Текст книги "Черная Жемчужина (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Перед тем, как шагнуть в портал, Джеральд снова взял Кэйлу за руку. Замер на мгновение и, глядя в пустоту, отрешенно сказал:

– Люди постоянно совершают одну и ту же ошибку – играют с силами, которых до конца не могут понять. Используют мощную магию, не понимая, что за это, рано или поздно, придется платить.

Кэйла ничего не успела ответить – в следующий миг ее затянул магический водоворот. Они вновь очутились в покинутом всеми доме. За окном барабанил дождь. Жители Стоунверда прятались от него, не подозревая, что там, за невидимой завесой, безутешный маг прячет украденное у них солнце.

Глава двадцать третья. Выбор пути

Кэйла вздохнула, отрываясь от разложенных по столу Скотта бумаг. Ни в одном из миров она даже на полшага не приблизилась к разгадке тайны, что так мучила и Денизе, и ученых-исследователей. Тайны, которая дала ей, Кэйле, новую – или, вернее сказать, еще одну – жизнь. Тайну появления Скверны, что уничтожила Старый мир.

Но не мог же мир просто в один миг измениться?

– Кэйла… Я хотел с тобой поговорить.

Она медленно выпрямилась, настороженная чересчур серьезным тоном Скотта. Всякий раз, стоило архивариусу заговорить об их совместной работе, его голос едва ли не звенел от возбуждения. В нем сквозила и страсть истинного исследователя, и восторженные нотки ребенка, столкнувшегося с чем-то неизведанным. Исключением были, пожалуй, разве что беседы о Скверне, но о ней они говорили только что… Значит, речь пойдет не об исследованиях.

– Я подумал… Ты столько времени проводишь в Архиве, и я вижу в тебе этот жадный интерес. Знаю, ты независимый исследователь, а значит, несмотря на юность, не привыкла работать на кого-то…

– Скотт…

Он взъерошил волосы энергичным жестом и затараторил так, что Кэйла едва поспевала за ходом его мысли.

– И Архив – точно не предел мечтаний для юной искательницы приключений, которая может позволить себе путешествовать по миру, заглянуть в каждый его уголок… Но ты так много времени проводишь здесь… Ах да, я повторяюсь…

– Скотт…

– В общем, как насчет полноценной работы в Архиве? Это немного не по правилам, ведь тебе всего семнадцать, но у нас есть специальные программы для молодежи. Я могу стать твоим куратором, ты – моим стажером.

– Я соврала.

Скотт наконец ее услышал и замолчал. Карие глаза удивленно округлились.

– Что, прости?

– Я соврала тебе в письме. Я не независимый исследователь, я работаю на своего дядю. Я сирота, а он… приютил меня. Дал мне работу.

И если не смысл жизни, то хотя бы дело, в которое она могла погрузиться с головой.

– Ох. Ясно.

Остаток дня прошел в каком-то неловком молчании. Погруженная в собственные мысли, Кэйла никак не могла сосредоточиться на работе. Ей нужно было не только перевести текст, с чем прекрасно справлялась черная жемчужина, спрятанная в ладони, но и сопоставить правильный перевод с заметками исследователей и внести необходимые правки. Сегодня эта задача казалась намного сложней.

Как будто специально Джошуа раньше вернулся домой, а потому ужинали они втроем. Как только все поели, Кэйла заговорила, торопливо роняя слова:

– Джошуа… Мне предложили полноценную работу в Архиве.

За столом повисла звенящая тишина.

– Как ты умудрилась?.. – изумленно начала Дарлин.

– Это важно? – перебила ее Кэйла.

Она не собиралась рассказывать кузине и Джошуа о черной жемчужине, которая проложила ей путь не только в Архив, но и вовсе в иной мир. Отныне и навеки эта тайна принадлежала только ей одной.

– Кэйла, зачем тебе там работать? – недоуменно воскликнул Джошуа. – Архивариусы – скучнейшие в мире клерки, которые не видят ничего, кроме своих бумаг!

