Текст книги "Будешь моим героем? (СИ)"

Автор книги: Марго Томсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Что я тут делаю? – нахмурилась она.

Степан усмехнулся и сел на край кровати, как раз напротив Яны.

– О, это хороший вопрос. Я, знаешь ли, после работы планировал выспаться, а не заниматься спасением пьяных девушек. Но мне позвонили, слезно умоляли забрать отрубившуюся… невесту, – Степан голосом выделил это слово, и Яна непроизвольно вздрогнула.

Она несколько затравленно посмотрела на него и осторожно уточнила:

– И почему домой не отвез?

– Тебя нужно было выгрузить на лавочку у подъезда? – фыркнул Степан. – Мне не известен твой точный адрес, телефон твой признаков жизни не подавал, – кстати, я его зарядил – так что решил отвезти к себе. Это если коротко.

Яна чуть сощурилась:

– А что, есть версия подлиннее?

– Конечно, – еще шире улыбнулся Степан. – Там ты ко мне приставала, соблазняла и…

Договорить Степа не успел. Яна поняла, что еще ее смущало этим утром: опустив взгляд вниз, она осознала, что сидит сейчас в трусах и футболке, а значит, ночью ее кто-то раздел. Покраснев сразу всем телом, она молниеносно кинула в парня подушку:

– За что?! – страдальчески воскликнул тот, когда снаряд едва не скинул его с кровати.

– Ты!.. Ты!.. Ты! – выпалила Яна, но так и не нашла правильных слов, которыми его можно обозвать. – Какого черта?!

Подтянув к груди край одеяла, она вскочила на ноги и зло уставилась на Степана. Тот уже откровенно смеялся:

– Не кипятись, между нами ничего не было, – и развел руками, мол, вот так вот, стечение обстоятельств.

– Дурак! – обиженно воскликнула Яна, чуть не плача. В такой ситуации ей еще не доводилось бывать.

– И переоделась ты сама, кстати, – успокоил Степан, но Яна не унималась, эмоции били через край.

– Идиот!

– Да я даже не смотрел на тебя! – с наигранным испугом ответил он.

– Извращенец! – громко выкрикнула Яна и тут же болезненно поморщилась от прострелившей висок головной боли. Степан, стоя у кровати, чуть сощурился и с ехидцей уточнил:

– А я извращенец и идиот потому что позволил тебе снять с себя джинсы или потому что даже не смотрел на твой стриптиз?

Даже головная боль не остановила Яну от того, чтобы кинуть в него вторую подушку и грозно замахнуться подобранной первой. Степан, смеясь, начал отступать к дверному проему. Яна двинулась за ним, желая если не убить, так хотя бы выместить всю свою злость, но… В тот момент, когда она была так близка к осуществлению задуманного, в дверь позвонили, и не успела Яна опомниться, как раздался щелчок открываемого замка, а за ним и едва слышный женский голос просил кого-то смотреть под ноги.

Степан прошел по коридору, скрываясь с глаз, чтобы встретить непрошенных гостей:

– Мам, вообще-то я тебе ключ оставил на случай непредвиденных ситуаций, а не чтобы ты ко мне в квартиру без звонка врывалась, – послышался голос парня, и Яна аккуратно выглянула из-за угла.

В коридоре стояли двое: низенькая женщина и высокий мужчина – явно Степановы родители. С женщиной Яна никогда не встречалась, а вот мужчина казался странно знакомым.

– Я только что позвонила, – ответила женщина, но смотрела она не на сына, а на Яну, выглядывающую из спальни.

Уже через секунду Яна ойкнула и шмыгнула обратно за стену. Футболка Степана закрывала ее до середины бедра, нижним бельем сверкнуть она не успела, но на приличную пижаму этот предмет одежды мало походил.

– Ну вот, испугала Яну, – услышала она голос Степана. – А еще все неправильно поняла.

Яна, прижимаясь к стене, думала примерно о том же. Как бы они там все ни поняли, явно в это “поняли” не входило предположение, что они здесь просто спали. Словно в ответ на мысли Яны, Степану ответил мужской голос:

– А тут что-то можно понять не так?

– Мы принесли тортик. Яночка, выходи, будем знакомиться, – вторил ему женский.

