Текст книги "Часовой: Курсант (СИ)"

Автор книги: Максим Шторм

Соавторы: Дейлор Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Ближе к вечеру ко мне пришел Герман. Могучего альбиноса выпустили из лазарета. Вывихнутая нога и растяжение не та травма, что способна надолго вывести из строя Часового. Это я уже понял и на себе. С моей рожи даже сошли оставленные кулаками Фляйшера ссадины, так и не успевшие стать синяками. Получи я подобные тумаки в своем родном мире, неделю бы ходил с шикарными фингалами.

Герман молча вошел в мою каюту и, так же молча кивнув, сел напротив меня. Какое-то время мы оба молчали. Затем он, не сводя с меня пристальных красноватых глаз, произнес:

– Я хочу услышать все, что произошло внутри церкви, Альрик. Слышишь меня, абсолютно все.

Я не видел причин, чтобы ему отказать. В конце концов, я не чувствовал в гибели Сойки никакой вины. Мне было искренне жаль нашего товарища и самому хотелось поговорить и обсудить пережитое. Если верить Ладе, он был моим приятелем. И надо начинать смотреть на окружающих меня людей, как на живых, а не постоянно сравнивать их с игровыми персонажами. Кровь они проливали вполне настоящую.

Я рассказал. Благо картина произошедших в разрушенной святой обители кошмарных событий как нарисованная вставала у меня перед глазами, стоило только зажмуриться и вспомнить. Герман слушал очень внимательно и не перебивая. Когда я закончил рассказ, он достал из-за пазухи серой рубахи небольшую железную фляжку и, свинтив крышечку, глотнул. Затем протянул мне.

– Пей, Альрик. За помин души Павла Сойки.

Получается, Сойка была фамилия погибшего парня, а не прозвище, как я думал. Я осторожно отпил из фляжки, и обжигающая жидкость огненным ручейком покатилась по пищеводу. Забористо! Но я не закашлялся, а в голове даже приятно потеплело. Видимо, Альрику Безродному не впервой пить подобное.

– Он был хорошим человеком, – я больше не знал, что еще сказать.

– Лучшим из нас, – Легачев сделал еще один глоток и положил фляжку на кровать. Намек, что мы ещё не раз к ней приложимся. После сытного обеда я на этот счет совсем не возражал. – Ты наверно не знаешь, да и я не помню, говорил или нет, но Сойка с детства мечтал стать Часовым. Хотя с его положением мог заняться чем угодно. Он был из очень приличной семьи. Не из родовой, не такой дворянин как ты, нет. Но и не такая голытьба навроде меня, Лады, или Давида с Борькой.

Я слушал очень внимательно. Наматывая на ус все, что произносил разговорившийся курсант. А затем, словно по какому-то наитию, я отпил из его фляжки приличный глоток, и сказал, пристально глядя в такие необычные глаза моего белобрысого собеседника:

– Герман, выслушай меня очень внимательно. То, что я хочу тебе сказать, должно остаться между нами.

Герман вытер губы рукавом рубахи и, звонко щелкнув ногтем по железному пузику фляжки, удовлетворённый изданным звуком, кивнул:

– Говори. Я давно понял, что тебя съедают какие-то бесы, Альрик.

Я заерзал на лежаке, потер покрывшийся колючей щетиной подбородок и сказал:

– Герман, я не помню, кто я такой. Скажу больше, я не понимаю, где нахожусь. И вообще не понимаю, что происходит вокруг меня. Вчера… Да, вчера, когда я проснулся благодаря сапогам сержанта Фляйшера, я словно очнулся в совершенно новом для себя мире…

Разумеется, я не собирался рассказывать Герману всю историю моего появления здесь. Но изрядную часть правды я собирался выложить как на духу. Герман, ничего не говоря, слушал.

– Я упал в обморок. Не знаю, почему. Возможно, у меня какая-то болезнь… Может, что-то поразило мой мозг. Как бы там ни было, очухавшись, я чувствую себя… Совершенно другим человеком. Я словно младенец без воспоминаний о прожитой жизни.

