Текст книги "Будешь моим героем? (СИ)"
Автор книги: Марго Томсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Не дожидаясь его реакции, она выскочила из машины, хлопнув дверью. Ей потребовалось пару секунд, чтобы выбрать нужное направление: к дверям торгового центра, где поспешно затерялась в толпе у входа. Ресницы слиплись от слез, которые быстро замерзали на холоде, глазам стало больно… Но еще больнее было на сердце, которое будто стиснула когтистая лапа какого-то чудовища.
***
Яну он не догнал. Отвлекся на секунду, чтобы вытащить ключи из замка зажигания, вышел на улицу, когда та была у дверей, а потом ее на мгновение кто-то заслонил и Степан не смог ее найти: толпа перед торговым центром была огромной – вечер, будний день, да еще и выставка эта… Он все-таки зашел внутрь, но тут народу, кажется, еще больше.
Он набрал номер Яны, но она скинула, даже трех гудков не прошло. Степан попробовал снова – с тем же результатом. А потом и сбрасывать перестала, видимо, переведя телефон на беззвучный режим. Продолжая ей названивать, Степан прошелся до выставки, где у входа толпилась небольшая очередь – Яны не было. Быстрым шагом обошел весь первый этаж, но девушку так и не нашел. Что происходит с Яной, он догадывался, но, как с этим бороться, не знал. И где ее теперь искать – тем более.
– Черт! – вслух выругался он.
Вернувшись в машину, он устало прикрыл глаза и немного побился затылком о подголовник.
В поведении Яны он отчетливо видел себя, как в зеркальном отражении. Она так же ревновала, как и он сам, вот только у него был вполне четкий и конкретный соперник – этот Вадим, друг детства. А Яна ревновала ко всем сразу. Стоило признать, что у Яны, учитывая его работу – работу, связанную с людьми! – поводов дергаться гораздо больше.
И ведь не объяснишь, что ему больше никто не нужен, кроме Яны. То есть объяснить-то можно, но Степан почему-то уверен, что девушка его не услышит. А как получить ее доверие, у него даже идей не было. Либо оно есть, либо нет. Хватало примеров перед глазами, когда, казалось бы, любящие друг друга люди ходят налево. Степан не осуждал – в конце концов, все взрослые люди, сами решают, но он так предпочитал не делать. Даже если учесть, что все его отношения строились по принципу “потрахались – разбежались”, одновременно несколько интрижек он никогда не заводил.
Он тяжело вздохнул, завел машину, потому что холод неумолимо пробирался внутрь салона, сделал потише радио и снова достал из кармана мобильный. С Янушем он номерами обменялся еще на том празднике у Манцевичей. Так, на всякий случай. И искренне надеялся, что случай не представится – было стойкое ощущение, что Янушу он не нравится. Впрочем, тоже понять можно: будь у Степана симпатичная близняшка, он бы тоже с подозрением относился к любому парню. Но сейчас, пожалуй, только брат и сможет дозвониться до Яны. Решившись, Степан нажал на кнопку вызова.
– Алло? – почти сразу зазвучал в трубке настороженный голос.
– Привет, это Степан, парень Яны, – немного неловко представился он и замолчал, не представляя, как озвучить свою просьбу и как отреагирует на нее Ян.
Тот молчал – держал паузу.
– Мы… поссорились немного, Яна вспылила и ушла, – наконец выдавил Степан. – Ты можешь позвонить ей? Меня она скидывает. Я волнуюсь.
Молчание в трубке стало неодобрительно-злым. Степан нервно тронул ключи, смахнул ворсинку с брюк, ожидая ответа.
– Хорошо, – спустя, кажется, вечность, уронил Януш. – Я выясню, что происходит, и перезвоню.
– Спасибо! – выдохнул Степан, искренне благодарный за отсутствие вопросов, и отключился.
Почему-то вспомнилось, как тот провожал сестру, присматривая за ней из окна, потом мысли Степана перескочили на их куцее общение с Янушем на празднике… И несмотря на все это, близнец Яны пообещал перезвонить… Перезвонить, как выяснит “что происходит”… Блядь!