Яночка, прислонившись спиной к стене, панически думала, куда бежать и что делать. Ее джинсы лежали на пуфе у туалетного столика, поэтому она мигом их натянула, решив остаться все же в футболке Степана, и застенчиво вышла из спальни. Она надеялась, что удастся объяснить все маме Степана, но все оказалось не так-то просто.

– Яночка, я так рада с тобой познакомиться, – женщина тут же энергично тряхнула ее руку и поспешно представилась: – Меня зовут Фаина Аркадьевна. Я надеюсь, что со временем ты будешь звать меня мамой. Степа, что замер? Ну-ка иди чайник ставь!

Степа, несколько секунд поиграв с матерью в гляделки, все же потопал в сторону кухни.

– Меня зовут Валерий Степанович, и я тоже очень рад с тобой познакомиться, – мужчина тоже радостно затряс руку Яны.

Она отстраненно отметила, что Степа больше похож на отца, но глаза у него мамины. Как и манера поведения. Фаина Аркадьевна явно считала, что она здесь права, она самая потрясающая, а остальные просто подстроятся. Яну затащили в гостинную, похвалили волосы и смелость, назвали “настоящей красавицей”, с явным удовольствием рассказали пару историй о непутевом Степане, так же радостно сообщили, что теперь-то, с такой невестой, он точно станет другим человек…

– Дорогая, – задумчиво протянул Валерий Степанович спустя пятнадцать минут непрекращающейся болтовни своей супруги. – Тебе не кажется, что мы им действительно помешали?

Та замолчала на секунду, задумавшись, а потом хитро улыбнулась и ответила:

– Ты прав. Мы, пожалуй, и правда пойдем.

И они встали со своих мест, по очереди расцеловали ошарашенную Яну в обе щеки и так же быстро покинули квартиру, закрыв за собой дверь. Яна осталась потерянно сидеть на диване и смотреть в стену: и что это сейчас было? Да она даже имени своего сказать не смогла. Как и набраться смелости, чтобы прервать Фаину Аркадьевну и сказать ей, что все происходящее – просто череда случайностей.

– Иди сюда, – позвал ее Степан, а через пару минут, когда Яна так и не появилась, он зашел в зал: – Ну и? Пойдем, завтракать будем.

– Я, кажется, поняла, в кого ты такой, – обернулась Яна. – Меня как будто ураганом снесло.

– Ну да. С ней сложно иметь дело. Пошли на кухню. Тебе нужно поесть, чтобы избавиться от похмелья.

Яна покорно встала и прошла за ним.

Последние дни выдались настолько богатыми на события, что сейчас Яне казалось, будто она в каком-то коконе. Даже злиться и нервничать сил не было. Эмоциональное перегорание.

Но все же, идя по коридору, Яна подмечала детали. Было отчетливо видно, что ремонт в квартире делали недавно и, по всей видимости, делал его человек с хорошим вкусом. Все вроде просто, но при этом элегантно, лаконично, но не безлико. На кухне, например, вся техника была терракотового цвета: холодильник, плита, кофеварка, тостер, на широком подоконнике стояло несколько горшков с цветами, а сам Степан щеголял в оранжевом фартуке.

– Делай себе бутерброд, – посоветовал он. – И маслом тост намажь обязательно, тебе сейчас хорошо жирное поесть.

– Почему? – удивилась Яна, садясь на табуретку и беря в руки поджаренный тост.

– Не знаю точно, в чем смысл процесса, но при похмелье жирное помогает поскорее избавиться от симптомов, – сказал Степан, открывая коробку с тортом. – Ты в честь чего вчера напиться-то решила?

Яна, придвинув к себе масленку, неопределенно пожала плечами: она не была уверена, что стоит об этом рассказывать Степану. Он в этот момент уже начал резать торт – судя по всему, “молочная девочка”, Янин любимый.

– Только не говори, что из-за предполагаемой женитьбы, – хмыкнул Степа. – Ты же понимаешь, что насильно выдать замуж тебя все равно не смогут?

