Текст книги "Будешь моим героем? (СИ)"
Автор книги: Марго Томсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Яна вообще часто попадает в дурацкие ситуации, отчего Януш так и реагирует на многие ее рассказы. Но она же не специально – это они сами с ней случаются. Все остальное – просто следствие.
Степан… Валерьевич – хотя называть его Валерьевичем после сегодняшнего не тянуло совсем – был странным, но любопытным “экземпляром”. Так всегда говорила бабуля про понравившихся ей парней – экземпляры. И Яна не могла не признавать, что Степану хорошо подходит это обычно раздражающее словечко. Он красивый, умный, забавный, начитанный…
Общаясь с ним, она наконец поняла, каким должен быть ее Артур. Трикстером!
Руки чесались включить комп, вцепиться в клавиатуру и написать пару глав, но нужно было сначала задобрить брата. Он временами злопамятный до ужаса: потом припомнит, что она ему что-то не рассказала, и сам что-то не расскажет.
Яну нравилось, когда о нем заботились, и сам умел и любил это делать. Поэтому, полежав пару минут на заправленной кровате, Яна переоделась и направилась на кухню печь блинчики – уж на это ее кулинарных навыков хватит. Потом заварит чай и пойдет подлизываться: чесать брату спинку, делать массаж шеи и говорить, какой он у нее замечательный. Он ведь и в самом деле такой.
А вечером она наконец будет раскрывать персонаж Артура – в голове как раз появилась пара дельных идей, как это можно сделать. И что с того, что главный герой ее романа так сильно напоминает Степана?
***
Мелодия лилась плавно, радуя чистотой звучания и отсутствием фальшивых нот. Януш сегодня был в задумчивом настроении, говорил мало и о чем-то размышлял.
В их с братом квартирке не нашлось места для фортепиано. В шкафу стояла коробка с синтезатором, но с момента переезда инструмент доставали всего пару раз. Почему-то на пианино Янушу играть нравилось больше, а Яна так и вовсе не очень любила это дело. Из-за всего этого Януш может играть только на выходных и праздниках, когда они приезжают домой. Можно сказать: “домой, к родителям”, но Яне иногда казалось, что они так и живут здесь, просто обычно вынуждены ночевать в городе.
Януш любил играть. Яна знала, что ему не хватает вот этого: возможности погрузиться почти в медитативное состояние, прикасаясь к клавишам и плывя на волнах музыки. У брата действительно был талант, и иногда Яна подозревала, что, не дави на него ожидания родителей и бабушки, пошел бы он по музыкальной стезе, благо навыки позволяли.
Самой Яне не хватало терпения и усидчивости часами наигрывать одно и то же, так что музыкалку она еле закончила – все хотелось бросить. Теперь вспоминает о своих навыках только когда они с Янушем играют в четыре руки. Они знают немало композиций, в основном попсовых – тех же Пиратов Карибского моря, например.
Стоило вспомнить о пиратах, как вспомнился и Степан, увлеченно рассказывающий о трикстерах, но мысль вильнула, вернувшись к брату. Что-то его волновало… Вот только что? Спрашивать было бесполезно. По крайней мере, пока.
Бывает у Януша такое настроение, когда он не хочет делиться своими мыслями даже с ней. Потом расскажет, конечно. Всегда рассказывает: не зря они близнецы. Вот только Яна обычно вываливает на брата все сразу, практически с порога, а Януш в этом чуть более скрытный. Впрочем, у него такие ситуации, когда есть повод орать о вселенской несправедливости с порога, случаются крайне редко. Это она постоянно влипает в неприятности, а у Януша все переделки остались в детстве… ну ладно, еще он избил бывшего парня Яны во вполне осознанном возрасте, но там все обошлось.
Улыбнувшись, она оторвалась от созерцания погруженного в полутранс брата и продолжила накрывать на стол. Осталось разложить салфетки и столовые приборы.
– Леночка, – раздался с кухни голос бабули, – проводи Ольгу Сергеевну, а потом иди поторопи отца, что-то они никак мангал не разожгут.
– Да, бабуль, – отозвалась Аленка и тут же заорала так, чтобы было слышно на улице: – Па-ап! Чё там с шашлыком?! Все есть хотят!