Что способна сказать обиженная Яна своему брату, он слабо представлял, но отчего-то был уверен, что Яна – не тот человек, который будет вываливать на близких свои эмоции. Скорее, сначала сама “переварит”, а потом уже выскажется. Если сочтет нужным. Но вряд ли она скажет, что все порядке и ничего не случилось.
Но главное – чтобы все-таки с ней все было хорошо. Она легко одета, а на улице к ночи холодает. И вдруг у нее с собой денег мало? Он же должен был ее подвести. И одета она сегодня ярко – вдруг кто пристанет?
Понимая, что ревновать уже начинает он сам, Степан застонал и взъерошил волосы. Януш, как на зло, не перезванивал.
Степа снова и снова смотрел на экран: сколько минут назад он позвонил Янушу: пять, десять, пятнадцать… о чем они так долго говорят? Рассказывает брату, как Степан ее обидел? Или Януш тоже не смог до нее дозвониться?
Спустя двадцать невыносимо долгих минут Януш наконец-то перезвонил.
– Яну забрала подруга, Мила, – сразу сказал он, и тревога Степана почти сразу улеглась: ну, Яна хотя бы не одна сейчас. – У нее все в порядке.
– Большое спасибо! – с чувством поблагодарил Степан и замолчал.
Януш бросил ровное пожалуйста и тоже замолк. Неловкость росла с каждой секундой.
Степан прочистил горло, откашлялся и неуверенно произнес:
– Ну, тогда прощаемся?
– А ты ничего не хочешь объяснить? – поинтересовался Ян.
– Не по телефону, – после нескольких секунд молчания бросил Степан, в принципе понимая чувства брата его девушки.
А еще понимая, что вряд ли Яна вообще говорила с братом. Судя по всему, тот в принципе узнал все от Милы, а не от Яны… Кажется, Степан не у того человека взял телефончик.
– Хорошо, – слегка недовольно отозвался Януш и с угрозой в голосе добавил: – Думаю, не имеет смысла говорить, что если ты ее обидишь намеренно, я тебя побью?
– Нет, не нужно. Я иного и не ожидал.
– Ну тогда пока, – холодно попрощался Януш и сбросил вызов.
Степан выдохнул, потер лоб и устало откинулся на спинку сиденья. Сердце в груди стучало так, будто он собрался в самолёт залезть. Он все объяснит Яне. Ее ревность к случайным девушкам неоправданна, и Яна, как умная девочка, наверняка и сама это понимает. А вот Дина… Дина – это другое. Степан может сколь угодно говорить, что они просто друзья, но на деле мало кто верит в дружбу между мужчиной и женщиной. Он и сам-то не особенно верит в такую возможность. Он верит в себя и Дину.
Именно поэтому он снова разблокировал экран телефона, нашел в контактах Дину и позвонил ей.
– Привет, – жизнерадостно отозвалась подруга, и Степан без долгих прелюдий спросил:
– Мы можем встретиться? Надо выпить.
– Оу, что-то случилась? – напряглась Дина.
– Ничего непоправимого… – со смешком выдал Степан и уже серьезнее добавил: – Ну, я надеюсь.
Поговорить с Диной – хорошая идея в любом случае. И потому что она его единственный настоящий друг, и потому что она вообще очень мудрый человек в деле взаимоотношений.
– Ты меня пугаешь, – призналась Дина с таким же нервным смешком. – Я, в принципе, свободна. Заберешь меня? Я на проспекте Мира, помнишь, тут есть типография, мы там приглашения с тиснением заказывали как-то? – Степан утвердительно хмыкнул в трубку, и Дина закончила: – Тогда жду тебя, но не раньше, чем через десять минут, я шапку себе покупаю.
– Хорошо, – ответил Степан.
Едва положив трубку, он завел мотор и неспешно выехал с парковки. И с удивлением увидел, как крошечная ярко-розовая машинка пронесла на полной скорости мимо него. Машина Милы – такую сложно забыть. Появилась шальная мысль поехать за ними, догнать, преградить дорогу, как в каком-нибудь романтическом фильме, и объяснить своему попугайчику, что любит он только ее… но он осознавал, что у этого сумасбродного плана есть куча слабых мест.
Во-первых, Мила – Шумахер в юбке, он ее ни за что не догонит. Во-вторых, Яне нужно остыть. Пожалуй, разговор с подругой может даже пойти ей на пользу… хочется верить, что ревность не станет причиной их расставания.
