аккуратно, а уж в гололед вообще предпочитал перебдеть.
– Так куда мы едем? – спросила Яна, едва они выехали со двора.
– Слышала про Астаховскую усадьбу?
Яна чуть нахмурилась и неуверенно уточнила:
– Ресторан в старом поместье?
– Именно.
Степан и не сомневался, что Яна должна была что-то да слышать об этом месте. Сам он там бывал достаточно часто. Основная часть здания – смесь музея и ресторана, но в местном саду есть простое строение под старину – что-то вроде огромной беседки. Это помещение все лето используется для банкетов, чаще всего – стильных свадеб на фоне природы. Степан в принципе большую часть ресторанов знал благодаря своей работе.
– Я про нее только слышала, но ни разу не была. Там правда так красиво?
– В музейной части я не был, но вроде бы сейчас туда даже школьные экскурсии возят, а в ресторане красиво. Аутентично, так сказать.
– Когда я в школе училась, туда еще не возили, – вздохнула Яна. – Хотя музей уже был открыт.
Степан согласно кивнул.
Сначала никто особо и не верил, что Петр Михайлович Головин – нынешний хозяин усадьбы – не прогорит со своим амбициозным проектом. Шутка ли, отреставрировать на свои деньги полноценное дворянское поместье в пятнадцати километрах от черты города. Кто будет туда ездить? Зачем устраивать ресторан так далеко от города?
Но потом неподалеку построили базу для охотников и рыбаков, неплохой отель, экстрим-парк, зимой проводят фестиваль со снежными скульптурами и катанием на санях. В общем, туристическим центром это сложно назвать, но при этом бывали на территории Астаховской усадьбы не только жители Энска. Степан, к слову, был знаком с Петром Михайловичем. Тот был фанатом истории и обладал каким-то чутьем на успешный бизнес. Именно у него брал заем Степан – банки отказывали давать такую большую сумму, а этот мужчина посчитал идею Дины и Степана достойной и кредитовал их под низкий процент. И не прогадал.
За неспешным разговором они быстро добрались до места, Степан припарковал свою машину в самом начале парка, сейчас, конечно, не столь шикарного, как летом.
– Ты же здесь не была? – уточнил он, и так зная ответ. – Идти минуты три, не замерзнешь?
– Нет, – ответила Яна, но все же накинула длинный конец палантина на голову.
Степан вышел из машины, помог выйти Яне, и они неспешно зашагали по дорожке к парадному входу. Вместе одолели высокую лестницу, а уже в помещении услужливый швейцар помог Яне раздеться. И Степан снова на секунду опешил. Простое платье молочного цвета с широкими рукавами интриговало не только высоким разрезом по ноге, но и глубоким вырезом. На ком другом это платье, возможно, смотрелось бы пошло, но Яна выглядела… аристократично. Особенно в декорациях старинной усадьбы. Явно заметив его восхищенный взгляд, она с улыбкой опустила глаза и чуть покраснела.
– Я уже говорил, что ты просто восхитительно выглядишь? – спросил Степан и, не дожидаясь ответа, добавил: – Говорю снова: ты невероятна. Я поражен.
Яна снова смущенно улыбнулась, но по веселым искоркам в глазах было понятно: именно такого эффекта она и добивалась.
Под ресторан было отдано четыре комнаты, Степан бронировал столик в самой дальней. Их провели к огромному панорамному окну с видом на искусственный пруд. Белоснежные скатерти на столах, старинная мебель, много живых цветов и различных раритетных мелочей, вроде патефона с медной трубой или старинного фотоаппарата. Яна с любопытством оглядывалась по сторонам, рассматривая миллион мелких деталей.
Сопровождающий их официант понимающе сощурился, когда Степан, постаравшись провернуть это незаметно для Яны, оттеснил его в сторону и сам отодвинул для нее стул. Положив перед ними меню и поставив большой колокольчик, официант отошел на приличное расстояние и замер почтительным тушканчиком.
Яна с любопытством рассматривала высокие расписные потолки и лепнину, с восхищением – живые цветы в вазе на столе, а Степан рассматривал ее. В конце концов, он здесь уже бывал, а вот Янину в таком виде наблюдал впервые.
– Что? – когда игнорировать его стало уже невозможно, с подозрением спросила Яна.
– Ничего, – Степан улыбнулся, пожал плечами и запросто признался: – Все не могу на тебя налюбоваться. Тебе идет… быть такой.
– Что, не ожидал, что я могу быть такой женственной? – неловко пошутила Яна, и Степан рассмеялся, но ответил честно:
– Скорее, что ты захочешь стать такой для меня.
