Текст книги "Будешь моим героем? (СИ)"
Автор книги: Марго Томсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– Ну тогда ладно. Я попрошу брата вечером, посмотрим, когда что можно устроить по вопросу с Виталиком, потом тебе сообщу, – улыбнулся Вадим.
– А… – начала было Мила, но парень покачал головой:
– Это дружеская услуга… и, на всякий. Я могу за деньги пробить кого-то, иногда с чем-то помочь. Но то, что я делаю для Яны – это уже не совсем ко мне. Мало ли, вдруг тебе приспичит реально кого закрыть по 228: я таким, даже за деньги, не занимаюсь.
Мила понятливо кивнула. Они как-то быстро попрощались и вышли из библиотеки: хоть и с опозданием, но все еще можно успеть на пару.
– А что за 228? – спросила Мила. – Это какой-то особый код?
Яна тихо засмеялась: в библиотеке Мила вела себя так, будто ей все прекрасно известно. Этакая железная леди, прямо под стать Вадиму.
– Это когда пакетик с белым порошком в карман подкладывают, говорят – распространение, потом сажают на сколько-то лет.
– А-а-а, – восхищенно протянула Мила. – Буду знать.
– Как ты вообще познакомилась с Вадимом? – не утерпела Яна.
– Знакомая его номер давала. Я с ним виделась один раз – помогал отмазать нашу очень хорошую массажистку. Она подралась со своей соседкой по лестничной клетке, а бьет массажистка как мужик, так что сломала соседке челюсть. Вот Вадим помог договориться с той дамочкой.
Яна удивленно уставилась на Милу. Та, заметив ее взгляд, беззаботно пожала плечами:
– Что? Ты думаешь, в салоне у нас массажистками девушки из хороших семей работают? Там такие оторвы бывают – мама не горюй. А Венера – мастер своего дела, к ней очередь длиннее, чем к выписанным тайкам. Было бы очень обидно, если бы лучшего мастера посадили за то, что она поцапалась с соседкой из-за курения на лестничной клетке.
***
– Ян, ты дома? – едва успев захлопнуть за собой дверь, крикнула Яна и прислушалась.
Ответа не было. Она грустно вздохнула, кинула сумочку под зеркало и уже не спеша стала раздеваться. Очень хотелось обсудить с Янушем Степана, а еще похвастаться подарком, самым настоящим и, самое главное, первым таким романтичным. Степан подарил ей набор колечек на разные фаланги.
Что скрывать, было неожиданно и очень приятно. Правда, встречаясь сегодня со своим парнем после пар, Яна никак не ожидала, что вместо кафе они пойдут в ресторан, да еще и за десертом Степан с загадочным видом достанет из внутреннего кармана пиджака темно-фиолетовый бархатный мешочек. Она даже не поняла сначала, что это, но когда Степан улыбнулся и протянул ей его со словами: ”Это тебе, Ян”, – в груди сладко ёкнуло. А когда на ладонь высыпались несколько серебряных колец, выполненных в одном дизайне, чуть слезы на глазах не выступили. Колечки – изящные, красивые, совсем простые и в то же время очень элегантные ей очень понравились.
– Я подумал, что они тебе подойдут, – улыбнулся Степан, когда она подняла на него взгляд. – Нравится?
– Очень, – кивнула Яна и еле удержалась, чтобы не броситься ему на шею и не расцеловать. – Мне впервые дарят что-то подобное.
Степан рассмеялся, очевидно, довольный ее реакцией. Они допили кофе, съели десерт и он подбросил ее до дома. Ну, как подбросил… Яна сама себя подбросила – водить Степанову машину ей по-прежнему ужасно нравилось. Нацеловавшись на морозе, они с трудом расцепились, Яна проводила взглядом уехавшего Степана, который отправился на рабочую встречу, и поспешила забежать в подъезд: начало декабря выдалось очень морозным и снежным.
А брата, как назло, дома нет.
Так, думая о своем парне, она помыла руки, поставила чайник и сунула нос в холодильник в поисках вкусненького. Едва закрыв дверцу, чуть не подпрыгнула: прислонившись к стене, на пороге кухни стоял мрачный Януш и смотрел на нее.