Он положил на тарелку кусочек и пододвинул его Яне. Разлил по кружкам ароматный крепкий чай, сам сел на табуретку напротив и подцепил с тарелки кусочек колбаски. Яна, закончив с маслом, тоже выложила сверху колбасу, откусила, прожевала под внимательным взглядом Степана и все же ответила честно о наболевшем:

– Почти. Моя мама решила, что я беременна.

Степан хмыкнул, сдержав смешок:

– Я смотрю, благодаря людской молве я не только невесту приобрел, но и детей. А ты ей что сказала?

– Да ничего, – тяжело вздохнула Яна. – Я и слова вставить не смогла. Так обидно, если честно. Я, быть может, и не образцовая дочь, от меня постоянно какие-то проблемы, но я никогда не врала родителям. И уж тем более не было такого, чтобы я к едва знакомым парням…

В горле встал ком, и Яна замолкла. Обида никак не проходила.

Степан снова хмыкнул, но промолчал, а Яна вдруг зарделась. Ну да, что там к едва знакомым? Она в принципе девственница, какие тут дети? Только если реально через форточку надуло.

– Ну, моя мама, как видишь, тоже не отличается пониманием и всепрощением. Все никак не могут мне забыть театральный и кредит.

Яна, жуя бутерброд, чуть качнула головой: мол, давай, рассказывай и про то, и про другое. Степан, как ни странно, ее понял.

– Я после школы поступил в театральный колледж. Так как я знал, что родители это не одобрят, то в наш универ я тоже документы подавал, до последнего скрывал. Когда в театральный уже приняли, только тогда признался. Скандал бы, разумеется, знатный.

Яна хихикнула:

– Так ты актер? В смысле, закончил?

Степан усмехнулся и покачал головой:

– Я не настолько тебя старше. Нет, уже после первого курса понял, что это не мое. Мне не особо нравится играть, а уж прозябать на вторых ролях, потому что есть актеры опытнее, тем более не хотелось. Бросил, сдал снова экзамены, поступил на учителя русского языка и литературы. Сахар в чай положи, так лучше будет.

Яна улыбнулась. Она уже дожевала бутерброд, с сомнением посмотрела на сахарницу, на огромный кусок торта и покачала головой:

– Слипнется. Торта хватит. А что с кредитом?

– Да ничего необычного. Опять-таки, знал, что мои родители не понимают сам смысл предпринимательской деятельности, считая это делом для избранных, поэтому не мог искать у них поддержки. У меня были некоторые накопления, у Дины, моей партнерши по бизнесу, тоже кое-что было. Но для раскрутки требовалось больше. Я взял кредит, о чем родители вскоре узнали и тоже были не в восторге. Судя по всему, сейчас они считают, что я скрываю от них вообще все. Но смысл мне скрывать тебя? Тут кому угодно понятно, что от женитьбы они бы меня отговаривать не стали, ты же не кредит. И даже не тусовщица с надувными губами.

Яна снова хихикнула. Ситуация, конечно, неловкая, но сейчас она чувствует себя… хорошо? Почему-то на этой кухне было так уютно, так просто, так… нормально? И даже тот факт, что Степа, судя по всему, ее раздел, что его родители теперь уверены, что они спят вместе, что у самой Яны все плохо дома – все это словно отступило на второй план.

– А у тебя почему не получилось убедить родителей? – спросил Степан, тоже придвинув к себе кусок торта.

Яна чуть поежилась:

– Я же сказала: не смогла и слово вставить. Мама обвинила меня во всех грехах, которые я даже не совершала, я психанула и уехала… вот и все.

– Потом ты еще напилась. Кстати, на будущее: это самый отвратный способ бороться со стрессом. Есть куча других, которые отвлекают лучше алкоголя.

Яна, отхлебнув чая, поинтересовалась:

– Это какие же способы лучше?

Степа хмыкнул:

– Доедай торт, приводи себя в порядок, и я тебя свожу в пару мест, которые помогают мне расслабиться. Думаю, тебе понравится.

***

Бах! Бах-бах-бах!

Отдача резко била в руки, а грохот выстрелов оглушал даже через наушники, но Яне почему-то действительно нравилось.

– Кто бы мог подумать, что ты так хорошо стреляешь, – без привычной ехидной ухмылки восхитился Степан и с помощью пульта приблизил мишень.