– И своими собственными руками творят историю, – нахмурившись, с вызовом сказала Кэйла.

Ей стало обидно за архивариусов, и, конечно, за самого Скотта. Так вот какими их видели другие?

– Своими собственными? – фыркнул Джошуа. – А как насчет того, что объекты для изучения им поставляют независимые искатели и такие организации, как наша?

– Вот именно. Ваша… наша задача… – Кэйла совсем запуталась, к кому именно себя причислять, и начала сначала: – Задача искателя – просто добыть реликт. Но именно исследователей и архивариусов интересует, какая история лежит за ним.

– Я не понимаю, – растерялся Джошуа. – Тебе ведь так нравилась твоя работа…

– А что, если моя работа нравилась в первую очередь тебе?

Дарлин и Джошуа остолбенели. Прежде Кэйла никогда так ни с кем не говорила. Но то ли дело в новом цвете волос, который роднил ее с Денизе, то ли в том, как часто Кэйла находилась в ее теле и была ей, но в ней отныне (и, хотелось бы верить, навсегда) поселился дух девушки, знающей себе цену. Достойной уважения.

– Ты правда думаешь, что все это время я использовал тебя? – заглянув ей в глаза, тихо спросил Джошуа.

Кэйла помолчала, нервно теребя рукав кофты.

– Нет. Я так не думаю. Ты искренне заботился обо мне. Так, как умел. Мы оба использовали мою стойкость к воздействию Скверны в своих целей. Я делала это, чтобы спрятаться от боли в блуждании по руинам, в которые превратилась и моя собственная жизнь, в вечных поисках… сама не знаю, чего.

Джошуа быстрым движеним потер побледневшее лицо, но почти сразу же взял себя в руки.

– Ты поэтому перестала ездить в экспедиции?

Кэйла, закусив губу, кивнула.

– Какое-то время я помогала Скотту… мистеру Крамеру, старшему исследователю Архива. И поняла, что изучать историю прошлого нравится мне гораздо больше.

Блуждать по руинам и впрямь было захватывающе, но… приключений ей теперь хватало и в другом мире. Вот только сказать об этом Джошуа она не могла.

Кэйла поднялась из-за стола, все же ощущая свою вину перед дядей. Перед тем, кто опекал ее, кто не бросил, не оставил одну в этом жестоком порой мире.

– Кэйла… – Джошуа подошел ближе и мягко сжал ее плечи. – Если тебе казалось, что я давил на тебя из-за твоей особенности… Прости.

– Я не…

– Просто послушай. Что бы ты ни думала обо мне… Я поддержу любое твое решение.

Глядя ему в глаза, она медленно кивнула.

– Я решила, дядя. Я хочу воспользоваться предложением Скотта и, пусть и не сразу, но стать частью Архива.

– Хорошо.

Джошуа запечатлел на ее лбу отеческий поцелуй, заставив на мгновение задержать дыхание от странной внутренней боли.

***

Кэйла проснулась в Стоунверде, где все еще шли дожди, а в голове ее все еще звучали отголоски разговора с дядей, отчего-то кажущегося переломным. Теперь, когда она больше не работает на Джошуа, они станут видеться еще реже. Их пути разошлись окончательно… кроме того факта, конечно, что они по-прежнему жили в одном доме.

Джеральд сидел за столом. Кэйле вообще никогда не удавалось застать его спящим. Всякий раз, когда они путешествовали вместе, он просыпался до рассвета, а иногда казалось, что не спал вовсе.

Накануне вечером Кэйла показала Джеральду книги и свитки с магическими болезнями и проклятиями, которые обнаружила в доме Лана, и паладина всерьез заинтересовало написанное в них. Неудивительно – если Кэйла правильно поняла, они остались от старого и, по всей видимости, сильного колдуна Хелгеро, пропавшего в таинственной пещере, а значит, таили уникальные магические знания.