Яна захихикала: ее младшая двоюродная сестра, с короткой стрижкой и курносым носом, росла настоящей оторвой. По сравнению с ней даже Яна была идеальным ребенком, что уж говорить про Юльку или Януша.
Между тем Аленка, подхватив со стула собранный для Ольги Сергеевны пакет с продуктами, пошла ее провожать. Ольга Сергеевна – их помощница по хозяйству, она никогда не остается с ними на праздники, но ей всегда собирают немного вкусностей с собой.
– Лена, что за “чё”? Что за вульгарное выражение? Я тебе много раз говорила: ты девочка и должна выражаться культурно, – тетя Даша, Аленкина мама, даже вышла из кухни, чтобы отчитать дочь за неправильную речь.
– А вот Юльке можно!.. – возмущенно взвыла Аленка, но тут же нарвалась на отповедь зашедшего в дом отца:
– А Юла у нас взрослая уже, – пробасил дядя Вася и хохотнул: – Ей даже пить уже можно. И курить. И даже материться…
– Вася! – одернули его сразу в два голоса.
– Да все-все, уже и пошутить нельзя, – развел руками дядь Вася.
Аленка протянула Ольге Сергеевне пакет с продуктами, закрыла за ней дверь и вернулась в гостинную, чтобы продолжить возмущаться о всеобщей несправедливости. В свои пятнадцать она, разумеется, считала себя достаточно большой и чертовски не любила, что ей здесь постоянно напоминали: в семье она самая младшая.
– Ну вот, все самое интересное взрослым! – громко возмутилась Аленка, а уже через секунду загундосила: – Ай! За что?
Яна тихонечко захихикала: дядя Вася опять дернул дочку за нос, чтоб не ныла и не безобразила.
Дядя временами малость перегибал палку, все-таки не мальчишку воспитывал, но Аленке, кажется, даже нравилось. Обычно, но не сегодня. Она зло рыкнула на отца и проскакала по лестнице наверх, топая как слон.
Очень болезненно воспринимала сестренка тот факт, что к ней относятся как к маленькому ребенку. Когда такое происходило, она обижалась и всячески пыталась донести до окружающих, как они неправы.
– Лосёнок, а не ребенок. Вася, куда это годится? – возмущалась бабушка. – Она же девочка, ей уже пятнадцать, скоро невеста вырастет, а ты все “сын Аленка”, “сын Аленка”.
Мелодия сбилась: Ян очнулся-таки от тяжких раздумий и удивленно вслушивался в нарастающую шутливую перебранку на кухне. Уяснив суть спора, он фыркнул и развернулся к Яне.
– Что? – приподняла она брови, продолжая натирать тарелки хрустким льняным полотенцем и упорно игнорируя гримасы брата.
Януш проказливо улыбнулся и взял ноту “до” пятой октавы. Высокий звук резанул по нервам. Яна сморщилась, а брат все не унимался: мучил и мучил чертову клавишу, чередуя паузы между нажатием и терзая слух.
– Ну хватит! – возмутилась Яна и бросила полотенце на стол. – Иду я.
Подойдя к брату, она пихнула его коленом, заставив подвинуться на недлинной скамейке, и опустилась рядом.
– Бабулину любимую? – уточнил для проформы Януш, и она кивнула, опуская пальцы на клавиши.
На звуки Токкаты Поля Мориа в гостиную подтянулись все, даже папа бросил свой мангал и пришел послушать их игру. Под конец Януш разошелся и ускорился, а это было уже за гранью возможностей Яны. Совсем скоро она сбилась и мстительно пихнула Януша под руку, так что музыка резко оборвалась. Поганец рассмеялся на ее каверзу, совсем не реагируя на грозные взгляды.
– Я-ан… – братец скорчил жалостливую моську, но Яна только досадливо отмахнулась:
– Ой, все! Я лучше стол накрывать буду, чем с тобой играть. Отрастил себе пальцы длинные, а я потом за ним не успеваю, – буркнула она и попыталась встать, но была остановлена тяжелой лапищей дяди Васи.