Глава 21. Посиделки
Яна быстро прошла торговый центр насквозь, пересекла парковку и укрылась в еще одном магазине – бывшем гастрономе. Практически напротив входа была табличка WC, и Яна, пошарив по карманам в поисках мелочи, рванула туда. Кабинка туалета – именно то, что ей сейчас нужно.
Телефон в кармане вибрировал не переставая. Зайдя в кабинку, Яна достала его: пропущенные от Степана, потом еще несколько от Януша. И тут телефон снова зазвонил. Только теперь высветилось имя Милы. Яна бестолково пялилась на экран, размышляя, брать ли трубку, а если не брать, то куда идти, ведь домой не хочется. Высветилась смска: “Если ты сейчас не возьмешь трубку, я вызову омон для твоих поисков. Ты меня знаешь. Я вызову”. Яна непроизвольно хихикнула, и тут же телефон в ее руках снова завибрировал.
– Да, Мил, – устало ответила я. – Не нужно ОМОНа, я жива.
– Это, без сомнения, радует. Но в порядке ли ты? Чтобы ты понимала, Степан позвонил Янушу, а Януш позвонил мне. Что случилось?
Яна шмыгнула носом и прислонилась к тонкой стенке:
– Мы поссорились.
– У-у-у, подруга, все понятно. Где ты? Я тебя заберу и проведу скорую алкогольную помощь.
– Не надо алкогольную. Я в старом гастрономе позади Арбата.
– Выходи из того гулкого места, где ты сейчас сидишь, иди к моей машине. Я у салона красоты, он справа от Гастронома. Давай, жду.
И в трубке раздались короткие гудки. Яна несколько растеряно посмотрела на свой телефон, но все же вышла и из туалета, и из здания. Розовая “свинка” Милы выделялась среди привычной серо-черной массы местных автомобилей, так что Яна без труда ее нашла.
Сеть салонов красоты “Лотос”, как уже знала Яна, принадлежала семье Милы. В городе это было самой известной сетью: два больших спа-центра, четыре салона красоты, две точки, где можно снять сауну и хамам для компании. Яна тоже когда-то бывала там, еще когда “Лотос” был в единственном числе. И хотя ей понравилось, сама она больше никогда не заказывала себе никаких процедур. А сейчас подумала, что нужно бы, наверное, прийти с бабулей: в салоне как раз есть разрекламированная услуга “спа-день с подругой”. Звать Милу вроде как неэтично – будет звучать, как будто Яна напрашивается на бесплатные услуги, сеть-то практически Милина.
Яна так же знала из разговоров, что Мила и правда прекрасно осведомлена обо всем, что происходит во всех точках этой сети. Она сама нередко подменяет администраторов, при необходимости не чурается и пол помыть, проверяет бухгалтерию, знает многих постоянных гостей, а уж про то, что она осведомлена о жизни всех главных работников, и говорить не стоит. Сложно не восхищаться Милой. Сама Яна о бизнесе родителей была осведомлена весьма поверхностно.
Подруга и правда уже сидела в машине, но когда Яна заняла свое место, трогаться не стала. Принялась болтать на какие-то совершенно отвлеченные темы: что-то про клиентов, погоду и испорченную блузку. Только когда незнакомый парень постучался в окошко водительского сиденья и отдал Миле две бутылки Мартини и огромный пакет с соками, Яна поняла, что они просто ждали.
– Что? Мне еще нет двадцати одного, – пожала плечами Мила в ответ на недоуменный взгляд Яны. – Я попросила знакомого, чтобы он купил мне кое-что вкусненькое. И пока я буду грязно ругаться на тех, кто двигается по проспекту, закажи, пожалуйста суши из “Ямакаси” и пиццу из “Тосканы”. Роллы любые, пиццу – четыре сыра и с грибами вегетарианскую, если ты не против.
– Мы столько съедим? – удивилась Яна, уже открывая приложение для доставки еды.
– Ночь длинная, – просто ответила Мила и тут же зашипела, когда какой-то джип подрезал ее крошку на выезде с парковки.
В машине на какое-то время повисла тишина. Яна выбирала им вкусняшки на ночь, причем не удержалась – заказала еще круассаны и пончики из кулинарии, а Мила ловко лавировала в потоке машин.
