Текст книги "Будешь моим героем? (СИ)"
Автор книги: Марго Томсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– Никак, – мама насмешливо прищурилась и вскинула голову, разглядывая его лицо. – Ты сам виноват, что все делаешь втихомолку. Взять хотя бы театральный…
– Боже! Вы мне с отцом до смерти этот факт припоминать будете? – страдальчески скривился Степан.
– Не исключено, – мама уже откровенно издевалась. – Но, согласись, у нас с твоим папой есть резоны для такого мнения.
– Ладно, – сдался Степан и решил зайти с другой стороны: – Вот просто допусти на мгновение, что я говорю правду…
– Так, ну допустим, – спустя полминуты внимательного разглядывания уступила мама. – И что?
– Яна – не моя девушка, мы не собираемся жениться, а все, что ты видела, – всего лишь неудачное стечение обстоятельств. Ошибка. Недопонимание. Нелепая случайность.
– Довольно, – оборвала его мама. – Я поняла. К чему ты ведешь?
– К тому, что вы с папой занимаетесь самообманом, сами себя вводите в заблуждение.
Мама недоверчиво сощурилась.
– Я правду говорю! Тебе же самой будет стыдно, когда все вскроется, – не выдержал и повысил голос Степан, и это неожиданно подействовало: мама начала сомневаться.
Она помолчала, подвигала чайную пару перед собой, выравнивая чашку с блюдцем или ища идеальное с ее точки зрения положение на столешнице, а потом неуверенно спросила:
– А как же?.. Вы же с Яночкой вместе ночевали.
– Так получилось, – не желая объясняться по этому поводу, отмахнулся он. – Это сейчас не важно. Важно то, что все совсем не так, как кажется.
– Но… девочка даже не отрицала, – растерянно проговорила мама, глядя ему прямо в глаза.
– Ну а что она должна была сказать, – дернул плечом Степан и с прорвавшейся горечью проговорил: – В конце концов, это я у вас я такой непослушный сын, все вечно делаю не так, как требуется, и вас не предупреждаю, но Яну во всю эту историю впутывать не надо.
Мама открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла, поджав губы. На кухне воцарилась неловкая тишина. Степан уже и сам пожалел, что так резко высказался, обидев мать, и тут – как всегда вовремя – вернулся из магазина отец.
– Валера, – мама встала из-за стола и, не глядя на Степана, поспешила встретить мужа. – Нам нужно поговорить.
Степа вздохнул и устало потер лицо ладонями. Разрешившаяся к лучшему ситуация почему-то не радовала.
***
Мила знала за собой такую особенность: ей везло оказываться в нужное время в нужном месте. Вот и сегодня она пришла к деканату, чтобы забрать зачетки, но секретаря на месте не оказалось. Поэтому она прислонилась к стене и стала ждать, лениво листая ленту инстаграма и слушая музыку в наушниках на перерыве. И она дождалась. Правда, не секретаря. Она стала свидетельницей любопытной сцены.
Едва завидев, как Анна Янушовна, бабушка одного очень важного ей человека, останавливается, окликнутая какой-то женщиной, Мила пониже склонила голову, чтобы пряди волос немного закрыли лицо. И музыку выключила. Эйрподсы, купленные в угоду моде, категорически ей не подходили. Мила давно бы сменила их на что-то более удобное, но все ленилась заехать в магазин, чтобы подобрать подходящую модель. Зато сейчас эта безумно дорогая и безумно неудобная модель позволяла ей слышать каждое слово говорящих женщин.
– Анна Янушовна, добрый день, – тем временем проговорила приблизившаяся невысокая блондинка, приятно улыбаясь бабушке Яны. – Мне нужно поговорить с вами, – и оглянулась, покосившись на Милу.
В коридоре у деканата ввиду обеденного времени отиралась только Мила, да еще в начале, у лестницы, стояла какая-то компания, залипавшая в чей-то телефон и временами взрывавшаяся громким хохотом. Наверное, видосики смотрят. Или еще что-то столь же бессмысленное.