И правда: все попадания были внутри круга, а парочка – даже почти рядом с центром.

– Еще разок? – весело посмотрел на нее Степан.

– Давай, – с предвкушением кивнула Яна и вскинула пистолет.

Вообще, предложение поехать в тир выглядело как минимум необычным, особенно после знакомства с родителями Степана, однако теперь, ощутив, как отпускает внутри стягивающий грудную клетку узел, Яна, кажется, поняла, почему Степан “иногда заглядывает” сюда. Своеобразная разгрузка, которая помогает расслабиться.

Ей тоже помогло. Признаваться даже себе стыдно, но на месте мишени представлялись все ее проблемы, и с каждым выстрелом те будто бы становились меньше. Будто пробивая бумажный лист выпущенной пулей, она справлялась со всем бедламом, который творился в ее жизни.

– Попробуешь сама перезарядить? – спросил Степан, когда обойма кончилась и вместо выстрела раздался сухой щелчок.

– Ага, – кивнула Яна и стала внимательно слушать объяснения. Первую и вторую обоймы Степа заряжал ей сам.

Выйдя из машины перед зданием с неброской вывеской “Тир”, Яна удивилась и с подозрением уставилась на невозмутимого Степана. Тот в ответ только пожал плечами, быстро взбежал по ступенькам и галантно открыл перед ней дверь, растянув губы в улыбке:

– Прошу.

Ну точь-в-точь швейцар при входе.

Ну да, а чего она ожидала? Этому… трикстеру только дай постебаться.

Чего она точно не ожидала, что ей настолько понравится.

Даже заряжать обойму и чистить потом пистолет.

Они отстреляли еще несколько серий, а после Степан показывал ей, как разбирать оружие. Утро, начавшееся так отвратительно – с головной боли и внезапного знакомства с его родителями, где она выставила себя дура дурой, – внезапно заиграло яркими красками: голова уже не болела, на душе стало заметно легче, да еще и научилась чему-то новому и интересному.

– Ну, – начала Яна, когда они уже отмылись от смазки, сдали оружие и вышли на улицу, – спасибо тебе большое…

– Погоди прощаться, – перебил ее Степан и потянул к оставленной у тротуара машине. – Поехали пообедаем. Я голоден как волк.

И Яна не стала протестовать – она тоже успела проголодаться.

Ехали они недолго, и ввиду благодушного настроения она даже никак не комментировала Степину манеру вождения. Припарковавшись у парка, Степан быстро вылез из машины, чтобы открыть ей дверцу, и Яна покраснела: это было смущающе, но очень приятно – подобные знаки внимания доставались ей крайне редко. Эта черта в Степане, галантность, ей нравилась: казалось, для него это так же естественно, как дышать.

Она начинала понимать, почему в универе у Булгакова так много поклонниц. Степан умел очаровывать, глупо этого не признать.

Придя в кафе на территории парка, он помог ей раздеться, подвинул стул и, дождавшись, пока Яна устроится и просмотрит меню, знаком подозвал официантку. Смутно знакомая девушка, сияя улыбкой и кокетливо стреляя в парня глазками, – хотя видела, видела, что тот пришел не один! – приблизилась и приготовила блокнот.

Аппетит пропал.

– Здравствуйте! – вежливо улыбнулся Степа и кивнул Яне: – Заказывай.

– Мне капучино, – буркнула она.

– И все? – изумился Степан.

– Ага.

– Нет, так не пойдет. Девушка, нам две порции шашлыка, овощную нарезку, лепешку… Свежие?

– Еще горячие, – улыбнулась официантка, влюбленно глядя на Степу, и Яна отвернулась, чтобы не смотреть. Кажется, эта… Ася – именно так было написано на бейджике, тоже учится на их специальности, только вроде бы на курс или два младше. – У нас даже тандыр есть.

– Чудесно, тогда еще вот эти пирожки и чай с облепихой и имбирем. Будем греться, – обращаясь к Яне, улыбнулся Степан.

Официантка, кинув на Степана еще один долгий и страстный взгляд, ушла. А Степан стал расспрашивать, понравилось ли Яне в тире. Она и сама не заметила, как поначалу ее односложные ответы вылились в восторженные восклицания по поводу стрельбы и того, что у нее неплохо получалось. Настроение неуклонно поползло вверх.