– Ты чего меня пугаешь? – возмутилась Яна и сдула со лба челку. – Я думала, тебя дома нет. Так и поседею с тобой.
– Ничего, незаметно будет, – негромко отозвался Януш и криво ухмыльнулся. – Ты же блондинка.
Яна нахмурилась, но промолчала.
Настроение брата ей не нравилось. В последнее время он все время ходил то расстроенный, то злой, но разговаривать отказывался наотрез. Не “переварил” еще. Яна была почти стопроцентно уверена, что дело в “рыбке”, но в душу не лезла. Правда, она тоже не железная, а смотреть, как близнец сам себя загоняет в депрессию, становилось уже невыносимо.
– Братец, не хочешь сказать, что с тобой творится? – недолго думая, спросила Яна и тоже сложила руки на груди.
Януш дернул плечом, отводя взгляд в сторону, прошел к сушилке, достал кружки и налил им чай. И все это молча. Настроение неуклонно портилось. Яна вздохнула и, выложив на блюдце последний эклер, прибереженный для себя, быстро подвинула его брату. Чтобы не передумать.
– На, от сердца отрываю.
Януш наконец слабо улыбнулся и послушно откусил кусочек, запил большим глотком чая. Яна закатила глаза, но промолчала и потянулась за курабье, хотя песочное печенье любила не слишком, но, как говорится, на безрыбье и рак – рыба.
– Ну, – решительно начала она, когда чай был выпит, а вкусняшки – съедены, – взятку ты получил, теперь рассказывай.
Брат помолчал, задумчиво глядя в кружку, громко вздохнул и выдал:
– Я заебался.
Яна даже икнула: чтобы ее близнец, немножко сноб и совсем не немножко перфекционист, вдруг начал материться, это…
– Ла-адно, – протянула она, уже подозревая, что именно услышит, – а поконкретнее можно?
– Ангелина меня достала, – выпалил Ян, поджал губы и зло сощурился. – Зову в кафе – не хочет, в кино – только на то, что хочет смотреть она, зову на встречу со школьными друзьями – она нос морщит. Мои интересы побоку, постоянно появляются какие-то новые знакомые, которых я не знаю, даже сексом мы уже давно занимаемся так, как будто она мне одолжение делает. Как будто я вибратор на ножках, блин!
Яна стыдливо опустила глаза, чувствуя, как щеки, лоб, уши и даже шея краснеют от неловкости – все лицо горело. Испанский стыд… Брата просто прорвало: он высказал, кажется, все, что успело накопиться за время, что они с Ангелиной встречаются. Точнее, с того момента, как Геля из милой, тихой и домашней девочки превратилась в сушеную воблу и замороженную селедку. Яна слушала-слушала и понимала, что начинает ненавидеть “рыбку” все больше и больше. Брата было жалко, но что сказать, она не знала.
– В общем, я устал, – наконец выдохнул Ян, оперся локтями на столешницу и как-то обессиленно потер ладонями лицо, избегая смотреть на нее.
– Я… Я не знаю, что сказать, – тихо выдавила Яна и, встав, потянулась обнять брата.
Она молча гладила по взъерошенным, наверное, после сна волосам, по плечам, а в сердце щемило от желания помочь и от невозможности это сделать.
– Ты уверен, что за эти отношения стоит держаться? – робко спросила она, когда дыхание Януша из прерывистого и поверхностного стало размеренным.
– Нет, совсем не уверен, – так же тихо отозвался брат.
– Ну и пошла она, – процедила Яна, внезапно разозлившись.
Отстранив брата за плечи, она убрала лезшую ему в глаза челку со лба и звонко туда чмокнула. Улыбнулась в ответ на его удивление.
– Ты у меня умница, красавец и вообще перспективный парень, так что только пальчиком помани – любая побежит, теряя тапки.
Януш внезапно расхохотался, будто отпуская все негативные эмоции, и крепко обнял ее.
– Спасибо, сестренка, я тебя тоже люблю, – отсмеявшись, сказал он и встал, чтобы заново поставить уже остывший чайник.
Яна улыбнулась, радуясь, что ему полегче, и нарочито беззаботно спросила:
– Может, ложечку бальзамчика добавим, а?