– Добрый, Фаина Аркадьевна, – кивнула Анна Янушовна, и обе посмотрели на Милу, которая, стоя всего в паре-тройке метров от них, нагло делала вид, что она очень занята своим инстаграмом, даже пальцем по экрану не забывала елозить, чтобы уж точно сомнений ни у кого не возникло. – Нам, по всей видимости, нужно кое-что обсудить.
Еще раз смерив Милу внимательным взглядом, от которого ужасно зачесался кончик носа, Фаина Аркадьевна согласно кивнула.
Из дальнейшей беседы стало понятно, что эта Фаина Аркадьевна – мать Булгакова, а Яна со Степаном вовсе не встречаются. И жениться не собираются. Мила, которая тоже сомневалась в женитьбе этих двоих, едва сдержала желание высокомерно фыркнуть.
– Да-да, – покивала с удрученным видом Анна Янушовна, и Мила опустила голову пониже: люди обычно чувствуют, когда на них смотрят, а уж у преподавателей этот навык развит на отлично. – Какая жалость, мне бы так хотелось, чтобы наши дети поженились. Они такая красивая пара…
– А что, свадьбы не будет? – внезапно раздался новый голос.
Мила покосилась на незаметно приблизившуюся девушку – кажется, из бухгалтерии: именно она принимала у нее оплату за семестр. Впрочем, можно было уже не скрываться – компания у лестницы, громко что-то обсуждая, приближалась.
– Увы, – скупо улыбнулась Фаина Аркадьевна и коснулась тяжелой серебряной сережки, заправляя прядь светлых волос за ухо.
– Но как же так? – растерялась безымянная девица. – Я же сама слышала…
– Что вы слышали, Машенька? – встрепенулась Анна Янушевна.
– Степан сам говорил, что Яна – его невеста… Мы в клубе были, она перепила, Степан ее забирал… Вот честно, так и было, – растерянно выдала “Машенька”, и все трое непонимающе переглянулись.
– Ну я ему задам! – поджала тонкие губы Фаина Аркадьевна и, попрощавшись с собеседницами, стремительно двинулась к лестнице, печатая шаг. Цокот каблуков звонко разносился по гулкому коридору.
Давешняя компания расступилась, шарахнувшись в стороны и глядя вслед разозленной преподавательнице.
Мила моргнула и снова бездумно коснулась экрана, размышляя над услышанным.
Занятно. Интересно, получится ли разузнать у Яны, что там на самом деле творится? Наверное, такой вопрос все же будет… неуместен. Но ведь любопытно – жуть. Мила не могла сказать, что так уж любит сплетни, но ситуация выходит уж слишком интригующей.
Глава 11. Слишком много людей
Убедив родителей, Яна уже подумала, что теперь все это безобразие закончится… но как-то не учла, что слухи так просто не заткнешь. А слухи про достаточно знаменитого студента – тем более.
Яна только сейчас начала понимать, что жизнь свела ее практически с универской знаменитостью. У Степана много друзей и знакомых. Еще он, оказывается, играл в волейбол и часто выступал за факультетскую сборную. Был в составе сборной КВН. Но это все объясняло, в первую очередь, его известность у нынешних выпускников – только они еще “видели” Степана Булгакова на волейбольной площадке или на сцене в смешном парике. Для всех остальных Степан был тем парнем, что ведет университетские концерты.
Яна из тех людей, которые всеми силами избегают любой культурной жизни. Она была на университетском концерте лишь однажды, на своем первом сентябре. И, возможно, тогда концерт тоже вел Степан. Но Яна пришла слишком поздно – почти все места в зале были заняты, чудом нашлось местечко в самом конце, у стенки. Она посмотрела на корявое исполнение русского-народного танца, послушала заунывное пение какой-то девчонки и смоталась к кузине в деканат – ждать, когда это безобразие закончится и она уже пойдет знакомиться с группой. После Яна была еще на посвящении на своем первом курсе. И на посвящении этого года, где ее группа – теоретически – должна была все организовывать. Но это были внутрифакультетские события, там Булгакова и не могло быть.
Сама Яна тщательно скрывала тот факт, что у нее законченная музыкальная школа и она умеет петь: ненавидела самодеятельность. А Степан, по всей видимости, любил. Он уже учится на магистратуре, но до сих пор ведет три главных университетских концерта: к первому сентября, к Новому Году и к восьмому марта. Разумеется, его многие знают.