Уже доедая вкуснейший шашлык, Яна успела увести у Степана последний кусок лепешки и довольно прищурилась, слушая, как тот показательно возмущается женским коварством.

– А вот не надо клювом щелкать, – и из вредности показала язык.

Степан фыркнул как конь и самым натуральным образом заржал, Яна не смогла удержаться и тоже рассмеялась. Стало удивительно легко.

В широкие окна кафешки светило солнце, они только что очень вкусно поели, напряжение, копившееся из-за этой дурацкой истории с женитьбой, отпустило, и теперь Яна испытывала редкое умиротворение. Наконец, успокоившись, Степан попросил счет и, пока им несли пос-терминал, спросил:

– Тебя подвезти?

Яна благодарно улыбнулась и покачала головой:

– Нет, я к родителям, а если они тебя увидят – точно поймут все неправильно.

Степан задумчиво кивнул, разглядывая ее с каким-то странным выражением, и произнес:

– Ну тогда хоть до выхода из парка провожу.

Яна не стала протестовать, кивнула, сама надела куртку и уткнулась в телефон, вызывая такси в приложении.

Дорогой оба задумчиво молчали, но это не напрягало. Яна разглядывала блеклое осеннее небо, солнце, запутавшееся в голых ветвях, слышала смех детей и думала, что день выдался все-таки хороший.

А с мамой… У нее все получится. Пусть в первый раз та ее не услышала, но сейчас Яна постарается внятно донести свои аргументы: будет держать себя в руках и спокойно все объяснит. Это всего лишь недоразумение, а она никогда не врала родителям. Вот на это и будет напирать.

– Вот и моя машина, – белая Киа с нужным номером и узнаваемыми шашечками действительно уже тормозила у пустой парковки. – Спасибо тебе. За все.

– Всегда пожалуйста, – Степан улыбнулся и открыл ей дверь. – Не напивайся больше, чудушко.

Яна поморщилась, вспомнив утреннее похмелье, и кивнула на прощание, захлопнув дверь.

Глава 10. Свадьбы не будет

Когда Яна вернулась домой, на их с братом квартиру, Януш был занят разговором со своей сушеной воблой. Раздевшись, Яна подошла к брату, чмокнула того в колючую щеку и отправилась на кухню ставить чайник.

– Да, Гела, я понимаю, – Януш даже кивнул, будто его девушка могла это увидеть, потер лоб и тяжко вздохнул.

Яна демонстративно закатила глаза, и брат, скривившись, ушел к себе. Мягко щелкнул замок, и его слов Яна больше не слышала.

Ангелина ей не нравилась. Вот категорически. Снулая рыба, селедка и вобла сушеная – обычно этими эпитетами она про себя обзывала девушку брата. И не то чтобы та была так уж плоха или не любила Януша, но… она просто никакая: слишком правильная, слишком спокойная, слишком безынициативная, слишком… слишком скучная. Януш достоин лучшего. Сейчас же кажется, что он постоянно ее на все уговаривает, а Ангелина просто капризничает. И при этом все равно намеренно создает впечатление, что это Януш тут плохой – отвлекает ее от важных дел и саморазвития личности. Такое отношение бесило Яну неимоверно, и она бы с радостью избавилась от воблы. Исключительно ради брата.

Вспомнить хотя бы, как Гела посмотрела на свежеокрашенные волосы Яны своими коровьими глазами. Добрыми, опушенными густыми загнутыми кверху ресницами, – натуральными! – и совершенно… никакими. Корова и есть. Будь она хоть в малейшей степени склонна к полноте, Яна бы ее так и называла, но у Ангелины была на зависть красивая стройная фигура и симпатичное лицо – иногда Яне казалось, что это единственная причина того, что Януш до сих пор встречается с ней.

Есть, конечно, еще одна причина: Ангелина тоже из компании и знакомы они уже очень давно. И с Янушом Гела тоже давно встречается.

Яна тряхнула головой и поняла, что уже пару минут гипнотизирует закипевший чайник. Заварив зеленого чая, она села ждать, пока из зала перестанет доноситься голос Януша. После разлила чай и, подхватив кружки, направилась к брату.

