Текст книги "Часовой: Курсант (СИ)"

Автор книги: Максим Шторм

Соавторы: Дейлор Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Монстр шипел и плевался, в бессилии изгибаясь всем телом, и пытаясь сомкнуть игольчатые зубы на моей железной руке. Я оторвал его от земли, стиснув челюсти и руку. Бронированные пальцы все глубже уходили вглубь его тела, сминая шершавую серую кожу. На ощупь он был как наполненный водой бурдюк. Упругим и податливым. Вряд ли получится его придушить или сломать шею. А значит, эта мера лишь временная. Черт! Зарычав, я с жужжанием взвывших механических приводов развернулся, приподнял орущего монстра еще выше и со всей силы ударил его о землю.

Если бы под ногами был камень! Тогда бы, возможно, я отоварил монстра на славу. Но ударившись своей жирной кольчатой тушей о мягкую почву, существо затихло лишь на миг, а затем с удвоенной силой зашипело, скребя по моей руке своим когтями. Я боялся его отпускать. Не дай бог сможет вцепиться в мою бездействующую в этом напряжённом бою левую руку! Но нужно что-то делать. Наша возня не будет продолжаться до бесконечности. И тогда я решил пойти ва-банк.

Повторно шваркнув монстра о землю, и пользуясь секундной заминкой, пока он собирался с духом, я выпустил его шею. Сжал пальцы в тяжёлый бронированный кулак, откинулся назад и со всех сил послал кулак вниз. Не успело уродливое существо обрадоваться освобождению и приподняться для очередного броска, как на его омерзительно лицо со скоростью пушечного ядра, развитого приводами доспехов, обрушился мой железный кулак. Я метил прямо в его круглый бездонный рот. Туда и угодил.

Кулак вонзился в пасть чудища, ломая зубы и не останавливая движения. Монстр захлебнулся криком, из его разорванной пасти выплеснулся фонтан вонючей, похожей на ихор белесой крови, а мой кулак, пробив его голову насквозь, вылетел через затылок и вонзился в землю. Твою мать! Нанизанное на мою руку, исчадие бездны еще несколько секунд дёргалось, извиваясь в сумасшедших рваных движениях. Пока наконец не затихло. Его хитрые хищные глаза потухли, жирное червеобразное тело вздрогнуло в последний раз и обмякло. Когти соскользнули с моей руки. Обитатель холма был мертв.

Я, тяжело дыша, встал на ноги, вытаскивая залитую смердящей слизью руку из поверженного врага. Оглянулся. Почти рассвело. Мир вокруг меня заливало первыми серыми лучами загоравшегося на горизонте солнца. Шесть часов на подходе. Я увидел, что почти вся доступная глазу пустошь усеяна подобными тому, возле которого заночевал я, холмами. Самых разных размеров. Возможно ли, что каждый из них это жилище подобной твари? Я поёжился. И знали ли об этой опасности, грозящей любому неопытному путнику, жители болотной деревушки?

Если знали, то меня сознательно не предупредили, рассчитывая, что я умудрюсь здесь сгинуть. Вряд ли бы я смог одолеть все поросшее травой приграничное пространство без отдыха. В любом случае прилег бы отдохнуть. На поживу мерзкой твари. Вот сволочи! С шумом втягивая прохладный утренний воздух, я постепенно успокоился. Похоже, в этом мире нельзя доверять никому. Я даже себе на сто процентов не могу доверять. Потому что нахожусь в чужом теле…

Я повернул голову на восток, в сторону разгорающейся зари. Вперёд, только вперёд. Меня ждет Кромлех. Надеюсь, хоть в городе обойдусь без лишних приключений.

Глава 15

Наверно только благодаря придающим силы и ускорение боевым доспехам Часового, да страстному желанию выжить любой ценой, я выбрался-таки из приграничных земель. К вечеру закончились поросшие вереском пустоши. Таящие в себе отвратительных монстров всхолмия давно остались позади. Обитатели холмов, ага. В гробу я видал таких кроликов.

