Текст книги "Измена. Просчиталась, но...где? (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Токсикоз? – в его глазах такое недоумение, что почти смешно.

Боже, ну почему, когда речь заходит о беременности, мужики превращаются в таких тормозных оленей?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Он самый, Глеб. Поздравляю, скоро ты снова станешь папочкой.

Ну что же ты, любимый? Давай улыбайся. Радуйся тому, что в твоем выводке скоро прибавится. Ты же всегда хотел большую дружную семью.

Больше отпрысков и не важно от кого…

Стоп. Никаких истерик. Никаких скандалов. На войне голова должна быть холодной.

А то, что в груди болит и разламывается – это ничего страшного. Справлюсь. Где только наша не пропадала, верно?

Я смотрела на мужа и гадала, какой же будет реакция.

Скажет: ни в коем случае? Иди на аборт?

Или, может: стара ты для таких приключений, Танюха, ох и стара. Я бы на твоем месте так не рисковал, а то мало ли… развалишься.

А может: давай как-нибудь без меня, я пошел?

Все такое вкусное, что даже не понятно, чего бояться в первую очередь.

Однако Прохоров удивил. Вместо ожидаемых вариантов, он внезапно сгреб меня в охапку одной рукой и прижал к себе. Во второй руке по-прежнему болтался веник роз.

– Танька, как я рад, – голос его звучал хрипло и с надрывом. Будто ему и впрям было не плевать.

– Да, ладно, – я не удержалась от маленькой шпильки. – так уж и рад.

– Я только недавно думал, как бы хорошо было, если бы ты снова забеременела.

– Зачем? Чем больше детей, тем сильнее женщина связана по рукам и ногам? И ее проще контролировать?

Я все воспринимала в штыки и была готова искать двойное дно в каждом его слове.

Он нахмурился:

– Ты чего такая колючая?

– Я же сказала – токсикоз. Полощет весь день. Все бесит.

– Хочешь, в магазин сгоняю? За твоими любимыми сушеными персиками?

Надо же, запомнил гад, чем в прошлые беременности спасалась. От этого еще обиднее. Мы же друг друга как свои пять пальцев знали, всем делились, во всем поддерживали. И он мне такой нож в спину загнал…

– Как хочешь, – я высвободилась из его рук и отстранилась, – по какому поводу цветы? Накосячил?

Черт, опять не сдержалась.

– Почему сразу накосячил? Просто захотел тебя порадовать.

Хватит уж, нарадовалась я сегодня по самые уши. Не помереть бы от столь безудержного веселья.

Он протянул мне букет, а я не спешила его брать. Алые, тугие бутоны выглядели так, будто внутри их наполняла кровь.

– Тань?

– Прости. Задумалась. Сам понимаешь, голова забита совсем другим, – я все-таки забрала розы и унесла их на кухню, чтобы поставить в вазу.

Глеб последовал за мной и, улучив момент, пока я расправляла смятые листики, подошел сзади и обнял.

– Не переживай. Все будет хорошо.

– Угу.

Непременно будет. Но не факт, что для всех.

–Ты же знаешь… я рядом. Справимся.

Молчи, гад. Просто молчи и все. Не провоцируй, не добивай своей показной заботой. Я больше не куплюсь на такие фокусы.

– А пойдем в ресторан? Отметим такое важное событие?

Это он про беременность или про торжественное низложение моих розовых очков?

Я глянула на свое отражение в окне и ужаснулась. Потертая, зареванная, разбитая. Да на моем фоне любая Оленька будет выглядеть в сотню раз краше и выигрышнее.

Я не хочу быть жалкой и не буду.

– Почему бы и нет. Дай мне немного времени, чтобы собраться и привести себя в порядок.

– Не торопись. Я пока закажу наш любимый столик.

Судя по поведению Глеба, Оленька не успела сообщить ему о нашей встрече. Муж не юлил, не злился, не ерничал. Не вилял хвостом, как побитая собака, не всматривался мне в глаза в ожидании скандала, и сам не спешил бросаться грудью на амбразуру. Он вел себя как обычно – то есть, как предатель, который привык к своей безнаказанности.