– Цыц, малолетним не наливать, – показал язык Януш, и Яна демонстративно скуксилась, на самом деле ни капельки не обижаясь.
– Ну ладно, – внезапно смягчился Ян, – но только ложечку.
Бальзам на травах делал, конечно же, дядя, но выдавал редко, по одной бутылочке, и чисто в лечебных целях. По вкусу был немного похож на знаменитый Егермейстер, но с явным привкусом клюквы. Они с братом приноровились его наливать в крепкий черный чай и сыпать побольше сахара. Очень хорошо помогало от простуды.
– А ты чего такая радостная пришла? – внезапно спросил Януш, когда они маленькими глоточками тянули горячий, отдающий ароматным разнотравьем напиток.
– А, – чуть смутилась Яна.
Делиться радостью уже перехотелось. Вроде как у брата все плохо, а тут она со своими похвастушками. Но Ян так внимательно не нее смотрел, что она вынужденно пролепетала:
– Я это… Похвастаться хотела, а ты не отзывался, так что я подумала, ты еще не дома.
– Ну давай, хвастайся, – Януш даже кружку отставил, хотя там оставалась почти половина, и выжидательно посмотрел на нее.
– Хорошо, – предвкушающе улыбнулась она.
Потом встала, вышла в прихожую, достала заветный мешочек из сумочки и вернулась обратно. Присела, аккуратно дернула шнурок – и на ладонь выкатились колечки, сияя полированными боками.
– Правда красиво?
Ян молча разглядывал, как она надевает сразу все, как вытягивает руку, любуясь подарком, а потом вдруг спросил:
– Ты точно за него замуж не собираешься?
– А что? – осторожно уточнила Яна, поднимая взгляд. – Почему ты спросил?
– Ну даже не зна-а-ю, – иронично ухмыльнулся Ян, – наверное, потому что он тебе кольца дарит.
Яна потупилась, снова посмотрела на собственные руки, где красиво блестели серебряные кольца, и почувствовала, как сладко скручивает под ребрами. А потом тихо и совершенно серьезно призналась:
– Если позовет – пойду.
Глава 25. Зимние забавы
Яне понравилась гостиная в экстрим-парке. Это было большое помещение, разделенное на зоны: кресла и диваны у камина, большой стол почти у самых панорамных окон, музыкальный центр и свободное пространство для танцев, отдельный выход на крытую веранду, что смотрит прямо на лес.
Их компания разбилась на небольшие группки: кто-то сидел за столом – пил чай или подъедал то, что осталось с обеда; кто-то играл у зажженного камина в настолку – таинственным голосом зачитывали то, что написано на карточках, а потом по очереди выполняли задания. Кажется, игра была про вампиров. Но большая часть народа надевали на себя куртки и шапки, собираясь на улицу. Яна сидела в кресле у окна с телефоном в руках, периодически поглядывая в окно.
– Ты не пойдешь кататься? – удивился Януш, вопросительно посмотрев на нее.
– Степа уже закончил с делами, скоро будет здесь. Хочу его встретить, – пояснила Яна.
Брат прищурился – все собирались кататься на снегоходах, и обычно Яна была первой в подобных развлечениях: она любила кататься на чем угодно, будь то машина или электросанки.
– У нас же и завтра аренда на три часа на этих снегоходах, вот и покатаюсь. А может, и сегодня успею, – ответила она Янушу, успокаивая.
– А кто тогда будет меня катать? – прищурился тот.
Яна широко улыбнулась:
– Мила. Она-то, в отличие от меня, идет, – и кивнула в сторону подруги, которая уже натягивала перчатки.
Как и положено коренной сибирячке, Мила морозов не боялась, и экипировка для зимних прогулок по лесу у нее имелась: и утепленный комбинезон, и лыжная куртка, и все прочее, даже защитные очки для экстремальных видов спорта были. Здесь вообще почти все пришли подготовленными, имея при себе запас теплой одежды и хорошего настроения. Сама Яна пока что сидела в леггинсах и свитере с оленями, но в номере у нее лежал свой набор “прогуляемся в лесу зимой”: комбинезон, куртка, теплые перчатки с прорезиненными пальцами и шапка-балаклава.
– Ну ладно, – легко согласился Януш и действительно направился к Миле, чем несказанно удивил Яну.