Вот и сейчас Джеральд изучал старинные фолианты, изредка бормоча себе что-то под нос – то ли запоминая, то ли удивляясь ранее неизвестному. Кэйла присоединилась к нему, как всегда, заинтригованная тем, о чем могли поведать ей древние – по меркам ее родного мира – книги. Исследование затянулось и Кэйла, скользя взглядом по строчкам и впитывая их смысл, не сразу заметила перемену в окружающем мире. Оторвала взгляд от книги, прислушиваясь.

Тишина. Дождь прекратился.

Жители Стоунверда выходили на улицу, изумленно, недоверчиво глядя вверх. Тучи расползлись, выглянуло робкое солнце. Украденное солнце вернулось на небо.

Еще одно открытие ждало Кэйлу, когда она приблизилась к стене, за которой прежде скрывался вход в райскую обитель Лана и Ильзы. Вместо портала – глухая стена, отозвавшаяся холодом и шероховатостью камня на ее прикосновение.

– Он решил остаться там, с Ильзой, под иллюзорным солнцем, – прошептала Кэйла.

– Идем, – помедлив, мягко сказал Джеральд. – Нам больше нечего делать в Стоунверде.

Книги он все-таки нехотя оставил. Честь паладина не позволяла прибрать к рукам чужое имущество, даже если оба хозяина – и Хелгоро, и Лан – больше никогда в этот дом не вернутся.

Они вышли на залитые солнцем улицы города. Горожане, оказавшиеся неподалеку, приветствовали их восторженными вскриками. Мелькали чужие лица, ладонь Кэйлы тонула в чужих руках, сияющие восхищением глаза впивались в нее взглядом. А она не чувствовала себя спасительницей Стоунверда, какой ее считали его жители.

Джеральд, казалось, видел, что творится у нее в душе. Как только они отъехали от города – все еще мокрого, омытого дождевыми слезами, но уже открывшего свои объятия солнечному свету, он сказал:

– Жизнь белой колдуньи – это вечная борьба. Не добра со злом, а прежде всего, с самой собой. Каждый день тебе предстоит делать нелегкий выбор. Ты прежняя знала это, но ты настоящая будто постигаешь уже пройденный путь с самого начала. И я вижу, как на тебя повлияла эта история.

– Ильза скоро умрет, – глухо сказала Кэйла, обличая в эти три слова всю свою горечь. Та подступала к горлу, мешая дышать. – Что я за колдунья такая, если не могу спасти всего одну человеческую жизнь? Жизнь девушки, которая слишком молода, чтобы умирать такой страшной смертью. Быть выжженной изнутри тьмой…

– Теневое проклятие смертельно и неотвратимо. В том, что Ильза заболела им, не твоя вина. Вина лежит на маге, который приручил тень, а затем выпустил ее на свободу. Такова жизнь – за чужие решения нередко приходится расплачиваться нам самим. Ильзе пришлось. У тебя не было шанса ее спасти… кроме одного. Но жизнь одной девушки против исковерканных жизней сотен людей…

Джеральд был прав насчет добра и зла – не все в этом мире так уж однозначно. Лан искренне хотел спасти свою любимую… и вот, к чему это привело. Можно ли назвать его воплощением добра, хотя его побуждения были светлыми? Нет. Воплощением зла? Тоже нет, хоть люди и пострадали из-за него.

Кэйла уже очень давно перестала воспринимать свое нахождение в мире Денизе как сон, как безумно интересную и сложную игру, в которой магия казалась чем-то исключительно светлым, волшебным, чудотворным. Теперь быть белой колдуньей – ее судьба, ее предназначение. Теперь только от нее зависит, какой запомнят люди Черную Жемчужину – справедливой или жестокой, чуткой или равнодушной… Спасительницей или разрушительницей чужих судеб.

Столкновение с аземой, ледяное дыхание смерти, мимолетно скользнувшее по ее щеке после злоупотребления магией крови, знакомство с обратной волной магии, трагическая история любви Лана и Ильзы – все это дало Кэйле понять, что ее путь белой колдуньи будет сложным, тернистым… опасным.