– Так, молодежь, выманите мне ребенка, а я вам амброзии налью. Стопочку. Одну, – уточнил он, наткнувшись на приподнятую бровь бабули.
Амброзией дядюшка называл собственноручно сделанный самогон тройной очистки с разными добавками. Яна его не особо любила: предпочитала крепкий алкоголь все же разбавлять. Но дядя, тоже человек рабочий и занятой, не мог себе позволить делать этот самогон часто, поэтому кончался напиток быстрее, чем делался. Поэтому мужчины и называли его “амброзией”. И хотя Яна не горела желанием пить самогон, она бы ни за что не сказала об этом дядь Васе. Они переглянулись с братом, и оба расплылись в довольных улыбках:
– Гравити Фоллз? – прищурился Ян.
– Гравити Фоллз! – подхватила она, и грянула задорная мелодия.
Дядя Вася, уже изрядно наполненный “амброзией”, тут же принялся изображать танец индейцев. Яна даже любила его за это: в большей степени ее семья была довольно серьезной, а дядь Вася всех веселит. Папа вот уже весело смеялся над старшим братом, а бабушка нарочито неодобрительно качала головой, пряча в уголках губ улыбку.
– О Господи, опять, – пробормотала тетя Даша и прикрыла глаза узкой ладонью, смеясь.
Сложно понять, что удручает теть Дашу больше: то ли дурачество мужа, то ли сама музыка – было время, когда Аленка, зафанатев от мультика, слушала мелодию на повторе дни напролет.
Когда мелодия пошла на второй круг, Аленка наконец спустилась, шмыгая носом и прижимая к груди кошку Маркизу. Красавица сиамка тряпочкой висела в ее руках и иногда дергала ухом, щуря голубые глаза. На морде высшего существа так и было написано: ладно, можешь потискать, но потом я тебе это припомню.
– Ладно, дочь, давай мириться. Пошли с нами, будем тебя учить шашлыки жарить, – приобнял Аленку дядя Вася.
Аленка угукнула в ответ и, подойдя к Янушу, вручила ему Маркизу. Кошка тут же затарахтела и стала ластиться, чтоб погладили. Януша неизменно привечали все животные, а уж у Маркизы он был любимчиком.
– Ну все, повеселились и будет! – хлопнула в ладони бабуля и начала всех строить: – Яна, заканчивай со столом. Вы, мальчики, идите наконец жарить мясо. Дарья, пойдем на кухню, я сейчас Кате позвоню, а то что-то задерживается, хотя вроде пробок сейчас не должно быть…
– Кстати, а почему мама задерживается? – обернулся к бабушке Януш.
– Я попросила ее заехать в магазин и забрать Юленьку, у той что-то машина барахлит, – отмахнулась бабуля, бодро клацая в своем айфоне, но вдруг прервалась и царственно махнула рукой: – А ты, золотце мое, не отвлекайся, играй дальше, услаждай наш слух.
– Как прикажете, ваше величество, – чопорно ответил Ян, поддержав игру, и грянул Show Must Go On. Яна засмеялась на хулиганство брата, но бабуля определенно была довольна.
***
Шашлык удался, как и посиделки. Теперь – сытые, довольные и немного пьяные – все разбрелись на кружки по интересам. Они с Янушем, Аленка и Юля сидели на кухне, а все старшие – в гостиной. На первом этаже и дверей-то толком не было: кухня от столовой огорожена барной стойкой, а столовая от гостиной – огромным арочным проемом, поэтому Яна прекрасно слышала, как родители спорят о расширении производства. Привычные с детства разговоры казались чем-то неизменным и даже как-то успокаивали. Папа с дядь Васей устраивают мозговой штурм, мама подсчитывает стоимость каждого варианта, а бабуля выступает третейским судьей.
Яна как раз доедала тортик, когда к ней подвинулась Юля и заговорщически спросила:
– По универу слухи ходят, что ты с Булгаковым встречаешься, это правда?
Юля давно работает в университете на экономическом факультете, так что обычно в курсе всех сплетен, интриг и расследований. Но обычно это она рассказывает Яне последние новости, а не спрашивает о них.
– С кем? – не поняла Яна, и Юла с готовностью уточнила:
– Степан Булгаков, магистрант. Нет? Не встречаетесь?