Ярко светило солнышко. Несомненно, оно хорошо пригревало, и будь я в классических рыцарских латах, уже сварился бы как яичко вкрутую. Но хитроумная броня Часового, питаемая энергией волшебного кристалла, сохраняла внутри относительную прохладу. Так что я даже не снимал шлема, чтобы проветриться. К вечеру я добрался до более культурных земель, где тебя не хотели сожрать на каждом шагу. Пошли обычные заросшие густым ковылем степи. Слева, на горизонте, темнела стена далекого леса. Справа мне померещились чернеющие в подкрадывающихся сумерках распаханные поля. Но было очень далеко, и я не мог с уверенностью это утверждать. Однако, когда я через час неустанной ходьбы набрел на довольно укатанную дорогу, с радостью понял, что не заблудился и иду в правильном направлении. Дорога пересекала степь, уходя в сторону леса. На карте она обозначалась, как Южный приграничный тракт. Дорога шла через контролируемые Империей земли, прилегая вплотную к приграничью. Если я двину по ней, то уже к утру окажусь у стен Кромлеха.

Легко сказать – двину, к утру! Доспехи доспехами, но чем темнее становилось, тем больше наваливалась на меня усталость. Благо хоть запасы моих еды и воды еще не истощились. Учитывая, что, оказавшись в этом мире, на борту «Циклопа», я только и делал, что дрался за свою жизнь, толком не отдыхая, немудрено, что моим внутренним аккумуляторам требовалась хорошая подзарядка. Желательно в виде крепкого и нерушимого сна часиков так на двадцать. Мечты, мечты…

Но смех смехом, а останавливаться на ночёвку все равно придётся. Я был готов уже разлечься хоть посреди дороги. Пока шел, больше не встретил ни одной живой души. За исключением изредка пролетающих в небе птиц, похожих на стервятников, да вездесущих ворон. Больше никого. И это меня более чем устраивало. Меньше лишних лиц, меньше проблем для меня.

Стремительно темнело. Скоро солнце резко спрячется за край и наступит длинная темная ночь. Холодная и неприветливая. Честно, перспектива очередной одинокой ночевки немного напрягала. И уж точно теперь я ни за что на свете не собирался выбираться из своих пропахших пылью и потом доспехов. Нет уж, фигушки. Спать буду прямо в них, сидя, если понадобится. Сюрпризы типа выпрыгивающих из земляных нор уродов мне и даром не нужны.

Пока шел, привык к ритму и темпу. Научился даже экономить силы и рассчитывать оптимальную скорость передвижения в тяжёлых боевых доспехах. И теперь я не напоминал неуклюжего утенка, только вылупившегося из яйца и семенящего враскорячку смешной косолапой походкой. И конечно, у меня появилась куча свободного времени на досужие размышления. А куда ж без них! И я поймал себя на том, что стал гораздо больше думать о том, что происходит сейчас и в этом мире, нежели вспоминать свой родной дом и ломать голову над тем, как же я здесь оказался. Оказался и оказался. Пора мириться с этим фактом. Смириться и строить свою жизнь здесь.

И что-то перспектива остаток отпущенных дней прозябать в шкуре расходного пушечного мяса меня не сильно прельщала. Оказывается, я ни много ни мало, а наследный Герцог! Аристократ голубых кровей и потомок древней и уважаемой фамилии. В прошлом, уважаемой в прошлом. Я Родовой дворянин, обладающий предположительно врождёнными магическими способностями, наглухо запечатанными в моем же теле. Интересно, а на моей спине такой же символ Рода, перечёркнутый Запретной руной, как и на спине моего отца из недавнего сна-воспоминания? Отец. И снова я вспомнил не того, что остался ТАМ, а сурового, но явно любящего меня могучего мужчину-воина из воспоминаний Альрика. И почувствовал, как сердце отозвалось глубоко упрятанной внутри застарелой болью.

