Текст книги "Часовой: Курсант (СИ)"

Автор книги: Максим Шторм

Соавторы: Дейлор Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Пожалуй, деревня это было слишком громко сказано. Это я погорячился. Скорее скопление глинобитных хижин, крытых травой и камышом, на отшибе, в считанных метрах от затянутой ряской окраины болота. Чуть в стороне, слева от деревушки, начинался редкий подлесок, в дальнейшем переходящий в чащу корявых, изломанных, словно чем-то больных деревьев.

Да и вообще открывшаяся мне картина, в свете тусклого холодного утреннего солнца выглядела довольно унылой и мрачной. От этих мест веяло безнадегой. Тоской, ощущением тщетности бытия. Мне стало не по себе. Казалось, здесь рождаются, чтобы сразу умереть.

Я выполз на мелководье, весь покрытый грязью, тиной, воняющий как искупавшийся в выгребной яме ассенизатор, голодный и уставший. Больше всего хотелось пить. Я устремил жадный взор в стороны скопища нищенских хижин. Есть жилье, значит, будут и жители. Домишки явно строились людскими руками. Не больше десятка, окружённые тыном из заострённых, покрытых мхом и плесенью кольев. К постройкам от болота вела утоптанная тропинка. Значит, жители периодически спускаются сюда. Для чего? Возможно ли, что в этой чёрной затхлой воде водится что-то съестное? Или местные приловчились пить эту воду? Я внимательно, не забывая все же о том, где нахожусь, осмотрелся. Прислушался. Ни голосов, ни лая собак. Деревушка словно вымерла. Уж очень тихо было.

Я повернул гудящую от усталости голову в сторону леса. Таких искривленных, уродливых деревьев, поросших клочьями мха, ядовито-зелеными листьями, какой-то тиной, мне ещё не доводилось видеть. Не исключено, что лес только на вид такой неприветливый, а на деле кормит жителей этой деревни. Но где же сами жители? Ладно, на месте разберёмся. Переложив клинок на другое плечо, я, отдуваясь, выбрался на тропинку и тяжело затопал к скопищу хижин. Мои железные ноги проваливались во влажную жирную землю едва не по щиколотки, но вскоре почва пошла более сухая и твёрдая. Приводы доспехов исправно жужжали, я не ощущал ни малейших признаков заторможенности механизмов. На сколько же хватает энергии кристалла в амуниции мастера-сержанта Часовых? Надеюсь, на достаточный срок.

Чем ближе я приближался к деревушке, тем больше впадал в уныние. Частокол был покосившимся и давно не правленным, жалкие ворота болтались на сгнивших петлях. Одна створка была приоткрыта. Высоты забор был чисто символической, не более среднего человеческого роста. Я, подобно башне, на голову возвышался над ним. Десяток убогих домишек, рассыпанных по кругу. В центре небольшая площадь, с колодезным журавлём и сколоченным из досок невысоким помостом. Окна хижин затянуты рыбьими пузырями, стены из переплетённых сучьев обмазаны глиной и грязью. Густые заросли бурьяна. Уныние и убогость во всем. Как здесь живут? А ведь это уже территория Империи!

Возможно, раньше, до прихода извне легионов иномирных чудовищ, здесь все было по-другому. Но нынче это приграничные земли, где установились новые порядки. И вряд ли сюда распространяется власть Императора. А значит, и мне следует держать ухо востро. Как знать, как тут относятся к государевым людям. А я самый что ни на есть государевый. Часовой Тринадцатой Стражи, элитный воин, стоящий на защите таких вот людей, как живущие здесь. Если так рассуждать, то подобным мне везде должны оказывать почёт и уважение. Хлеб-соль и чарку воды. Я облизнул пересохшие губы и, отведя в сторону покосившуюся воротину, прошел за забор. Более не таясь, я устремился к колодцу. На земле стояло деревянное, оббитое кожей ведро на цепи. До половины заполненное прозрачное водой. Всхрапнув, как взмыленная лошадь, я воткнул в землю меч, торопливо свинтил с головы шлем и ухватился за ведро.

На миг ошпарила мысль о качестве этой воды. Я осторожно принюхался. Вроде ничем не воняла, была чистой и наверняка прохладной, вкусной, животворящей… Я судорожно запрокинул ведро и, обливаясь, начал жадно глотать. Господи, до чего же вкусно! Вода как вода, намного лучше той, что была на борту «Циклопа». Отфыркиваясь, я поставил ведро на место и перевёл дух. Герман что-то говорил о том, что тела курсантов подвергаются каким-то физиологическим изменениям, которые вроде как дают и защиту от разных ядов. Так что, думаю, не загнусь от местных микробов.

И тут я услышал первые звуки, родившиеся в до последнего тихой и бесшумной деревушке. Скрип приоткрываемых дверей, шорохи, какой-то лязг. И грубый надтреснутый голос громко и уверенно произнёс прямо за моей спиной:

– Эй, чужак! Разве ты не знаешь, что в наших краях ничего не дается задарма?

Я медленно повернулся. С трудом удержался от того, чтобы не хвататься за меч или за валяющийся под ногами шлем. Отчего-то я подумал, что здесь нельзя демонстрировать свои страхи.

Из окружавших площадь домишек выползали местные жители. Они стояли на порогах и угрюмо, с настороженностью смотрели на меня. Смотрели без страха. Почему-то мне их взгляды, напрочь лишённые всяческого участия и сострадания, совсем не понравились.

Всего осмелившихся поглазеть на незваного гостя аборигенов набралось около десятка. Это были угрюмые, до черна загоревшие люди, кряжистые, жилистые, с неопределённого цвета волосам, заросшие и бородатые. Одетые в шкуры и заскорузлые дерюги. Классические разбойники с большой дороги. В мозолистых руках жители деревни сжимали суковатые палки, остроги и ножи из темного железа. Говоривший со мной был вооружён опасным на вид тесаком и одет в кожаную длиннополую куртку. Он был очень высоким, с каким-то желтоватым лицом, усеянным бородавками, и блеклыми рыбьими глазами. Длинные грязные волосы падали ему на плечи, щеки были покрыты густой щетиной. Вместо правой ноги у него был деревянный, подбитый железом протез. Но стоял он очень уверенно и даже спустился по растрескавшимся ступенькам своей хижины на землю. Староста деревни? Я успокаивающе поднял обе руки и спокойно сказал:

– Я не причиню вам вреда… Я просто выпил воды! И сразу же уйду. Только позвольте мне взять немного воды с собой.

Отчего-то мои слова вызвали смешки и кривые ухмылки на бандитских рожах приболотных жителей. Интересно, а где их женщины, дети? Подсматривают через окошки?

Вожак, чуть прихрамывая, сделал несколько шагов и остановился напротив меня. Да, он был весьма долговяз. Почти одного роста со мной. А я сам был под два метра, плюс доспехи… Так что на фоне остальных этот тип выглядел настоящим великаном. Вот только тесак у него откровенно плох. И от меня не ускользнуло, каким жадным взглядом он окинул серебристый, исписанный магическими рунами клинок Фляйшера.

– Откуда ты взялся в наших краях, Часовой? – с подозрением спросил староста. Ага, значит, он прекрасно осведомлен, кто я такой. – Ты весь в грязи и тине, пахнешь Великим болотом. Грязен как болотный удильщик и выглядишь уставшим. Откуда ты?

И снова полное отсутствие какого-либо страха и почтения. Хлеб-соль, говорите? Вожак скалил в недоброй улыбке острые, через один гнилые зубы. Я прочистил горло, постаравшись придать голосу уверенности, которой у меня вовсе и не было:

– За болотом, на восточной границе было сражение. Так получилось, что я упал с нашего воздушного корабля. Чудом выжил и теперь иду за своими. Поверьте, я случайно наткнулся на вашу деревню. Я пойду дальше, в ближайший город. Вам не к чему бояться меня.

Внимательно меня слушающий вожак переглянулся с земляками и странным тоном произнёс:

– Отстал от своих, гришь… Опять тревожили Ведьмины земли? Словно мало вам тех напастей, что обрушились на людские головы из-за таких как вы? Наша община стоит в стороне от дрязг между имперцами и пришлыми тварями. Нам не нужны ваши проблемы!

– Проблем и не будет, – хрипло произнёс я, исподлобья посматривая по сторонам. Что-то совсем перестали мне нравиться взгляды этих заросших дикарей.

Староста покосился на свою лишенную от колена живой плоти правую ногу и процедил:

– Ты, верно, приметил, что у меня только половина культяпки осталось… Вторую половину я оставил в болоте. В брюхе удильщика. Но я не в обиде. Нет. Просто мне в тот раз не повезло. Как тебе вот. Мы живём по своим законам, Часовой. И ни во что не вмешиваемся. И не боимся таких, как ты. Мы стараемся жить в мире с окружающими нас болотом и лесом. А ты можешь сказать такое же о себе и своем Ордене?

Стараясь не дать сорваться резким словам, я нарочито безразлично сказал:

– Орден защищает людей. Но я здесь не для того, чтобы навязывать вам свои слова. Я ухожу. Просто дайте мне в дорогу воды. Думаю, что смогу с вами расплатиться.

– Сможешь. Сможешь, даже не сомневайся, – соглашаясь со мной, кивнул одноногий, вызвав новые язвительные усмешки жителей деревни. Мерзкий тип.

Почти считав мои невесёлые мысли, один из подпирающих дверь покосившейся хижины бородачей внезапно прокаркал:

– Мне не нравится его рожа, Костыль. Это не простой Часовой. Ты только присмотрись к нему!

Я внутренне весь подобрался. Что, опять дискриминация? И среди этого сброда меня начнут шпынять? Староста поскрёб щетинистую щеку черными от грязи ногтями и, не отрывая от меня взгляд, вяло огрызнулся:

– Заткнись, Збышко. Я, в отличие от тебя и прочих, бывал в больших городах и видел таких, как вот этот… Неужели ты думаешь, что я как следует не рассмотрел его породистую морду? Да клянусь потрохами Болотного Царя, что перед нами вылитый дворянин! Настоящий аристократ самых что ни на есть голубых кровей!

Он отвесил мне шутовской поклон. Его хриплый голос так и сочился издёвкой. Я невольно покраснел. А остальные встревоженно зашептались. Почему-то слова старосты о том, что я отношусь к аристократам, явно не пришлись им по вкусу.

Тот же Збышко, поудобнее перехватив острогу, сплюнул себе под ноги и сказал:

– С ним могут быть проблемы, Костыль. Ежели он из Родовитых…

– Проблем не будет! – злобно рявкнул вожак, срываясь. Тут же миролюбиво продолжил, обращаясь ко мне: – Ведь не будет же, дворянчик? Наша водичка и не таких, как ты, успокаивает… Чуешь?

О чем это он? Я с нарастающим беспокойством прислушался к внутренним ощущениям. И, следуя как наконец-то достигнувшей моего подсознания команде, в голове у меня резко зашумело, а внутренности скрутил приступ острой режущей боли. Охнув, я не удержался и опустился со скрипом доспехов на одно колено. Твою же мать! Вода! Неужели они пьют отравленную воду из колодца, или же…

– Это ведёрочко для таких как ты припасено, – ласково сказал Костыль. – Надо было вылить и набрать свежей, глупый Часовой. Мы заметили тебя, ползущего по болоту, еще час назад… А ведёрочко то с водичкой, на нужных травах настоянной, всегда под рукой, ха-ха!

Я уперся обеими руками в землю, переживая очередной приступ страшной боли, меня бросило в жар. А этому ублюдку было смешно! Но и я хорош, попал как кур в ощип. Ну, ничего, дайте только чуток оклематься… Уверен, мой организм Часового сможет пережечь эту отраву. И тут я понял, что не могу двигаться. Меня парализовало! Я все слышал, понимал, но ниже шеи ничего не чувствовал. Час от часу не легче! Вот теперь точно приходи и загребай меня без граблей. Все, отвоевался, балбес!

Я услышал приближающиеся скачущие шаги Костыля. Моей выглядывающей из железного воротника обнажённой шеи коснулось что-то холодное. Ржавый, дрянной тесак вожака. Но для того, чтобы срубить мою бестолковку, вполне нормальный. Я зарычал сквозь стиснутые зубы:

– Я Часовой! Если я не вернусь в Столицу…

Теперь уже в голос хохотали все! Я слышал, как из хижин выбираются все новые зрители. Видя мое нелепое положение, все пришли в замечательное настроение. Только один я почему-то не радовался.

– Как думаешь, что произойдёт, если я отпилю твою тупую башку своим клинком? – услышал я откуда-то сверху злорадствующий голос Костыля. – А ничего! Ты сам признался, что отстал от своих. Тебя уже записали в покойники, сынок. А теперь подумай, не лучше ли тебе было сдохнуть там?

– Зачем? – вырвалось у меня. Я с трудом поднял голову на плохо гнущейся шее и посмотрел на вожака. Тот выглядел искренне удивлённым.

– Зачем? Оглянись вокруг! Что ты видишь? Мы живём в одном из самых гиблых мест на много верст вокруг! Мы приноровились к такой жизни, приспособились. Стараемся ни во что не встревать. Но, случается, и к нам забредают неосторожные олухи вроде тебя. А нам, знаешь ли, иногда тоже хочется разнообразия! Рыба и трава быстро приедаются, уж поверь!

Он поднял протез, уперся в мое плечо и с силой нажал. Что ж, дури ему было не занимать. Со скрежетом я грохнулся на спину. Костыль отбросил свою железку и опустился рядом со мной на колени, нагнулся. Я ощутил на лице его зловонное дыхание и меня чуть не вырвало. Он же отечески провёл пятерней по моим мокрым коротким волосам и вздохнул:

– Я знаю, что где-то у тебя есть особая кнопочка, Часовой… Позволишь, ваше сиятельство?

Он опустил руку на мой чернённый панцирь и быстро нашарил нужное углубление. И с торжествующей ухмылкой нажал. Раздалось жужжание, латные сегменты стали отщёлкиваться друг от дружки и доспехи тотчас раскрылись, подобно цветочным лепесткам. Жители деревушки повторно разразились довольным рёвом. Весело переговариваясь, они подошли ко мне, столпившись за спиной старосты. Я лежал абсолютно беспомощный и беззащитный. На меня смотрели грубые грязные лица. Звери на двух ногах. К мужчинам присоединилось несколько женщин. Таких же кудлатых и неряшливых. Они с вожделением таращились на меня, едва ли не облизываясь.

– Доставайте его, – махнул рукой Костыль, поднимаясь с колен. – Разденьте, одежда ему больше не понадобится. Пойдет на вечернюю трапезу. Давненько у нас не было свежей мясной похлёбки!

Меня хотят сожрать⁈ Я ушам своим не верил. Застонав сквозь до боли стиснутые зубы, я попытался встать, пошевелиться, хоть пальцем дернуть, но тщетно! Голова больше не кружилась, боль в животе утихла. Но и способность двигаться я так и не вернул. Я злобно сверкнул глазами. Это заметил один из жителей и презрительно фыркнул:

– Славное мясцо! Костыль, он еще совсем молоденький! Что делает такой юный родовитый щенок в скорлупке Часового?

Тем временем меня под задумчивым взглядом Костыля пара дюжих мужиков вытащила из раковины доспехов и сорвала грязное, насквозь пропитанное потом и болотной водой нательное белье. Солнце уже поднялось высоко, небо было ясное, должно быть было тепло, но я весь покрылся мурашками. Не церемонясь, меня швырнули наземь, лицом вниз. Я зарылся носом в податливую жирную землю и бессильно застонал.

– Костыль, смотри, что у него на спине! Колдовские знаки!

В голосе говорившего зазвучал такой страх, что я сам струхнул не на шутку! Да какого черта еще? Что там у меня – крылья проклевываются⁈ Что за знаки⁈ Окружившие меня оборванцы испуганно отшатнулись в стороны, бормоча ругательства.

– Идиоты! – презрительно осклабился староста. – Это метка его Рода…

– Так он и впрямь дворянин! – завопил Збышко, осеняя себя охранными знамениями. – Я не буду его жрать! Проклятье падёт на того, кто сожрет сердце родовитого барчука!

Костыль раздражённо хлопнул в ладоши, прерывая поднявшийся гул.

– Смотрите внимательно! Поверх знака его Рода стоит клеймо! Этот мальчишка заклеймен. Он лишён возможности использовать свой наследный дар! И ни о каком посмертном проклятии речи не может идти. Интересно, кому же ты так по нраву не пришелся, что тебя наградили подобной меткой, парень? Ваша обычная внутриклановая грызня?

Я, повернув голову на бок, молчал, переваривая услышанное. Вот почему я не удосужился как следует рассмотреть свое новое тело в зеркале? Да кто же знал, что у меня на спине, оказывается, набиты какие-то партаки! И о каких таких способностях толкует этот чумазый урод? В голове снова всплыл разговор с Германом. Что-то насчет того, что потомки предавшего Императора герцога Бестужева лишались возможности использовать свои силы… Так это получается, что каждый из высших аристократов обладал какой-то особой, свойственной его Роду, магией? Что ж, даже если и так, толку мне от этих знаний?..

Вокруг застыла наряженная тишина. Видя, что в умах его соплеменников поселилась неуверенность, Костыль преувеличенно веселым голосом сообщил:

– Что ж, смотрю, что этот щенок и впрямь станет нам поперёк горла. Ладно, отдадим его этой ночью Болотному Царю. И то верно, давненько мы не приносили ему жертвы!..

Слова старосты встретили с явным облегчением. Я же совсем не разделял их воодушевления. Отчего-то мне показалось, что встреча с этим Болотным царьком ничем хорошим для меня не закончится!

Глава 12

Меня, раздетого, в одних подштанниках, безвольного и беспомощного, отволокли в один из крытых камышом сараев и без церемоний швырнули на утоптанный земляной пол. Связали ноги и руки ремнями из сыромятной кожи и захлопнули расхлябанную дверь. Я слышал, как снаружи кто-то посоветовал подпереть ее на всякий случай бревном.

Добрый и участливый староста деревни, Костыль, напутствовал меня последними утешающими словами:

– Ничего личного, мальчик. Не мы такие, жизнь такая. Вам нас не понять. И знаешь, я тебе так скажу – в чем-то тебе можно позавидовать. Ты свои мытарства в этой сраной жизни, можно сказать, завершил. Конечно, мне было бы намного приятнее попробовать, каково на вкус твое молодое тело, но сам видишь… Народ опасается харчить родового дворянина. Пойдешь, значит, в жертвы… Сегодня же ночью познакомишься с Болотным Царем. Можа, и пожалеешь, что не сдох несколько дней назад. Не знаю.

Я лежал на боку, видя через щели рассохшейся двери, как снаружи все сильнее разгорался солнечный день. Живот сводило от голода, хорошо хоть жажду успел утолить! Пусть и с последствиями. Я обессилено смежил веки. Валяться на боку со связанными за спиной руками было не очень удобно, пусть я и не ощущал своего тела. Просто так изрядно шею выворачивало, а принять более удобную позу, по понятным причинам, не мог. Что ж, встрял так встрял… И не проснуться от этого кошмара и не сбежать никуда.

Как много всего я пережил за последние пару дней! Некоторые и за всю жизнь столько эмоций не испытывают! А теперь вот лежу, как бычок на заклание, жду своей незавидной участи. Из головы не уходил деревянный помост рядом с колодцем. Не там ли обычно в этой деревне отдают жертвы своему божку? Я представил себя, обложенного сухими вязанками хвороста, Костыля, с ехидной улыбочкой подносящего зажжённый факел, толпу радостно вопящего народа, почуял запах дыма и паленой кожи. Своей кожи. Меня передёрнуло, а зубы против воли снова заскрежетали. Даже сражаясь против монстров на недавном треклятом экзамене, мне не было так погано. Там многое зависело от меня. Сейчас же…

Я выругался сквозь стиснутые зубы. Руки совсем затекли… Что? Руки затекли? Я почувствовал, как мое тело в некоторых местах стало покалывать острыми иголочками, как давит в бок какая-то выпуклость на земляном полу. Я резко дёрнулся и перевернулся на спину. Господи боже! Паралич ушел. Я снова чувствую свое тело! Или же мой организм Часового переборол эту отраву, или же ее действие вышло. Скорее последнее. Не зря же меня для надежности связали и заперли. Знали, что вскорости я обрету способность двигаться. Заведённые за спину руки начали давить. Я завозился, приподнимаясь, и, извиваясь червем, дополз до обмазанной глиной стенке, кое-как повернулся, поднатужился и упёрся спиной в твёрдую поверхность стены. Снова осмотрелся. В сараюшке было пусто. Ни одного окошка. Только дверь. Наверно, это своего рода местная темница, для таких пентюхов и болванов как я.

Устроившись с относительным комфортом, я начал усиленно шевелить мозгами. Жить то хотелось. Вот только ничего путного в мою тяжёлую головушку не шло. Единственное, до чего я сподобился додуматься, так это и дальше изображать слабость и беспомощность. Дождаться, пока меня вечером выволокут наружу и отведут к месту жертвоприношения. Ну а там попрошу развязать руки с ногами. Мол, хочу умереть свободным человеком на их костерке во славу как там его, Болотного царя. Я немного цинично засмеялся. Да уж, план так себе. Наверно, такое сработало бы только в кино и книжках. Или во сне. А я? Я сейчас где? И почему я тут, готовлюсь сдохнуть непонятно за какие прегрешения⁈

Я тяжело и зло задышал. Напрягся, пытаясь разорвать стягивавшие меня путы. И… Услышал, как нехотя, едва слышно, но ремни на моих запястьях затрещали. Не может быть! Или может? Я ведь до сих пор не знаю всех возможностей своего нового тела. Не знаю, насколько я стал силен. Способен ли я освободиться? Закусив губу, я напряг руки, пытаясь развести их в стороны. Треск кожи раздавался все явственней. И… С громким хлопком обтягивающий мои запястья ремень лопнул! Я неверяще смотрел на свои освобождённые, с красными полосками вокруг запястий, руки. Офигеть.

Слегка трясущимися пальцами я развязал связывающий мои ноги ремень. С облегчением зашевелил конечностями, переживая не самые приятные моменты возобновления тока крови. Итак, я относительно свободен и, самое главное, цел. Дальше то что? Я в прямом смысле гол как сокол, без доспехов, оружия. И понимания того, как быть. Попытаться выбраться из сарая? Он не выглядит особенно надёжным. А я, как выясняется, стал парнем довольно мощным.

С опаской завел правую руку за спину и коснулся кожи между лопаток. Интересно, и где же там у меня эта Родовая метка, перечёркнутая какой-то особой руной, не позволявшей мне использовать мои врождённые, предположительно магические способности? Я разочарованно вздохнул и на цыпочках подкрался к двери. Прижал лицо к щели между досками и попытался из такого положения осмотреться. Что там у нас снаружи?

Снаружи шла неторопливая обыденная жизнь жителей этой примостившейся на краю болота деревушки, где плевать хотели на государственную политику и предпочитали пришлых в качестве закуски. Мог ли я обвинять обитателей этого края в их отношении ко мне? Наверно, нет. Кто я для них? Один из Часовых. Тот, кто сражается с монстрами. Где-то там, далеко отсюда. Но что мои работа и призвание для них… Равно как и сам Орден? Да чихать они хотели на него. Жизнь у них от наших героических деяний лучше не становилась.

Я видел, как между жалкими хижинами бегали чумазые детишки, похожие на дикарей мужики занимались своими повседневными делами: плели рыбацкие сети, валяясь на солнышке. Женщины сновали туда-сюда, тягая хворост, да воду от колодца. Жизнь шла своим чередом. Словно и не было у них в плену пришлого чужака, а на вечер не намечалась церемония жертвоприношения их божеству. Удивительный мир. Мне в нем не место. Я тяжело задышал, раздираемый противоречиями и внезапной злостью на обитателей этой нищенской деревушки. Им что рыбу из болота выловить, что меня сожрать – все одно. К черту их всех!

Меж тем погожий летний денек как-то чересчур уж быстро и стремительно бежал к своему завершению. Солнечный свет становился все тусклее, а тени, стелющиеся по земле, все длиннее. Я отлип от своего наблюдательного пункта и устало бухнулся на прежнее место. Снова захотелось воды. Про изнывающий в панике желудок лучше промолчу. Когда за мной придут, буду драться. Решено. И пусть я, несмотря на новое сильное и ловкое тело, в остальном безоружен, сдаваться не собираюсь. В своей прежней жизни приходилось всерьез драться и не раз. Я уже не говорю про мелкие стычки со сверстниками в уже позабытых средних классах. А еще я любил читать фантастические книжки, смотреть такие же фильмы, играть в компьютерные игры, в которых изничтожил миллионы врагов.

Кстати, позвольте представиться. Пока есть время! Алексей Воронцов, студент электротехнического института, учусь на третьем курсе. Во всех отношениях средний, хоть и прилежный, не создающий проблем студент. Привык довольствоваться малым. Обычная семья, отец и мать. Живу один на съёмной квартире. Встречаюсь с красивой замечательной девушкой. Все как у всех… Было. От нахлынувших воспоминаний о прошлой жизни снова накатила тоска, и я разъяренным тигром заметался по убогому сарайчику. Кулаки сжались до побеления костяшек, до скрипа кожи. Я хочу свалить отсюда! И не только выйти за дверь и покинуть эту деревушку. Я хочу обратно к своей размеренной и такой иногда казавшейся заурядной жизни. Здесь то мне скучать пока точно не приходится. Развлекаюсь, как могу… В гробу я видал такие развлечения!

Для меня время пролетело как один миг. Мне показалось, что я ещё успею поразмышлять и составить грандиозный план побега, как с той стороны завозились, убирая от двери бревно, и скрежеща засовом. Так быстро? А, черт, в этом проклятом богами мире темнеет сразу же после шести. Неважно, какое время года на дворе. Значит, мое время пришло. Я встал и весь подобрался.

Дверь распахнулась, я увидел снаружи целую толпу, мелькали горящие факелы, раздавались ставшие напряжёнными голоса. Внутрь первым вошел высоченный староста, прихрамывая и сутулясь. В его правой руке блестел мой меч. Костыль приспособил рукоять клинка-протеза под обычный хват и опирался на него, как на посох. За ним маячили угрюмые бородатые рожи. Я увидел нацеленные на себя рогатины и остроги. Как будто они знали, что я избавился от пут и, решив не рисковать, пришли за мной всем табуном. Я оскалился в отчаянной гримасе.

Костыль не выглядел удивлённым. Он посторонился, пропуская вперёд земляка с факелом, и бодро произнёс:

– Я ожидал от тебя нечто подобное, Часовой. Знаю, вы ребята крепкие. Кого другого наша водичка угомонила бы на целые сутки… Вот и от веревок избавился, смотрю. Хорош, дворянчик, ох, хорош. Молодой совсем, а бойкий. Даже немного жаль тебя. Ты и сам, как я погляжу, чем-то не по нраву своим друзьям. Не поделишься, за что носишь Запретную метку?

– В свое время много грешил, – процедил я, затравленно глядя на своих пленителей. – Так мы идём или ты и дальше продолжишь свою трепотню? Предупреждаю, мне не интересно.

Разочарованно пожевав губами, Костыль провел свободной рукой по длинным грязным патлам и вздохнул:

– Гляжу, одиночество не пошло тебе впрок. Грубишь, дерзишь, наверняка задумал что нехорошее… Только вот я тебя предупреждаю – лучше не рыпайся. Ведь умереть то можно по-разному!

– Что может быть хуже смерти на костре? – ляпнул я, сжимая кулаки.

Староста посмотрел на меня, как на идиота, переглянулся с односельчанами и снисходительно сказал:

– Дурачок, ты решил, что мы тебя хотим поджарить? Тебе же ясно сказали, что мы отдадим тебя Болотному Царю. А уж что он с тобой захочет сделать, мы не знаем. Он не рассказывает нам. И никто еще не вернулся, чтобы об этом поведать. Мужайся, Часовой. Уже взошла луна, был пущен зов в Великое болото, Царь уже на подходе… Нам пора.

И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

На меня словно опять напал паралич. Я опустил руки и лишь вяло отталкивался, когда грубые и грязные лапы ухватили меня и насильно вытащили из сарая. Связывать меня не стали. Да и зачем? Я голый и покрывшийся мурашками. Безоружный. Снаружи стало холодно, на небе ярко сияли звёзды. Полная, красноватая луна заливала поселение приболотных жителей серебристым маревом. Чадили яркие факелы. Так что видимость была отличная. Меня окружили одни мужики. Женщины и дети снова прятались по домикам. Любое из лиц, на какое бы не взглянул, было сосредоточенно и бесстрастно. Никто больше не улыбался и не шутил. Мне показалось, что эти люди тоже боятся. И отнюдь не меня. Один только Костыль, с непонятными огоньками в глазах, сохранял видимость праздного времяпрепровождения. Словно для него подобное происходит каждый день по два раза.

Он торопливо взмахнул реквизированным у меня оружием, указывая на ворота.

– Ведите его к Болоту. Царь приближается. Так воздадим же нашему Благодетелю и Защитнику. Пусть и впредь будет милостив к нам, позволяя жить близ его угодий.

К болоту? Я ошарашенно оглянулся на деревянный помост возле колодца. Никакого позорного столба, вязанок хвороста и прочего, призванного зажарить меня, как курицу на гриле. Меня что, утопить решили? Час от часу не легче! Я на пробу дёрнулся. Но меня, держало сразу четверо крепких мужиков, пусть и на порядок ниже меня. А в мой голый живот тут же уткнулись две остроги. Костыль протопал вперед наметившейся процессии и, не поворачиваясь, бросил:

– Успокойся, парень, скоро все закончится.

Цепко сжимая мои руки, чуть ли не нависая на мне, как собаки на медведе, меня вывели за покосившийся тын и, подталкивая, потащили к подступающей к берегу черной болотной воде. Неподалёку шумела лесная чаща, с болота доносился отвратный запах, повисла гнетущая ночная тишина, разбавляемая лишь звуками нашей возни. Моим надсадным возбуждённым дыханием, да шлепаньем ног. Окружившие меня люди продолжали молчать. Страх отнял их языки. Так кого же они боятся? Болотного царя⁈

Костыль первым допрыгал до начала болота, пользуясь утоптанной тропинкой. Он воткнул клинок в грязь и воздел руки над головой. Луна освещала его долговязую фигуру, он напоминал обезумевшего жреца, призывающего своего бога. Неужели этот чудик и впрямь верит, что из болота придет некое божество и примет меня в качестве жертвы? Да они тут что, совсем свихнутые все? Но, опять вглядевшись в мрачные лица облепивших меня людей, прикусил язык. Забыл, я забыл, в каком именно мире я нахожусь… В этом гротескном отражении моей родной Земли, наверное, возможно все. Вопрос только в том, кого эти люди почитают за бога и кто, откликнувшись на их призыв, придет за мной? У меня дёрнулось веко.

Затем меня толкнули вперед. Я напрягся, упираясь, но словно не замечая моих усилий, молчаливая толпа поставила меня рядом со своим старостой. Он искоса посмотрел на меня. Его голос прозвучал тихо и восторженно:

– Возрадуйся, мальчик. Ты один из немногих, кому выпала честь увидеть нашего Царя. Он уже совсем близко. Он возьмет тебя, даже не сомневайся. А мы будем жить дальше.

Я напряжённо всматривался в раскинувшуюся, на сколько хватало глаз, болотную гладь. Черная вода, зелёная ряска, торчащие то там, то сям кочки, поросшие мхом и осокой. Ясно. Они ждут, когда из этой вонючей лужи выползет какая-то местная хищная тварь и запихнут меня в ее глотку. Если эти люди поклоняются таким богам, то становится понятно, почему они видят во мне лишь кусок свежего мяса. И, словно прочитав мои мысли, Костыль с немалой горечью сказал:

– Мы не виноваты в том, что мир изменился. Я был в городах и знаю, что люди могут жить лучше. Цивилизованнее. Кажется, так любят у вас говорить. Мы же для вас дикари. Аристократы, подобные тебе, навязали нашему миру свои правила. Ты знаешь легенды о том, что до Катаклизма все было иначе? Но почему-то боги рассердились на людей. Никто не знает, за что. Но я догадываюсь… А сейчас снова война. Столетняя война! С теми, кто пришел в наш мир извне. Но не пришли ли они во спасение наших заблудших душ? Не знаешь? И я не знаю. Но думаю, что Болотный Царь тебе объяснит. Жалко, что не сможешь потом все пересказать нам.