Герман не выглядел сильно удивленным. Он озадаченно хмыкнул, отхлебнул огненного зелья и протянул заветную фляжку мне.

– Не скажу, что ты меня поразил, Альрик. Я видел, как ты падал. Мы втроем возвращались из складского отсека и шли через смотровую палубу, где Фляйшер давал последние указания вспомогательной команде лебедчиков. Ты был такой как всегда. Да, намедни мы допоздна засиделись в кают-компании за кувшином пива, но до чертиков никто не нализался. И ты был абсолютно нормален… Но вдруг заорал, словно от дикой боли, схватился за голову и замертво рухнул. Что примечательно, ты схватился за голову, словно что-то терзало ее, до того, как ударился ею о палубу. В отключке ты был минут пять. Фляйшер решил, что ты хочешь всех разыграть. Вот и приводил тебя в чувство по-своему.

Я кивал каждому его слову. Вон оно, значит, как. Это ничего толком не проясняло, но все же…

– Что ты хочешь именно от меня? – альбинос не сводил с меня пристального взгляда. – Я верю, что ты не врешь. Да и какой тебе смысл… К слову, твой рассказ сразу прояснил все странности.

Я подался к нему и сказал:

– Я хочу, чтобы ты мне рассказал все. Все, что я должен знать о себе и о том, какая дьявольщина тут происходит.

Герман оказался превосходным рассказчиком. И помимо умений выколачивать дурь из разных страхолюдин, он обладал знаниями по истории и географии. Возможно, при других обстоятельствах он выбрал бы профессию учителя, а не стезю воина, да еще из Ордена Часовых. Как бы там ни было, слушая его неторопливый обстоятельный рассказ, приоткрывающий завесы над неведомым мне ликом этого мира, я словно погружался в оживающую перед глазами историю. Я слушал и где-то глубоко внутри испытывал смутное чувство пугающего восторга.

Шел трехтысячный год после Катаклизма. «П. К.» если говорить сокращённо. Когда-то мир был совсем иным. Каким, уже давно никто не знал и не помнил. И если сохранились какие-то данные о древних временах, то только в учебниках по истории, в которых вымысел перемешивался с домыслами, или засекреченных книгах, хранящихся за семью печатями. Как бы то ни было, старый мир рухнул. Древние цивилизации сгорели в горниле страшных войн, развязанных сильными того мира. И настолько велика была их ненависть и могущественно оружие, что в итоге привело к практически взаимному страшному уничтожению почти всего живого на теле старого континента, изменившегося после разбушевавшихся войн раз и навсегда.

Постепенно мир приходил в себя, земля затягивала чудовищные раны, возрождалась жизнь. Но это был уже совсем другой мир. Новые государства восставали из пепла. Технологии прошлого канули в лету. От былых знаний остались жалкие крохи. Народы учились выживать. Мир вернулся в эпоху пара, алхимии и механики. Спустя ещё какое-то время в истерзанный войнами прошлого мир вернулась и магия. Магия, которую в эпоху Д. К. считали детскими сказками. В новом мире сказка стала явью. Мир учился жить по-новому, учитывая ошибки старых государств. Возрождались монархии, строились империи, создавались новые технологии. Мир спустя столетия начал принимать новый, обновлённый вид.

Не менялись только люди. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Периодически вспыхивали вооружённые конфликты, переходящие в войны. За что воевали? Да за все то же, что и всегда. Власть, деньги, новые территории, полезные ископаемые. По счастью, новый мир не был способен уничтожить себя, толком не успев окрепнуть. Да и воспоминания о давнем Катаклизме, огненном Армагеддоне, погубившем древние цивилизации, нет-нет да и охлаждали самые горячие головы. Так, постепенно, закаляясь и превозмогая трудности, выросла новая цивилизация.