– О, а твой Степан только выезжает, – хмыкнула Мила.
Яна оглянулась назад – знакомое авто и правда стояло на выезде с парковки.
– Он за нами не погонится? – испуганно спросила она.
– Мы что, в боевике? Нет конечно… Да даже если погонится – меня не догонит!
Яна снова вернулась к оформлению заказа. Указала свою банковскую карту, количество приборов, осталось последнее – адрес.
– А где ты живешь?
Тут Мила улыбнулась и назвала улицу и адрес дома – по всему выходит, что живут они в одном дворе.
– Ты живешь в доме напротив? – удивилась Яна.
– В субботу контракт заключила. Въехала совсем недавно, еще не успела сказать. Но скоро смогу тебя в универ возить. Клево, да?
Яна, вбив в приложении нужный адрес, чуть сощурилась и спросила:
– Ты там квартиру снимаешь только потому, что переживаешь о моем перемещении на общественном транспорте?
Мила фыркнула:
– Ой, не говори ерунды. Официально, конечно, я там квартиру снимаю, потому что близко до моего зала и любимого салона красоты… Но настоящую причину ты, думаю, прекрасно знаешь.
Яна покачала головой: вот попал же ее братец. И сам даже не представляет, насколько сильно он попал.
Домчались до дома быстро. Яна даже удивилась, что раньше не замечала ярко-розовую машинку. На самом деле, здесь был очень хороший район: дома в основном старые, кирпичные, с высокими потолками и толстыми стенами. Вроде и центр, но здесь тихо – такой себе островок покоя в окружении шумных улиц. А двор, где купили квартиру Яне с братом, вообще можно считать образцовым. Кто-то из жильцов даже ухаживает за крошечным парком: рядом с детской площадкой настоящий скверик. Весной здесь по-настоящему красиво: десяток осин почти полностью теряется в обилие черемухи и рябины. А еще кусты сирени и шиповника.
Мила припарковала свою машинку как раз за кустами, но листья уже давно облетели и такой яркий цвет должен быть заметен.
Яна оглянулась на свои окна. Близко, конечно, но вряд ли Мила из своей квартиры может наблюдать за тем, как Януш по утрам варит себе кофе.
– Мама сначала не хотела позволять мне жить отдельно, но потом увидела этот двор и теперь хочет купить мне здесь квартиру, – легко призналась Мила. – Здесь весной, наверное, как в сказке. Кстати, ты знаешь, что японская сакура ближе не к вишне, а именно к черемухе? Я уже прям жду весну, когда вся эта красота разом зацветет. Почему у нас не принято высаживать черемуху везде? Красиво же.
Яна хихикнула. И тут же задумалась: представила, как красиво было бы по весне, если взамен тополей на всех аллеях росла черемуха… хотя сама Яна аллергик и от нее чихает. Но она вообще от всего чихает. Больше черемухи или меньше – все равно укол делает.
Квартирка Милы – такая же двушка, как у Яны с Янушом, только зеркально перевернутая. Чисто, мебели мало, всяких мелочей и подавно. Чувствуется, что арендованное жилье. На стенах безликие картины, на полках – несколько ракушек, пустые вазы и два кактуса в смешных горшках.
Едва заглянув в зал, Яна прошла в кухню. В этих домах кухни большие, просторные. Вместо кухонного уголка, что купили им родители, здесь у стола стоял настоящий диван, и Яна с наслаждением плюхнулась на него.
***
Яна, несмотря на оговорку Милы про скорую алкогольную помощь, пить не собиралась. Но через час сидела на сумрачной кухне в том потрясающем состоянии, когда весь мир из-за алкоголя стал казаться простым и невероятно дружелюбным. А Мила – так вообще ангелом во плоти. Они ели суши, пили Мартини, разбавляя его ананасовым соком, обсуждали девчачьи проблемы…
Как разговор вообще зашел об этом Яна и вспомнить не могла. Вот вроде бы они только что обсуждают, какой Степан дурак, а вот уже говорят на тему, которую Яна обычно избегает.