Это все Яна узнала уже в понедельник от Инны с Кариной. Ее университетские подружки охотно рассказали все, что знали о Степане Булгакове, и так же честно признались, что знают они немногое – это, в целом, известно всем. Ну и еще почти все знают, что оба его родителя работают в университете. И отец, Валерий Степанович, даже принимал у них экзамен по истории на первом курсе. Тут Яна поняла, почему отец Степана показался ей знакомым. До этого она считала, что это из-за семейного сходства мужчин Булгаковых. Но они, хоть и очень похожи, все же не на одно лицо.
На второй паре у Яны образовалось окно. В их университете иностранный язык было принято изучать в течении всех четырех лет, только что на последних курсах это был уже профильный английский. По невероятному стечению обстоятельств Яна очень хорошо говорила по-английски, а преподавала у нее как раз та женщина, что учила Манцевичей-младших языку. Они с Янушем с семи лет занимались с репетитором и на специальных разговорных курсах, даже заграницу впервые поехали в языковую школу в США.
Одногруппники же Яны, несмотря на четвертый год обучения, едва дотянули до уровня B2 и на “профильном” английском занимались тем же, чем и на первых курсах. Учили правила. Еще с прошлого года Дина Николаевна – их учительница английского – ставила автомат Яне и еще двум таким же англоговорящим, давая разрешение не посещать пары. Даже не разрешение – настоятельную рекомендацию, потому как они только мешали занятиям. У них все пытались списать, а скучающие рожи раздражали учителя.
Инна с Кариной остались познавать сложности английской грамматики, а Яна поплелась в буфет. Оплатила кофе и шоколадку, села за столик подальше от окон и сквозняков и достала из сумки электронную книгу. Но читать все же не хотелось.
Яна запоздало поняла, что не заходила на свою авторскую страничку с пятницы, ничего не писала и ничего не читала. И не хотела делать это сейчас. Мысли все равно возвращались к событиям последних дней. Сначала она думала о том, что мама наговорила ей в пятницу. И хотя конфликт вроде бы исчерпан, обида осталась. А сегодня Яне на карту поступила приятная сумма с предложением “купить себе что-нибудь ко дню бухгалтера”. Яне всегда предлагали купить себе что-нибудь новенькое к бабушкиному любимому празднику, но обычно суммы значились скромнее. Из чего следовало, что мама пытается загладить вину, не извиняясь. Яна тяжело вздохнула: есть у ее мамы такая черта – она не любит извиняться… как, впрочем, и сама Яна. Поэтому деньги все же стоит потратить.
Еще она думала о том, что так нормально и не поговорила с Викой. Отписалась, конечно, что жива, здорова и Степан ее в рабство не продал, но объяснять ничего не стала. И стоит ли? Ощущение было гадостным, ведь подружка с ней поступила не совсем тактично, бросив с парнем, на которого Яна ей же и жаловалась тем вечером. Ну да, напилась. Но… наверное, можно было хотя бы убедиться, что ее отвезут домой, а не к кому-то на квартиру. Прав Булгаков: стоит хотя бы тщательнее выбирать себе собутыльников. Или просто начать ходить в тир?
Тут мысли снова вернулись к Степану, и Яна зябко поежилась. Вроде бы ситуация разрешилась, их ничего не связывает, а еще она в четверг говорила ему, что не хочет отношений… но воскресенье было таким уютным, таким приятным, таким веселым… что хотелось повторения.
– Что грустишь, красотка? – весело спросил ее знакомый мужской голос.
Яна подняла глаза от кружки нетронутого кофе, увидела Вадима и радостно вскочила на ноги – обнимать.
С Вадимом они учились в одной школе, он был и вроде как остается лучшим другом троюродного брата Яны, Сергея. Они неплохо дружили еще с детства и даже в универе Яна всегда рада его видеть.
– Ты что, пары прогуливаешь? – чуть прищурилась она, садясь обратно на стул.