Большая часть компании вывалилась из дома шумной толпой, оставшиеся за столом Серега с Саней дегустировали виски и обсуждали какие-то неведомые простым людям оттенки и нотки; Ксюша таинственным шепотом зачитывала задание, а остальные хихикали на особенно драматических местах. Потрескивали дрова в камине. Было так уютно…
В кресло возле нее сел Вадим и нерешительно улыбнулся:
– Момент, быть может, неподходящий, но раз уж ты тут одна… В общем, вчера вечером Виталика забрали в участок.
– Что?.. Как? – не сразу поняла, о чем речь, Яна.
Вадим молча протянул ей телефон, нажав на кнопку воспроизведения записи. Это была оперативная съемка, как кто-то вроде спецназа выводит из полуподвального помещения людей. Очень быстро там мелькнула ярко-рыжая шевелюра, в которой сложно было не узнать Плетнева.
– Он уже на подписке о невыезде, и на нем штраф висит, – пояснил Вадим. – А еще ему передали привет от меня, так что он вряд ли еще решится тебя побеспокоить.
– Спасибо… – растерянно поблагодарила Яна друга и вернула телефон.
Она не чувствовала ни облегчения, ни благодарности, только горечь и неловкость. И почему-то казалось, что ничего еще не решилось. Затянувшуюся тишину прервал звонок ее телефона – звонил Степан. Извиняюще улыбнувшись Вадиму, Яна взяла трубку.
– Я паркую машину. Встретишь меня в административном корпусе? – раздался в трубке веселый голос.
– Конечно, – улыбнулась Яна.
Извинилась перед Вадимом, накинула свой коротенький пуховик, натянула шапку и поспешила к выходу. У нее будет некоторое время, чтобы побыть со Степаном вдвоем до того, как она познакомит его с друзьями.
В административном корпусе экстрим-парка такие же огромные панорамные окна, как и в их “гостиной”, так что Яна сразу увидела Степана у ресепшена. В том же здании, где они снимали себе большую гостиную на первом этаже, располагался полноценный отель с номерами на любой вкус и практически на любой кошелек. Регистрация в них была по правилам отеля.
Степан отошел от стойки, обнял Яну и поцеловал ее в губы… Уже когда он получил ключ от номера, и они направлялись к выходу, Яна посмотрела на стеклянную дверь парадного входа, где как раз остановилась машина с шашечкой такси, откуда вышла девушка в знакомом светлом пуховике. Кажется, “рыбка” все же поняла, какого парня упускает и приехала… Жаль. Правда, говорить Янушу, что она видела его девушку, она все равно не станет – пусть Гела сама разбирается, где искать брата и как вселяться в отель.
Сейчас у Яны есть дела поинтереснее: вместе со Степаном идти по узкой дорожке к гостинице, говорить всякие глупости и любоваться сосновой рощицей в снегу.
***
В воскресенье с утра собирались идти кататься на коньках. На территории парка есть пруд, зимой он застывает, а территорию вокруг дополнительно еще и заливают – получается большой каток. Его огораживают заборчиком из ледяных кирпичей, наряжают ель, что растет на берегу, и развешивают гирлянды. Выглядит в итоге очень нарядно и празднично.
Степан бывал в этом экстрим-парке уже несколько раз, поэтому примерно ориентировался на местности. Почему-то все очень уж хотели покататься на коньках, так что Степан с самого утра пошел в администрацию заказывать ледовый комбайн.
Всю ночь сыпал снег, поэтому воскресное утро поражало своей белоснежностью. Узкие дорожки уже начали расчищать: мини-погрузчики бодро сновали по тропинкам, а вот персонал отеля был самую малость взбудоражен. Красивый ночной снегопад завалил не только дорожки парка, но и основную дорогу. Чистить ее еще не начали – погрузчики парка для таких целей не годились, а из города до них не скоро доедут.
Степан особо не верил, что в таких условиях им почистят каток, но их уведомили, что уже начали и к обеду можно приходить кататься. Предупредили, что могут возникнуть проблемы на кухне – может не хватить свежих фруктов, но об этом их, если что, оповестят отдельно. Степан лишь покивал в ответ.