Пока все не рухнуло в один момент. Точно уже никто не мог назвать, когда и где появилось первое Пятно. Сначала это был просто чёрный, как будто выжженный, круг, в котором ничего не росло. Никто не мог понять, что это за проплешина, образовавшаяся как от удара молнии. Затем в округе начинали болеть люди и животные, потом умирать. А когда черные пятна стали появляться все чаще и чаще и в разных местах, было уже поздно что-либо предпринимать. Да и объяснений никаких не было. Ни у учёных мужей, ни у поднаторевших на ниве заново открытой магии адептов.

Единственное, что было точно, так это то, что круги появлялись исключительно на территории возродившейся Великорусской Империи и нескольких сопредельных государств. А потом в этих пятнах стали происходить совершенно непонятные аномальные события. Стали замечать какие-то тени, голоса, видели таинственные свечения и вспышки. А еще спустя какое-то время из пятен полезли первые твари. И тогда стало ясно, что это своеобразные проколы в стенах мироздания. Окошки, ведущие на другую, чудовищную сторону, откуда в возрожденный после Катаклизма мир, вслед за вернувшейся магией, каким-то невероятным образом проникли кошмарные адские порождения.

Сначала их было не так уж и много. Твари были глупы и неорганизованны, и с ними довольно успешно справлялись сформированные по областям летучие отряды быстрого реагирования, состоящие из добровольцев и гвардейцев. Но со временем нападения страховидл стали носить организованный порядок. Стало ясно, что это только первые вестники. Что за ними кто-то стоит и кто-то их направляет. А спустя ещё какое-то время тварей стало так много, что они попросту уничтожали целые волости и деревушки в пределах расположения Проколов. Нападали они только в ночное время. Твари не любили дневной свет.

Следом за чудовищами в новый мир пришли и их хозяева. Так же ожившие персонажи древних сказок и суеверий. Ведьмы. Проколы стали называть Ведьмиными пятнами. Обладая невероятной чёрной магией и властью над отрядами тварей, ведьмы стали захватывать новые земли. Участь оказавшихся под пятой пришлых чудовищ людей была незавидна. Ведьмы и их присные испытывали неодолимую жажду человечины. Так же поговаривали о безумных ритуалах и жертвоприношениях.

Обычное оружие и солдаты регулярных войск оказались бессильны перед все увеличивающимся потоком чудовищ. В Империи и сопредельных государствах было объявлено чрезвычайное военное положение. Тогдашний император Александр, по слухам, был готов заключить договор с Ведьмами, но слухи оставались слухами. Пока в конце концов не блеснул лучик надежды.

Заручившись поддержкой отчаявшегося Вседержителя, Магистра магической ложи и Верховного Митрополита главы тринадцати самых уважаемых и могущественных дворянских семейства Империи – Вронские, Рыковы, Рокоссовские, Холст, Мадера, Бестужевы, Аверины, Орловы, Запашные, Перумовы, Одинцовы, Горь и Суворовы направили все силы, деньги и власть на создание специального элитного корпуса, призванного противостоять вторжению. В ход были посланы самые передовые технологии в области механики, алхимии, паротехники, магии. Так был создан Орден Часовых. Специально отобранные и прошедшие необходимую подготовку и физиологические изменения люди облачались в созданные для них силовые доспехи и, вооруженные смертоносным для иномирных тварей оружием, отправлялись в самые горячие точки. Сплав технологии и магии дал свой результат.

Часовые стали грозным оружием в противостоянии людей с силами извне…

Тут Герман сделал небольшую паузу и окропив пересохшую глотку, продолжил. Я, забыв, где нахожусь, заворожённый его повествованием, тоже отхлебнул.

Так же Легачев просветил меня на счет одного немаловажного момента, особенно в свете нескончаемой войны с тёмным воинством. Время суток в новом мире после Катаклизма поделилось на две почти равные части. И день и ночь, в любое время года длились по двенадцать часов. Да и сам климат изменился. Уже никто не знал, каким он был Д. К. и в первые десятилетия после. Но в целом по континенту стало гораздо холоднее. Бывало, лютые зимы обрушивались всей мощью на землю, а снегопадам не было конца.