– Нет, ты что! – расхохотался Вадим. – Я просто что-то время неудачно рассчитал, приехал сильно раньше, вот решил пока кофе выпить… Кстати о нем. Ты же еще не уходишь?
Яна покачала головой. Вадим поставил свою сумку с ноутом на соседний стул, а сам пошел за кофе. В университете было несколько мест, где можно поесть: пара кафешек, столовка во втором корпусе, а ценители правильных мантов в любую погоду бегали на биофак – это корпус на отшибе, но с шикарной столовой. Яна сидела в этом буфете не потому что здесь вкуснее всего. Здесь просто тихо. Видимо, Вадим выбрал буфет по той же причине.
– Ну, рассказывай, что нового? – спросил он, опускаясь напротив с кружкой кофе и духовой сосиской в тесте.
Яна неопределенно пожала плечами: нового у нее было прилично, но рассказывать обо всем этом Вадиму не хотелось.
– Да так, ничего особенного. Ты как? Сто лет не виделись.
– Я же теперь во вторую смену… и кабинеты программистов на пятом этаже, а лифт, как тебе известно, только для учителей.
Яна хихикнула, понимая всю боль, заключенную в этой фразе. Третий корпус, где “живут” физики, математики и программисты, – это семиэтажное здание. Лифт один, к нему нужен особый ключ, который есть только у некоторых преподавателей. Когда у Яны были семинары по вышмату на шестом этаже, она тоже предпочитала на перемене отсиживаться в кабинете.
– Тогда понятно, почему тебя у нас не видно, – кивнула она. – Сидишь в башне, как Рапунцель.
– И даже косы нет, чтобы сбросить вниз, – весело добавил Вадим. – Остается только учиться.
Яна улыбнулась.
Ее отношения с Вадимом со времени окончания школы стали самую малость неловкими. Он как-то позвал ее погулять, а она отказалась. Вадим все обернул в безобидную шутку, но теперь Яна всегда чувствовала, что общаться с ним просто как с другом уже не получится. Хотя иногда об этом можно забыть… Но не сейчас – наедине это особенно ощутимо. Видимо, чувствуя примерно то же самое, Вадим не переставал говорить: рассказал, как они с Серегой ходили недавно в один из баров играть в “Квиз, плиз!” и выиграли главный приз; потом – что его сестра недавно вышла замуж и ему очень понравилось, как организовали это событие; еще что его мама внезапно увлеклась йогой и умотала в какой-то центр аж на три недели.
– Кстати о йоге… – начал говорить Вадим.
– Это не ко мне! – испуганно прервала его Яна, которая трижды пыталась приобщиться к любимому спорту своей мамы, но каждый раз безрезультатно. А еще ведь была Ангелина, которая тоже йогу очень уважала.
– Да не, я не так выразился, – расхохотался Вадим. – Я купил билеты на премьеру в наш драматический, мне и маме. А она уехала медитировать где-то в Крыму. Не хочешь составить мне компанию? Там классику ставят – “Отелло”, представляешь?
– Ой, а я не успела билеты на него купить, – выпалила Яна еще до того, как подумала, что говорит.
Ей нравилось ходить в театр. В их городе их три: кукольный, драматический и музыкальной комедии. Взрослые актеры, как кажется Яне, лишь условно принадлежат одному из театров… Разве что ведущие солисты музыкального не появляются на сцене драматического, а в остальном все те же знакомые лица. Но ей все равно нравится. Из текущего репертуара она была на всех постановках, а некоторые спектакли посещала по несколько раз. Но три дня премьеры – это проблемные билеты: раскупают за пару дней, а Яне, как назло, очень не по пути эти билеты сторожить. И почему до сих пор не сделали возможность покупать их в электронном виде?
– Вот видишь, – широко улыбнулся Вадим, – как все удачно совпало. Ты билеты не купила, а у меня случайно есть один свободный. Я бы его, конечно, сбыл у входа, но в компании же интереснее… есть с кем обсудить.