Кроме их большой компании в тридцать человек, здесь отдыхали еще люди. В первые зимние выходные пустых комнат в отеле не осталось: вчера вечером Степан вообще вынужденно махнулся комнатами с Янушем. Близнец Яны вроде как взял комнату напополам с Вадимом – тот был один из немногих “одиночек” в их компании, а вечером к Янушу внезапно приехала его девушка. Скрепя сердце Степан сам предложил махнуться – у него-то номер был с двуспальной кроватью, хотя он прекрасно понимал, что его малышка с ним спать не будет. И он однозначно не хочет, чтобы ее первый раз был в номере отеля.
Вообще, компания у Яны была… приятной. Все молодые, активные, большая часть из довольно обеспеченных семей, но все равно скорее простые, чем какие-то блатные. Вот его клиентка Наташа похожа на представительницу “золотой молодежи”, а эти парни и девушки максимум смахивают на чуть избалованных детишек.
Общались все между собой тоже по-разному. Одни – близко, у других в отношениях проскальзывал холодок: например Яне не нравилась Ксюша, что было заметно со стороны, но это нисколько не мешало им вчера вместе пить коктейльчики и весело смеяться.
Степан легко сошелся с некоторыми ребятами. Как ни странно, с тем же Янушем. В нефомальной обстановке тот был уже не столь пугающ. Или вот Вадим. То, что ему нравится Яна, несколько задевало, но он нормальный парень. И знакомства полезные.
Именно с Вадимом и Янушем они к катку и направлялись. Девчонки вышли раньше, Яна так и вовсе улетела чуть ли не с утра со своими коньками. Чем ближе подходили к замерзшему пруду, тем отчетливее слышалась музыка и веселые голоса. А когда подошли совсем близко, Степан с огромным удивлением увидел, как Яна вращается вокруг своей оси совсем как в соревнованиях по фигурному катанию. А после, изящно взмахнув рукой, легко скользит дальше. Степан в юности занимался хоккеем; когда их каток был на ремонте, они пару недель тренировались на другой арене, где после них на лед выходили девочки-фигуристки… Возможно, среди них даже была Яна, просто Степан никогда не обращал внимания на мелких пигалиц, чьи коньки кажутся тяжелее их самих.
– Яна занималась фигурным катанием? – удивился он вслух.
Януш хмыкнул, а Вадим достал из кармана куртки пачку сигарет. Они втроем встали у бортика: вроде как покурить, хотя и Степан, и Януш были некурящие.
– Янка могла бы Медведеву с Загитовой обыгрывать, – сказал Вадим. – Лично мне легко представить ее олимпийской чемпионкой.
Степан нахмурился:
– А что случилось? Травма?
Ответил ему Януш, причем ответил со скрытой злостью в голосе, но злостью переболевшей, почти забытой:
– Если бы травма! Родители. В тринадцать тренеры сказали: в нашем городе больше ничем помочь не могут. Нужно в Москву или Питер, к хорошему тренеру. Бабуля позже призналась, что нам и без просмотров звонили оттуда – Янка же на внутренних соревнованиях стабильно первые места занимала, ее и так хотели взять. Но ехать с ней было некому, все работали. И отпускать одну, под опекунство тренера, родители тоже не захотели. Ну, Яна позанималась еще годик, пыталась как-то сама учиться – прыжки там эти… Но не получалось. Стала проигрывать тем, кто занимается с тренерами. И она бросила.
На другой стороне катка Яна красиво летела ласточкой с выражением абсолютного восторга на лице.
– А сейчас что? – спросил Степан, уже и сам зная ответ.
– А сейчас поздно. И она уже не хочет, – ответил Януш. – Иногда она ходит покататься, коньки вот постоянно новые берет. Но это уже не спорт, а просто хобби.
Вадим, выдохнув в небо облачко дыма, горько заметил:
– Да у вас у обоих пропадающий потенциал. Яна бы могла стать фигуристкой, ты – пианистом, а в итоге станете инженером и бухгалтером, которые ненавидят свою работу.
Януш поморщился:
– Ну не начинай. Все. Прошло уже. В большой спорт и высокое искусство спустя столько лет не возвращаются. Так что хватит нудеть, что мы упустили свои возможности. По тебе вот, может быть, плачут авантюристы и хакеры. И ничего, пока еще ничего не украл.