– И что, ты никогда и ни с кем? – уточнила Мила. – У тебя же парень был…
– Ну мы поэтому в большей степени и расстались, – протянула Яна и уткнулась взглядом в свою тарелку, где лежал надкушенный треугольник вегетарианской пиццы.
– Вы расстались из-за того, что у вас секса не было?
Яна тяжело вздохнула. Наверное, не будь в ней столько Мартини, она бы не стала рассказывать даже Миле, – Марине же не говорила – но почему-то сейчас хотелось выговориться. Просто потому что иногда она казалась странной даже самой себе.
– Не знаю, почему так. Мы же с Виталиком долго вместе были. Но мне… никогда не хотелось. Сначала в этом даже ничего такого не видела – не всем же в шестнадцать лет с парнями спать. А потом… просто неприятно стало. Боялась, быть может. А может, он мне не так уж и нравился…
Мила сощурилась, каким-то образом мигом уловив суть:
– То есть со Степаном хочется?
Яна почувствовала, что краснеет, а Мила засмеялась. Впрочем, уже через минуту так же честно заговорила:
– Меня не удивляет, что ты с Виталиком не спала. Просто… не знаю. Я вот вроде и влюблена, но любопытство перевесило. Так хотелось узнать, что там и как, что не стала ждать особого парня… да и вообще, тогда я даже не думала о том, чтобы ему в любви признаваться.
И она замолчала. Яна понимала, что “ему” – это о Януше. Но осуждала ли она Милу? Нет. У нее не было убеждения, что нельзя до свадьбы или что нужно ждать особенного человека, но если человек тебя не привлекает, то к чему мучиться, не так ли?
– А до Степана тебе кто-нибудь так сильно нравился? – снова нахмурилась Мила.
Она, быть может, и не опьянела так же сильно, как Яна, но была заметно навеселе – покраснела, глаза как-то по-особенному блестели.
– Нет, – покачала головой Яна. – Никто. Хотя, наверное, мог бы. Были парни, которые звали погулять, но… мне не хотелось.
Мила разлила по стаканам Мартини, – бокалов в ее съемной квартире не оказалось – и они снова выпили. Яна раньше пила либо вино, либо крепкий алкоголь. Ну или дядину наливку, но это редкость: у него просто нету времени, чтобы часто делать домашний алкоголь. Сегодня Яна впервые попробовала Мартини и пожалела о том, что всегда привычно мешала виски с колой. А ведь ей говорили, что это вкусно!
– Но если Степан – первый, кто тебе понравился, в чем тогда проблема? – удивилась Мила.
– Как в чем? Да вокруг него вечно всякие девки вьются! Пялятся на него…
Мила снова удивилась:
– И что? Вокруг меня тоже постоянно вьются какие-то парни и пялятся мне в вырез, но это же не значит, что я с ними сплю.
Яна не выдержала – прыснула со смеху. Ну да, с такой позиции она не рассуждала. Но и отступать не хотелось.
– Но ты – девушка. А мужчинам, как известно, нужно лишь одно!
Мила, откинувшись на спинку дивана и держа в руках стакан с выпивкой, задумчиво протянула:
– Ну не знаю… Если я что и узнала из разговоров наших банщиц, – а там женщины вообще без комплексом работают – так это что слухи о мужском повышенном либидо сильно преувеличены. Это женщина физически не против пару раз за ночь, а мужчинам так много чаще всего не нужно. У них там что-то болеть начинать… Я не запомнила что.
– Мила! – возмутилась Яна.
– Что “Мила”? Я люблю с ними поболтать. У них знаешь какой жизненный опыт? У каждой к тридцати пяти минимум второй официальный брак и по пять гражданских. По нынешним меркам они все страшненькие: самые обычные женщины, с лишним весом, жидкими волосами и плохой кожей. Но, честно говоря, за мной бы так мужики ухаживали, как за ними. Их всякие хачи цветами-конфетами заваливают… Сама бы я так жить не хотела, но послушать интересно.
Яна снова прыснула со смеху. Ей нравилась в Миле эта прямота, пусть иногда она и граничит с грубостью и пошлостью. Но так даже проще.
– Вернемся к нашим баранам… к твоему Степану то есть. Если он тебе действительно так нравится, то к чему все эти сложности? Любишь – будь с ним.
Яна нахмурилась:
– А если он мне изменяет?