Яна с подозрением посмотрела на Вадима. Обычно она ходит в театр с бабушкой – это чуть ли не единственное их общее увлечение, кроме машин, конечно. Но у бабушки на все вещи есть два мнения: ее и неправильное, так что это даже интересно – обсудить увиденное с кем-то более гибким в своих взглядах. Поэтому Яна, чуть тряхнув головой, решилась:
– А, ладно. Уговорил. Когда идем?
– Пятница, начало в шесть, – снова широко улыбнулся Вадим. – Заехать за тобой?
Яна замялась, но потом все же кивнула: это же Вадим, что может быть не так?
Новая тема – общая любовь к театру – разбила ощущение неловкости. Они с удовольствием проговорили почти всю пару и, когда прозвучала мелодия звонка, вместе вышли из буфета… Чтобы сразу же столкнуться со Степаном.
Стало почему-то еще более неловко, словно она сделала что-то плохое. Степан же смерил Вадима таким тяжелым взглядом, что Яна будто онемела и стыдливо отвела глаза, но друга, кажется, скорее повеселило поведение Булгакова. Так и не дождавшись представления, Вадим махнул рукой:
– Ладно, мне еще на пятый подниматься. До пятницы!
– Давай, – кивнула Яна и робко повернулась к Степану. Тот же продолжал смотреть вслед уходящему Вадиму.
– Кто это? – резко спросил он.
Яна прислонилась к стене и уставилась на носки своих ботинок:
– Это Вадим, мы знакомы лет с шести как минимум. Лучший друг моего троюродного брата.
– И куда это вы собрались в пятницу?
Яна уловила в его голосе знакомые нотки: бывший Яны, Виталик, часто ее к кому-то ревновал. Как правило, беспричинно. Не сказать что у Степана не было поводов для ревности… Скорее, у него было на нее прав. Кто он ей? Не парень даже. Пара свиданий ничего не значат… Как и все их неловкие совместные моменты вовсе не означают, что она что-то ему должна.
– В театр, – с вызовом ответила Яна, так и не решившись поднять взгляд. – У Вадима случайно есть билеты на премьеру, а я люблю театр.
Она почувствовала, что Степан смотрит не вслед давно ушедшему Вадиму, а на нее. И поняла, что краснеет.
– Я, кстати, тебя для чего искал-то… – начал Степан. – Раз уж нам удалось убедить родителей, что мы больше не женимся, то нужно бы это отпраздновать. Сходим куда-нибудь? Скажем, в четверг?
Яна неопределенно пожала плечами. Разве не этого она хотела, когда размышляла о своей жизни меньше часа назад, до прихода Вадима?
– Можно, – ответила она. – А куда?
– Ммм… Это будет сюрпризом, – весело ответил Степан. – Я еще ничего не бронировал, но постараюсь найти что-нибудь интересное.
Яна перестала рассматривать свои ботинки и все же взглянула на Степана. Он широко улыбался, отчего еще больше походил на модель с обложки.
– А одеть мне что? В прошлый раз я не слишком уютно себя чувствовала в том клубе, будучи в джинсах, знаешь ли, – с претензией, обижаясь больше на его идеальность, возмутилась Яна.
– Это будет приличный ресторан. Я тебя из дома заберу… часов в семь. Пойдет?
Яна кивнула. Приличный ресторан – это значит, что можно нарядиться. Яна в последнее время редко куда выходила, но вот красивую одежду любила. Большую часть своих платьев она надевала по разу, потому что не представляла, как это, ездить в универ на автобусе в платье и на каблуках. Слишком неудобно. А тут сразу два платья народу продемонстрирует: в театр и в ресторан.
– Пойдет, – ответила она. – Если что, мы еще на твоем факультативе увидимся.
Степан кивнул, продолжая смотреть на нее. Снова повисла неловкая тишина; Степан внимательно рассматривал Яну, Яна – снующих мимо людей.
– Ладно, – отлипла от стенки она, – я пойду, а то на пару опоздаю еще.
– Так перемена-то большая, – хмыкнул Степан и облокотился на стенку рядом с ней. Так близко, что становилось не по себе.
Яна зло на него посмотрела, но ничего говорить не стала. Просто ушла. Недалеко. Не успела она завернуть за угол, как нос к носу столкнулась с Милой – той девушкой, что брала у нее тетрадь с ИДЗ.