– А-а-а… – протянула Яна, мигом поняв, о ком спрашивает старшая сестра.
Надо уже, в универе о них уже сплетничают. Кошмар какой!..
Хотя, в целом, предсказуемо. Будь они просто студенты, всем было бы плевать, но и у Яны, и у Степана родственники преподают в этом же университете, что делает сплетни уже не столько студенческими, сколько рабочими. Яна уже хотела ответить: фигня все, мы просто знакомы, но тут очень не вовремя решил влезть братец:
– Это тот, с которым ты целовалась у нашего подъезда?
Яна, видя, как лицо Юли приобретает особое, вдохновленное выражение любительницы сплетен, поняла, что, кажется, влипла. Как на зло, Януш все не унимался:
– А ты, Юль, его знаешь? Он хоть нормальный? Не обидит мою сестренку? – но при этом взгляд имел настолько хитрый, что Яна поняла: он ей мстит за то, что она ему не рассказала про Степана сама.
– Конечно знаю, – нетерпеливо отмахнулась Юля и тут же поинтересовалась у Яны: – У вас все серьезно? – и, не дожидаясь ответа, сама же себе ответила: – Ну конечно, серьезно! Ты у нас девушка не легкомысленная, он не может не понимать этого… К тому же, он знает и меня, и бабушку, мы хорошо общаемся с его родителями…
Януш рядом поперхнулся и закашлялся. Яна и сама едва не подавилась глотком чая: тот факт, что Юля с бабушкой хорошо знают родителей Степана, оказался для нее сюрпризом. И тут Аленка, прежде увлеченная телефоном, внезапно громко спросила:
– Янка, у тебя что, жених есть?
Яна уже просто онемела, вытаращив глаза и не зная, кому отвечать первому.
Голоса в гостиной стихли, и через полминуты, которые Яна потратила на то, чтобы немного прийти в себя, в кухню вошла бабуля:
– Яна! Ты себе кого-то нашла? А почему мы узнаем об этом последними? Почему я слышу это вот так вот случайно? У вас там все уже серьезно? Неужели дело к свадьбе идет?
Она уже открыла было рот, чтобы объяснить, что это недоразумением, как за спиной бабули нарисовались родители… И лица их не предвещали ничего хорошего. Особенно хитрое выражение на лице папы.
– Да, нам тоже интересно, почему мы об этом не знаем, – он сложил руки на груди, и Яна поняла, что попала.
Теперь будет над ней подшучивать следующие полгода как минимум.
Глава 6. Случаи и совпадения
Не слишком часто, но все же иногда бабуля подвозит Яну до университета. У Анны Янушовны достаточно заметная машина. Когда-то дедушке, ныне покойному, принадлежала Волга ГАЗ-21. Она простояла в гараже немало времени, бабушка водила в это время сначала Москвич поновее – Яна хорошо помнила, как бабуля сажала ее с братом на переднее сиденье и везла на дачу; потом были Жигули, Опель не первой свежести… А потом папа сделал ей подарок: полностью отреставрировал эту Волгу. Поменял все внутренности, сделал новый салон, добавил часть новшеств вроде современного проигрывателя внутри, выкрасил машину в свеженький лазурно-голубой цвет и презентовал матери. Та была в восторге. Яна, впрочем, тоже. Сама она не хотела бы водить такой ретро-мобиль, но бабуля в нем смотрелась просто потрясающе.
И вот сегодня они приехали из дома вместе и вместе же стояли в бухгалтерии их университета. Яна вынужденно выслушивала бабушкины нравоучения, Анна Янушовна поучала и одновременно умудрялась заполнять какие-то бумаги на высокой стойке. Женщины и совсем молодые девчонки, что здесь работали, посматривали на Яну с веселым сочувствием. Анну Янушовну, на самом деле, в университете любили и уважали, а уж в этом кабинете и подавно: здесь она многих выучила и устроила на работу.
Яна молча кивала в нужных местах и временами посматривала на часы: до пары оставалось всего десять минут, а она забыла закинуть деньги на счет и сейчас кукует без интернета. Вот бы успеть оплатить себе тариф до начала пары.