– Ну, должно же и тебе хоть разок повезти, – еще больше напрягшись, натянуто улыбнулась девушка, и Степан преувеличенно серьезно кивнул: мол, да, повезло так повезло.
Было очевидно, что Яна Манцевич не привыкла к комплиментам и не умеет их принимать, но комментировать этот факт он не стал, вместо этого произнес:
– Теперь даже не знаю, как тебя об этом просить… но хотел предложить тебе довести нас обоих до города…
Яна тут же вскинулась, глаза разгорелись как у кошки, а губы растянулись в искренней улыбке.
– Да! Правда можно?
– Правда, я бы с радостью выпил здесь вина. Побудешь сегодня моим трезвым водителем?
– Легко, – вздернула нос Яна и снова улыбнулась. Уже с предвкушением. – Я люблю водить и я без ума от твоей машины… Ее бы еще покрасить.
Степан улыбнулся, но ничего не ответил, просто открыл меню. Яна последовала его примеру. Она удивленно приподняла брови:
– Ботвинья, уха из щучьих голов, суп из бычьих хвостов по-кубански, щечки в брусничном соусе, рябчики в сметане, рагу из потрошков… – с выражением перечислила она, листая страницы в меню, и вскинула на него ошарашенный взгляд. – Что это?
– Блюда старинной русской кухни, – с удовольствием ответил Степан и рассмеялся над ошарашенным выражением ее лица. – Аутентичные.
– Это точно можно есть?
– Я тебе больше скажу, это даже вкусно, но ты можешь заказать что-то не столь… оригинальное.
– Пожалуй, так и сделаю, – согласилась Яна, продолжая медленно перелистывать плотные страницы толстенького кожаного меню.
В итоге все же заказала телячьи щечки и картофельное пюре с каким-то зеленым салатом. Степан предпочел рыбу с овощами на гриле и белое вино.
Когда они сделали заказ и официант ушел, Степан усмехнулся, вспомнив кое-что:
– Знаешь, у меня есть одна своеобразная история про еду. Рассказать?
– Давай, – кивнула Яна и поерзала, устраиваясь поудобнее.
– Начну издалека. После первого курса университета я поехал в США по программе Work and Travel, знаешь такую? – Яна кивнула. – Так вот, я молодой еще, зеленый, ничего не знал там, но все хотел сделать сам и даже квартиру снимал не со своими, русскими, а нашел по объявлению. Соседом оказался дружелюбный мексиканец, который в этом городе уже не первый год. Мы быстро сдружились, и на первых же наших совместных выходных Хосе потащил меня в особое место. Он сказал, что там подают – цитата – Пищу Богов. Я конечно согласился, Хосе так все невероятно описывал, говорил, что я никогда такого не пробовал и мне обязательно понравится, потому что там такое, такое!.. – и Степан мимикой и жестами изобразил какое, на что Яна захихикала. – Ну значит, поехали мы в это самое место аж с пересадкой на двух автобусах. И знаешь, куда приехали?
– Куда? – Яна смотрела на него с нетерпением. – Ну же, не томи!
– В ресторан украинской кухни, – с самым серьезным видом ровно проговорил Степан.
Яна заморгала непонимающе и неуверенно улыбнулась, уже догадавшись что будет дальше.
– И вот представляешь, захожу я туда, в тихом шоке от “места, где подают пищу богов”, открываю меню и вижу борщ с черным хлебом и салом, окрошку, щи и расстегаи. А Хосе смотрит на меня и спрашивает, в чем дело, мол.
Тут Яна уже начала смеяться:
– А дальше что?
– Ну я и говорю, что я это дома каждый день ем. А Хосе так удивленно: но ты же русский! Пришлось объяснять, что в России и Украине национальная кухня практически идентична, не считая некоторых особенностей. Ты бы видела, какое у него было лицо, такого невозможного сочетания зависти и удивления я не видел больше никогда. Вот так вот. Не стоит недооценивать нашу русскую кухню. Для некоторых мексиканцев это пища богов.
Яна, все еще улыбаясь, смотрела на него сияющими глазами, и Степан внезапно ощутил почти непреодолимое желание прикоснуться к ней.
– Ну а ты, – прочистив горло, чуть хрипло спросил он, – много где бывала?
– В США бывала, – кивнула Яна, – но никогда – для отдыха, только чтобы учиться. Мы с Янушем с седьмого класса ездили в языковые лагеря на лето, практиковались в разговорной речи… Интересно было, не спорю. Новые люди, новые места. Правда, подозреваю, что мое знание особенностей повседневной жизни простых американцев ограничивается сериалами, потому что в лагере мы все же больше учили язык, чем культуру страны, – Степан фыркнул и покачал головой, а Яна заинтересованно спросила: – Ну а ты, многое успел посмотреть?