Степан улыбнулся:
– Ладно, пойду возьму коньки и покатаюсь со своей девушкой.
– Ее еще поймать нужно, – довольно усмехнулся Януш.
– Как удачно, что из меня не вышел хоккеист и я тоже неплохо стою на этом скользком льду.
И Степан побыстрее зашел в домик, где выдавали коньки. На лед выезжал еще с опаской: и не катался года два уже, и коньки не самые хорошие, но навыки все же не забылись. Он чуть прибавил скорости, догнал Яну и чуть приподнял. Та вроде сначала испуганно вскрикнула, а потом засмеялась.
Раскрасневшаяся, с горящими глазами, с выбивающимися из под шапки светлыми и цветными прядками – она была невероятно красива сегодня. Степан не стал отказывать себе в удовольствии и поцеловал ее.
– У меня опять губы обветрятся, – со смехом сказала она, разорвав поцелуй.
– М-м-м… начни брать с собой гигиеническую помаду, – поддразнил Степан, но все же покрепче взял ее за руку и потянул за собой. Кататься.
Народ все же больше тусовался у бортиков, поэтому можно было как минимум быстро ездить. Красиво вращаться Степана никогда не учили, но его навыков хватало хотя бы для того, чтобы поспевать за шустрой Яной. Так странно: в жизни она даже самую малость неуклюжа, а на катке словно танцует. Будто бы летит.
***
Обратно возвращались вдвоем. Мила уехала чуть раньше, а Януша с Гелой подвез Сергей. Яна вела машину осторожнее обычного. Дорогу уже расчистили, но к вечеру снова начался снегопад, словно природа решила в первые декабрьские выходные показать всем, что здесь все-таки снежная Сибирь, а не абы что. Дорогу уже начало заметать, и Яна даже пожалела, что не выехали пораньше: было, откровенно говоря, немного боязно.
А еще Степан самую малость раздражал – он сидел к ней вполоборота и беззастенчиво пялился. Яна чувствовала этот его взгляд и смущалась.
– Хватит так на меня смотреть! – не выдержала наконец она.
– Как? Влюбленно? – усмехнулся Степа.
Яна смутилась еще больше. Она не сразу нашлась, что сказать, а после и вовсе стыдливо буркнула:
– Вот не впишусь сейчас в поворот, и что делать будем? Отвернись. А то мне тоже хочется смотреть на тебя, а не на дорогу.
Степан засмеялся и вроде как отвернулся. Впрочем, нет-нет да и продолжал коситься краем глаза.
Очень тихо играло радио, поскрипывали дворники о лобовое стекло… В такой атмосфере они доехали до черты города, и там Яне стало сразу как-то спокойнее. Вскоре стали чаще встречаться машины, и она окончательно расслабилась. Все еще было боязно, – снегопад многим мешал – но уже не так, как быть заваленными на пустой трассе.
– Мне Януш рассказал о фигурном катании, – вдруг нарушил тишину Степан.
Яна усмехнулась:
– Он переживает больше меня… Впрочем, я тоже больше, чем он, жалею о его не-поступлении в консерваторию. Сейчас бы уже конкурсы международные выигрывал…
– По его словам, ты была бы олимпийской чемпионкой.
Яна расхохоталась:
– Ох, на его словах все просто звучит. Я не единственная девочка, которая в тринадцать лет подает большие надежды. Таких много, но большая их часть не становятся кем-то выдающимся. Немного обидно, что я не имела возможности хотя бы попробовать, но…
Тут кто-то подрезал Яну на перекрестке, и ей пришлось сначала резко затормозить, потом громко посигналить, пробурчав себе под нос ругательства в адрес лихача.
– Но что? – напомнил о теме разговора Степан.
Они ехали по центральному проспекту, и Яна на самом деле даже пожалела, что сюда сунулась. Надо было по объездной ехать.