И тут дверь бухгалтерии открылась и внутрь неожиданно для Яны вошел Степан. Всю эту неделю она успешно его избегала: это довольно просто, ведь они даже учатся в разных корпусах, и только сегодня должны встретиться на его факультативе.
– Степан Валерьевич! – обрадовалась бабуля ему так, будто он ее любимый внук. У Яны даже глаз дернулся.
– Доброе утро, Анна Янушовна, – расплылся в широкой улыбке Степан. – Привет, Ян. Как ваше здоровье, Анна Янушовна? Хорошо себя чувствуете?
Яна сердито надулась: ну вот, он еще и с бабулей любезничает. Сейчас будет мило беседовать, даже не подозревая, что его уже мысленно женили.
– Не дождетесь! – весело ответила Анна Янушовна – она любила так отвечать на вопросы о здоровье. – Я помирать не собираюсь, пока правнуков не дождусь. Кстати о птичках… Говорят, вы с моей Яночкой на свидание ходили? Я жажду подробностей.
Бабуля пропела это настолько елейным голоском, что Яна поняла: Степка попал. Вот прям по-крупному. И это веселило бы, если бы не касалось и ее самой. Поэтому она как могла показывала ему, что пора бы линять: делала большие глаза, играла бровями и кивала в сторону двери. Булгаков улыбался, бросал на нее насмешливые взгляды и молча по очереди протягивал одной из местных бухгалтерш какие-то листы. Та так же молча лепила на них штампы и отдавала обратно, не забывая греть уши.
– Не буду скрывать, – легко признался Степан, – мы недавно ужинали вместе. Я просто не мог пройти мимо такой яркой и очаровательной девушки.
Яна, хоть и была на него все еще зла за поцелуй у подъезда, предательски залилась краской: к комплиментам была не приучена. Бабуля бросила хитрый взгляд на нее, потом – на Степана и мечтательно заявила:
– Ох, молодые годы… Даже завидую вам немного. Сколько у вас всего впереди.
Степан все так же улыбался и кивал; забрав все документы, он обратился к остальным девчонкам:
– А на подпись к ректору мне заходить или просто оставить у секретаря?
Девушки охотно, чуть ли не хором, принялись советовать:
– Лучше сами зайдите, а то может затянуться. Пока прочтет, пока решит… Он как раз еще на месте, зайдите!
– А к нему сейчас можно? – удивился Степан и, получив дружные кивки в ответ, заторопился: – Тогда я побежал. Простите, Анна Янушовна, я бы с вами еще поболтал, но дела не ждут. До скорого, Яна.
Когда за ним захлопнулась дверь, бабуля все так же мечтательно произнесла:
– Нет, ну какой экземпляр, а? Янка, ты хоть представляешь, насколько тебе повезло? Советую вцепиться в него клещом. Твоей маме такой зять нужен.
Яна закатила глаза, а бухгалтерши согласно загомонили и захихикали. Кажется, в этом университете все в восторге от Степана Булгакова… Все, кроме Яны, разумеется.
Вообще, она не особенно-то любит, когда ее трогают посторонние люди. Наверное, плохо быть такой недотрогой, но что ж поделать. Поцелуй Степана ее напугал. Выбил из колеи. Заставил почувствовать себя какой-то не такой… Она хотела бы забыть о нем, но не получалось. Кажется, закроет глаза и снова увидит, почувствует, как Степан ее целует. И сердце при этих мыслях предательские замирает.
В школьные годы она встречалась со своим одноклассником, Виталиком. До того, как родители отстроили коттедж в закрытом поселке, они все жили в другом доме, в черте города. Родители Виталика переехали по соседству, когда они оба ходили в пятый класс, поэтому друзьями совсем уж далекого детства они не были, да и встречаться начали незаметно для самих себя. Просто как-то раз случайно вдвоем пошли гулять, а потом то ли все начали считать их парой, то ли они сами так решили, но с девятого класса они были вроде как вместе.
Виталик ей нравился… Она вроде бы даже любила его. Но дальше поцелуев дело никогда не заходило. Яна боялась. Не хотела. Ей было неприятно. В итоге из-за этого они и расстались. На выпускном, уже поутру, Виталик наговорил ей много гадостей, которые можно было объединить одной фразой: либо мы занимаемся сексом, либо расстаемся.