Как и то, что теперь, избавившись от всех иллюзий и предубеждений, она готова вступить на этот путь.

Часть четвертая. Клинок милосердия. Глава двадцать четвертая. Приручить стихию

«Думаю, чувствовать стихию ты уже научилась. А значит, пора приступить ко второй ступени, что называется «колебанием». Она научит тебя легкому изменению стихии. Практиковать эту ступень легче всего на воде, но и огонь сгодится. Протяни руку над емкостью с водой, почувствуй ее, не касаясь. А затем, подключая воображение, постарайся воздействовать на воду, заставить ее поверхность чуть задрожать. Помни, три столпа стихийной магии – это сосредоточение, представление и сила».

Кэйла отложила в сторону дневник Денизе и простерла ладонь над чашей, до краев наполненной водой из ручья. Джеральд, поглаживая пепельную гриву Сумрака, выжидающе замер на расстоянии пары шагов от нее. Их взгляды пересеклись, и концентрация Кэйлы стремительно рассеялась. Щекам стало жарко.

Тряхнув волосами, она медленно выдохнула из сложенных трубочкой губ. Сосредоточилась, хотя сделать это в непосредственной близости от Джеральда было не так-то просто. Представила, как сила, сокрытая в ее ладони, заставляет неподвижную прежде гладь задрожать. Что-то изменилось в окружающем ее пространстве. Кэйла приоткрыла один глаз. Так и есть – по воде пробегали еле заметные волны, словно землетрясение, суженное до размеров крошечного участка поляны, где стояла чаша.

Кэйла едва не взвизгнула от восторга. Нельзя забывать о том, что выглядит она не как подросток, а как двадцати-чем-то-летняя колдунья – уравновешенная и уверенная в себе.

Вторая ступень магии поддавалась ей куда легче, чем она ожидала, но стоило ли удивляться этому после Стоунверда? Пробужденная сила словно горела в ее венах, требуя выхода. И то, что прежде казалось невозможным, стало вдруг понятным и простым.

«Третья ступень называется «изменение» и предполагает несложную манипуляцию со стихией без отрыва от ее источника. Благодаря заклинаниям этой ступени ты сможешь изменять форму языков пламени в костре, поднимать струи воды из реки, двигать песок под ногами. Быть может, ты уже знаешь, что многие стихийники нередко применяют эту ступень магии в «декоративных» целях. Например, именно так создаются фонтаны в роскошной столице Ралуа. Кто-то использует третью ступень для забавы, но самое главное ее назначение – подготовить заклинателя к более сильному манипулированию стихиями.

Следующий этап практики ты знаешь прекрасно: приготовить стихии – настоящие или искусственно созданные. Ты можешь делать с ними все, что угодно, главное – научиться управлять ими, контролировать их. Что значит, добиться того, чтобы первоначальное положение или форма стихий изменились».

Кэйла немедленно взялась за дело. Вновь пододвинув к себе чашу с водой, представила, как из ее центра поднимается струйка воды. Слова Денизе о фонтанах в столице подали ей идею создать их уменьшенную копию.

Вода в чаше задрожала, затем появилась воронка, но вверх не поднялось ни капли. Однако Кэйла уже успела убедиться, что магия никогда не поддается мгновенно, потому набралась терпения и продолжила визуализацию. Спустя несколько минут ее старания были вознаграждены – в чаше появился маленький фонтанчик с четырьмя струями воды, что поднимались в воздух и опадали вниз.

Затем Кэйла принялась менять форму пламени в разожженном Джеральдом для привала костре – от банальных сердец до сложных рисунков. Паладин даже не думал возражать, что их путь до Венге несколько затянулся, и она была благодарна ему за понимание.

Порядком наловчившись в третьей ступени стихийной магии, Кэйла взялась создавать из земли под ногами некое подобие песочных часов, что вызвало одобрительный смех Джеральда.