Мила пожала плечами:
– Ну, пока вы не спите, вполне может… Но, если честно, я в это не верю. Он на тебя такими влюбленными глазами смотрит… Не знаю… мне кажется, что Степан не из тех, кто будет изменять. Он какой-то слишком…
Мила замолчала, словно пытаясь подобрать слово, но так и не смогла, поэтому залпом допила содержимое своего бокала и потянулась за новой порцией. Яна тоже отхлебнула своего коктельчика, заела сладость пиццей и несколько печально уставилась в стену. Вдруг подумалось, что надо бы выглянуть в окно и проверить – вдруг Степан романтично ее под окнами ждет? Тогда бы она ему точно все простила!
Что у трезвого на уме, то пьяный уже делает, так что через пару мгновений Яна только что носом не прилипла к стеклу.
– И не надейся. Рябина все скрывает. Да и этаж у вас третий, а у меня второй, – сказала Мила.
Из окна и правда не было видно даже их подъезда. Во-первых, рябина даже в середине снежного ноября не спешила расстаться со всем своим осенним нарядом – на верхних ветках сохранились не только гроздья ягод, но и пожухлые листья. Во вторых, та сама посадка черемухи на пространстве между дворов только с земли казалась облетевшей и полностью прозрачной. Со второго этажа все, что видела Яна, – это сплетение голых веток.
– Даже подъезд не видно, – грустно вздохнула она и вернулась на диван.
Оглядев стол, снова потянулась к суши: вот вроде и наелась, но пока они перед глазами лежат, удержаться сложно. Мила тоже переложила себе на тарелку несколько штук и пристально уставилась на Яну:
– И все же. Что не так? Изменяет – не изменяет… Разве сейчас у тебя нет просто желания быть с тем, в кого влюбилась? Не подумай, что я за свободные отношения или мне было бы плевать на измены, но… Если он тебе нравится, не лучше ли оставить самокопания на потом? Ты же ему очень нравишься. Он о тебе переживает, вон, даже Янушу позвонил. Ты вообще представляешь, насколько суровым был их разговор?
Яна на секунду задумалась, а потом прыснула со смеху: ее брат и Степан не слишком-то хорошо ладили. И самое забавное, что в разговоре друг с другом у этих, в целом нормальных парней, включался какой-то мачизм. Они сразу начинали косить под брутальных мужиков, которые бьют морды другим брутальным мужикам каждый день вместо обеда.
– Ты думаешь, я зря парюсь? – уточнила она у Милы.
– И да, и нет. Сказать, что тебе не нравится, что он с какими-то бабами шляется – это ок. Сбежать из машины и заставить парня обзванивать общих знакомых…
Тут Мила состроила скептическую гримаску, и Яна снова прыснула со смеху. Пожалуй, подруга права: ее реакция несколько ненормальна.
– Позвонить и извиниться? – виновато спросила она.
– Вот еще! Просто милостиво простить, когда он сам напишет. И заставь познакомить тебя с Диной.
– Да знакомы мы. Виделись… Она красивая. Яркая. У нее такие большие глаза… знаешь, прям огромные. Даже больше, чем у “рыбки”.
Мила сначала непонимающе сощурилась, а потом, видимо, поняв, кого Яна имеет в виду под “рыбкой”, тоже расхохоталась. Но Яна снова погрустнела. Сама она себя красавицей не считала. Она обычная. Да, не уродка. Но красива ли? У нее нет ничего примечательного: ни огромных глаз с длинными ресницами, ни тонкого ровного носа, ни пухлых губ бантиком… Даже острых модельных скул в наличии не имелось. И фигура не слишком-то выдающаяся. Она много лет занималась спортом и даже сейчас, спустя столько лет без постоянных тренировок, все еще сохранила спортивные пропорции: почти не видно талии из-за сильно развитых мышц. Только что ноги длинные.
– Ты чего погрустнела, подруга?
Мила протянула Яне стакан с Мартини, и она послушно его взяла:
– Думаю. Степан ведь очень привлекательный. Прям очень. А я… я обычная. Может, ему и нужна такая, как Дина. Яркая, красивая…
Мила закатила глаза:
– О-о-о, куда нас занесло-то… Яна, ты свою внешность не принижай. Ты очень симпатичная. И блондинка, причем натуральная.