– Чайку? – стукнув для приличия по двери, Яна вошла и отдала брату его чашку со смешной мышью в кепке и с букетом. Выполненный в таком же мультяшном стиле хомяк – только в обнимку с кукурузой – был отличительной чертой кружки Яны.

– Спасибо, – Ян кивком поблагодарил ее и взял протянутый чай, тут же отпивая. – Когда к родителям?

– А что, тебе уже нажаловались на блудную дочь? – прищурилась Яна и спряталась за кружкой.

– Да, – не стал скрывать Ян, – мама звонила, потом бабушка, потом папа подключился. Семья выразила обеспокоенность твоим поведением, – чопорным тоном подпустил шпильку Януш.

Яна показала брату язык.

– В общем, я поеду с тобой. Буду твоей моральной поддержкой, – добавил Януш, проигнорировав ее гримаску.

Яна мысленно завизжала от радости, расплываясь в благодарной улыбке. С ним будет спокойнее. Он-то всегда на ее стороне, пусть иногда и может подшутить. А еще родители почему-то ему больше верят. Зря, кстати. В отличие от Яны, брат кристальной честностью не отличается.

– Ян, – осторожно позвал Януш, – у тебя точно с этим Булгаковым ничего нет?

– Нет, – тяжко вздохнула Яна и пожаловалась: – Это все какая-то чудовищная цепь нелепых случайностей. Оно само.

Яна задумалась на минуту, а потом, решившись, начала честно рассказывать всю историю целиком: и как глупо познакомились, и как он глупо ее встретил в том баре, и как потом неловко получилось, что он теперь ее преподаватель. И даже про свидание рассказала. И про поцелуй, которого она не хотела и за который на Степана была капитально обижена. И про чертовы свадебные шарики, из-за которых все всё поняли не так. Не стала рассказывать только о том, что ночевала она сегодня не у подруги: расскажет чуточку позже, чтобы Ян во время очной ставки с родителями был полностью на ее стороне.

– Вечно у тебя все само собой получается, – беззлобно усмехнулся Януш, выслушав всю эту историю.

Яна пожала плечами: но ведь и правда – само. Просто цепь случайных событий. Чай был уже давно допит, поэтому Януш встал с дивана, взял обе кружки и заявил:

– Пойдем собираться, если сейчас выедем, успеем как раз к ужину.

Яна кивнула и поспешно вскочила на ноги: откровенно говоря, не мешало бы и душ принять.

***

За ужином, при молчаливой поддержке брата, Яна снова рассказала сложную историю знакомства со Степаном. С некоторыми упущениями, конечно: они вроде как просто случайно познакомились в автобусе, просто он предложил сходить на свидание и просто все вокруг почему-то неправильно их поняли. Про то, что она сама стартанула за Степаном, про его методы приглашения на свидание и тем более про поцелуй у подъезда Яна ничего говорить не стала. А про то, где она ночевала сегодня, лучше вообще никому никогда не знать.

– Мам, – дрожащим голосом, старательно сдерживаясь из последних сил, позвала Яна, – я еще раз объясняю: это все недопонимание.

Мама колебалась – это было заметно по тому, как она крутила на пальце печатку, подаренную папой на серебряную свадьбу. Настроение родителей и бабушки было скорее скептическим: видно, что они не особо верят в то, что про женитьбу могли начать говорить из-за каких-то шаров.

– Гхм, – папа облокотился на стол и подался вперед, отодвинув тарелку с остатками ужина, – Янчик, если все так, как ты говоришь, вышло… неловко. Между вами точно ничего нет? И это все действительно просто недоразумение?

– Папа, я клянусь, все так и есть, – активно закивала Яна и покосилась на невозмутимо сидящего рядом брата. Януш молча склонил голову, подтверждая ее слова. – Мы один раз почти случайно встретились, он меня подвез и все. Мы просто знакомые.

Мама переглянулась с бабушкой, а потом отвернулась к окну, разглядывая деревья у забора и облысевшую ввиду осени альпийскую горку посреди газона, но Яна была уверена, что мама еще раз мысленно сопоставляет все известные ей факты.