– Занятно, но это все слишком просто для тебя, – заметил он. – Пора переходить к более сложным манипуляциям стихиями.

– И каким же? – спросила Кэйла, потянувшись к дневнику.

Вместо ответа Джеральд указал рукой на костер, который находился от него на расстоянии нескольких шагов. Костер не потух, но стал слабее, словно из него забрали немного тепла. В тот же миг на протянутой ладони Джеральда заплясал огонек, сорвав с губ Кэйлы восхищенный вздох. Он повторил манипуляцию, вернув пламя на законное место.

Открыв дневник, Кэйла прочитала: «Перемещение» – изменение стихии с отрывом от источника». Задумчиво взглянула по сторонам.

– А если я так же призову огонь, он меня не обожжет?

Джеральд покачал головой.

– Прирученная тобой стихия несет в себе твою собственную энергию, а значит, не может причинить тебе вреда. Попробуй – призови огонь в свою руку.

Легко сказать… Кэйла смотрела на пламя костра, и, зная, сколь горячим может быть его прикосновение, перемещать на свою ладонь не спешила.

– Тебе мешает страх, – прочитав все по ее лицу, сказал Джеральд. – Давай так. На первое время я окружу твою руку стихийным барьером, и огонь не сможет причинить тебе ни малейшего вреда. Ты веришь мне?

Кэйла заглянула в такие знакомые, почти родные, серые глаза. Прошептала «верю», против воли вкладывая в слово другой, более глубокий, смысл. Джеральд задержал на ней взгляд на несколько мгновений – то ли поняв ее интонацию, то ли, наоборот, пытаясь понять. Обошел сзади, положил свою ладонь на ее, узкую. Его прикосновение отозвалось сотнями мурашек, взметнувшихся вверх по коже, и непривычным сладко-горьким волнением. Джеральд провел длинными пальцами по руке Кэйлы, окружая ту невидимым барьером.

– Все, – шепнул на ухо, опалив горячим дыханием кожу. – Зажигай!

Кэйла улыбнулась и, прикрыв глаза, представила, как пламя костра перекидывается на ее руку. Приманила огонь, уже не боясь. Она верила Джеральду как самой себе. Пламя зажглось на ее ладони – яркое, чистое, теплое – во всяком случае, Кэйла ощущала его именно таким.

– А теперь я уберу барьер, и ты убедишься, что прирученный тобой огонь никогда не сможет тебе навредить.

Кэйла кивнула, давая Джеральду сигнал продолжать. Спустя несколько мгновений ожидания повернулась к нему, недоуменно сдвинув брови, и, только увидев его широкую улыбку, все поняла.

– Барьера нет? – растерялась она. – Но я совсем не чувствую пламени на своей руке.

– Потому что оно – продолжение тебя самой, стихийное воплощение твоей собственной силы.

Озадаченная и заинтригованная, Кэйла продолжала практику. Переливала воду из одной чаши в другую, образуя широкую водную арку, призвала ветер, с силой растрепавший волосы и поднявший облако пыли. Манипулировала огнем – уж больно ей нравилось ощущать себя неуязвимой для такой сильной и опасной стихии.

Как тихий зверь на мягких лапах, незаметно подкрался вечер. Кэйла зажгла несколько парящих в воздухе сгустков огня – как будто язычки пламени, венчавшие невидимые свечи, они позволяли ей разобрать слова Денизе в дневнике.

«Итак, четыре подготовительные ступени уже пройдены. С этого момента начинается настоящая стихийная магия.

Пятая ступень называется «барьер». Заклинания этой ступени призваны лишь защищать, но и это немаловажно. К тому же, у некоторых из них есть и разрушительные для врага эффекты. Барьер, или по-другому щит, можно создать из любой стихии, которая имеется в твоем распоряжении. Однако надо помнить важные отличия между щитами разных стихий.

Огненный является самым эффективным. Помимо того, что он защищает владельца от любой атаки, он может еще и обжечь прикоснувшегося к нему врага. Это зависит от ментальной энергии мага или силы колдуна – чем мощнее заклинание, тем выше температура щита. У огненного барьера есть два недостатка: огонь встречается гораздо реже, чем любая другая стихия, к тому же на данное заклинание тратится больше ментальной энергии, как и силы – соизмеримо температуре щита.

У воздушного щита есть несомненные преимущества перед другими. Он доступен всегда, он прозрачен, а значит, ты будешь продолжать видеть действия врагов, оставаясь для них практически неуязвимой. К тому же, создать его довольно просто. Тебе нужно лишь уплотнить воздух вокруг себя, создавая невидимый барьер. Однако есть и недостаток: с каждым ударом щит пробивается, так как воздух возвращается в первоначальное состояние. Воздушный барьер самый непрочный».

– Может быть, подождешь рассвета? – предложил Джеральд, глядя на порхающие вокруг Кэйлы язычки пламени.

И понимающе хмыкнул, когда она помотала головой.

«Земляной щит тоже считается легкодоступным, но и у него есть существенный недостаток – он абсолютно непрозрачен. Неважно, из чего он – из почвы или камней, для создания щита тебе нужно соединить эти элементы в единое целое, без прорех. Поэтому ты ничего не сможешь за ним увидеть. Достоинство в том, что это самый прочный щит, особенно, если создан он из камней. Однако учти: чем тяжелее материал и прочнее щит, тем больше уходит силы и ментальной энергии.

Водный щит. Трудно сказать, насколько он прост – все полностью зависит от местности, где создается заклинание. Однако существуют маги, настолько овладевшие стихийной магией, что могут вытягивать воду из воздуха и растений. Но поверь – тебе до этого еще очень далеко.

Водный барьер прозрачен, но он так же, как и огненный, искажает окружающее пространство за собой. Пробить его довольно трудно: брешь в щите тут же затягивается водой. Вместо водного барьера сильный маг может создать ледяной – более прозрачный, прочный и требующий для поддержания больше сил.

Последний щит – щит молний. Самый мощный, прочный и тяжелый в создании. Мало того, что для призыва молнии требуется использование двух стихий, что уже сложнее, так еще и молнию надо удержать, чтобы создать с ее помощью щит. Объясню подробнее: для возникновения водного щита воду из любого источника нужно превратить в барьер. Для щита молний необходимо для начала сотворить саму молнию, а уже потом из нее создать щит.

И я должна предупредить тебя, моя незнакомка: ты не сможешь вечно обороняться щитом. Любой стихийный барьер исчезает довольно быстро. В течение этого времени ты не успеешь восполнить утраченную силу, как ее тут же надо будет направлять на поддержание щита. То есть барьер используют в двух случаях. Первый: для повышения защиты. Например, ты вышла в лес в легком платье, а на тебя набросился дикий зверь – в этом случае, ты очень легкая мишень для его когтей и зубов. Тогда ты создаешь щит и сквозь него бьешь по зверю магией. Второй случай: ты видишь, что на тебя направляют очень мощное заклинание, которое ты можешь не пережить. Тогда разумно создать барьер, который примет на себя весь удар».

Джеральд, сменив роль наблюдателя на роль наставника, вызвался помогать Кэйле в освоении пятой, достаточно сложной ступени стихийной магии. Какой же она была наивной, когда охотно соглашалась на его помощь!

Паладин оказался строгим, даже безжалостным учителем. Пока Кэйла неуклюже пыталась сотворить воздушный барьер, Джеральд одну за другой посылал в ее направлении водные струи – некий слабый прототип разрушительных чар, которые мог направить на нее недружественный стихийник.

Мокрая, как кошка, и злая, как черт, Кэйла пыталась подчинить себе стихию, которая прежде казалась такой податливой. Не тут-то было! Она никак не могла сосредоточиться – мешали струи воды, бьющие в лицо и тело. Джеральд откровенно посмеивался над ней, делая струи раз от раза все холоднее и противнее.

– Прекрати! – не выдержав, взмолилась Кэйла.

– Это же ты скажешь своему врагу, когда он призовет на помощь стихию? – спокойно осведомился паладин.

Она вздохнула, признавая его правоту.

– Ладно, дай мне несколько минут.

Кэйла призвала огонь на ладонь, и, держа его в непосредственной близости, высушила волосы и одежду. Противные мурашки, вызванные водной атакой, исчезли. Согревшись, она чуть воспрянула духом.

– Давай снача… Джеральд! – Она захлебнулась в мощном потоке воды, окатившем ее с головы до ног.

– Несколько минут истекли, – ехидно улыбаясь во весь рот, отозвался он.

Возмущение, злость и негодование сплелись воедино, придавая ей сил для борьбы. Пробурчав под нос: «Зараза такая!», Кэйла с утроенной силой взялась за создание воздушного барьера. Окружающий ее воздух она представила в виде прозрачных шелковых лент. Взялась за края, притянула воздушные потоки, переплела и накинула на себя, утопая в шелковом покрывале, существовавшем лишь в ее воображении.

Кэйла представляла себе стихийный барьер несколько иначе – видимым, плотным. Однако созданный ею щит был едва осязаем – пространство за ним чуть подернулось рябью, размылось. Так обычно бывает, когда смотришь на воздух поверх пламени костра. Похоже, и сам Джеральд не догадывался о созданном Кэйлой барьере… пока тот не отзеркалил мощную струю воды, направленную на нее.

Она радостно расхохоталась, глядя на мокрого паладина. Вода пригладила непослушные светлые волосы, непривычно изменив его облик. Стряхивая капли воды, Джеральд улыбнулся.

– Ты не верил, что я сумею создать барьер? Поэтому не создал свой собственный?

– Ну отчего же. Просто я хотел, чтобы игра была честной, – все еще улыбаясь, отозвался он.

Самым сложным оказалось призвать даже не огненный, а земляной барьер. Песчинки, поднятые вверх силой Кэйлы, никак не желали соединяться, сплачиваться.

– Ты устала – слишком много растратила колдовских сил, – заботливо сказал Джеральд. – Давай продолжим завтра.

Она мотнула головой. Завтра – это значит после долгого дня, проведенного в лишенной магии реальности. Нет, это слишком долго.

Представление. Визуализация. Одного желания сотворить земляной щит недостаточно – важно представить в малейших деталях сам процесс созидания. Кэйла вновь подняла в воздух песчинки, мысленно напитала их силой сродни магнетической, заставляя притянуться друг к другу. Представляла, как они кружатся вокруг нее в неудержимом вихре, сплетаясь в тесном объятии – одна к другой, одна к другой. Помогла увиденная когда-то в той, другой реальности, сцена из фильма про земляного человека. После того, как его убили, песчинки – осколки его разрушенного тела, соединились вновь, возвращая ему некое подобие жизни.

И когда земляной щит окружил ее плотным коконом, отбивая атаку паладина, Кэйла не удержалась – разрушила с таким трудом созданный стихийный щит одним усилием мысли, чтобы в неудержимом восторге броситься на шею Джеральда. И замерла в его объятьях, испуганная своим порывом, взволнованная ощущением, которое рождало прикосновение его ладони к ее спине. А после – приходя в чувство от странного выражения, промелькнувшего в глазах Джеральда. От его руки, что повисла вдоль тела и этим нехитрым жестом расплела тесные объятия.

Он отступил на шаг, словно отгораживаясь невидимым барьером – прозрачной воздушной стеной. Без него сразу стало холодно, неуютно. Закусив губу, Кэйла смотрела на профиль Джеральда – смущенная и сбитая с толку.

– Извини, – сказал он, отводя взгляд.

«Извини?!»

За что? За то, что ответил на ее порыв… или за то, что отступил от нее как от прокаженной?

Подойдя к мирно жующим траву лошадям, Кэйла сухо бросила паладину:

– Поехали. Нам пора возвращаться домой.