Двенадцать часов день и двенадцать ночь. И каждое время суток вело свой отсчёт. Равновесие. Почти.

А слышал ли я о такой старой, уходящей корнями в глубокую древность, легенде, как Ведьмин час? Согласно повериям, раньше он наступал в три после полуночи и длился до четырех утра. У этот час слабли границы между мирами, набирали мощь силы Тьмы, и зло было способно проникать в мир людей. Самый страшный час в сутках. В Возрожденном мире он сместился на несколько часов вперед и обзавёлся собственным временным отрезком. Так в ночном периоде появился тринадцатый Ведьмин час. После начала войны с тварями он получил особое значение. Самые ужасные и страшные деяния нечисти происходили именно в это время.

Каждое подразделение Ордена Часовых несло свою стражу в строго определённый час. Тринадцать часов ночи, тринадцать корпусов, тринадцать ночных страж. Самая опасная и почетная служба была у дома Герцога Бестужева – Тринадцатая стража.

Не ожидавшие подобного, Ведьмы начали терпеть поражения за поражением, сдавая позиции, покидая захваченные земли и откатываясь к Проколам. То здесь, то там Ведьмины проплешины стали схлопываться и закрываться. Имперские маги и священники придумали ритуал запечатывания иномирных врат. Окончательная победа была не за горами…

Тут голос Германа охрип и предательски дрогнул. Он очень внимательно посмотрел на меня и сказал следующее. Мне стало аж не по себе от его пронзительного взгляда красноватых глаз.

– Мы уже готовились праздновать победу. Практически все пораженные тварями земли были отвоеваны и очищены от скверны. Церковь с Магистратом едва успевали запечатывать Пятна. Мы вздохнули с облегчением, предчувствовав скорый конец вторжению чудовищ. Как вдруг все пошло чертям под хвост.

Герман зажмурился, словно заново переживал эти давние события, со времен которых, как я понял, минуло почти сто лет.

Понимая, что проигрывают, или же руководствуясь какими-то иными непонятными целями, Ведьмы организовали массовое наступление на Столицу – Староград. Большой совет Императора, в который входили все тринадцать дворянских Родов, зачинателей Ордена Часовых, не могли понять причины явно самоубийственного акта отчаяния со стороны тварей. Было понятно, что самый крупный и защищённый город Империи им не взять.

Но все ошибались. Самый масштабный и чудовищный Прокол между мирами произошёл точно в центре города. Что считалось невозможным. До того это была надежно защищенная заклинаниями и молитвами территория. И пока остатки тварей отвлекали силы людей бессмысленной атакой на пригород Столицы, в центре Старограда разверзлись адские врата…

Свершилось великое предательство. Никто не мог точно сказать как, зачем и почему герцог Бестужев открыл Ведьмам врата в Столице и помог им войти в город.

Такого удара в спину не ожидал никто. Войска и Часовые не успели вернуться на гигантский прокол. А тех сил, что были в городе, явно не хватало. Из врат выплескивались все новые волны монстров, а следом за ними явилась в мир людей Верховная ведьма – Ровенна. Под давлением дьявольского Ковена из шести самых могущественных Ведьм иного мира – Рух, Соломеи, Вальпургии, Вейры, Тиберии и Крисанды.

Столица пала. Император Александр и Верховный Магистр Рюрик погибли. Девять великих дворянских домов потеряли свои Родовые имения. Делая все возможное, чтобы спасти как можно больше людей, отбивая атаки чудовищ, армия и Часовые были вынуждены покинуть Староград.

Твари пошли в наступление. Силы людей были откинуты на восток, практически все западные земли были потеряны. И только огромными усилиями удалось остановить натиск чудовищ.

Восстановилось шаткое равновесие. Отхватив за несколько дней добрую треть Империи, Ведьмы остановились. Возможно, у них больше не было сил двигаться дальше. Никто не знал. Но и у людей не было возможности отвоевать потерянное и освободить собственные территории.