Когда дрался с земляным монстром, спину на краткий миг вновь обожгло незримым огнем. Уже второй раз, с того момента, как я выбрался из болота. Мой символ реагирует на грозящую мне опасность? Предупреждает, пытается помочь, но ничего не может сделать с руническими оковами? А почему тогда он молчал на сдаче экзамена? Неужели тогда опасность была меньше? Или же дело в том, что мы находились на ставших чужими, пораженными ведьминой скверной землях? А Болотный Царь и недавний подземный монстр они кто? Пришедшие из иных планов бытия существа вслед за ордой возглавляемых ведьмами монстров, или же коренные жители этого мира, изменённые в незапамятные времена разрушающего все и вся Катаклизма? Как же мало я знаю! Но я подозревал, что в подобных вопросах вряд ли кто из ныне живущих в Империи людей мог меня просветить.

Имение. Из сна я понял, что у меня здесь есть свой дом, который не пострадал после начавшейся войны с Ведьмами. Помнится и Герман говорил что-то о том, что после поражения и основания Новограда, лишь четыре дворянских Рода сохранили свои Дома. И мой, Род Бестужевых, был одним из них. Надо будет изучить остальные карты, решил я для себя. Найти свой наследный замок или что там полагается местному аристократу. Узнать хоть, где он расположен. Не исключено, что после возвращения в Столицу, всех разбирательств и официального присвоения звания Часового, я вернусь домой. Нести пожизненную Тринадцатую стражу. Хм, пока все мои рассуждения строятся на если, да кабы. Никогда не думал, что я, оказывается, такой завзятый оптимист.

Но я не привык унывать. Вместе с кучей проблем я приобрел в этом мире на редкость отличное и сильное тело. И наследство в придачу. Вот и будем пытаться найти свое место под здешним негостеприимным солнышком, исходя из того, что имеем. Так-то выходит, что я классический засланец-попаданец. Ага, засланец. Засранец. Вот только особых талантов, несмотря на кучу прочитанных на эту тему книг, у меня нет. Да, я учусь по технической специальности. Могу самостоятельно вкрутить в патрон люстры лампочку, собрать примитивную электрическую цепь и прочитать принципиальную схему. Но как это поможет мне здесь, где вся технология строится на алхимии и магической энергии? В мире, куда после Катаклизма вернулась из позабытых сказок старая добрая магия? Так что, чую, прогрессора-новатора из меня не выйдет. Всего и надежды на смекалку, да дремлющие во мне знания и Родовые способности Альрика Безродного. Тьфу, я поймал себя на том, что даже про себя мне невыносимо и противно так себя называть.

Я Алексей. Алексей Бестужев. Дворянин и Часовой. И рано или поздно я добьюсь того, чтобы мое настоящее имя… Стоп, стоп, я едва не споткнулся на ровном месте. Куда это меня заносит? Чьи сейчас слова родились в моем мозгу? Мои собственные или другого Алексея?.. Возможно ли, чтобы я за столь короткий срок так ментально изменился? С другой стороны, подобные мысли мне пришлись по вкусу и не вызвали отторжения. Значит, в этих желаниях спрятана и немалая часть меня лично.

Так я доразмышлялся до наступления ранних сумерек. Дорога, по которой я шёл, становилась все шире и лучше. А земли по обе стороны от ней все культурнее или, правильнее сказать, более ухоженные. Я прошел мимо огромного поля, засеянного чем-то похожим на пшеницу, миновал сочные густые луга, идеальные для выпаса лошадей и скотины, и в уже почти опустившейся тьме увидел неподалёку от дороги скирды душистого сена. О, а вот это то, что нужно для безопасной и относительно комфортной ночёвки. Кромлех в считанных километрах от того места, где я сейчас нахожусь. Если с утра как следует поднажму, то уже к обеду увижу его стены. Так что решено, ночую здесь.

Все же, обожжённый на воде, я, не скидывая брони, забурился в огромный, одуряюще пахнущий разнотравьем стог. Зарывшись как следует и приняв сидячее положение, я отстегнул и снял с головы железный шлем. Провел по ёжику чёрных волос свободной от лат пятерней и завозился, устраиваясь поудобнее. Сильно подмывало все-таки снять броню. Но нет, пока не дойду до города, больше рисковать не буду. Не хотелось опростоволоситься буквально в шаге от цивилизации. Я высунул нос из успевшего чуть усохнуть на летнем солнышке сена и уставился в даль. Ночь разом бухнулась на землю, набросив чёрное покрывало. В небе зажглись звёздочки. В отличии от унылых приграничных территорий, чем ближе к обжитым землям, тем лучше стояла погода. Ни сильного ветра, ни отблесков далекой грозы, ни хмурых туч. Словно сама природа тут было более благосклонна к людям.