– О, я успела, – вместо приветствия сказала ей Мила. – Вот твоя тетрадь. Хотела еще в пятницу вернуть, но не нашла тебя в универе.
Яна рассеянно кивнула, дождалась, пока Мила вытащит из сумки ее тетрадь, но потом та ее удивила:
– Хочу тебя отблагодарить. Может, встретимся в городе и я тебя угощу кофе?
Яна замерла.
Тетради с ИДЗ курсировали между младшими и старшими курсами постоянно, Яна бы тоже списала у кого-нибудь из старшаков, но, во-первых, бабушка бы просекла и завалила ее; во-вторых, Яна не знала почти никого со старших курсов. За тетради с готовыми решениями благодарили в лучшем случае шоколадкой, чаще ограничивались простым спасибо. Да и тетради, что уж скрывать, редко возвращались владельцу. А тут – кофе в городе выпить.
Яна, уже уставшая от всех своих приключений, устало вздохнула:
– А тебе-то что от меня нужно?
Мила стеснительно улыбнулась, а потом посмотрела Яне в глаза, вздохнула, разом сняла с лица эту елейную улыбочку и ответила настолько честно, что Яна даже опешила:
– Мне твой брат нравится. Очень. Я понимаю, что ты мне ничем помочь не сможешь, но если я буду общаться с тобой, я смогу чуть чаще его видеть, и, может, у меня получится его убедить в своей неотразимости.
Яна аж закашлялась. Она много чего ожидала, но точно не подобного. Однако Мила смотрела на нее настолько серьезно, что Яна поняла: та не шутит. Да уж, бывают же такие люди…
Яна снова вспомнила Ангелину, девушку Януша. С другой стороны, если эта целеустремленная красотка сможет убедить брата, что его селедка ему не пара – было бы здорово. С Милой, судя по всему, должно быть повеселее.
Наверное, услышав подобное признание в любое другое время, Яна бы все равно послала Милу куда подальше. Но то безобразие, что творилось с ней в последние дни, кого угодно заставит немного сойти с ума, поэтому она хмыкнула и внезапно даже для себя согласилась:
– Ладно, давай выпьем кофе. Завтра у меня всего две пары, вряд ли ты так рано освободишься… среда? После четвертой?
– Без проблем, – широко улыбнулась Мила, хотя выглядела все равно удивленной.
Видимо, тоже не рассчитывала, что Яна так запросто согласится “дружить” с едва знакомой девицей, чтобы та смогла окрутить брата.
– Надо же, Яночка, ты знакома с Людмилой? – от голоса бабушки Яна чуть не подпрыгнула.
Но все же Анна Янушовна – в платье-футляре, с прической и макияжем – действительно незаметно подошла к ним и сейчас радостно улыбалась, рассматривая обеих.
– Да вот, познакомились, – неуверенно протянула Яна.
– Правильные знакомства заводишь, деточка, – похвалила ее бабушка. – Людмила – лучшая ученица на своей курсе. Все делает вовремя и просто идеально.
Тут Яна хихикнула, а Мила откровенно смутилась. Вряд ли бабуля догадалась, в чем была причина такой реакции. Просто Яна сейчас поняла, что не нужны были Миле ее ИДЗ. Лучшие ученицы не списывают, они решают все сами. Ну хотя бы причина известна – скорее всего, Мила с самого начала брала тетрадь просто подержать у себя, исключительно знакомства ради.
– А что это у тебя за тетрадь? – вдруг сощурилась бабушка, заметив приметную тетрадку. – Кому это готовые ответы даешь?
Яна только тут поняла, что не убрала тетрадку и вертит ее в руках. Примечательная кислотная обложка раздражала бабулю, потому что Яна делала ИДЗ при ней, и бабуля контролировала списывание – знала, что часть примеров можно найти в интернете.
– Секрет фирмы! – улыбнулась она.
Ну не говорить же, что списывать у нее собиралась лучшая ученица курса?
– Ну-ка дай сюда, – протянула руку бабуля.
Яна, пожав плечами, отдала ей тетрадь:
– Вообще-то мне ее уже вернули.