Яна сама затрудняется сказать, что бы она тогда выбрала – все же, кажется, любила этого рыжего придурка. Но Виталик говорил громко… и его услышал Януш. Впервые в жизни Яна видела, чтобы ее обычно спокойный брат настолько вышел из себя: он практически набросился на Виталика, ударил его несколько раз, тот даже кровью на асфальт плевался. После этого строгий братский запрет гласил: не подходить к этому придурку ближе, чем на пять метров.
Через пару месяцев Яна осознала всю ситуацию целиком, и ей стало так противно… От него, от себя, но больше от того, что раз встречаешься с парнем – должна с ним спать. Наверное, в то время у нее и появился легкий пунктик: она не любит, когда ее трогают незнакомые парни.
Сейчас ей стало еще и стыдно за те жалкие несколько секунд поцелуя со Степаном: ей понравилось. А не должно было.
Но от факультатива она отказываться не собиралась. Ей нравится писать. Она хочет этим заниматься. И ей, кажется, нужен этот факультатив. Просто надо постараться меньше общаться с этим Степаном. А бабуля со временем забудет о том, что Яна с кем-то там ходила на свидание.
***
На занятие Яна пришла прямо со звонком. Села в центр ряда и постаралась спрятаться за спинами других студентов, как будто можно не заметить девушку в бело-красной блузке и с яркими прядями волос. Степа незаметно усмехнулся и решил не доводить ее сравнениями и шутками. Она ему, как ни странно, понравилась, хотя он никогда прежде не обращал внимания на таких пацанок. Смешная, искренняя, открытая. Правда, немного колючая и резковатая, но есть в этом что-то очаровательное.
Степан ни разу не пытался с кем-то строить серьезные отношения, как-то вообще заявил родителям, что ни за что не женится. Обычно он встречался вроде как не всерьез: первые же намеки на совместное проживание становились причиной расставания. И сейчас он отчетливо понимал, что с Яной, если они все же действительно начнут встречаться, такое не прокатит. Но перспектива пока что не пугала. Они ведь могут просто не сойтись характерами. Одного свидания слишком мало, чтобы понять, хочешь ли ты с этим человеком смотреть все сезоны Игры Престолов или нет.
Степан с улыбкой посмотрел на Яну, которая нахохлилась и походила на воробушка в цветных перьях, и начал свою лекцию. Его увлекало преподавание, как ни странно. Нравилось общаться с аудиторией, рассказывать о том, что ему самому интересно, отвечать на вопросы и, благодаря им, видеть что-то новое в давно знакомом.
Несмотря на то, что Дина, его друг и партнер по бизнесу, ждала его в машине, Степа надеялся все же поговорить с Яной, извиниться за то, что поспешил с поцелуем, – девочка, кажется, действительно девочка – и позвать выпить кофе. Не караулить же ее после пар каждый раз.
Чего он не ожидал, так это поспешности, с которой та вылетела из кабинета, когда остальные только начали собирать вещи. Степа уже у дверей попросил своего руководителя присмотреть за аудиторией, а сам рванул за беглянкой.
Аудитория их была на втором этаже, как раз возле галереи, что соединяла второй этаж главного корпуса, где училась Яна, со вторым этажом третьего корпуса, где располагался филологический факультет и где вел свой факультатив Степан.
Яркие волосы мелькнули у стеклянной двери галереи, и Степан поспешил за девушкой:
– Яна, подожди! – окликнул он ее, но та продолжила стремительно шагать вперед.
Ему пришлось перейти на бег, чтобы поймать беглянку уже на самой середине холодного коридора:
– Да подожди ты! – дернул он ее за руку, заставляя притормозить.
Яна резко развернулась: глаза почему-то на мокром месте, но сама скорее злая, чем грустная.
– Ну что тебе от меня надо, а? – выдохнула она. – Мало ты мою бабулю переполошил, хочешь теперь меня с ума свести?