Я думал, что снова засну, но или излишние мысли продолжали меня терзать, или я никак не мог расслабиться в броне Часового, но сон упорно не шел. Возможно, мой разум еще продолжал сопротивляться заведенному в этом мире временному распорядку. Ведь там, откуда я родом, сейчас бы только наступал мягкий продолжительный вечер, а темнеть начало бы не раньше десяти часов. Так или иначе я сидел в стогу, зарывшись с головой, и таращил глаза.

– Привет! – внезапно пропел у меня прямо над ухом, во всяком случае мне так показалось, звонкий тоненький голосок. Он был дружелюбным, но я с дуру едва не заорал, чуть не выпрыгнув из стога! Какого дьявола⁈

– Экий ты пугливый! Такой большой и страшный, а боишься! – в писклявом голоске говорившего появилось откровенное веселье.

Я заставил себя успокоиться и, разворошив перед покрывшимся испариной лицом траву, огляделся. В принципе, теперь с моим обострившимся зрением, да в свете яркой луны грех и жаловаться. И я практически сразу увидел источник этого тоненького голоска, явно довольного собой и тем, что меня изрядно шуганул. Увидел и, что называется, не поверил своим глазам. Как, в этом мире есть и такие существа? Не может быть! А я ведь только начал привыкать к монстрам и уродам всех мастей.

Прямо перед моим носом порхало в воздухе удивительное создание. Легкое, словно сотканное из дыхания. Росточком не больше детской куколки. Женского пола. Красоты невероятной, в развивающемся легком платьице и с копной густых, золотистых волос, украшенных травинками и маленькими пёрышками. За спиной этого летающего чуда трепыхались прозрачные слюдяные крылышки. С маленького личика на меня смотрели большие озорные глазки.

– Ты кто – пикси? – не нашёл ничего лучше, как ляпнуть я. Она звонко расхохоталась и воскликнула, в восторге кувыркнувшись прямо в воздухе.

– Сам ты пикси, человек! Такой большой, а глупый! Я вила.

Я удрученно замолчал, напрягая память. Вила, вила… Вроде бы это кто-то наподобие кельтских пикси, только нашего, отечественного розлива. Кто бы сомневался, я же нахожусь на землях Великорусской Империи, а не где за бугром, на чужбине. Вила, значит. Что ж, пусть будет вила. Хрен редьки не слаще.

– А я…– я почувствовал себя действительно дурачком. Как мне разговаривать с этой малышкой? Поневоле напрашивался снисходительно-сюсюкающий тон образцового старшего брата. – А я Часовой.

– Виду, вижу, – вила непринуждённо держалась в воздухе, словно легкая бабочка. Она то подлетала ко мне, обдувая лицо нежным, словно ласкание пушинок, ветерком, то отлетала чуть ли не на метр. – Ты очень большой. Даже для человека. Ты идёшь в Город?

Я повел зарытыми в сено бронированными плечами. Занятный у нас завязывается разговор. А с другой стороны, я все равно пока не сплю. Почему бы и не потрещать с этой удивительной пигалицей. Вроде она безвредная, несмотря на яркий озорной блеск в глазах. Вдруг узнаю от неё что полезное?

– Ты странный, – поделилась эта дюймовочка и сморщила свой острый точёный носик. Она словно пыталась принюхаться ко мне. Подозреваю, что ароматы я источал не самые приятные. – Ты человек, но какой-то чудной!

Хм, и это мне говорит невеличка со стрекозиными крылышками? Я тактично смолчал, боясь ее спугнуть. Хотя, такую оторву еще попробуй напугай!

– Я чувствую на тебе чары. Могучие чары, – она приблизилась, внимательно всматриваясь в мое торчащее из травы лицо. – Ты воин, ты призван сражаться с Другими. С пришлыми. Ты защищаешь нас. Но ты и сам немного другой. И чары… Они прямо на тебе! Ты скован ими. Бедняжка…

– Эти другие… Кто они?