И почему-то засмеялась. Ей вторил смех Милы.
– Смейтесь-смейтесь, – погрозила им пальцем Анна Янушовна. – А тетрадь все равно не верну. Но вообще, Яночка, я тебя для другого искала. Завтра со мной в город съездишь? Скоро ведь и у мамы твоей день рождения, да и на день бухгалтера можно что прикупить.
– Конечно, бабуль, – кивнула Яна. – У меня завтра две пары.
Бабуля пробурчала, что ей это и так прекрасно известно, и с достоинством удалилась. После ее ухода Яна с Милой снова переглянулись и как-то облегченно расхохотались. Несмотря на безобидность всего происходящего, было ощущение, что они скрыли от строгой Анны Янушовны какую-то страшную тайну.
Разойдясь каждая в свою сторону, они лишь договорились встретиться в среду в холле у раздевалки после четвертой пары.
Яна с долей ужаса подумала о том, что прошлая и только наступившая неделя рискуют вместить в себя больший объем социальных взаимодействий – обычно Яна позволяет себе подобное за полгода. Четыре дня подряд с кем-то общаться! Кошмар какой!
Словно в насмешку над ее мыслями, пиликнул телефон. Януш писал, что сегодня Ангелина ночует у них. И дома от людей не отдохнешь.
Да что за жизнь-то такая?!
Глава 12. Между нами, девочками
Шоппинг с бабулей на удивление благостно сказался на настроении Яны. Они с удовольствием перемыли косточки Ангелине – ее в семье нормально воспринимала только мама, не менее радостно обсудили и Януша – раз уж зашел об этом разговор. Самой Яне нередко казалось, что ее брата в семье любят больше. Его чаще хвалят – обычно потому что заслужил, его ставят в пример, именно о его успехах рассказывают знакомым… но когда Яна вот так ходила гулять с бабулей, это чувство пропадало.
Она и сама понимала, что в семье ее не хвалят просто потому что особо и не за что: она везде была уверенным середнячком…ну, почти везде. И нет, она лучше брата не только потому, что его девушка всех раздражает, а потенциальный парень Яны привел всю семью в восторг. Есть еще некоторые вещи, которые она делает лучше брата.
Собираясь в среду в университет, Яна впервые за долгое время чувствовала какой-то эмоциональный подъем. Словно жизнь, ставшая серой и блеклой где-то после окончания школы, снова заиграла яркими красками. Она не была уверена, но, кажется, ей нравится Степан. Наверное, она даже влюбляется в него… или ей просто нравится, что на нее обратил внимание столь заметный парень? Вот раньше Яна искренне считала, что слишком красивые парни – это зло во плоти. Как там обычно говорят? Мужчина должен быть чуть красивее обезьяны?
Уже закидывая тетради в новую сумку, Яна рассеянно подумала, что эта ее установка “красивый равно плохой” – тоже симптом ее неуверенности в себе, о которой ей часто говорит Маринка, будущий психолог. Боялась ли она влюбиться в красавчика, который не обратит на нее внимание? Наверное. Но если все наоборот? Если сначала на нее обратил внимание крайне привлекательный парень, а потом уже она влюбляется, то вроде как и бояться нечего, не так ли?
– Нормально выгляжу? – спросила она у еще сонного Януша, немного покрутившись.
Обычно она ходила в университет в джинсах, а сегодня решила поэкспериментировать: надела узкую юбку ниже колена, новый свитер оверсайз и свои любимые ботинки из военторга. Януш сонно зевнул, внимательно осмотрел ее, потом так же внимательно – разворот модного журнала, откуда Яна и почерпнула вдохновение – и наконец ответил:
– Выглядишь странно, но на картинку похоже, так что иди как есть.
Яна скорчила ему гримаску:
– Ничего ты не понимаешь в моде.
Брат в ответ безразлично пожал плечами и прошлепал на кухню. В политехническом университете занятия начинались позднее, но и ложился Януш заполночь.
В этот день Яне отвесили столько комплиментов, что она одновременно и засмущалась, и немного устыдилась. Яна всегда убеждала себя, а еще уверенно заявляла маме и бабушке, что красиво одеваться в университет – это неудобно и непрактично, если ты добираешься на общественном транспорте. Сейчас же внезапно поняла, что просто не пыталась.