Хлипкое равновесие перешло в затяжную беспросветную и изматывающую осадную войну, когда никто не мог взять вверх. Ведьмина скверна растянулась от севера до юга, отрезав Империю от соседних государств. При других обстоятельствах Франкское королевство, Тевтонская империя и Норманская не преминули бы вцепиться в бок ослабшего соседа. Но сейчас они сами наглухо закрыли границы и молились, чтобы взор воцарившегося на земле людей нового царства чудовищ не обратился в их сторону. Более мелкие княжества так же были поглощены иномирной скверной и стали рабами Ведьм.

Принявший правление старший сын погибшего Императора Петр основал новую Столицу – Новоград. По территории расколотой Империи была прочерчена вынужденная граница. Равновесие сохранилось. Но рейды сил тьмы вглубь мира людей не ослабли. Твари продолжали терзать окрестные земли, периодически возникали новые Проколы. С ними еле справлялись. Но и у ведьм не хватало сил ни что большее. На захваченной территории они были непобедимы. Люди же ничего не могли с этим поделать. Погибло очень много солдат и Часовых. Оставшихся едва хватало держать границу и изолировать места проколов.

И так продолжалось почти сто лет. Патовая ситуация. Сменялись поколения, приходили и уходили правители. Государство нечисти, образовавшееся почти в центре континента, потихоньку росло и крепло. Поговаривали о новой полномасштабной войне…

Глава 7

– Охренеть, – только и смог выдавить я, когда Герман умолк. Он молча смотрел в окошко иллюминатора, а у меня голова шла кругом. И я застрял в этом чудесном мире⁈ Зашибись!

– Мне кажется, эмм… Ты еще не все рассказал, – наконец решился я сказать, заранее зная, что продолжение истории мне вообще не понравится. Что ж, я не ошибся.

– Ты так и не понял, почему к тебе такое трепетное отношение… Алексей Бестужев? – усмехнулся альбинос, пристально глядя на меня.

Я так и осел на кровати. Словно из меня вытащили все кости разом. Бестужев. Так меня назвал Сойка. То, что мое настоящее имя здесь, как и дома, Алексей, я уже и так понял. Алексей Бестужев. Не родич ли случайно того самого, гм, герцога, предателя человечества?

– Когда улеглась буря, состоялся суд. К всеобщему удивлению, Бестужев после предательства не пытался бежать. Он даже не сопротивлялся. Судили его спустя несколько месяцев в новой Столице. Император, Большой Совет, Магистр, Митрополит, личности рангом поменьше… В честь такого случая суд был прилюдным, практически народным. Герцог не искал оправданий. Он вообще мало что сказал. Он не защищался и все больше молчал. Его приговорили к суровой казни. Заживо сожгли на костре на дворцовой площади.

Его род был проклят церковью. Его имущество было конфисковано в пользу короны, так же как все его земли. Дом Бестужевых был вычеркнут из Великих Родов. Вышел указ, запрещающий даже произносить вслух его фамилию. Все его потомки стали считаться безродными. Его отпрыскам и их отпрыскам запретили пользоваться Родовым именем и наследными способностями. Вам можно называться только прозвищами и простонародными именами. И всем по мужской линии были предписано до скончания веков, или пока не прервется род, служить Часовыми. У герцога отобрали титул и все заслуги. В милости своей пощадили его маленького сына и жену с дворовой прислугой. Так же оставили родовое имение. С тех пор ты и тебе подобные, Альрик, считаетесь проклятыми и самыми презираемыми людьми в Империи. Твой отец был обычным Часовым и погиб несколько лет назад. Мать умерла при родах. У тебя нет никого из близких. Нет друзей. Кроме древней развалины, которую ты указом императора все еще можешь считать своим домом, у тебя нет ничего. И ты так же сдохнешь в броне Часового, неся Тринадцатую стражу, когда придёт твой час.