Веселое личико вилы помрачнело. Словно на луну набежала черная туча.

– Об этом не знает никто. Даже старейшины нашего волшебного мира. Никто из чародеев, и никто из людей. Они порождения другой стороны. Им не место здесь. Но мы ничего не можем с этим поделать. Бедная наша земля!..

Ее огромные глазки заблестели от слёз. Вила затрясла лохматой головкой, сбрасывая печаль, и почти прежним весёлым голосом прощебетала:

– Я чую в тебе много странного, человек! Твоя кровь древнего рода… Я слышу в ней отзвуки далёких времен. Ты хороший. Но ты стоишь одновременно на двух берегах. И нигде не ведать тебе покоя, пока ты сам не определишь свою судьбу, человек. Прости…

Малютка умоляюще прижала ладошки к груди, жалобно глядя на меня. Мне стало как-то неловко. Я откашлялся и хрипло сказал:

– Да забей. Ну, в смысле, не переживай. Я знаю, что у меня куча проблем и ворох неприятностей. Уж как-нибудь выкручусь.

– Не верь никому, – внезапно сказала вила и подлетела совсем близко к моему лицу. – Ты мне нравишься, Часовой. Ты не такой, как другие. В тебе есть что-то, что даже я не могу рассмотреть. Но ты хороший. Несмотря на то, что несешь на себе груз вины своих предков. Найди свой путь, воин. Сам выбирай свою судьбу.

Она упорхнула в сторону, поднимаясь все выше. Ее крылышки весело трепетали, удерживая легкое тельце и смешно играя с ее спутанными волосами.

– Прощай, Алексей! Прощай, наследник проклятого Рода!..

– Прощ…– слова застряли у меня на губах. Я даже не успел узнать её имя, а она, оказывается, так много знала обо мне. Удивительно! Вила растворилась в ночи, а я зарылся поглубже в сено.

Через час, когда сон начал меня одолевать, а тяжёлые веки смыкаться, мне уже казалось, что встреча с маленькой летающей дюймовочкой мне привиделась. Может, я уже спал и она мне снилась? Разновидность волшебства…

Утром, проснувшись на удивление бодрым и полным сил, я был уверен, что наш разговор с вилой мне и впрямь привиделся. А что, в этом мире всякое бывает. Наскоро перекусив остатками еды, я вдоволь напился воды и отправился на финальный марш-бросок.

Через пару часов я миновал очень странное и жуткое место. Оно располагалось в добром километре от дороги, но было такого размера, и лежало в обширной низине, что я его неплохо рассмотрел.

Огромная черная проплешина. Почти правильной круглой формы, издалека она напоминала круг выжженной яростным огнем земли, где почва под воздействием высокой температуры спеклась до каменного состояния. Черный круг, в котором и спустя многие годы ничего не росло. Мертвая земля. Пятно. Ведьмино пятно! У меня волосы зашевелились на затылке. Я невольно замедлил шаг, а спину снова обожгло. Это был один из Проколов, через которые около сотни лет назад в мир людей стали проникать иные твари. Теперь же этот портал был надёжно запечатан магами и церковниками. Он был мёртв, но никуда не исчез.

Зрелище было до того жутким, что навевало дурные мысли. Даже спустя много лет чувствовались эманации чудовищного зла, порождённые этим пятном, вратами на другую сторону бытия, породившую сонмы адских созданий. Я заставил себя поспешить, отворачивая голову. Подходить ближе к кругу черной земли не хотелось ни за что на свете. Если на таком расстоянии это пятно так воздействует на чувства, что будет, если приблизиться к его границе?

К полудню, как и рассчитывал, я увидел еще издалека стены города. Кромлех. Ну наконец-то дошёл.

Глава 16

Город находился на небольшой возвышенности, раскинувшись на довольно приличной даже по меркам моего современного мира площади. Кромлех окружала высокая мощная стена, сложенная из каменных блоков. Через равные промежутки в синее небо устремлялись зубчатые башни. Внутрь вели ворота, такие же внушительные и могучие, как и стены. Навскидку здесь могло проживать не меньше тридцати тысяч народу. Что весьма впечатляло.