– Но я не считаю, что моя несостоявшаяся спортивная карьера мне так уж нужна. Да, мои родители не захотели подстраивать свою жизнь под мои таланты. Но, с другой стороны, я фигурным катанием занималась платно. У нас в городе нет тренировочных центров олимпийского резерва, меня никто не спонсировал. Занятия в группе, индивидуальные с тренером, коньки – по паре в год как минимум, еще костюмы… Вообще-то, врачи бесплатно скорее калечат, чем лечат, так что… Я с десяти лет выезжала за границу дважды в год, у меня была хорошая школа, репетиторы, кружки, всегда были деньги на мороженое и кино… Винить маму с папой за то, что они не повезли меня Питер… ну не знаю. Лицемерие как минимум.
Степан кивнул, а затем улыбнулся:
– А своих детей отдашь на фигурное катание?
– Разумеется! И не как меня, почти в шесть, а по-спортивному, еще в четыре года. Может, удастся сделать из сына нового Плющенко? Ну, в плане фигурного катания, а не личности.
Степан засмеялся. Яна чуть поморщилась, лавируя в потоке машин. Их было не то чтобы очень много, но из-за сильного снегопада тяжело ехать.
– Валерий Булгаков – олимпийский чемпион по фигурному катанию. Красиво, – сказал Степан с прежней улыбкой.
– Что? – возмутилась Яна. – Валерий? Ты хочешь назвать сына Валерой? Это даже хуже того, что меня в школе дразнили Янина-конина. Это не имя, а приговор!
Степан расхохотался:
– У нас традиция вообще-то. Имена Степан и Валерий чередуются.
Яна закатила глаза:
– Фиговая традиция. Забудем ее.
Степан расхохотался, а Яна запоздало смутилась: это они что, сейчас обсуждали общих детей?
Глава 26. Благими намерениями
Яна практически не слышала, о чем вещает препод, думая больше о своем. Жужжание телефона на беззвучном привлекло ее внимание:
“Жду тебя на парковке”
“10 минут”
Яна набирала сообщение левой рукой под партой, а то препод уж слишком нервничает, увидев телефон. Слава богу, последняя пара вот-вот должна была закончиться, а потом они с Милой планировали пробежаться по магазинам. Яна предвкушала этот поход – Мила всегда так стильно и необычно одевалась: броско и в то же время элегантно. Не то что сама Яна, которая только и знает, как тырить идеи стильного лука из журналов… А это не всегда получалось удачно и, конечно же, не всегда ей подходил хорошо смотревшийся на девушке-модели образ. Так что Яна очень рассчитывала на помощь подруги в такой важном и ответственном деле, как шоппинг.
Наконец прозвенел звонок, препод пожелал всем быть поактивнее на семинарах, пригрозил недопуском в противном случае и вышел из аудитории.
Яна по пути в гардероб успела поболтать с Инной и Кариной, обсуждая учебу и грядущую зачетную неделю. И еще шутили вместе с одногруппником Васей, который из-за волнения стабильно выдавал какие-то глупости на зачетах и экзаменах. В таком составе спустились к гардеробу. Здесь кто-то легко коснулся Яниного плеча, и незнакомый голос спросил:
– Вы Янина Манцевич?
Яна удивленно обернулась: перед ней стояла молодая женщина, которую она точно видела впервые в жизни.
– Да, – кивнула Яна, вопросительно приподняв брови, и незнакомка тут же растянула губы в вежливой улыбке:
– Меня зовут Ольга Резникова, не могли бы мы поговорить?
– Хорошо, но только недолго, меня ждут, – помявшись несколько секунд, согласилась Яна и, глянув на одногруппников, бросила: – Увидимся завтра.
– Где мы могли бы пообщаться без свидетелей? – спросила эта девушка, и Яне очень не понравилось выражение ее лица: читалось в нем что-то странное – то ли предвкушение, то ли ожидание.
Яна внимательно вгляделась ей в глаза и решила, что никуда она с это Резниковой “общаться без свидетелей” не пойдет.
– Я же сказала: меня ждут. Так что или сейчас и прямо здесь, или… как-нибудь в другой раз, – эта Ольга едва заметно поморщилась и с неохотой кивнула. – Можно поговорить вон там, – Яна кивнула в угол, где пристроился небольшой диванчик, сейчас как раз свободный, и они направились туда. Яна кинула на диванчик свои вещи и первой опустилась на сиденье. Ольга опустилась напротив и нервно сжала в пальцах ручки своей сумочки.