Не знаю почему, но мне было до того стыдно смотреть Герману в глаза, что я сконфуженно отвел взор и нервно откашлялся:

– Кажется, стукнувшись башкой, я многое пропустил.

– То, что я тебе рассказал, ты должен был изучить еще в гимназии и Академии, – пожал плечами Легачев. – Если не придуряешься, конечно. Это знают все.

Я не нашелся, что и ответить. Твою мать! Хотелось с разгона удариться головой в стену. Да уж… Прекрасный новый мир?

– Продолжай, если есть еще что рассказать, – упавшим голосом попросил я.

Когда пришло мое время, меня призвали в Академию. Каждый великий дворянский Род поставлял определенное количество людей для службы в Ордене Часовых. Ясен пень, что это были простые парни. Редко когда кто из наследных дворян добровольно шел в наши ряды. Эти люди были задействованы на других постах. Служба в воинской элите их особо не прельщала. Мне вот деваться, как и заурядному холопу, было некуда. Два года в Академии и на закуску экзамен. Выброс в опасном и отдаленном от границ Империи месте. Заражённом иномирной скверной. Кто выжил, тот сдал экзамен и стал Часовым. Кто нет… Что ж, слабакам тут не было места. Поэтому над нами особо никто не трясся. За столетие затяжного противостояния с ведьмами статус Часовых существенно понизился. Если раньше перед ними преклонялись, то теперь относились немногим лучше, чем к заурядной солдатне. Да и в Орден стали грести всех без разбору. Князья и графы всегда знали, кого прислать в Академию. Так что отбоя от пушечного мяса не было. Хотя некоторые, как тот же Сойка, шли добровольцами, чтобы сложить голову за идеалы в пасти какой-нибудь мерзкой твари.

Наш дирижабль назывался «Циклоп». Это был списанный военный десантно-транспортный корабль, поставленный на довольствие Академии Часовых. Его экипаж состоял из тридцати человек, воздушных моряков. Обслуга, оружейники, механики. Он был способен принять на борт полный курс в двадцать человек. В этот раз «Циклоп» перевозил наш выпуск. По возвращению в Столицу его ждали очередные несчастные. Командовал кораблем капитан Стрибог. Мастер-сержант Фляйшер был, по факту, единственным на борту настоящим Часовым. Из-за увечий отчисленный из воинских отрядов и нашедший применение своих недюжинных талантов по воспитанию молодёжи в стенах Академии. Золотой души человек в общем. Как объяснил Герман, мы проникли на вотчину врага на добрую сотню миль. Теперь шли над приграничной территорией, торопясь поскорее вернуться в земли, которые полностью контролировались людьми. Город, который мы посетили, находился в граничащей со старой Столицей областью и когда-то назывался Скобелевым. Сейчас это были просто поражённые скверной и нечистью руины, на которых ничего не росло.

По возвращении, а это должно было случиться через два дня полета на крейсерской скорости, мы, выжившие курсанты, официально получаем статус Часовых и распределяемся мудрыми командующими по месту несения стражи. Как пояснил Герман, оставшуюся часть потрепанной тварями Империи условно поделили на тринадцать часовых поясов. И каждый корпус нес стражу в своем отрезке. Несложно догадаться, что мне и тем бедолагам, кому не повезло оказаться со мной в одном корпусе, досталась самая дерьмовая стража из всех возможных. Места наиболее частых нападений тварей на северо-западной границе Империи. Я даже не удивился.

– По крайней мере у тебя осталось родовое поместье. Имение Бестужевых изначально было построено у черта на рогах. Поэтому и сохранилось. Еще три дома были в окрестностях Новограда. Собственно, именно из-за этих стратегических соображений Столицей и сделали этот город, укрепив его и расширив. Туда же перенесли Магистрат, епархию и новую Академию Часовых. Перумовы, Холст и Рокоссовские стали основной опорой для трона императора. Остальным пришлось многое начинать заново.

– Удивляюсь, как я вообще на свет появился, – нарочито спокойно сказал я. Внутри же разливалась тоскливым холодным морем сплошная безнадега. Выжить здесь, в этом мире, где за мою голову никто не даст и ломанного гроша? Да уж, задачка так задачка.