Вокруг Кромлеха была тщательно выкошенная и убранная от любой растительности территория. Оно и понятно, близость границы с осквернёнными землями давала о себе знать. Так же я не увидел ни одного прилепившегося с наружной стороны к городу домика, ни одной постройки, все население, все что нужно, находилось внутри города-крепости.

Внешне Кромлех напоминал весьма добротный город времен царской России, насколько я мог судить по видневшимся за бастионами зданиям. Но вот оборонительные редуты прямо-таки отдавали суровым и мрачным средневековьем. Здесь, близ территории врага, иначе и быть не могло. И люди тут наверняка обитали суровые и не предрасположенные к шуткам.

Если и были рядышком какие деревушки, то скорее всего дальше к востоку, уже в тылу Кромлеха, на безопасных для проживания землях. Дорога, по которой я тащился, оканчивалась у городских ворот. К ним я и подошёл. Ворота были из проклепанного листового железа, украшенные резными изображениями магических рун, и способные сдержать натиск танка. А также способные легко пропустить его внутрь, благо размеры позволяли. И конечно, они были закрыты. В этом краю ничто не оставляли на волю случая.

Подозреваю, что мое приближение заметили еще издалека. По крайней мере, когда я подошёл к могучим стенам и остановился напротив ворот, откуда-то сверху прокричал громкий, лишенный всякого участия к уставшему путнику голос:

– Стой, где стоишь, Часовой! Сейчас к тебе выйдут.

Кричали с одной из расположенных по обе стороны от врат квадратных башен. Я даже не стал задирать голову, чтобы посмотреть. Лишь терпеливо ждал, давая городским стражникам рассмотреть себя во всей красе. Вид у меня был, конечно, потрепанный. Сразу понятно, что я побывал в крутой переделке. Но и подозрительный. Я бы тоже насторожился, если бы к охраняемому мной входу в город подкатил такой чувак, как я. Невольно ощущалось пристальное внимание местной публики – я гарантированно находился под прицелом дальнобойного оружия. Ждем.

Наконец одна из воротных створок громко скрипнула мощными цилиндрическими петлями и приоткрылась ровно настолько, чтобы выпустить на волю средней комплекции человека. Через образовавшийся проем проскользнули четыре кромлехца и замерли напротив меня. Я невольно сделал шаг назад. Еще никогда не стоял под прицелом огнестрела. Но все когда-то происходит в первый раз, так, кажется, говорят.

Из четверки вышедших привратников двое были в темно-серых, наглухо застегнутых мундирах, начищенных сапогах и лёгких кожаных шлемах. В руках они держали нечто, очень здорово напоминающее мушкеты, и целились мне прямо в грудь. Третий из гостеприимной бригады стоял немножко в стороне, не сводя с меня пристального нехорошего взгляда. Он не был похож на военного. Скорее на монаха, в своем смахивающем на рясу балахоне коричневого цвета, с откинутым на спину капюшоном. Впереди всех встал не иначе как главный. Крепкий мужик лет под пятьдесят, в черненной кольчуге поверх униформы, с седой, коротко стриженной головой. На поясе у него с одной стороны в потертых ножнах висел меч, с другой конструкция, похожая на пистоль. Так-с, выходит, огнестрельное оружие в этом мире все же имеется, угрюмо констатировал я.

– Я комендант городской стражи Врангель, – хриплым, немного ленивым голосом представился седой. Но вопреки ленце, его лежащие на поясе руки были напряжены и готовы в любой момент схватиться за оружие. А глаза сверлили меня как лазеры, словно пытались прожечь в моих доспехах дыры. – Эти олухи со стены приняли тебя за Часового. Но я не вижу на твоем панцире знака принадлежности к одной из Страж. Из чего могу сделать вывод, что либо ты курсант, либо кто-то из состава Академии.