Степан даже немного растерялся и неуклюже замер на месте, а Яна продолжала:
– Для тебя это игрушки: поулыбался девчонке, на свидание пригласил… Весело! А мне вот нет! Ты забыл спросить самое главное: а хочу ли я с кем-то встречаться? а хочу ли я слышать, как моя семья меня уже практически замуж выдала за человека, которого я едва знаю?
“Сейчас заплачет”, – понял Степан и потянулся к ней – обнять, успокоить… Опыт общения с девушками научил лучшему способу решать проблемы со слезоразливом и еще ни разу не подводил. Яна сначала напряглась, когда он прижал ее к себе, потом как-то обмякла, а потом так толкнула в грудь, что он чуть не упал от неожиданности:
– Грабли убрал! – зло выдохнула она и нахмурилась. Готовилась защищаться.
Степан, уже осознав свою ошибку, поднял руки ладонями вверх, словно сдаваясь полиции:
– Прости, прости! Я интуитивно, не подумав. Больше не буду.
– У тебя, судя по всему, все “не подумав”, – тихо буркнула Яна и вытерла слезу со щеки.
Желание обнять этого ершистого котенка почему-то стало практически нестерпимым, но Степан понимал, что это не тот случай, поэтому горько вздохнул и согласился:
– Признаю. Мой косяк, я виноват. Прости, что заставил тебя пойти со мной на свидание. И прости, что поцеловал. И что так мило общался с твоей бабушкой сегодня – тоже прости. Больше не буду. Мир?
Яна посмотрела на него исподлобья и сердито проворчала:
– Военное перемирие. Шли бы вы… Степан Валерьевич, обратно в кабинет. А я поеду домой. До свидания.
Она отвернулась и медленно побрела к главному корпусу. Степан, посмотрев ей вслед пару секунд, двинулся обратно в аудиторию. Настроение было испорчено, а совесть уже напомнила о себе. Ну и обида – куда же без нее. Он-то уже мысленно готовился завести нормальные отношения, чтобы с родителями познакомить, все дела… А вышло все как всегда.
***
Мила сидела на неудобной университетской скамейке, вытянув вперед ноги, обутые в новенькие ботильоны. И смотрела она то на свою новую обувь, – они ей безумно нравились своим насыщенным винным оттенком – то на дверь аудитории. Она не успела перехватить Яну до начала пары, так что оставалось только ждать. Из-за этого Мила была самую малость раздражена, но уходить все же не планировала: интуиция почему-то говорила, что эта задержка к лучшему.
Иногда Мила с нетерпением посматривала на наручные часы, а когда устала от безделья, достала из сумки книгу – прочтет уж лучше параграф, который нужен к следующей паре. И что-то так зачиталась, что звонок едва не заставил ее подпрыгнуть на месте.
Бросая обеспокоенные взгляды на дверь, Мила запихнула книжку в сумку, поспешно встала со скамейки и зашагала к аудитории в конце коридора. И все равно немного не успела: девушка с яркими прядями уже выскочила наружу и быстрым шагом направилась к галерее, ведущей в главный корпус. А следом за ней выскочил красавчик, – кажется, магистрант с филфака – и вот он-то за Яной просто побежал. Звонко цокая каблуками по новенькой плитке пола, Мила дошла до стеклянной двери, чтобы тут же затормозить и отпрянуть.
Вряд ли Яна обрадуется, если кто-то застанет ее в момент выяснения отношений…
Мила сделала несколько шагов назад и наступила каблуком кому-то на ногу.
– Ай! Осторожнее! – недовольно протянула какая-то девчонка.
Мила резко обернулась и извиняться не стала:
– Я “осторожнее”? Ты вообще-то сама под ноги влезла. Смотреть надо куда идешь.
Девчонка открыла было рот, собираясь вступить в перепалку, но ее подружки в количестве четырех штук уже успели пройти те самые три шага до стеклянных дверей и повторить маневр Милы – тоже попятились. Поэтому нечаянная жертва ее каблуков тут же забыла о своей обидчице:
– Что там такое?
– Степан Валерьевич студентку обнимает! – восхищенным шепотом пропела одна из них. – Такую, с разноцветными кончиками волос.
Девица ломанулась было вперед, чтобы посмотреть на препода со студенткой, но Мила заступила ей дорогу, недовольно закатив глаза, и сердито сказала:
– Ну да, давайте теперь туда экскурсии водить. Дайте людям повлюбляться спокойно.