– Януш, золотко, но ты же сам говорил, что они целовались, – подала голос бабуля, снимая очки и протирая их вынутым из манжета белоснежным батистовым платочком. – Я точно помню.

– Я ошибся, – покаялся брат и удрученно пожал плечами, глядя честными-пречестными глазами на бабушку. – Темно было, ракурс неудачный, я и не был уверен, что они целуются. Просто так выглядело из окна.

– Вот так вот, – вздохнул папа, – поставили подслушивать, а он подглядывает, да еще и вон как неумело.

Януш папин выпад проигнорировал, впрочем, как и мама с бабушкой.

Яна закусила губу и, тяжело вздохнув, опустила голову. Чувство было престранное: вот вроде она родителям и бабушке никогда не лгала, но с завидной периодичностью попадает в дурацкие ситуации, зато Ян – гордость всей семьи, ни разу нигде не накосячил, а врет-то как складно.

– Поверьте ей, – добавил Януш, когда молчание несколько затянулось. – Ну или мне. Да, мне показалось, что я видел, как она целуется на улице с этим Булгаковым. И я мог в это поверить. Но мне бы и в голову не пришло, что они собираются пожениться! Да я же его тогда впервые видел, странно было бы жениться после единственного свидания. А я ведь живу с ней.

Яна снова вздохнула и исподлобья, но с благодарностью посмотрела на брата. Тот так же невозмутимо продолжил:

– Она почти всегда дома, я бы заметил, если бы она на свиданки бегала. Да что там свиданки! Она даже телефону загадочно не улыбалась – точно ведь ни с кем не переписывалась, – весело добавил он.

Это несколько разрядило обстановку за столом. Яна, оглядев свою семью, решила обратиться к тому, кто тоже всегда на ее стороне:

– Папуль, все правда совсем не так, как вы себе надумали, – папа потер глаза и откинулся на спинку стула, шумно выдохнув, а Яна продолжила: – В конце концов, неужели я бы не сказала, если бы влюбилась?

Тут Яне стало так обидно, что на глаза навернулись слезы и она всхлипнула, а слезы сами потекли по щекам. Кажется, это стало той тростинкой, которая переломила спину верблюда. Бабуля всплеснула руками и, поднявшись и обогнув стол, обняла ее за плечи, а после даже погладила по голове, чего не случалось уже лет шесть.

– Ну хватит, золотце. Я просто так обрадовалась, когда подумала, что ты выходишь замуж, – бабушка сама расчувствовалась: ее глаза блестели. – Ты же знаешь, что я мечтаю понянчить правнуков, а вы с Янушем все не торопитесь… А тут еще парень такой хороший.

Яна всхлипнула, стянула со стола салфетку и шумно высморкалась: от слез заложила нос. Бабушка ее уже отпустила, лишь слегка поглаживала по спине, но за салфетку легонько хлопнула по плечу, порицая.

Ян под столом поймал ее ладонь и крепко сжал пальцы – все же они и правда близки: когда больно и грустно одному, второй тоже не может оставаться безучастным.

Никак не показывала своего сочувствия только мама. Она смотрела на них с бабушкой, поджав губы, и по ее лицу нельзя было сказать, что она думает и чувствует. Поймав Янин взгляд, мама качнула головой, молча встала и начала убирать со стола. Ну да, извинений ждать бессмысленно. Вот папа явно был расстроен упреком Яны, а еще, пожалуй, устыдился, что сразу не поверил ей.

– Ну ладно, – хлопнул ладонями по столу отец, – раз мы все выяснили, нужно отменить приготовления и объяснить всё людям.

– Каким людям? – не поняла Яна.

Она чуть отстранилась от бабушки и огромными глазами уставилась на отца: в смысле, приготовления? Они что, уже реально начали свадьбу готовить?

– Да я партнерам похвастался, что дочка замуж выходит, пригласил на торжество… – виновато признался тот.

– Папа! – возмутилась Яна.

От негодования даже реветь расхотелось. Но папа только пожал плечами: мол, ну что ж поделать, бывает. Бабушка вздохнула, а Ян, уже отпустив ее руку, едва сдерживал смех. Яна что-то говорила про поддержку? Неправда все! Ее брат – просто вредный тролль.