Похожий на монаха человек позволил себе сомневающуюся полулыбку, что не ускользнуло от улыбнувшегося в ответ Врангеля. Вооружённые мушкетами молодчики даже не дрогнули, продолжая тыкать в меня стволами. А меня задавать себе вопросы: чем заряжены их аркебузы и способны ли они продырявить мои латы? В любом случае я счел за лучшее пока не раскрывать пасть, а дать выговориться коменданту.

– Но я не верю не в одно из собственных предположений, – с деланным разочарованием вздохнул седой. – Вон даже Велимир не верит, а он у нас очень доверчивый человек. Для курсанта ты доспехами не вышел. Они явно боевые. Но без опознавательных символов, значит, ты нигде не служишь. Скорее всего ты впрямь из Академии. Но вот в чем загвоздка, мне кажется, что я узнаю эту броню. И она так же не может принадлежать тебе. Особенно учитывая, что на калеку ты не похож, а доспехи явно сделаны под человека с одной только рукой. А я знаю, как ни странно, того, кто подходит под это описание. Старина Фляйшер, мастер-сержант в Академии Часовых. Но ты это не он. И в любом случае, что ты делаешь здесь? Один, и в таком довольно потрёпанном виде? Сможешь ответить на эти вопросы? И заставить нас успокоиться?

Я осторожно, с жужжанием приводов поднял руки и, облизнув пересохшие губы, прогудел:

– Можно снять шлем?

– Нужно. Я хочу убедиться, что не произошло божьего чуда и мой старый знакомый Фляйшер не отрастил себе новую лапу.

Вместо ответа я свинтил с брони шлем и с облегчением вдохнул. От высоких крепостных стен падала густая прохладная тень, с легкостью накрывая нашу собравшуюся компанию. При виде моего милого невинного лица брови Врангеля удивлённо вскинулись.

– Ну что ж, юноша бледный, со взором дрожащим… Поздравляю, на тварь с иной стороны ты точно не похож!

– Не мели ерунды, – фыркнул одетый в балахон лысый привратник. – То, что это человек, я почуял ещё со стены. Но я так же чую на нем Запретные руны.

Почуял меня? Значит, не зря мне показалось что этот, как его, Велимир, очень смахивает на колдуна. Мушкеты чуть приподнялись в натруженных руках стражников. Началось! Думаю, идентифицировать мою личность для этих ребят не составит большого труда. Кажется, в определённых кругах моя фамилия довольно популярна.

– О, даже так? – Врангель с новым интересом уставился на меня, раскачиваясь на носках сапог. Судя по всему, он абсолютно никуда не спешил. Как и не спешил гостеприимно впускать меня за городские ворота. – Кто ты? Почему на тебе доспехи Фляйшера? И откуда ты выполз?

– Я курсант Академии. Альрик… Безродный, – скрипнув зубами, я продолжил: – Я был приписан как курсант к воздушному кораблю «Циклоп». Мы сдавали экзамен в Скобелеве. На обратном пути подверглись нападению иных тварей. Сержант погиб, упав с корабля. Я свалился вслед за ним. Мне повезло. Я пошёл через болото и пустошь, и возвращаюсь в Столицу. Больше мне нечего сказать.

Вооружённые мушкетами стражники переглянулись. Велимир, сунув сложенные на груди руки в рукава балахона, как казалось, резко потерял ко мне интерес. Но вот Врангель… В его глазах, умных и жестоких, начала разгораться ненависть. Он обаятельно улыбнулся, поправил рукоять меча, тронул пистоль, подошел ко мне поближе и сказал:

– Неплохая сказка. Даже очень. Я, можно сказать, проникся… И знаешь, я бы даже первый принял тебя в объятия и проводил в караулку. Налил бы прохладного пивка и вызвал местного бригадира Часовых. Но вот в чем загвоздка… Я не очень тебе верю. И знаешь почему?

– Догадываюсь, – процедил я, сверху вниз глядя на коменданта.

– О, даже так? – Врангель потер затянутые в кожаные перчатки ладони. – Умный мальчик. Если бы мне это рассказал кто другой… Но не отродье предательского Рода… Не ты, сукин сын. Альрик Безродный… Среди Часовых только одна семья носит такую громкую фамилию! Ваша. Та, которая продалась Ведьмам! Так может, мой старый приятель Флейшер погиб при совершенно иных обстоятельствах? А не при тех, о которых ты нам тут так складно напел?