Одеться поприличнее она, к слову, захотела исключительно из-за Милы. Они виделись всего несколько раз, но та всегда так стильно и элегантно выглядит… А Яна в последнее время все чаще чувствует себя недостаточно интересной на фоне других. Вот и решила попробовать немного изменить привычный стиль. Раз уж жизнь все равно закрутила ее в бразильском карнавале, то нужно не ныть, а наслаждаться, разве нет?
С Милой встретились, как и договаривались, около раздевалки. Она забрала у Яны номерок и как-то очень быстро, ловко толкая парней вдвое больше себя, пробилась к гардеробщице и вернулась с вещами, попутно отдавив кому-то ноги, а на резонные возмущения просто презрительно буркнула:
– Быдло. Никакого уважения к даме.
Яна хихикнула. Дама только что сама показала мастер-класс по наглости, так что этот комментарий казался скорее забавным.
– Мне мама эту свинку на восемнадцать лет подарила, – весело рассказывала Мила, уже шагая к машине. – Я могла бы догадаться, что нужно как-то ее подготовить, направить в нужное русло: дескать, мам, любая машина хороша, но можно мне черненькую и похожую на джип? Но я все прохлопала, и мама сделала подарок на свой вкус, то есть маленькое и розовое. Даже не так: максимально маленькое и максимально розовое. Причем я проверила – эту кроху еще по заказу перекрашивали, потому что с завода их в таком цвете не выпускают. Не поленилась же!
Яна засмеялась:
– А ты что? Сказала ей, что не в восторге от шикарного подарка?
Мила покачала головой:
– Нет, ты что. Какая бы она ни была, это все равно машина. Дареному коню в зубы не смотрят. Да и неприлично как-то: тебе дарят подарок, причем вроде как даже эксклюзивный, а ты тут начинаешь капризничать. Я позже мягко намекнула, что эта свинка несколько не в моем вкусе. Надеюсь, что я езжу на этой крохе последний год: мама в этом году сказала, что в наше время 20 лет – это не юбилей. Юбилей – это 21, когда наконец-то можно шампанское пить, не нарушая закон. Думаю, она намекала на подарок. Надеюсь.
Яна хихикнула в ответ. Она в чем-то понимала Милу. Быть ребенком богатых родителей – это вовсе не значит, что ты будешь получать все, что захочешь сию секунду. И Яну нередко обижало, что многие из ее знакомых всерьез считают, что она может вот так просто взять и купить себе машину, или поехать в Испанию, или спустить пару миллионов на благотворительность. На самом деле большая часть денег постоянно крутится в бизнесе: модернизация, расширение, открытие нового, необходимость что-то менять и от чего-то отказываться – ресурсы всегда ограничены.
Также Яна понимала, что далеко не каждая девчонка может себе позволить купить французские духи просто потому что настроение было плохим, но при этом богатой Яна себя тоже никогда не ощущала. И тут в Миле она почувствовала узнавание: ты осознаешь, что родители, в целом, могут себе позволить купить ребенку машину… но не факт, что эта покупка так уж нужна.
– Я бы тоже была согласна на любую машину, – сказала она. – Но хотелось бы яркую и похожую на джип… хотя розовый и правда перебор.
Они обе синхронно сели в машину, Мила завела мотор, лихо вырулила на своей крошке с парковки и, спустя несколько минут совсем ненапряжного молчания, все же уточнила:
– Прости, если лезу не свое дело… но у твоей семьи же бизнес действительно крупный, почему ты с Янушом все еще без колес?
Яна, нисколько не обидевшись, честно ответила:
– Последние пять лет папа с дядей работали над расширением. А полгода назад они выкупили завод в области. Теперь мы официально владеем крупным комплексом, а к нему прилагаются новые проблемы… а почти все проблемы требуют для своего решения денег. Януш в свой университет ходит пешком, ему близко, а мне не повезло – приходится ездить на автобусе… – Мила согласно хмыкнула, а Яна весело добавила: – Думаю, еще проблема в том, что нас двое.