Яна скептически поморщилась: ее светло-русый действительно чаще называют блондом, но ей так редко казалось. Даже была идея подкрашивать волосы, чтобы цвет был поярче, но в итоге решила выделяться яркими прядями.
– В общем, подруга, внешность – действительно не главное. Если ты хоть немного симпатичная, правильно подобранная одежда и макияж, плюс чуточку харизмы…
Тут Милу прервал завибрировавший мобильник Яны. Звонили с незнакомого номера. Они с Милой пару мгновений пялились на экран, а потом Яна осторожно взяла трубку, ожидая услышать голос Степана. Честно говоря, она даже хотела его услышать.
Но это был не Степан.
– Привет, Яна. Узнала?
Виталик слегка картавил, да и голос у него был необычным, приятным. Забыть его сложно. Поэтому Яна испугано нажала отбой и положила телефон обратно на стол с такой скоростью, будто боялась, что Виталик сейчас из динамика полезет, как в ужастике.
– Кто там? – сощурилась Мила.
– Бывший. Виталик Плетнев.
Повисло недолгое молчание, а потом Мила протянула:
– Так, это уже нифига не смешно. У меня есть один знакомый, я завтра с ним созвонюсь… Попробуем решить проблему.
Яна рассеянно подумала, что нужно бы, наверное, позвонить Вадиму – он же до этого как-то разобрался с Виталиком, но делать это после того, как сама же его и отшила? Нет, лучше воспользоваться знакомым Милы.
Глава 22. Карты на стол
Ночевать Яна осталась у Милы. В комнате стояла двуспальная кровать, на которую они и завалились спать, переодевшись в почти одинаковые шелковые пижамки – оказалось, что у Милы других попросту нет.
А утром Яне поступил совсем неожиданный звонок. После вчерашнего привета от Виталика, у нее не было абсолютно никакого желания отвечать на вызов с неизвестного номера. Пока Яна размышляла что делать, трубку у нее выхватила Мила, приняла звонок и недовольно произнесла:
– Слушаю.
– Здравствуйте, это… Яна? – женский голос звучал слегка неуверенно, но Яна однозначно его где-то слышала.
– Смотря кто спрашивает, – чуть сбавила уровень недовольства Мила, тоже несколько ошарашенная тем, что так буркнула на, возможно, совершенно безвинного человека.
– Меня зовут Дина, я подруга Степана.
Яна удивленно распахнула глаза, а Мила снова недовольно сощурилась:
– Дина, значит… Я Мила, подруга Яны. Сейчас передам трубку.
Яна, рассеянно размышляя, и зачем это Дина звонит с утра пораньше, осторожно взяла телефон:
– Доброе утро.
Дина ответила уже куда увереннее, чем до этого:
– Предположим. Я сразу к делу, ладно? Думаю, нам нужно поговорить, чтобы избежать в дальнейшем глупых ссор между тобой и Степаном. Я бы хотела встретиться, только… дома. У тебя, или у меня…. можно у Степана.
Яна чуть нахмурилась: встретиться дома? Это еще зачем? Но все же согласилась не раздумывая:
– Хорошо, можно у меня.
– Диктуй адрес. Когда мне приехать?
Когда Яна оборвала связь, Мила сторого у нее спросила:
– Ну и зачем ты ее домой позвала?
– Ты же сама вчера говорила, что вряд ли мне Степан изменяет.
Мила закатила глаза:
– Степан-то, возможно, и не изменяет, а про эту Дину я ничего не знаю. Может, она маньячка?
Яна хихикнула:
– Ага, купается в крови девственниц, чтобы быть такой красивой.
Мила пару секунд пыталась сохранить на лице серьезное выражение, но потом тоже улыбнулась.
– И все же, – вздохнула она, – очень опрометчиво приглашать к себе незнакомую девицу.
Яна пожала плечами:
– Брат дома. И вряд ли сегодня уйдет: у него курсовая сложная, а синдром отличника не дает оставить ее выполнение на последний момент.
– Ну да, Януш ответственный, – сказала Мила таким тоном, словно сама его воспитала. – Ладно, вали домой тогда. Хоть приведи себя в порядок. Нечего встречаться с потенциальной соперницей неумытой.