– Раз это действительно всего лишь ошибка и недопонимание… – начал говорить папа, внимательно смотря на Яну, и она обиженно нахмурилась. Папа тут же пошел на попятный, подняв руки вверх и широко улыбаясь: – Все-все, я понял. Я позвоню друзьям семьи, а ты, мам, обзвони родственников.

– А то я бы не догадалась, – тихо фыркнула бабуля и, поцеловав Яну в макушку, отошла.

– Ну раз уж вы пришли к общему знаменателю, – послышался из-за стойки голос мамы, – то давайте пить чай. Яна, помоги мне.

За чаем говорили уже на отвлеченные темы и всей семьей веселили Яну. Получалось у них с переменным успехом, но она все равно была им благодарна. Обида никуда еще не делась, но и скандалить уже не хотелось. Позже, сидя в своей угловой комнатке, Яна открыла контакты и написала Степану:

“У меня получилось! Они поверили”

Буквально сразу же высветилось, что собеседник набирает сообщение.

“Отлично, я рад”

“Теперь дело за тобой, – написала Яна. – Бабуля обещала все разрулить”

“Даже не сомневаюсь)) Анна Янушовна – потрясающая женщина”

“Ага”

Выключив экран, Яна вздохнула: нет, спорить бессмысленно – бабуля у нее действительно потрясающая, жаль, что она на нее совсем не похожа: но ей самой вот этого шарма и женственности природа не отсыпала. Как бы бабушка ни старалась, Яна все равно пацанка пацанкой. Неформалка, да.

***

Работа над магистерской шла бодро, но сообщение Яны прогнало его желание добить главу сегодня. Будут еще выходные – допишет. Убедившись, что сообщений больше не будет, – Яна вышла из сети – он решил не откладывать дело в долгий ящик и набрал номер матери.

– Мам, привет, вы с отцом дома?

– Ну а где нам еще быть, – Степан будто наяву увидел мамину улыбку, – а что, ты хочешь приехать?

– Да, примерно через час. Нормально?

– Мы будем ждать тебя, – ответила мама и, попрощавшись, повесила трубку.

Настроение, несмотря ни на что, было отличным: идиотская ситуация с его женитьбой скоро разрешится, так что можно дальше наслаждаться жизнью. Интрижку какую завести, например. Страшно даже вспоминать, когда он в последний раз девушку домой приводил… не Яну, а для определенных целей.

Встав из-за стола, он быстро принял душ, подсушил волосы и, переодевшись в удобные джинсы и свитер, отправился к родителям.

– А где папа? – поцеловав встретившую его маму в щеку, Степан скинул куртку и ботинки и прошел на кухню, где та уже накрыла стол к чаепитию. Ужинать, считала мама, можно самое позднее в семь часов, позже – нарушение режима, но ввиду специфики Степановой работы, ему она обычно делала послабления.

– Вышел в магазин. Помой руки, все-таки с улицы пришел, – безапелляционно потребовала мама, и Степан, уже успевший приземлиться на табуретку, послушно встал и отправился в ванну.

– Итак, – когда чай был выпит, а все университетские сплетни – рассказаны, заговорила мама, – что ты хотел обсудить?

– Яну Манцевич и нашу якобы свадьбу, – бухнул Степан, решив не тянуть кота за хвост.

Даже хорошо, что папа еще не вернулся. Кажется, он сильно обиделся, когда они разговаривали в последний раз, так что велик был шанс поругаться. С мамой отношения у него были… более стабильные. Когда он был маленький, родители активно строили карьеру, обоих часто не было рядом, и Степан рано научился быть самостоятельным. Однако если мама, пусть и работала, видела сына каждый вечер, то отец нередко ездил на раскопки, отсутствия иногда месяцами.

– Мама, я тебе клянусь, что с Яниной Манцевич у меня никогда ничего не было, – самым убедительным тоном, какой мог изобразить, проговорил Степан. – Мы просто знакомые.

– Опять ты за свое! – осуждающе покачала головой мама. – Степан, я не понимаю твоего нежелания признавать…

– Дело не в этом, – перебил он и резко встал из-за стола, чтобы поставить чашку в раковину. – Вот как мне убедить тебя, что я не вру?