Девчонки снова захихикали и потянули свою более нахальную подружку в противоположную сторону: кажется, решили пробежать в главный корпус под галерей, пусть там и холоднее. Мила же осталась на месте: ей-то нужна именно Яна. И тут из дверей вышел красавчик магистрант. Степан Валерьевич, как сказали девчонки. Он так топал, что было абсолютно понятно: что-то в их разговоре пошло не так.
Мила тут же понеслась к галерее, временами переходя на бег. Но догнала Яну уже в коридоре главного корпуса.
– Яна! Манцевич! Подожди!
Девушка оглянулась, и Мила подумала, что эти двое явно разругались: у Яны глаза были на мокром месте.
– Привет, – Мила постаралась добавить в улыбку немного неуверенности и чувства вины, чтобы произвести хорошее впечатление. – Я Мила, с первого курса. Помнишь, мы недавно разговаривали? – понимания на лице Яны не добавилось, и Мила, сдерживая раздражение, пояснила: – Ты обещала мне отдать свои тетради с ИДЗ, на сегодня договаривались.
Яна пару секунд стояла в растерянности, а потом все-таки вспомнила и погрустнела:
– Прости, я забыла совсем. Оставила дома…
Мила внешне старалась выглядеть расстроенной, но внутри ее била нервная дрожь: внезапная идея казалась гениальной, только бы Яна согласилась!
– Блин… а мне уже завтра сдавать, я сделала едва третью часть… может, я тебя до дома довезу и ты мне отдашь тетрадь?
Яна замялась:
– Ну… Тебе, наверное, неудобно…
– Брось! Я беру у тебя готовую домашку, о каком моем удобстве речь идет? Главное, для тебя нормально? Можно так?
Яна задумалась, потом посмотрела в окно, вздохнула и сдалась:
– Ну давай. Мне только нужно вещи из раздевалки забрать.
Мила довольно улыбнулась.
После недели ненормально теплого октября ударили бесснежные морозы, и сейчас на улице было мерзко: скользко, сумрачно и холодно. В такую погоду меньше всего хочется ждать автобус на остановке.
– Ты легко мою машинку узнаешь. Она такая… свинка-копилка. Ярко-розовая, как будто на нее Барби вырвало.
Яна хохотнула, а Мила пожала плечами:
– Что? Мне ее подарила мама, я бы такую ни за что не купила. В общем, маленькое, несуразное, розовое и непонятной марки – там буду я. Я пойду завалы разберу пока, а ты подтягивайся.
Яна улыбнулась ей в ответ, а Мила действительно побежала убирать все с переднего сиденья. Она редко кого возила, так что там скопилось немало всего, чего лучше бы никому не видеть.
На улицу Мила вышла через двери у поточных аудиторий и несколько секунд удивленно смотрела, как какая-то девица пытается впихнуть в машину связку гелиевых шариков: лазурно-голубых и белых. На белых витиеватым курсивом было написано “Степан и Яна”. И колечки обручальные под именами.
Чуть тряхнув головой, Мила направилась к своей машине. Проходя мимо группы девушек у дверей, она услышала часть разговора:
– Это что, Степан на этой, разноцветной, уже жениться собрался? Вот же повезло девахе.
– Она хоть симпатичная? – интересовался другой женский голос.
– Ни кожи, ни рожи. И в очках, – припечатала первая сплетница.
Милы хмыкнула: оказывается, этот Степан – местный селебрити. Просто, видимо, Мила его не знает, потому что гораздо младше и учится на другом факультете. Но… они серьезно женятся? Было скорее похоже, что расстаются. Может, эта тихоня Яна не приняла предложение парня? Даже любопытно стало.
Мила села в машину и поспешно начала убирать все с пассажирского сиденья: книги, буклеты, сумку со спортивной формой на вечер – в общем, типичную девчачью свалку. Время от времени она посматривала на вход, – не хватало еще, чтобы Яна от нее сбежала! – поэтому сразу увидела ее. Короткая дутая куртка, джинсы, армейские ботинки и яркие волосы, торчащие из-под темно-синей шапки.