***
Когда Яна вернулась, брата дома еще не было. На учебе наверняка. Она же решила прогулять пары… точнее, ее вынудила Мила, пообещав предоставить какую-то справку. Хотя Яна бы и так прогуляла – в эту пятницу тащиться на уроки хотелось еще меньше обычного. Чувствовала она себя неважно. Голова побаливала, пить постоянно хотелось.
Она неспешно приняла душ, в некоторой задумчивости просушила голову… Потом вспомнила, что вчера так и не позвонила Янушу, и он наверняка обиделся. Решив, что в качестве извинения будет ужин, Яна быстро оделась, сбегала в ближайший супермаркет и к приходу брата в доме уже вкусно пахло курочкой и картошкой.
Когда они были маленькими, это было их любимое блюдо: куриные “ножки” в духовке в маринаде из соевого соуса и кетчупа, – в детстве они называли их “коричневые ножки” – а к ним толченая картошка. Так обычно бабушка готовила. Не баб Аня, а другая, уже умершая – мамина мама. До того, как у их семьи появились деньги на домработницу и няню, за Яной и Янушом ухаживала именно она. Баб Лиза, к слову, прекрсно ладила с баб Аней, так что после те самые ножки с соевым соусом, кетчупом и секретными специями готовила уже и эта бабуля. Но для Яны и Януша это навсегда останется особенным блюдом. Детским.
– Пытаешься вину загладить? – ворчливо спросил Януш.
– А получится?
Яна чуть развернулась, отвлекаясь от кастрюли с картошкой. Брат улыбнулся:
– Ты слишком хорошо меня знаешь. За коричневые ножки и эту картошку я тебе много что простить могу.
Яна тоже засмеялась. Она быстро влила сливки в кастрюлю, щедро бухнула сливочного масла и быстро заработала ложкой, перемешивая содержимое. Через минут пять они уже вовсю уплетали свои порции, несмотря на царящий на кухне бардак. Убирали его уже вместе.
Яна рассказала брату и то, почему поссорилась со Степаном, и что трубку не хотела брать, потому что боялась разреветься от обиды прямо посреди торгового центра, и про пьянку с Милой рассказала, и даже про Виталика и утренний звонок от предполагаемой соперницы. Януш выслушал внимательно. Поддержал. Помог вымыть посуду и теперь сидел с кухонным полотенцем в руках, задумчиво натирая белоснежные тарелки.
– А я, знаешь, снова с Ангелиной поссорился.
Яна удивленно распахнула глаза: брат обычно не жалуется ей на девушку, а тут второй раз за месяц сам разговор завел.
– И из-за чего?
Януш пожал плечами:
– Да сам не понял. Помнишь, ты предложила собрать всех наших? Я сказал Геле, вроде как давай выберем какое-нибудь место, где можно не только поесть, но и поболтать. И она ни с чего завелась… Вроде как у меня только одни развлечения на уме.
Яна удивленно вздернула брови: одни развлечения? это у Януша-то?
– И что?
– Да ничего. Я собрался и домой пошел. И как раз когда я до остановки топал, твой Степан и позвонил.
Яна скуксила мордашку:
– Ну вот, надо было тебя к нам звать бухать. Хоть бы смснул: девчонки, моя “рыбка” меня достала, нужно выпить.
Януш расхохотался, и сразу же в дверь позвонили.
– Это Дина, наверное… – задумчиво протянула Яна.
Януш кивнул, но сам пошел открывать: вообще-то у них домофон в подъезде.
Только за порогом действительно стояла Дина. В короткой шубке, юбке ниже колен и сапожках без каблука. При условии, что у нее еще и рост был где-то в районе метр восьмидесяти, каблуки ей и правда носить не обязательно. Представившись Дине, Януш спрятался в ее комнате, пошел делать курсовую, а Яна повела гостью на кухню. Тем более, гостья пришла с коробкой из городской пекарни.
В коробке лежали свежие эклеры, и Яна непроизвольно сглотнула слюну, пока перекладывала их на тарелку – эклеры на полках кулинарии обычно не залеживались. За ними нужно еще успеть прийти. И хотя нужная кулинария находилась совсем близко от их дома, сама Яна никогда не сторожила в ней свежие лакомства.