Я выпрямился во весь рост. Мне показалось, что все десятки килограмм брони начали на меня давить невыносимо тяжёлым грузом. Каждое слово коменданта отзывалось внутри меня вспышками притупленной боли.

– О, я вижу, ты разозлился! – Врангель негромко рассмеялся. – Не надо мне тут говорить, что сын за отца не отвечает. Я не знаю, как тебя терпят в ваших рядах, но по мне я бы давно пресек ваш Род на корню! Благодарите бога и его Императорское величество, что вашему поганому предательскому семени ещё позволяют коптить небо! Ладно, в холодную его!

Велимир озабоченно переспросил:

– Ты уверен? Вроде все сходится. Он безобиден. Конечно, пошлем запрос в Академию, но…

Злобно зыркнувший на меня комендант рыкнул:

– Уверен. Задержим до выяснения всех обстоятельств. Пусть посидит на нарах. Я и пальцем не пошевелю, чтобы облегчить его участь. Пусть с ним другие разбираются. Отчего это он выжил там, на границе, когда погиб такой матерый волчара, как Фляйшер? Ты об этом не подумал? Предатель – это навсегда, Велимир. Это в их поганой крови!

Мне захотелось вцепиться в глотку этому человеку. Я с трудом обуздал свой гнев. Если я сейчас вспылю, сделаю себе только хуже. Пусть. Пусть тащат меня, куда хотят. В любом случае мне бояться нечего. Разберутся. При любом раскладе меня должны будут сдать на руки Часовым, которые, как выясняется, в Кромлехе имелись. Ну а там, скорее всего, мне поспособствуют вернуться в Столицу.

– Надеюсь, ты не против? – с преувеличенным участием обратился ко мне Врангель. – Воспользуешься нашим гостеприимством, сынок?

– Всю жизнь мечтал, – разлепил я губы.

Врангель с презрением плюнул мне под ноги.

– Обрати внимание, что на тебя нацелено два ружья. А мои молодцы стреляют очень метко. Враз превратят твое недовольное дворянское личико в штрудель. Мастер Велимир не зря носит звание Мага второй ступени, что само по себе о многом говорит. Поэтому советую не дёргаться и молча следовать за нами. Посидишь в кутузке, остудишься. Заодно избавишься от своих железок. Они, смотрю, тебе очень жмут!

* * *

Ни разу в жизни не сидел в камере. Впрочем, в этом мире я только и делаю с момента своего здесь появления, что испытываю на своей шкуре все новые и новые обстоятельства. Теперь вот в кутузку загремел. Надеюсь, долго меня тут мариновать не станут. Я тоскливо оглядел каменный мешок, в который меня запихнули. Размером два на два метра холодная и темная камера. Вместо освещения зарешеченное окошко под потолком, откуда едва просачивался дневной свет, из убранства деревянный топчан, да охапка соломы вместо одеяла. Негусто.

Меня провели через городские ворота, позволив оценить немалую толщину стен, толкнули в ответвление справа, провели по пристроенным к стене казематам, заставили в привратницкой избавиться от доспехов, обыскали. А затем, как и был, в одном грязном нательном белье, потного и вонючего, засунули в эту расчудесную камеру. Размышлять над смыслом жизни и над ошибками предков, как мне любезно посоветовал комендант стражи Врангель. Так же он сердечно добавил, что обязательно доложит о моей скромной персоне куда следует. И все.

Я сидел в своем новом пристанище уже битых два часа, а по мою душу так никто и не торопился явиться. Я заподозрил, что Врангель, человек несомненно занятой и деловой, совсем не будет спешить с докладом. С этого приятеля покойного Фляйшера станется держать тут меня до посинения. Без еды и воды. Что ж, судя по всему, они с мастер-сержантом Часовых были одного поля ягодки. Не зря дружили. Я поёжился. После теплого летнего солнышка здесь было как в погребе.