– Так о чем вы хотели поговорить? – поторопила Яна, неуютно себя чувствуя под пристальным, каким-то ищущим взглядом этой Ольги.
Незнакомка была красивой: темно-серые глаза, светлые, пусть и окрашенные волосы, фигуристая… И одета прилично, не слишком дорого, но видно, что вкус есть. Что ей могло понадобиться от Яны, учитывая, что она видит Эту Ольгу впервые в жизни?..
– Да, разговор, – та придвинулась ближе и склонилась к ней, понизив голос: – Я бы хотела вас предупредить, но мне крайне неловко…
Яну все эти телодвижения уже начинали раздражать: было очевидно, что этой Резниковой что-то от нее нужно – нет бы сказать прямо, а она начинает строить из себя черте что.
Яна встряхнула головой и сделала вид, что собирается уходить – нацепила шапочку, взяла куртку, просунула руку в рукав…
– Постойте! – вскинулась девушка и вскочила следом. – Я должна вас предупредить, что у Степана есть… внебрачный ребенок.
Яна застыла на середине движения, не успев до конца одеться. Казалось, на нее вылили ведро ледяной воды, а потом дали тяжеленным мешком по голове. В ушах тоненько зазвенело, приглушая окружающие звуки, а голову повело, так что голос незнакомки доносился словно сквозь вату:
– Вы так молоды, не хотелось бы, чтобы…
Резникова продолжала еще что-то говорить, но Яна уже не слышала: звон нарастал, голова кружилась все сильнее и возникло ощущение, что она падает. Неужели правда?.. Как же так?.. Степан ее обманывает?..
Стоп!
– С чего бы мне вам верить? – еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать или не свалиться в обморок, выдавила Яна, бессильно оседая обратно на диван.
– Я могу показать вам, – та быстро достала из сумочки телефон, понажимала на экран и развернула его к Яне. – Видите? Это ребенок Степана.
На фото в инстаграме красовалась симпатичная темноволосая девушка, держа на руках такого же темноволосого младенца. Лица ребенка видно не было, только пухлую щечку, ухо и затылок со спиной, но Яне вдруг стало удивительно больно: в горле встал ком, а в груди будто все стянуло в узел и вдыхать было так тяжело…
– Зачем… Зачем вы?.. – слова выталкивались с трудом, но Резникова и так поняла ее.
– Я просто хотела предупредить вас. Простите, Янина, но я посчитала нужным открыть вам глаза, чтобы уберечь от ошибки.
Яна опустила голову, скрывая набежавшие слезы за челкой, и даже не заметила, как эта девушка ушла. Вспомнились слова Дины… Может, она уже тогда знала про этого ребенка и специально так сказала, чтобы выгородить Степана?
Яна чувствовала себя преданной, глаза жгло все сильнее, а сердце билось как-то неровно, будто пыталось остановиться. С трудом взяв себя в руки, она сморгнула злые слезы и трясущимися руками достала телефон.
Один гудок, второй, третий…
– Алло! – Степан явно куда-то шел: фоном слышался гомон толпы и гудки автомобилей.
– Степан, я… Тут… – почему-то растерялась Яна, не в силах подобрать слов и спросить о том, что сказала ей эта Ольга. – А это правда, что ты…
– Прости, у тебя что-то срочное? – видимо, устав слушать ее лепет, спросил Степан. – Мне сейчас неудобно, прости, малыш. Давай я перезвоню, ладно?
В трубке послышались голоса, и Степан просто сбросил звонок.
Яна прикрыла глаза, размеренно подышала, считая вдохи, а когда открыла, поняла, что будь Степан сейчас здесь – легко бы не отделался. Внутри все сильнее разгоралась злость, хотелось кого-нибудь стукнуть или что-нибудь разбить, чтобы хотя бы так выплеснуть бурлящие внутри эмоции.
– Вот же гад! – прошипела она и, вскочив на ноги, быстро оделась.
Как долетела до Милиной “копилки”, она почти не помнила. Села в машинку, громко хлопнув дверью, резко дернула ремень, который тут же стопорнуло, подергала его несколько раз. Со свистом втянула носом воздух, пытаясь успокоиться, а когда наконец пристегнулась, повернулась к изумленно глядевшей на нее Миле:
