Текст книги "Часовой: Курсант (СИ)"

Автор книги: Максим Шторм

Соавторы: Дейлор Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

«Громовержец» покачивался на якоре почти у самого края взлётного поля. Дальше начинались какие-то заросли, переходящие в выстроенные вокруг дома. Я стоял за кормой пока безжизненного корабля. Вокруг никого. Я один, наедине со своими наивными юношескими мыслями. И потому натурально вздрогнул, когда услышал за спиной шорох одежды, стук подмёток сапог по утрамбованной земле и полный облегчения нарочито бодрый голос:

– Ну вот он где! Хвала всем Святым! Судя по всему, это и есть новый рабочий Воздушной гавани.

Я медленно обернулся. Левой рукой я взялся за натянутый струной толстый канат, один из многих, пришвартовывающих дирижабль к земле, в правой крепко зажал изогнутый крюк. Неужели спалился? Из-за левого борта «Громовержца» показалась довольно занятная компания из четырёх человек. Впереди всех неспешно шагал невысокий человек в коричневом балахоне, с откинутым на спину капюшоном. Он был лыс, вряд ли разменял четыре десятка и преувеличенно радостно улыбался. Но его глаза, равнодушные и холодные, принадлежали человеку, не способному на проявление эмоций. Остальные трое были на порядок крупнее него, одеты в серые приталенные мундиры и шляпы с высокими тульями. На поясе этих бравых парней я рассмотрел шпаги и что-то, напоминающее кандалы. Кто это? Аналог местного тайного сыска, полиция, шпики?

– Инспекция летающих судов кромлехской Воздушной Гавани, – отрапортовал лысый, останавливаясь в десятке шагов от меня. Он вытер выступившую на лбу испарину и пробормотал: – Надо же, утро только наступило, а уже припекает. Не иначе к дождю.

Инспекция по дирижаблям? Я был готов поставить на спор свои новые сапоги, как самое ценное, чем владел, что этот похожий на монаха человек нагло врет. Но для видимости я решил поддержать начатую им игру. Хотя внутри меня все сжалось, а сердце тревожно заныло от нехорошего предчувствия. Спину между лопатками начало пригревать. И отнюдь не солнечными лучами.

– А я тут работаю, ну, стажируюсь, – добавляя в голос смущения, сказал я. – За дядю Степана вышел. Приболемши он сегодня. Так то что… работёнка тут непыльная, справляюсь.

– Я даже не сомневаюсь в ваших талантах, молодой человек! – со смехом воскликнул лысый инспектор. Трое битюгов за его спиной не издали ни звука. Они пялились на меня, как гончие на загнанного в угол зайца, готовые по первой же команде напасть. – Собственно, вас мы и ищем. Должен признаться, при ваших то способностях, вы наделали изрядного шороху в нашем городе.

Он говорил предельно вежливо, по-прежнему растягивая губы в фальшивой улыбке. Моя спина моментально взмокла. Опаньки, так эти ребята мало того, что явно не те, кем представились, пришли еще и за конкретным человеком. За мной. Но как⁈ И они так спокойно, не таясь, проникли на территорию взлётного поля. Значит, знали за собой силу и понимали, что местное руководство им не указ. Все-таки городские спецслужбы? А им то я зачем понадобился! И как они меня выследили? Суматошные мысли галопом понеслись в моей голове. Я до побеления костяшек сжал рукоятку крюка. В виске нервно запульсировала жилка. Снова приехал…

– Думаю, что произошла ошибка, – выдавил я, тяня время. – Я мирный человек, живу как все…

– За исключением того, что незаконно находитесь здесь и водите нас за нос!

– Вы не из Инспекции по надзору за воздушными судами, – с осуждением сказал я.

– А ты именно тот, за кем мы пришли, малец, – внезапно изменил благодушный тон лысый. Улыбка исчезла с его резкого лица. Теперь он твёрже чеканил слова, властно и непререкаемо: – Поэтому выпусти из руки крюк, отойди от корабля и не мешай нам выполнить свою работу. Вытяни вперед руки, позволь моим коллегам надеть на тебя кандалы и спокойно покинем это поле.

Я, засопев, мерил его упрямым взглядом. Куда меня собрались уволочь? Ночью я понадобился простым бандитам, днем бандитам в законе. Сомневаюсь, что меня захотят просто выдворить из города и отвести к городским воротам на попечение коменданта Врангеля, чтобы он дал мне увесистого пинка под зад. И в корпус Часовых не доставят. Наверно, капитан Ставрогин уже гадает, куда я задевался, и проклинает меня на все лады. Если бы только он был здесь, а я мог ему все объяснить! Интересно, а эти ребята знают, что я курсант Академии Часовых?

– Меня зовут… – облизав внезапно пересохшие губы, начал я. Со смехом меня перебивая, лысый воскликнул:

– Альрик Безродный, курсант Академии Часовых, наследник проклятого рода и будущий Часовой Тринадцатой Стражи. А я Рудольф. Просто Рудольф. Нет у меня ни громкого имени, ни наследства, ничего подобного. Но и таких проблем, как у тебя, тоже нет.

Я заткнулся, оборвав себя на полуслове. Затравленно оглянулся. Рудольф заметил мою нервозность и упреждающе покачал лысой головой.

– Не советую, Альрик, не советую. Ты неплохо показал себя прошлой ночью, тебя явно недооценили. Но со мной твои фокусы не пройдут. Мне известно о твоей силе и подготовке, как и о том, что на твоей спине Запретные руны, крепче стальных канатов связывающие твои Родовые способности. Которыми, замечу, никто из вашей фамилии уже много лет не знает как и толком пользоваться. Мне ты уж точно не соперник.

И его прищуренные холодные глаза на краткий миг полыхнули ярчайшим голубым пламенем. Маг! Этот невысокий серый человечек был магом. И, судя по его ледяному спокойствию и уверенности, явно не последним в иерархии чародеев Империи. Так кто же эти ребята? Нет, внезапно понял я свою ошибку. Я изначально неправильно задаю вопросы. На кого они работают? И эти, и те, кто приходил за мной в гостиничный номер. Что за большая птица ими командует? И чем этому вне всяких сомнений очень солидному господину мог помешать такой оборвыш и бестолочь как я? Мне что, и так проблем не хватает, учитывая мое происхождение в этом мире⁈

– Я бы мог прийти за тобой сам, – сказал Рудольф и небрежно ткнул пальцем за спину. – Эти достойные господа здесь только для придания лишнего форсу. Чтобы скрутить тебя, они мне не нужны.

Я невольно попятился назад. Маг с терпеливой усмешкой следил за мной. Я пятился, пока не упёрся спиной во что-то твердое и рифлёное. Судорожно обернулся. Я почти добрался до носа корабля и уперся спиной в массивную стальную цепь, которая крепилась хитроумным захватом к вбитому в землю костылю. Якорь дирижабля. Дальше пятиться некуда. На мгновение мелькнула дикая мысль плюнуть на гордость и задать стрекача. Тоже не выход, сомневаюсь, что смогу убежать от пущенного в спину атакующего заклинания.

– Никто не придет к тебе на помощь, – с полным равнодушием продолжал говорить маг.

– Куда вы собираетесь меня отвести? К кому?

– Вот отведём и сам все узнаешь. Обещаю.

Я замер. Спину уже не просто пригревало, а обжигало резкими пульсирующими вспышками. Что делать? Что же делать? Сдаться и позволить им сопроводить меня к таинственному недоброжелателю? Кем бы он ни был. Но что-то мне подсказывало, что оттуда, где он меня ждет, мне больше не выбраться. И солнышка яркого не видать. Значит, какой выход? Драться, с внезапно охватившим меня спокойствием решил я для себя. Что так клин, что эдак жопа. Я оттолкнулся от якорной цепи и выпрямился во весь свой немалый рост.

– Я никуда с вами не пойду.

Лысый человечек устало вздохнул. Словно я насильно принуждал его заняться работой, которая ему совсем не нравилась. Отряхнув ладони и разведя руки в стороны на ширину плеч, он едва слышно пробормотал:

– Всегда так…

В следующий миг между его обращенными во внутрь ладонями проскочил голубой электрический разряд. В воздухе резко запахло озоном, а на моем стриженном затылке зашевелились волосы. Что-то гортанно выкрикнув, маг резко направил ладони вниз. Сгусток энергии с треском вонзился в землю и, расходясь концентрическими кругами насыщенного голубого цвета, начал очень быстро двигаться в мою сторону. Я, что называется, и глазом моргнуть не успел, как сверкающий волшебным огнем круг достиг носок моих сапог.

Меня словно пронзило молнией. Я выгнулся дугой и, подскочив в воздух, со всего маху грохнулся на спину! От парализовавшей все члены боли я даже кричать не мог. Снова гортанный вскрик и расползающаяся кругами магическая энергия исчезла. Рудольф снова тряхнул руками, словно вытащив их из воды, и насмешливо посмотрел на меня. Я же, корчась от ломающей суставы тупой боли, ответил ему ненавистным взглядом. Колдун неспеша начал приближаться. За ним, словно верные псы, следовали трое подручных.

– Еще какое-то время ты не сможешь нормально владеть своим телом, – наставительно, словно читал лекцию, сказал Рудольф. – Я бы мог выжечь тебе все внутренности, превратить мозг в запечённую будто на углях картофелину. Но одному важному человеку ты пока нужен живым. После того, как ты ловко ускользнул от убийц прошлой ночью, он захотел пообщаться с тобой лично. Как по мне, так совершенно зря. В тебе нет ничего уникального и интересного.

Я попытался отрешиться от ломающей меня боли. Спину между лопатками немилосердно жгло. И это жжение потихоньку заполнило меня всего, без остатка, заняло каждую клеточку моего тела и вытеснило боль. Сморгнул с ресниц выступившие слезы. Этот ублюдок не должен догадаться, что я снова могу двигаться. Напротив моего лица замерли обутые в потёртые ботинки ноги и закачался подол коричневой рясы.

– Наденьте на него наручники и поднимите, – приказал маг. – Если кто спросит, скажем, что поймали беглого дезертира.

Пора! Я резко крутанулся на другой бок и со всего маху вонзил крюк в так удобно поставленную рядом со мной ногу, пробивая ступню колдуна насквозь и пришпиливая к земле. Не ожидавший ничего подобного Рудольф издал полный боли, изумления и злости крик. Он пошатнулся, зашипел как змея, и, не удержавшись, упал рядом со мной! Ругаясь последними словами, его товарищи кинулись на меня, на ходу вытаскивая короткие шпаги. Я же постарался закончить с магом, как с самим опасным.

Вскочив на ноги, я только собирался его двинуть носком сапога в висок, как тот, приподнявшись, протянул ко мне руку и его губы снова скривились в гортанном надсадном выкрике. С пальцев чародея сорвалась ослепительно голубая, ветвистая молния. Я еле успел пригнуться. Молния с шипением впилась в металлическую обшивку корабля, высекая сноп разноцветных искр, срикошетила от украшенной защитными рунами поверхности и сбила с ног одного из жаждущих моей крови молодчиков. С прожжённой в груди дырой, чадя как отсыревший факел, он безмолвно рухнул, будучи уже мёртвым.

Рудольф отчаянно взвыл и дернул ногой, вырывая крюк из земли и снова выбрасывая в мою сторону скрюченные как у стервятника когти пальцы. Его оставшиеся на ногах подчинённые от греха подальше попадали на животы. А мне то отступать было некуда! Лишь благодаря какому-то невероятному везению, да тому, что мир вокруг меня снова замедлился, я смог увернуться от второй пропоровшей воздух молнии.

Дзынь!!!

С громким металлическим звоном якорная цепь примерно посередине лопнула, поглощая энергию магического импульса. Звону цепи вторили площадная ругань поднимающихся с земли мужиков, да вновь заговоривший на магическом языке Рудольф. Вот ведь неугомонный! Что быстрее иссякнет – мое везение или его запасы волшебной маны, или как там эта штука у них называется? Твою мать! Мои глаза приковало к лежащей на земле обрывку якорной цепи. Толщиной с человеческую руку, длиной метров пять. Наверняка немалого веса. Ничего, я нынче парень не слабенький.

И когда Рудольф, уже завершал выкрикивать волшебные слова, я в прыжке шваркнулся на пузо рядом с цепью, потянул ее на себя, закрываясь. Дзынь!! Цепь снова лопнула. Я едва не завопил от боли. Казалось, звенья цепи раскалилась до красна. Зато теперь в моих руках был позвякивающий огрызок примерно метровой длины. Который я запустил в поднявшегося таки на ноги чародея. Он вскинул руки, создавая вокруг себя замерцавшее голубым свечением защитное поле. Выбив из незримой стены сноп жгучих искр, кусок цепи отскочил в сторону.

Обойдя мага с флангов, на меня накинулись оставшиеся в живых шпики.

– Не проткните его, он нужен живым! – успел хрипло крикнуть Рудольф, с перекошенным от боли лицом припадая на раненную ногу. Вот чудак! Кто как не ты пытался превратить меня в шашлык еще совсем недавно? Я вжался вспотевший под курткой спиной к борту «Громовержца» и в отчаянии оскалился.

Два остро заточенных клинка замерли напротив меня. Одно острие упиралось в живот, второе угрожающе заплясало возле глаз.

– Только дернись! – пролаял один из напавших. По его налившимся кровью глазам я видел, что он об этом только и мечтает, чтобы всадить двадцать сантиметров стали мне в голову.

Ну а я что? Я послушный. Взял, да и дёрнулся! Острие короткой шпаги со звоном впилось в обшивку корабля, когда я в самый последний момент убрал голову. Не останавливая движения, я уже падал на землю. Перед этим я увидел, как беззвучно ругнувшись, Рудольф, окончательно психанув и наплевав на мешающих ему подручных, был готов вот-вот швырнуть в меня очередным атакующим заклятием. И он это сделал!

И каким-то шестым чувством я понял, что ничего не смогу поделать, не увернуться, не отпрыгнуть, не прикрыться. Сцепив зубы и приготовившись к жуткой боли, я упал на землю и в самый последний миг успел схватиться за обрывок якорной цепи, пристегнутой к забитому в землю железному костылю. Магический разряд угодил прямо в меня, грохнуло! Один из лиходеев находился слишком близко. Его зацепило излишком энергии, оторвало от земли и швырнуло на дирижабль. Он ударился головой о проклёпанное железо и без чувств повалился оземь. Я же на секунду отключился. Но только на секунду.

Разряд прошел через меня и по наименьшему сопротивлению утек в землю, доставив мне немало неприятных моментов, но не лишив меня жизни. Подозреваю, что Рудольф уже был готов на что угодно, лишь бы побыстрее пристукнуть такого верткого кузнечика, каким внезапно оказался я. Он явно торопился все завершить без лишнего шума и пыли, а тут разыгралось такое представление!

Так что я лежал, с открытыми глазами и изображал свежеиспечённый труп. От моей изгвазданной куртки поднимались струйки вонючего сизого дымка. Там, где рука продолжала сжимать звено цепи, кожу немилосердно жгло, но я молча терпел. Костеря всех ангелов и демонов вместе взятых, ко мне осторожно приближался единственный оставшийся на ногах шпик. Чуть отставая от него, ковылял Рудольф. До меня донесся его злобный, срывающийся голос:

– Вы что, не смогли наколоть этого мальчишку, находясь с ним лицом к лицу? У вас глаза повылазили, что ли? Теперь нам придётся дружно объяснять человеку графа, что он не сможет больше поговорить с этим ублюдком при всем желании!

– А если бы он был настоящим Часовым, а не щенком-недоучкой? – в голосе человека явно слышался уважительный страх.

– Чушь! Ему просто дико везло, – проскрипел Рудольф. – Мальчишка никто. Пустое место…

Остановившись рядом со мной, маг сбился на едва слышное бормотание:

– Но как он мог так долго противостоять мне? Даже будь он обученным Часовым, ничто бы не помогло ему… Странно… Какие-то амулеты?.. Виктор, проверь у него пульс!

– Да что проверять! После такого не выживают. Вон беднягу Корсака задело самую малость, а как приложило!

– Проверь. Мы должны убедиться.

Сопя и ругаясь сквозь зубы, Виктор склонился надо мной. Я ударил его сжатым кулаком, метя в выпирающий на шее кадык. Под моими костяшками что-то смачно хрустнуло. Глаза человека вылезли из орбит. Он захрипел, схватился за повреждённое горло и осел на землю. А я в тот же миг, не теряя и секунды лишнего времени, прямо с того места, где лежал, прыгнул на с воплем отшатнувшегося в сторону колдуна! Рудольф не ожидал подобной развязки и на самую малость опоздал с защитным заклинанием. Я же, всем своим тяжёлым телом рухнул на него, смял, и повалил на землю, рыча, как озверевший хищник. Да если понадобится, я его зубами загрызу! Не пришлось.

Падая, Рудольф ударился затылком о кусок почерневшей от соприкосновения с его магическим полем цепи и, икнув, безвольно закатил глаза. Для надёжности я ещё раза два хватанул его башкой о железяку и, тяжело дыша, сполз с него, откатываясь в сторону. Да уж, натворил я в Кромлехе делов, так натворил. Теперь мне точно один путь. Валить отсюда и как можно быстрее!

Глава 21

Пока дрался за свою жизнь, казалось, что прошла целая вечность. Сейчас же, поднявшись на ноги и отряхиваясь, я понял, что вряд ли наша яростная бешенная схватка заняла больше нескольких минут. Огромный корпус летающего корабля закрывал наше сражение от остальной части взлетного поля. Только этим я могу объяснить тот факт, что пока никто из обслуги Воздушной гавани не бежал к нам со всех ног. А там и до вызова охраны или городской стражи недалеко. Интересно, как бы выкручивались эти субчики в таком случае? Если только они сами не относятся к страже или какому другому силовому ведомству Кромлеха.

Но не будем и дальше искушать судьбу. Инстинктивно пригибаясь, я выглянул из-за кормы дирижабля. Вроде тихо. Огромная, натянутая на жёсткий каркас оболочка сигары бросала густую тень, скрывая от солнца следы недавнего побоища. Я придирчиво осмотрел себя. Куртка изорвана, в грязи, покрытая, дымящимися проплешинами. Я с отвращением скинул ее на землю. Так же на цыпочках обошел гондолу корабля и быстрым уверенным шагом направился к исполинской туше «Архангела Гавриила».

Летное поле как будто опустело. Интересно почему? Может, начали подходить остальные работники и бригадир устроил утреннюю разнарядку? Тогда у меня есть совсем немного времени, чтобы осуществить задуманное. Еще только приближаясь к огромному пассажирскому кораблю, до того, как вездесущий бригадир меня остановил, я заприметил, что на самой нижней палубе дирижабля, ближе к корме, открыта небольшая дверца. Насколько я видел, открыта она была и по сей момент.

И я собрался узнать, куда она ведет. Последние метры я преодолевал уже трусцой. Не раздумывая, с разбегу нырнул в дверной проём. «Гавриил» лениво покачивался на волнах тёплого воздуха примерно в метре от поверхности поля. Но для меня преодолеть такую высоту, плюс нижний уровень палубы, вплоть до порога, не составило труда даже без трапа. Очутившись в прохладном чреве корабля, я осмотрелся.

Узкий, ничем ни примечательный коридор. Одна сторона заканчивалась тупичком и круглым иллюминатором, вторая куда-то вела. Я осторожно прокрался по коридору и повернул за угол. Ага, дальше на верх шла короткая лесенка, а внизу я увидел темнеющий лаз с приоткрытым люком. Откуда доносилось какое-то то сдавленное пыхтение и лязганье метала о метал. Не иначе как корабельный механик что-то проверяет в одном из технических отсеков судна.

Стараясь не шуметь, я подошел к лесенке и поднялся выше. Небольшая площадка, смотровое окошко, позволяющее увидеть часть взлетного поля и «Громовержца», закрытая, оснащенная круглым штурвалом небольшая железная дверца прямо в борту корабля. Куда она ведёт? Я наморщил лоб. А, с той стороны начиналась огромная плоскость с гигантским кожухом, скрывавшим один из движителей дирижабля. Выходит, я забрёл в сугубо техническую зону корабля. Интересно, есть отсюда вход на другие палубы и вглубь? Или же вход только с улицы? Да нет, должен быть еще один. Вдруг с механизмом что-то случится в полете и нужно будет срочно его осмотреть? Однозначно сюда должен вести еще один путь.

Я замер возле смотрового окошка. На месте оставленного мною поля битвы началось оживление некоторых действующих в давешней постановке персонажей. Первым пришел в себя приложившийся о борт корабля и потерявший сознание молодчик. Как только осознав, что к чему, он стремглав кинулся к своим поверженным товарищам. Наткнулся на тело вырубленного мною последним бугая, наклонился, пощупал его и, качая головой, поднялся на ноги. Вот ведь! Выходит, я таки грохнул этого типа, когда ударил его в кадык. Особой жалости я почему-то не ощутил. Хотя к горлу подобралась едкая желчь. Я натужно сглотнул. Спокойно. На войне как на войне, не ты, так тебя, курсант.

Следующим очухался Рудольф. Голова у этого мага оказалась крепче той цепи, о которую я его колотил. Похожий на потрёпанного собакой курёнка чародей с трудом поднялся, опираясь на услужливо подставленное плечо своего подчинённого, и быстро закрутил лысой головой по сторонам. Он что, надеялся увидеть, как я смирно стою где-то неподалёку и жду, когда они соизволят прийти в себя? Я похолодел. А не сможет ли этот колдун учуять меня, или мои татуировки на теле? Нет, не должен. Расстояние немалое, да и корпус корабля, внутри которого я спрятался, весь расписан охранными рунами, по идее отводящими магию. Внезапно, оттолкнув подельника, он замер, превратившись в неподвижную статую, даже забыв о раненой ноге и разбитом затылке. Он медленно поднял и приложил ладони к вискам. Стал поворачиваться на месте. Словно радар. Отчего-то у меня возникли именно такие ассоциации. Я невольно пригнулся, словно он мог увидеть меня в малюсеньком окошке на таком расстоянии. Да нет, тут явно было что-то другое.

Через несколько секунд Рудольф убрал от головы руки и что-то крайне раздражённо, неслышно для меня прокричал, указывая куда-то пальцем. Я снова похолодел. Неужели он меня учуял⁈ Я облился уже в который раз потом. Живот свело в предательской судороге. Да нет, не нашел он меня. Маг указывал на мою брошенную куртку. Виктор, кажется, так звали последнего шпика, услужливо подал ему все ещё дымящуюся куртейку. Чародей накинулся на неё как пес, стремящийся изорвать в клочья. Какого черта⁈ Он что, рехнулся или думает, что я каким-то чудом уменьшился и спрятался в кармане? А карманы он и начал потрошить. Я машинально сунул руку за пазуху, куда успел упрятать кожаный пенал с картами и жетон… Черт! Жетон! Бронзовую бляху я и забыл! И теперь кругляш заблестел в скрюченный пальцах Рудольфа.

Да и хрен с ним, успокоил я себя. Вряд ли пропуск мне больше понадобится. А Рудольф тем временем вообще начал вести себя ещё страннее. Он на миг застыл, неверяще глядя на свою находку, затем разразился, судя по его исказившемуся от ненависти лицу, отнюдь не церковными молитвами, и со всей силы швырнул кругляш в борт «Громовержца». Отчего это он так расстроился, призадумался я. И тут до меня дошло. Да меня же по этой бляхе и вычисляли! А как же еще? Видимо, маг умел проворачивать этот фокус. Для него жетон Часовых был словно маячок, по которому за мной пустили сначала ночных убийц, а потом этих ретивых служак. Но как же так? Как это вообще было возможно…

Ставрогин. Я, застонав, скрипнул зубами. С чего я вообще взял, что этот капитан городских Часовых на моей стороне? Никому не верь, так мне говорила то ли привидевшаяся то ли взаправдашняя вила. Нет у меня в этом мире никого, кому я могу доверять, просто нет! Какой же я идиот! Получается, что я кому-то начал изрядно мешать. И этот некто, облечённый силой и властью, решил от меня избавиться. А что? Официально я, как мне уже любезно намекнули, мертв. Курсант Альрик Безродный погиб вместе с сержантом Фляйшером в приграничных землях. Меня никто не ищет. Я превратился в ноль. Но, не поднимая лишнего шума, со мной решили разобраться подальше от глаз городской стражи. Кому-то очень сильно не хочется, чтобы я воскрес и вернулся в Столицу. Кому и почему я не знаю. И малейшего понятия не имею. Но ясно только, что этот некто человек явно дворянских кровей, не самый последний аристократ в имперской иерархии и отчего-то очень не любит меня лично. Возможно, будь в моем распоряжении память Алексея Бестужева, я бы и имел какие догадки, а так…

Я твердо сжал челюсти. Что ж, жизнь становится все интересней и интересней. Тем временем несколько успокоившийся Рудольф раздражённо махнул рукой и поковылял прочь с взлетного поля. Виктор понуро поплелся за ним. На тела погибших они даже не посмотрели. Что, так и бросят их тут? То-то прихренеют те работяги, которые их обнаружат! А ведь своим поведением этот маг даёт о себе знать гораздо больше, чем ему хотелось бы. Кем бы ни был его наниматель, он явно обладает необходимым влиянием, чтобы замять любую ситуацию. Даже если эту парочку сейчас остановят на выходе из Воздушной гавани и начнут задавать неудобные вопросы. Да и если найдут тела, наверняка при них не обнаружат ничего, чтобы смогло указать на их принадлежность к определённому ведомству. Рудольф упоминал о человеке некоего графа. Возможно ли, чтобы этим человеком был тот, кто был так дружелюбен и ласков со мной, плел сказки о моем отце и даже направил в конкретную гостиницу, одарил пропуском? Вот был бы номер, если бы с утра, я сам, не прислушавшись к внутреннему голосу, припёрся к корпусу Часовых, где меня уже точно поджидали!

Граф. Если этот человек служит графу, значит, этот сиятельный и есть тот, кому я встал костью поперек горла. Интересно, много ли в Империи графьев? Что-то мне подсказывало что явно больше, чем нужно. Ладно, ни к чему сейчас об это ломать и так пухнущую от кучи вопросов и догадок голову. Они потеряли на время мой след и то хорошо. Наверняка Рудольф решил, что я постарался первым же делом убраться отсюда как можно подальше. Значит, сейчас моя главная задача как следует спрятаться на пассажирском судне, чтобы в течение двух суток меня никто не нашел. Конечно, я мог бы остаться в этом закутке. Но что я буду есть и пить? Да и где гарантия, что сюда не будет наведываться периодически кто-то из технического персонала корабля? Нет, прятаться мне нужно именно на жилых, пассажирских палубах.

Степан говорил, что «Архангел Гавриил» способен перевозить до сотни человек. Интересно, в нынешнем полёте он будет идти с полной загрузкой? Или некоторые каюты останутся пустыми? Знать бы еще какие! Ладно, будем импровизировать. Теперь нужно найти выход из этого отсека и проникнуть внутрь корабля. Рисковать и выходить наружу в поисках еще одной двери я не хотел. Еще есть время. Посадка пассажиров начнется в обед. К этому моменту я уже должен определиться, каким образом для меня пройдет это путешествие.

Я все так же тихо и осторожно спустился вниз, прокрался мимо открытого в днище люка, откуда по-прежнему раздавался какой-то лязг, и, повинуясь интуиции, прошел в тупик коридора. Есть! Скрытая от входа, здесь, в небольшой нише, имелась еще одна дверца. С засовом с моей стороны и привычным на корабле штурвалом-ручкой. Засов был не заперт. Я медленно покрутил штурвал, молясь, чтобы его механизм был хорошо смазан. Дверца приоткрылась и я осторожно высунул нос в образовавшийся проем. Слава Богу, это действительно оказался ход на первую палубу дирижабля, возликовал я.

Я осторожно прикрыл за собой дверь и двинулся вперёд. Оказался, судя по всему, в машинном отсеке. Меня окружали диковинные шестерёнчатые механизмы, опутанные растяжками и кабелями, и соединённые с боковыми плоскостями и внешними закрылками корабля. Под низким потолком чуть светились забранные решётками стеклянные фонари. Я плохо разбирался во всей этой механической мешанине. Здесь отчётливо пахло маслом, железом и резиной. Нет, мне нужно идти дальше. Что-то мне подсказывало, что вся первая палуба дирижабля была отведена под такие вот технические отсеки, да подсобки. Что тут еще может быть? Багажное отделение, каюты экипажа, да капитанский мостик в носу корабля. Нет, тут во время перелёта будет ну очень оживлённо. Мне нужно выше, на вторую палубу. И проникнуть туда я смогу, если доберусь до главного входа, откуда наружу сбрасывался причальный трап.

Стараясь мягко ступать по железному полу, я двинулся вглубь машинного отсека. На миг остановился, отряхнул штаны, найденным поблизости куском замазученной тряпки навел блеск на сапогах. Критически осмотрел измятую рубаху. Кого я смогу обмануть? Я был похож на бедняка с окраины города, но не на зажиточного пассажира, способного позволить себе перелет до Новограда на этом небесном исполине. Меня первый же попавшийся моряк возьмет в оборот. Мой взгляд упал на прикрученную к стене вешалку. На крючках висели чистые спецовки и брезентовые робы. Одежда механиков. Я торопливо накинул самую большую. Немного тесновато в плечах, но пойдет. На голову я напялил форменную кожаную фуражку с кокардой, изображавшей стилизованное название дирижабля – «Архангел Гавриил». Вот теперь я уже не так бросался в глаза.

Выйдя из технического отсека, я пересек короткий участок палубы, миновал следующий отсек, неширокий коридорчик, и вышел на просторную площадку, напоминающую приемный шлюз. Наверх вела широкая лестница, в борту угадывались очертания подъёмного трапа. Центральный вход. И тут я понял, что не считая копошившихся во внутренностях корабля механиков я единственный человек на дирижабле. Этим стоило воспользоваться. Я стремглав помчался по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу. Оказавшись на лестничной площадке второй палубы, я проскочил ее и стремительными прыжками взлетел по следующему лестничному маршу на последнюю, третью палубу. Выскочил в коридор и ломанулся в первую же подвернувшуюся дверь. Она легко открылась, и я очутился в небольшой, но уютной двухместной каюте. Прикрыв за собой дверцу, я защелкнул ее от греха подальше на щеколду и, тяжело дыша от распиравших эмоций, огляделся.

Похоже на купе спального вагона. Очень приличная отделка деревом и медью. По бокам мягкие, аккуратно застеленные койки, большое, задёрнутое синей бархатной шторкой окошко-иллюминатор. Привинченный к полу столик. Дорожный сундук, вешалка. Вроде простенько, но удобно. Обычная каюта эконом-класса. Наверняка самые лучшие кубрики для пассажиров располагались на второй палубе. Но для меня и эта была царской палатой, главное, чтоб меня здесь никто не застукал и это купе не оказалось выкупленным. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

Я снял спецовку, повесил ее на вешалку. Туда же отправил и фуражку. Присел в изголовье одной из коек и, чуть сдвинув шторку, выглянул через толстое мутноватое стекло. Ага, кажется, я успел вовремя. К «Архангелу Гавриилу» устремилась целая делегация человек в двадцать. Команда корабля, сто процентов. Отдельно от них несколько человек двинулись к стоящим поодаль военным транспортникам. Чую, сейчас начнется веселуха, когда найдут за бортом «Громовержца» парочку свежих покойников! А если еще обнаружили связанного Степана… Наверняка бессонная ночь начальнику Воздушной Гавани гарантирована.

Интересно, сколько сейчас времени? Судя по положению поднимающегося все выше солнца уже часов десять. Скоро начнут подъезжать первые пассажиры, готовые занять свои каюты на готовящемся к отлету дирижабле. Я тоскливо оглянулся на дверь. Лучше ее отпереть. Если сюда начнут ломиться, поднимется ненужный шум. А вот если ничего не подозревавший пассажир войдет сюда без шума и пыли… Я рассмотрел свой увесистый кулак. Что ж, постараемся решить и эту проблему. Что-то я начал чрезмерно полагаться на собственные кулаки, с тревогой подумалось мне. Начинаю привыкать к ритму своей нынешней сумасшедшей жизни, постепенно становлюсь истинным обитателем этого довольно жестокого мира? Наверно, по-другому было и нельзя. Если я хотел выжить.