Кто бы знал, как тяжело было держать себя в руках в этот момент. Меня буквально распирало от негодования и желания спросить прямо в лоб, как там дела у его ненаглядной Оленьки и их внебрачного сына. Разнести в пух и прах прямо сейчас, и гори все оно синим пламенем.

Нельзя, Татьяна, нельзя. Терпи…

С шашкой наголо всегда успеешь. Тут думать прежде всего надо. Наблюдать, анализировать. Потому что от моих действий будет зависеть не только мое будущее – хрен с ним, я живучая, как кошка, не пропаду – но и будущее моих детей.

Через полтора часа мы уже сидели в любимом ресторане, и услужливый официант, признав в нас постоянных клиентов, крутился возле столика.

Есть не хотелось – сегодняшние новости напрочь отбили у меня аппетит, но я все же заказала салат и десерт. Строить из себя ни о чем не подозревающую дуру-жену гораздо проще, если ковыряешься в тарелке, чем за пустым столом. Поэтому пусть будут «Цезарь» и «Наполеон». Такая вот боевая компания, для поднятия собственной значимости.

– Ты странная какая-то, – сказал Глеб, когда официант принял заказ и оставил нас в покое, – что-то случилось?

Я ответила не сразу. Покрутила в руках еще пустой бокал, потом задумчиво посмотрела на мужа.

Надо же… еще вчера моей самой большой проблемой было – когда лучше заняться покупкой формы детям в школу, а теперь все с ног на голову.

– А сам как думаешь? – выдав коронное женское «вопросом на вопрос», я наблюдала за Прохоровым. Подмечала детали, то, как он хмурился, пытаясь проникнуть в суть претензии и понять, где же накосячил.

Судя по незамутненному выражению лица – нигде. Чист как младенец.

Это бесит.

Меня так и подмывало уточнить: совсем-совсем нигде не накосячил? Даже не на полшишечки?

По-видимому, муж считал, что у него все в порядке и под контролем, поэтому безмятежно пожал плечами:

– Тань, ты же знаешь, я не силен в ребусах.

Ты много в чем не силен… зато в производстве детей преуспел.

– Никаких ребусов. Просто у меня настроение такое… разобранное.

Сучка меня твоя разобрала. Распатронила на мелкие кубики, а потом свалила их в одну беспорядочную кучу. И как с этим жить дальше – я пока еще не поняла.

– Просто скажи, что случилось, и мы вместе подумаем, что с этим делать.

Вот чего не отнять у Глеба, так это готовности разбираться с трудностями. Для Прохорова, как в том фильме: его проблемы – это его дело, мои проблемы – тоже его дело.

Всегда так было, и я наивно верила, что всегда так и будет.

Увы. В этот раз мои проблемы он создал своими собственными руками. Ладно, не совсем руками, но это не так уж и важно.

– Я просто думаю… зачем нам четвертый ребенок? Есть уже трое, причем в адекватном возрасте. Зачем нам заново погружаться в эти проблемы? В пеленки, режущиеся зубы, колики, первые шаги.

Я провоцировала его. Для меня самой вопрос рожать или нет – вообще не стоял. Но мне хотелось вытолкать его за зону комфорта, встряхнуть, чтобы предатель как-то проявил себя, выдал.

– Тань, ну ты чего такое говоришь? Конечно, нужен! А то, что сложности будут. Так нам не привыкать, – усмехнулся Глеб, – мы же опытные.

Ага. Опытные. И у него скоро опыта станет побольше, чем у меня. Четыре-три в пользу изменника. Такой вот хреновый расклад после стольких лет брака.

– Тебе не кажется, что мы уже не так молоды, как прежде, и будет сложно.

– Справимся.

– Вдруг что-то пойдет не так.

– Разберемся.

Матерый гад. Так просто, с наскока не расколешь.

– А если ты исчезнешь? Как я буду с четырьмя справляться?

Вот тут он немного напрягся. Нет, выражение лица осталось прежним – уверенным и спокойным, но на висках заблестело. Верный признак того, что Прохоров занервничал.

– Да куда же я с подлодки денусь? – как-то натянуто хохотнул. – Что за мысли у тебя сегодня такие?

– Нормальные мысли. Жизнь штука сложная – всякое может случиться. Решишь, что устал от суетливой жизни и свалишь в монастырь. Или подцепишь какую-нибудь секретутку со стоячей грудью…

– Таня! – с укором.

– А, может, ты под машину попадешь, – я намеренно не стала заострять внимание на секретутке и увела тему в сторону. Просто пробный укол. Пока не время раскрывать карты.

– Спасибо тебе, добрая жена, – проворчал Прохоров, как-то нервно промакивая лоб салфеткой.

– Ну, а что? Никто не застрахован. Я сегодня много тяжких дум передумала, так что…

– Это тебя так из-за беременности накрыло?

Да-да, милый, конечно. Из-за нее родимой. Во все времена все женские проблемы всегда только из-за ПМС или из-за беременности, и ни в коем случае не из-за мужиков-предателей.

Тут к нам пожаловал официант с напитками на подносе, поэтому разговор пришлось временно прервать.

Я замолкла… Зато у Глеба зазвонил телефон.

Я словно в замедленной съемке наблюдала, как он взял мобильник, посмотрел на имя звонящего и нахмурился. Потом положил телефон экраном вниз и как ни в чем не бывало потянулся за бокалом.

А у меня дрожь по спине. И вилка, которую только взяла в руки, начала мелко подрагивать и звенеть по краю тарелки.

Потому что я знала, кто это!

Каким-то внутренним чутьем, какой-то звериной интуицией я поняла, кто звонил моему дорогому мужу.

Ольга.

Спустя минуту мобильник снова начал моргать.

Соскучилась сучка белобрысая? Поболтать захотелось? Узнать, как прошла беседа с жалкой женой?

Во мне снова поднималась волна боли, смешанной со злостью.

Только бы не сорваться, только бы выдержать…

Мобильник погас. Но потом снова заморгал.

Я уставилась на него, Прохоров, наоборот, игнорировал его, словно ничего и не было.

– Кто там тебе так настойчиво названивает?

Я никогда не задавала мужу таких вопросов. У нас было не принято контролировать друг друга, вынюхивать, соваться на личную территорию. Полное, всеобъемлющее доверие, которое теперь горько мне аукнулось.

Дура. Сто раз дура. Смотреть надо было, заглядывать ненавязчиво, проверять. Глядишь, тогда бы и не пропустила появление в его жизни драгоценной Оленьки. Может, смогла бы придавить ее, изгнать до того, как стало слишком поздно. Может, смогла бы мужа своего как-то завлечь… да хоть приворожить, мать вашу.

И тут же одернула себя. Э, не-е-т, такие мысли – это путь в то самое никуда, где по-настоящему жалкая жена винит во всем себя. Не досмотрела, не докормила, не долюбила. Не добрила ноги, не научилась заглатывать достаточно глубоко, не устраивала каждый день фейерверки и, конечно, слишком мало гладила по шерсти и говорила о том, какой он герой, рыцарь, солнце в окне. Недосмотрела в общем, не сберегла семейное счастье.

– Это из банка. Очередной кредит предлагают.

Он соврал. Я точно знала, что соврал! Прямо глядя в глаза, сказал неправду, чтобы выгородить свою интрижку с белобрысой.

И я бы поверила! Если бы не знала, как на самом деле обстоят дела!

Как же мне хотелось швырнуть в него тарелку с салатом. Со всего маха! Но я держалась, а муж продолжал лепетать какую-то ересь:

– Одолели сегодня. Представляешь? Звонили раз сто, наверное. Я уже и в черный список заносил, и ругался с ними. Все без толку.

– Надо же… какие навязчивые. Давай, я с ними поговорю, – я протянула руку к телефону, но Глеб взял его первым.

– Не надо! Я знаю, как ты заводишься, когда общаешься с этими дельцами. А тебе нельзя нервничать. Забыла? Ты же теперь не одна. У нас будет ребенок.

Надо же, сколько приторной заботы. Аж скулы свело.

Глеб, тем временем, опустил мобильник в карман пиджака и снова сконцентрировался на еде.

А меня крутило. Разрывало на части. Так сильно подгорало, что едва смогла смолчать. Сука! Какой же ты сука, Прохоров! Верный, надежный… ага, размечталась. Предатель, лгущий прямо в глаза.

– Танюш, ты чего не ешь? Очень вкусный салат.

Я кое-как улыбнулась:

– Немного подташнивает.

Да, от всей этой чудовищной ситуации меня чуток подташнивало. Самую малость…

– Давай, я закажу тебе ананасового сока.

Я с трудом сглотнула вязкую слюну и согласилась:

– Давай.

Мне нужно было хоть что-то, чтобы переключиться, пока не ляпнула то, о чем потом буду жалеть.

Еще не время.

– Кстати, – сказал Глеб, тщательно пережевывая пищу, – о том, что ты сказала… ну насчет того, что жизнь штука сложная и ненароком может переехать грузовиком.

– Не обращай внимания. Это и правда беременный заскок.

– Нет-нет. Я понимаю, почему ты так сказала… В общем. Если тебе будет спокойнее, я готов переписать на тебя и детей все свое имущество.

– В смысле?

– В прямом. Недвижимость, свою долю в фирме, все остальное. Что скажешь?

А вот это уже интересно.

– Я… эээ… растеряна, – я и правда растерялась, и чтобы не рубить с плеча, примирительно произнесла, – давай поговорим об этом завтра.

Глава 4

– Нет, вы представляете, девочки? Представляете?! – Ольга вскинула голову и громко подула, пытаясь осушить наворачивающиеся слезы. – Эта дрянь собралась мне нервы мотать! Понимаете?

Ее возмущению не было предела. Весь разговор с этой тупой курицей с самого начала пошел не так! Вместо того, чтобы свалить в туман и не путаться под ногами, жена Глеба повела себя как последняя сука и начала качать права. Зубоскалила, улыбалась снисходительно, а потом и вообще стала учить уму разуму.

Ольга терпеть не могла людей, которые строили из себя умников. Просто на дух не переносила. И ладно бы повод был, основание, так ведь нет – просто старая лошадь, которая возомнила о себе, не бог весть что.

Девочки сокрушенно качали головами:

– Ужас какой.

– Жесть.

Шмыгнув носом, Ольга продолжала:

– Если бы вы только слышали, как она со мной общалась! Как будто я – насрано! Вместо того чтобы поступить по-человечески, она мне столько наговорила, что волосы дыбом встали. Еще и детей своих приплела. Какое мне до них дело? Вот скажите на милость? Никакого! У меня свой будет. Мне о его благосостоянии думать надо. А эти… – она брезгливо поморщилась, словно говорила о чем-то крайне неприятном, – пусть проваливают вместе со своей климактеричной мамашей! Столько лет паразитировали на успешном мужике, пора и честь знать.

Подруги согласно закивали, и только Олеся как бы невзначай обронила:

– Она еще слишком молода для климакса.

Катя и Ирма тут же возмущенно зашипели на нее, а Ольга так и вовсе вызверилась:

– Ты меня специально доводишь? Хочешь, чтобы я окончательно расклеилась?

Смутившись от такого напора, Олеся невнятно промямлила:

– Просто техническая справка.

– Нашла время! У меня жизнь наперекосяк, а ты со своими справками! – Оля снова всхлипнула и уткнулась лицом в ладони.

Кто бы знал, как ее все бесило. Кто бы только знал!

– Все, Зайка, успокаивайся, – Ирма принялась гладить ее по плечу, а сама смотрела на Олесю и осуждающе качала головой. Ох уж это Белое Пальто, хоть бы раз вовремя заткнулась и не усугубляла ситуацию. Ну хоть бы раз.

– Не могу.

– А ты дыши глубже. Давай вместе со мной. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох. Ну вот, уже лучше.

Да какое-там лучше! Ее просто выкручивало от ярости и бессилия. И физиономия Прохоровской жены стояла перед глазами, как живая. Надо было плюнуть! Или схватить за волосы эту дуру и носом об стол! А, что? Заслужила. За один взгляд свой надменный – заслужила!

– У меня просто нет слов, – горько повторяла она. – Просто. Нет. Слов.

– Котик, пойми, некоторые люди – твари от рождения. И ничего с этим не поделаешь. У них ни ума, ни совести, ни воспитания. Только уверенность, что весь мир должен крутиться вокруг них. Но это их проблемы, а не твои. Закон бумеранга никто не отменял.

Права была Ирма. Как всегда права. Только от этого легче не становилось. Наоборот, в душе поднималась жгучая обида.

– Почему такая тварь досталась именно мне? Кто-нибудь может объяснить? Вот ты, Ирма – развела своего на раз-два. Он и не вспоминает ни про свою бывшую, ни про отпрысков. Отправил их в пешее путешествие, и все. Или Ленка Майорова. Помните ее? Тоже ворвалась в столичную жизнь, словно звезда, олигарха урвала и теперь на Мальдивах бока греет! А мне вот это досталось. Где справедливость? – она еще раз потерла лицо и решительно произнесла: – Мне надо чего-нибудь выпить, иначе вообще с ума сойду.

– Ты же беременная, – снова подала голос несносная Олеся.

– Немного красного сухого еще никому не вредило, – глухо отозвалась Ольга.

Катя ее тут же поддержала:

– Вот именно. Даже врачи назначают.

Они сделали заказ, и пока нерасторопный официант толкался у бара, продолжили утешать горемычную подругу.

– Ничего, солнышко, не переживай. Будет и на твоей улице праздник. А вообще… подруги мы, в конце концов, или нет? – решительно продолжала Катерина. – Мы тебе поможем. Да, девочки? Устроим этой курице такую жизнь, что мало не покажется. Чем она занимается? Какие у нее интересы?

– Понятия не имею. Она древняя – как говно мамонта. У нее даже странички в соцсетях нет.

– Зато, наверняка, у детей есть. Вот через них и пойдем…

– Ой, зря вы детей трогаете, – чуть слышно сказала Олеся и тут же смолкла, потому что в нее вперились три разъяренных взгляда.

– А чего их беречь-то? Они особенные что ли? Обычные люди, – нагло выдала Катя.

– Они маленькие…

– И что? Скакать теперь вокруг них? Пусть сразу привыкают, что жизнь борьба, а не сахарный пончик. А вообще у них мамаша есть, вот пусть она о них и думает. Сама не захотела по-хорошему, путь теперь расхлебывает.

Олеся окончательно замолчала. Вроде любила она своих подруг. С самого детства вместе, все печали и радости на четверых делили… Но порой хотелось встать и спросить: что вы творите?

Конечно, она не встала и не спросила. Друзей ведь выбирают и любят не за что-то, а просто так, вопреки недостаткам. Просто принимают такими как есть и все… Даже если хочется взять и встряхнуть от души.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Ладно, черт с ними с детьми, – отмахнулась Ирма. – Тут нужно без спешки, все хорошенько обдумать. Ты лучше скажи, как Глеб отреагировал на новость о том, что у него сынок родится.

Ольга снова сморщилась:

– Никак. Я не дозвонилась до него.

Вчера весь вечер набирала и писала сообщения. Чуть пальцы в кровь не стерла, а результата так и не добилась. Один раз только прилетело ответное послание, с одним единственным словом «Занят» и все. Никаких вопросов «что случилось?» или обещаний «перезвоню, как освобожусь». Ничего.

– Это уже не дело.

– Конечно, не дело! – огрызнулась Ольга.

Все шло не по плану. Все! Что за семейство такое тугое попалось?

Никаких нервов с ними не хватало.

– И что ты планируешь делать?

Она раздражено дернула плечами:

– Пойду к нему на работу. Там он точно никуда от меня не денется.

Да, именно так она и собиралась поступить. Прийти к Прохорову на работу, сообщить, что будет сын, и напомнить о том, что беременных девушек обижать нельзя.

А что еще оставалось делать? Раз эта терпила Прохоровская решила сделать вид, что ничего не произошло, то и ей придется пока поступать так же. Молчать о том, что встречалась с его кикиморой и постепенно подталкивать к серьезному разговору. Когда-то же он должен понять, что пора делать решительный шаги и избавляться от старья в своей жизни.

– Ну и правильно, – поддержала Ирма, – только красивую укладку сделай.

Домой Ольга пришла уже за полночь. Немного пьяная и взвинченная. Приняла душ, а потом нагая встала перед зеркалом.

Красивая ведь! Ноги длинные, жопа подкачанная, упругая грудь среднего размера. Да такие формы надо на выставке показывать – мужики передерутся, чтобы пригласить на свидание.

Портило образ только тугое, как барабан пузо. Кто бы знал, как это мерзко, когда ноги не влезают в любимые туфли, потому что отекли! Или, когда любимое платье насыщенного темно-фиолетового цвета превращает тебя не в роковую женщину, а в перезрелый баклажан!

Но ничего, это временные трудности. Родит и быстренько все восстановит. Массажи, Спа, лучшие фитнесс-клубы. Благо у Прохорова денег куры не клевали. Пусть обеспечивает ей круглосуточную няню, пока она будет себя в порядок приводить и отдыхать.

Скорее бы уж…

Приняв душ, она забралась в кровать и включила телевизор. Хотелось чего-то легкого и поднимающего настроение, но, как назло, по всем каналам шли или новости, или боевики. Да еще пьяные соседи за стенкой снова так орали, что было слышно каждое слово.

И как тут жить, скажите на милость?

Да и почему она должна тут жить, в то время пока Прохоровская жена гоняла из дорогой квартиры в центре в не менее дорой дом за городом? При чем не просто так гоняла, а на статусной машине с диким ценником.

Разве это справедливо? Нет!

И Ольга поставила себе галочку: разобраться с вопиющей несправедливостью в самое ближайшее время.

С машиной, конечно, не получится. Прав-то у Оленьки до сих пор не было. Не давался ей этот дурацкий теоретический экзамен, хоть ты тресни. Как назло, каждый раз попадались самые сложные вопросы. Какой только дурак их выдумывал?

А вот с жильем проблем быть не должно. Не растить же Прохоровского наследника в крохотной студии на краю города?

Оставшееся время перед сном она провела, изучая новостройки в престижных районах. Выбирала так, чтобы инфраструктура была развитая, чтобы вид из окна завораживал. Ну и площадь имела не последнее значение. Ютиться в конуре она не собиралась. Нужна гостиная с окнами в пол, спальня с гардеробной и личным санузлом, и, конечно же, отдельная детская. И не стенка в стенку, а подальше, чтобы по ночам не просыпаться от постороннего шума.

Следующее утро началось с приятных хлопот.

Ирма права, на серьезный разговор с мужчиной надо идти во всеоружии. И тут одной только укладкой не обойтись.

Пришлось Ольге сначала идти на маникюр и делать идеальный девственно-нежный френч, потом перебираться в салон, где ей не только укладку сделали, но и так обработали волосы, что они сияли, словно зеркало. Там же юркая девушка стилист сделала ей макияж – спокойный, романтический и в то же время раскрывающий ее свежую красоту.

Пока над ней колдовали, Ольга смотрела в зеркало и нет-нет, да и хмыкала, соглашаясь со своими мыслями.

А мысли ее были о том, что старая Прохоровская жена на ее фоне – просто уродливое посмешище. Да, в молодости она была далеко не дурнушкой, но где та молодость? Правильно. Давно ушла в утиль, оставив после себя лишь убогий шлейф увядания. И Глеб должен быть последним дураком, если и дальше собирается держать ее при себе. С ней же не выйти ни на одно серьезное мероприятие – засмеют!

Оля твердо знала, какие спутницы там приветствовались – молодые, яркие, сочные. Такие, что будут светиться яркими бриллиантами в оправе обеспеченных мужей. Такие, за которых не стыдно. Такие, которыми можно хвастаться.

Сегодня она собиралась объяснить это Глебу самым доходчивым образом. Он должен был, наконец, понять, что ей можно и нужно хвастаться! Даже несмотря на внушительное пузо.

Хотя, надо отдать должное, в совокупности с нежным макияжем и ухоженным френчем оно выглядело не так уж и плохо. Добавляло некоторой романтики и трогательности ее образу. Сегодня ей это было только на руку.

Покончив со всеми приготовлениями, она отправилась в офис к Прохорову. На такси доехала до высотного здания, сияющего огромными панорамными окнами, и зашла внутрь.

В огромном холе было настолько просторно, что она растерялась. Кругом свет, роскошь и люди в дорогих костюмах.

От такого строгого великолепия зарябило в глазах и сдавило дыхание.

Это место ей понравилось. Оно будто было создано специально для нее!

Ольга легко представила, как приходит сюда в белоснежной блузке и черной юбке-карандаш. На ногах – туфли на такой высокой шпильке, что только искры разлетаются. На сгибе локтя – сумочка-люкс. Волосы струятся по плечам… Нет, не подходит. Волосы будут забраны в деловой пучок на макушке, так, чтобы длинная шея казалась тоньше и изящнее. А идти она будет жестко, целеустремленно, с высоко поднятой головой. Как самая настоящая, суперпородистая стерва, которой все смотрят вслед с открытыми от восхищения ртами.

Кабинет, конечно, у нее будет на самом верху, и из его окон будет виден весь город. Она сама выберет тот, который ей больше всего подойдет. В идеале – соседний с Глебом, чтобы контролировать, чем занимается его помощница. Кстати, если это пустышка, у которой кроме буферов и короткой юбки ничего нет, то она тут же вылетит. Ольга не собиралась терпеть всяких приблудных хищниц рядом со своим мужчиной.

Она представляла деловые встречи, на которых будет блистать, представляла, как после работы они с Прохоровым будут ужинать в шикарном ресторане, обмывая общие победы, или кататься на колесе обозрения. А, может, пойдут в фитнесс-клуб! Почему бы и нет. Спортивная семья – это прекрасно.

Ей удалось беспрепятственно пройти через турникеты и добраться до лифтов. Там пришлось немного подождать, когда лифт спустится на первый этаж, и его хромированные двери распахнутся, но уже совсем скоро она неслась ввысь, навстречу мечте. В маленькой сумочке на тонком ремешке-цепочке лежал ее главный козырь и пропуск в хорошую жизнь – снимок УЗИ и заключение врача, которые она собиралась показать Прохорову.

Когда лифт остановился на нужном этаже, все расступились, пропуская беременную Ольгу к выходу. Она аж зарделась от удовольствия. Кокетливо улыбнувшись, сказала «спасибо» и поспешила дальше, окрыленная хорошим началом.

Возле кабинета с золотой табличкой «Генеральный директор Прохоров Глеб Семенович» она невольно притормозила и засмотрелась. Очень красиво! Потом распахнула дверь и с открытой улыбкой шагнула внутрь.

И тут же споткнулась, натолкнувшись взглядом на женщину, сидящую в приемной.

На вид ей было лет сорок пять! В строгом черном костюме, очках и с тем самым деловым пучком на голове.

Это что? Помощница Прохорова?! Ну и вкус у него. А как же имидж? Как же лицо компании?

Хотя… эта лучше, чем длинноногая телка, у которой одна постель на уме.

Сдержанно кивнув в знак приветствия, Ольга направилась к дверям в кабинет. Но тут ее настигло стальное, лишенное эмоций:

– Вам назначено?

Она аж споткнулась от такой наглости. Потом обернулась к старой грымзе, посмевшей обратиться к ней в таком тоне, и произнесла:

– Я по личному вопросу.

– Глеб Семенович не решает личные вопросы в рабочее время.

Снова никаких эмоций. Стерва даже не опустила взгляд на ее весьма красноречиво торчащий беременный живот!

– А это не вам решать! – огрызнулась Ольга и пошла дольше. Только когда взялась за ручку и дернула, выяснилось, что дверь заперта.

– Глеб Семенович на совещании. Если хотите, можете его подождать, – помощница указала на маленький кожаный диван, стоящий у противоположной стены.

Делать нечего.

– Хочу, – недовольно буркнула Ольга и направилась к дивану.

Она уже знала, каким будет ее первый приказ на рабочем месте. Она непременно уволит эту кобру, чтобы та не мозолила глаза своей чопорной физиономией.

Ждать пришлось долго.

Несколько раз она звонила ему, но звонки остались без ответа. Прохоров игнорировал ее, и Ольга чувствовала, как хорошее настроение угасало все больше и больше.

Да все понятно, собрание, важная встреча, но можно было хотя бы сообщение прислать. Мол извини, занят, перезвоню. Не переломился бы!

Чем дольше она сидела в приемной, тем нервознее стучала ноготками по подлокотнику и то и дело недовольно фыркала, возмущаясь чужой безответственностью.

– Кофе, чай?

Ольге почудилось в голосе прохоровской помощницы снисхождение. От этого она завелась еще больше и некрасиво рявкнула:

– Да! Капучино. С Лавандовым сиропом.

– Простите, у нас такого нет, – совершенно ровно ответила та, – могу предложить вам просто ваниль.

«Сама ты простованиль», – мысленно огрызнулась Ольга, а вслух сказала:

– Тогда ничего не надо!

– Как скажете.

Градус внутреннего напряжения все рос, и вскоре ей уже стало казаться, что из ушей тонкой струйкой шел раскаленный пар.

Сколько можно заставлять ее ждать?

Она, между прочим, беременная. Ей нужны отдых, покой, понимание, а не часовые посиделки на кожаном диване, к которому прилипала вспотевшая спина.

Наконец, где-то вдалеке послышались голоса. Оставалось только надеяться, что это сотрудники, вырвавшиеся с нудного собрания, а не какие-то тунеядцы, без дела шатающиеся по коридорам.

К счастью, через пару минут в приемной появился Прохоров. Увидев ее, он даже не притормозил! Даже с шага не сбился, только кольнул в ее сторону волчьим взглядом и ушел к себе, на ходу обронив ледяное:

– Зайди.

Будто она прислуга какая-то!

Ольга покраснела. Было очень неприятно оттого, что эта грымза с комельком на голове увидела, как холодно он ее встретил. Очень неприятно.

Она поднялась с диванчика и, поправив немного сбившуюся юбку, гордо направилась в кабинет. Пусть не думают, что ее как-то задел этот повелительный тон.

Однако, стоило только зайти и прикрыть за собой дверь, как в нее вперился жесткий взгляд:

– Как ты посмела сюда явиться?

Ольга поморщилась от такого приема.

– Пришла к тебе.

– На хрена?

Она обиженно поджала губы, потом подошла к его столу и открыла сумочку.

– У меня хорошая новость, а ты не брал трубку и не отвечал на мои собрания.

– А должен был? Мы же договорились, что я даю тебе деньги, а ты сваливаешь в туман и больше не отсвечиваешь! Никогда!

Ей так и хотелось выкрикнуть: да разве это деньги?! Крохами какими-то откупался, в то время как его убогая жена, над которой он так трясся, жировала по полной? Катала на дорогих машинах, хозяйничала в элитном доме, рядилась в бриллианты и меха.

А ей что? Жалкую подачку, которой едва хватало на более-менее достойную жизнь, да пару брендовых шмоток в месяц. Это, по его мнению, справедливо? Э, нет! Хватит. Больше пунктом экономии она быть не собиралась. Она, между прочим, мать его будущего наследника!

– Вот. Это тебе, – с этими словами она выложила перед ним снимок и заключение врача.

А он даже не взглянул! Как смотрел на нее, сложив руки на груди, так и продолжал смотреть. И в его взгляде не было ни намека на тепло или интерес.

Это бесило. Так сильно, что Ольга стиснула свою сумочку и едва не сломала ноготь.

– Не собираешься взглянуть?

– Не тяни время. Коротко, своими словами! И на выход.

Она затолкала обиду поглубже и ласково произнесла:

– У тебя сынок будет. Ты рад?

Вместо радости он скрипнул зубами и отошел к окну. Встал там и, заправив руки в карманы, уставился на улицу.

– Глеб? – жалобно позвала Ольга. – Ну скажи что-нибудь. Я так спешила тебя порадовать. Поздравь, обними…

Он досадливо цыкнул и обернулся.

– Я уже говорил. Ребенок от тебя – это не то, о чем я мечтал. Если ты думала, что его пол имеет какое-то значение для меня – то нет.

– Но… – в ее глазах заблестели слезы. Она так хотела его порадовать, а он… Чурбан бесчувственный.

– Мне все равно, кто там, – он небрежно кивнул на ее живот, – и не жди от меня какой-то другой реакции. У меня есть дети, которых я хотел и которых люблю. К твоему приплоду это не относится. Я тебе об этом говорил раньше, и говорю сейчас.

– Он имеет такие же права, как и остальные! – взвилась Ольга.

Как ее бесила вот эта увлеченность Прохорова собственными детьми. Да она ему пяток таких запросто родит! Даже лучше! В сотню раз лучше. Без тошнотной половины генов со стороны его грымзы-жены!