Герман повертел в руках опустевшую фляжку. Я чувствовал, что разговор подходит к завершению. Да на сегодня и достаточно было. Голова и так распухла, как шар от потока новой, столь необходимой мне информации. Но я хотел узнать еще кое о чем.

– Мы… Ну, Часовые. С нами что-то делали, чтобы мы становились сильнее?

Герман криво усмехнулся.

– И этого не помнишь… Хотя подобное, раз пережив, вряд ли забудешь. Да, всех, кто вступает в Орден, на начальном этапе ждут определённые физиологические изменения. Специальные алхимические препараты делают нас более выносливыми и быстрыми. На нас быстрее заживают раны, мы переносим действие большинства ядов. Лучше обычного человека видим в темноте. Не так уж и много, чтобы на равных биться с самыми опасными чудовищами. Но иногда и этого достаточно, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Плюс доспехи и оружие. Они тоже весьма непросты.

– Что-то я не видел от них такой уж непробиваемой защиты, там, у церкви, – недоверчиво пробурчал я.

Герман невесело рассеялся. Он снисходительно посмотрел на меня и сказал:

– Как же, наверно, хорошо на время потерять память! Наши нынешние доспехи и мечи учебные. Начальный уровень защиты. Выживает сильнейший, помнишь? Никто не будет тратить на курсантов дорогую амуницию, не зная, сколько из них будут готовы нести службу в Ордене. Так-то.

Да уж, похоже от элиты элит и впрямь одно название осталось. Я не успел открыть рот, как коридоры палубы огласились пронзительным тревожным гулом. Сработала корабельная сирена. Она звучала иначе, не так, как перед десантированием к Ведьминым гончим на потеху, но тоже весьма тревожно. По крайней мере Герман весь подобрался и заметно напрягся.

– Тревога. Уровень начальной опасности. Это не учебный звон, Альрик!

Подтверждая его слова, ожила переговорная труба.

– Всем курсантам явиться на капитанский мостик. Немедленно.

Мы с Легачевым переглянулись. Впервые за всё время в красноватых глазах альбиноса появилось такое же недоумение, как и у меня.

Из лазарета выпустили пока только Германа. Потерявший глаз воин и двое с изувеченными конечностями еще находились на больничных койках. Итого вместе со мной на капитанский мостик, расположенный на третьей, верхней палубе, прибежали шестеро курсантов. Лада незаметно подмигнула мне. Как-то даже полегчало на душе, замечу. Не знаю, бывал ли Альрик Безродный здесь раньше, но я оказался на капитанском мостике в носовой рубке впервые.

Это был большой просторный отсек, из которого через широкое, слегка изогнутое по углам, расчерченное стальным переплётом панорамное окно открывался шикарный вид на раскинувшееся перед несшимся вдаль кораблем воздушное море. Постепенно надвигались сумерки. Встречающиеся на пути «Циклопа» облака окрашивались темными тонами, солнце уходило за горизонт. Я уже знал, что после наступления шести часов, на этот мир накинет свое покрывало безраздельная ночь. Ее время приближалось. На мостике, помимо капитана, у штурвала находился рулевой, за свисающими с потолка картами застыл штурман. Мы столпились у двери, ожидая дальнейших указаний. И они незамедлительно последовали. Как выяснилось, наш дорогой сержант тоже был здесь. Одетый в невзрачный мундир мышиного цвета, он взмахнул протезом. На этот раз вместо крюка культя могла похвастаться очень неплохим подобием настоящей руки.

– Проходите, Часовые. Стойте и слушайте. Пока ваша задача просто молчать.

Немного сбитые с толку, мы поспешили выполнить его приказ. И только сейчас я понял, что помимо перечисленных людей, в рубке был еще один человек. Даже странно, что я сразу не заметил его. Он сидел на палубе, скрестив ноги, возможно, по этой причине и не бросался в глаза. А ведь это не простой моряк, спустя пару секунд сообразил я, с интересом рассматривая его.