– Не особо, – улыбнулся Степан. – Работа да прогулки по вечерам, когда вообще-то хочется упасть и отрубиться.
– А потом? Больше нигде не бывал? – чуть сощурилась Яна.
Степан снова улыбнулся, прекрасно понимая ее удивление. Наверное, смотря на него сейчас, можно подумать, что он постоянно где-то отдыхает.
– Нет, – он покачал головой. – Учеба, потом эта поездка, а потом мы с Диной, это моя подруга, открыли агентство и стали заниматься свадебными торжествами, так что я, кроме Вайоминга, только в Турции был пару раз, на “тюленьем отдыхе”, да и то в несезон. А ты? Много где была? В Турции, я так думаю, наверняка бывала.
– Да, мы с родителями и братом ездили. И не один раз, – тут Яна хмыкнула и как-то мечтательно улыбнулась.
Степан, непроизвольно улыбнувшись ей в ответ, протянул:
– Видимо, там что-то интересное было. Рассказывай.
Яна засмеялась и покачал головой:
– Ничего особенного, на самом деле. Просто в Турции мы с Яном впервые поехали отдыхать… ну, для себя. Нам как раз восемнадцать лет исполнилось. Пока родители валялись у бассейна, Януш загуглил, что можно поблизости посмотреть. И оказалось, что мы очень удачно приехали. В Кападокии каждые два года проводится фестиваль воздушных шаров, и мы поехали смотреть. Это было потрясающе! И потому что впервые мы не учились и не сидели в отеле, и потому что там было просто не-ве-ро-ят-но.
Яну будто бы распирало от чувств, которые вызывали у нее эти воспоминания, и Степан жадно впитывал их. Невозможно было оторвать взгляд от широкой восторженной улыбки, от сияющих глаз, от милых ямочек на щеках – сейчас Яна была невероятно красива.
– Все небо в разноцветных шарах, все такое яркое, разноцветное… – Яна качнула головой и прикрыла глаза. – Солнце слепит, ветер, эти космические пейзажи с высоты… И такой восторг, счастье!.. Это было незабываемо.
Степан молча кивнул, не в силах перестать смотреть на девушку перед собой. Вопрос: куда он смотрел раньше? Почему сразу не осознал, какая она замечательная?
И так же внезапно он осознал, что Яна видела гораздо больше него… И пробовала тоже больше.
Уже по дороге обратно, к дому Яны, Степан наблюдал, с каким восторгом та ведет машину, и немного завидовал той уверенности, с которой девушка управляла тяжелым кроссовером. Видимо, это тоже дается с рождения. Степан на дороге себя чувствует в постоянной опасности, а она – наоборот, словно крылья обретает.
– Ну, вот мы и приехали, – неловко произнесла Яна, быстро становясь похожей на себя прежнюю – немного колючей и замкнутой. Будто спряталась обратно под свой панцирь.
Степан кивнул, вышел из машины сам и помог выйте Яне. Довел до подъезда и оба неловко замерли у дверей. Степану безумно хотелось ее коснуться, поцеловать, прижать к себе… но он помнил их прошлый опыт – Яна ведь та еще недотрога, ему даже нравится… но она же не уходит. Степан осторожно взял ее ладонь и тихо спросил:
– Можно я тебя поцелую?
Яна чуть испуганно подняла на него глаза, одними губами ответила “да” и первая качнулась вперед. Степан надеялся, что его движения не были слишком поспешными и жадными. Он бережно прижал Яну к себе, притянул за талию, а другой рукой осторожно коснулся ее лица. И наконец поцеловал. Нежно, бережно, как хотел весь вечер. Чувствуя, как она неуверенно отвечает на его поцелуй, как обнимает руками за шею, прижимается всем телом…
Оторвавшись от ее губ, Степан на какое-то время замер, глядя прямо ей в глаза. Его словно затягивало в эту голубую бездну.
– Спасибо, – тихо поблагодарил Степан.
Яна непонимающе моргнула и шагнула назад, разомкнув их объятия. Степан отпустил ее с неохотой.
– Ну… Я пойду. Пока, – пробормотала она неловко, обогнула Степана, приложила пластиковый кругляш к домофону… И сбежала.
– До встречи, – хмыкнул Степа, спустился по ступеням вниз и поднял голову, планирую дождаться, когда в окнах на третьем этаже загорится свет. Взгляд ухватил движение, словно кто-то стоял за занавеской и смотрел на него. Яна точно не успела подняться, значит, брат.