Он был одет в просторный коричневый балахон. Его глаза были закрыты, а голова блестела лысиной как бильярдный шар. Мужчина держал руки на коленях ладонями вверх. И я мог бы поклясться, что вокруг его ладоней мерцает слабое зеленоватое свечение. Вокруг него, прямо по обитым железом доскам палубы был начерчен идеальной формы круг с вписанным внутрь меньшим кругом. В прослойке между линиями один за другим, по окружности, шли крайне любопытные и диковинные символы. Что это, какие-то магические знаки? А если так, то выходит, этот худощавый лысый тип нечто вроде волшебника? Я незаметно ткнул Германа локтем и кивнул подбородком на замершего в прострации человека. Герман чуть слышно шепнул:

– Борислав, корабельный маг. Не к добру нас вызвали…

– В сорока минутах на восточном направлении, – подал голос маг. – Не могу точно сказать, но движется множество объектов. Наперерез нашему курсу.

Штурман, моментально сориентировавшись, вонзил в одному ему понятное место на карте булавку. К нему подошел капитан и угрюмо кивнул. Повернувшись к внимательно слушающему Фляйшеру, он сказал:

– Борислав не ошибается. Чуть более чем через полчаса наши траектории пересекутся. Что это за дьявольщина? Еще никогда в этих районах мы не сталкивались с воздушными целями!

Капитану на вид было лет сорок. Военная выправка, скромный, облегающий крепкое тело синий мундир, и в тон ему фуражка. Уверенный и опытный моряк сейчас выглядел немного сбитым с толку.

Фляйшер угрюмо таращился единственным глазом в обзорную трубу. Резко повернувшись в нашу сторону, он обжег меня лютым взором и проворчал:

– Еще никогда не было проблем с возвращением. Бывали по месту заварушки. Но так далеко от границ Ведьминых земель…

– Именно. Мы уже как три часа идём над приграничными территориями, – согласился капитан. – Сколько мы делаем узлов, Ковальски?

Рулевой, не выпуская штурвала, ответил:

– Тридцать узлов, господин капитан. Если поднатужимся, выдадим тридцать пять. Больше «Циклоп» не потянет.

– При такой скорости мы встретимся нос к носу с неопознанными объектами быстрее, чем за тридцать минут, – задумчиво сказал штурман. – Верно, Борислав?

Корабельный маг открыл глаза и сжал ладони в кулаки. Зелёное мерцание погасло, и он легко вскочил на ноги.

– Они приближаются быстрее, чем мы идем. Нам не разойтись. Около дюжины целей. Идут клином. Больше ничего не скажу.

Я почувствовал, как холод обжег внутренности. Очередная подлянка от этого дивного мира?

На лице Фляйшера отразилось недовольство. Он прикусил нижнюю губу.

– Сдается мне, этот рейд станет для нас особенным. С другой стороны, мы еще никогда не перевозили такую важную птицу, как наш наследный дворянин!

Я вспыхнул до корней коротко остриженных волос. Не хватало еще, чтобы во всех свалившихся на нас напастях обвинили меня! На меня и так почти все смотрят как на прокажённого. Вдруг еще решат, что я приманиваю неприятности и выбросят за борт от греха подальше? А может, так оно и было?..

– Курсанты, слушайте мой приказ, – выдохнул Фляйшер, словно решившись на затяжной прыжок. – Надеть доспехи, вооружиться и ждать меня на абордажной палубе. Я не знаю, что за дерьмо к нам приближается, но мы должны быть готовы к встрече.

Насколько я уяснил, никакого дальнобойного вооружения наш корабль не нес. Он был способен сбрасывать десант, метать бомбы, идти на абордаж. Но чтобы ни одной завалящей пушки или до чего тут уже додумались, учитывая уровень технологий? Или же высшему руководству просто насрать на экзаменуемых курсантов? Или же дело в элементарной экономии на всем?