Текст книги "Хозяин Стужи 6 (СИ)"

Автор книги: Максим Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

Когда я вышел из покоев вместе с Анжеликой, то застал за дверью Дмитрия. Цесаревич был чертовски злым и даже не скрывал этого.

– Дмитрий, успокойся, – я улыбнулся, – поляк нарвался, поляк получит, можешь не сомневаться.

– Этот скот посмел оскорбить прекрасную женщину в моем присутствии, – сквозь зубы процедил он, – мало им было той войны, видимо, не всех ублюдков мы истребили тогда.

– Ну, сегодня точно станет на одного меньше, – я усмехнулся, – правда, придется открыть всем мой ранг, но думаю, это и так скоро перестанет быть секретом.

– Отец будет в ярости, – Дмитрий неожиданно улыбнулся, – поляки даже себе не представляют, что их ждет. Причем итог боя не так уж и важен, им в любом случае хана. Ладно, пошли, думаю, дежурные маги уже подготовили арену, да и гости наверняка ждут не дождутся вашего боя.

Я кивнул, и мы втроем направились куда-то вглубь дворца. Минут пять мы шли по коридорам, пока не вышли в один из внутренних дворов. Тут нас уже ждали, толпа гостей расположилась по краям достаточно большой арены, Бжезинский со своими прихлебателями тоже был тут, старик успел переодеться, и теперь на нем была белая униформа. М-да, куда же без этого, ничего другого от него я и не ждал, если честно.

– Вот скоты, – тихо прошипел Дмитрий, – Алексей, ты точно уверен в своей победе?

Я хотел было напомнить ему о том, что было в обители Пламени, но не стал и просто кивнул.

– Уверен, Дмитрий, – я ободряюще глянул на Анжелику.

Сестра пыталась держаться, но, судя по побелевшему лицу, давалось ей это не очень легко. Ничего, сейчас быстренько справлюсь с поляком, и можно будет немного отдохнуть, танцы, шампанское, не зря же мы приехали на этот бал в конце концов. А Дмитрия я попрошу потанцевать с сестрой, ей он тоже, судя по всему, нравится.

– Ну тогда пошли, – цесаревич кивнул на арену, – сегодня я буду в роли судьи, и пусть эти поляки только рыпнутся, – на губах парня возникла злорадная улыбка. М-да, чую, будет очень, очень весело.

Оставив сестру на краю арены, я направился к центральному пятачку. Бжезинский заметил это и, что-то сказав своим людям, тоже шагнул в круг.

– Надеюсь, ты написал завещание, – тихо сказал он, когда мы сошлись в самом центре.

– Граф, вы забываетесь, – Дмитрий, услышав слова поляка, поморщился, – итак, дуэль. Правила всем известны, и я надеюсь, нарушений не будет. Магия и сталь, вот ваши правила. И пусть дуэль заявлена до смерти, я надеюсь, до этого все-таки не дойдет, – цесаревич покачал головой, – сейчас я покину арену, а после поднимутся щиты. Это и станет сигналом для начала поединка. Вы меня поняли?

– Да, ваше императорское высочество, – поляк кивнул и уставился на меня надменным взглядом.

– Да, Дмитрий, все понятно, – я кивнул и улыбнулся.

Поляку это явно не понравилось, но, если честно, мне было плевать на то, что ему нравится. Сейчас начнется бой, и я покажу ему, что оскорблять мою сестру было самой главной ошибкой в его жизни, и эта ошибка станет последней!



* * *

Алая смотрела на Бестужева и мысленно улыбалась. Граф явно не сомневался в своей победе. Скосив взгляд, магиня увидела Анжелику, сестру графа. Судя по крепко сжатым кулакам и бледному лицу, девушка боялась.

– Ваш брат победит, графиня, – Алая сделала шаг в сторону Анжелики, – я в этом не сомневаюсь.

– Прошу прощения, мы знакомы? – девушка вздрогнула, – вы одна из одногруппниц моего брата?

– Не совсем, – Алая улыбнулась, – я лишь заочно с ним знакома, однако мне известны пределы его силы. Не стоит переживать, граф Бжезинский силен, но не сильнее вашего брата.

– Хорошо, я постараюсь, – Анжелика сделала глубокий вздох, – это не так просто, к сожалению, – виновато улыбнулась она.

– У вас все получится, – Алая взяла девушку за руку, – просто успокойтесь, – сказав это, она добавила толику силы в свои слова, и Бестужева медленно кивнула, после чего улыбнулась.

– И правда, стало легче, – тихо сказала она, глядя на арену, – вы настоящая волшебница. Как мне к вам обращаться?

– Зовите меня Аглаей, графиня, – Алая покачала головой, – этого будет достаточно.



* * *

Владимир Владимирович Романов смотрел на арену, на которой сейчас стоял Бестужев, и не верил своим глазам. Князь и не предполагал, что, придя на этот бал, получит такой царский подарок. Каким бы сильным ни был этот сопляк, у него нет ни шанса против Бжезинского. Владимир Владимирович прекрасно знал силу польского графа, и она была поистине безгранична.

– Видимо, сами боги помогают нам, – тихо прошептал он, покосившись на стоящего рядом Шереметьева, – сейчас поляк выполнит за нас нашу работу, и все вернется на круги своя.

– Я же говорил тебе, старый друг, нужно просто немного подождать, – Шереметьев усмехнулся, – и, как видишь, я оказался прав. Меня смущает только одно, поляк не тот человек, что будет драться за идеалы, а значит, тут замешано что-то другое. И мне очень интересно узнать что. Ведь кто-то по сути решил убрать Бестужева, кто-то, у кого достаточно влияния, чтобы нанять такого наемника, – князь покачал головой, – вот о чем надо думать, Володя.

Слова Шереметьева заставили Владимира Владимировича задуматься. А ведь и правда, кто же нанял поляка? И, пожалуй, этот вопрос куда важнее, чем могло бы показаться в самом начале.



* * *

Арена.

Когда Дмитрий покинул арену, я уставился на Бжезинского. Поляк всем своим видом показывал, кто тут главный, ну, как показывал, пытался. Через несколько секунд огромный полупрозрачный купол накрыл всю арену, и граф оскалился.

– Привет тебе от Риволи, сопляк! – после этих слов старик ударил по мне целым облаком каменной шрапнели.

Поставив перед собой ледяной щит, я принял удар на него и мысленно усмехнулся. Так вот, значит, кто стоит за этим всем, Риволи, паскуда! Что ж, вполне в его духе, прислать ко мне кого угодно, лишь бы самому не прийти. Но ничего, недолго осталось ему сидеть у себя во дворце, рано или поздно я и до Парижа доберусь. Но сначала поляк, завалим этого кабанчика.

Накрыв себя толстой ледяной броней, я прыгнул в сторону, и сделал это как раз вовремя, потому что моя ледяная стена развалилась на несколько частей. Бжезинский шагнул через куски льда, широко улыбаясь, а его туловище постепенно покрывалось каменной броней.

– А ты не так уж и слаб, сопляк, – прогудел он, – но не обольщайся, это был далеко не самый сильный мой удар.

– Даже не сомневаюсь, – покачав головой, я создал с десяток ледяных копий и ударил.

Поляк без какого-либо труда отбивался от них, вот только я не просто так использовал этот простой конструкт, одно копье было с сюрпризом. В нем была смесь из трех сил, и когда снаряд врезался в грудь поляка, каменная пластина его брони не выдержала и развалилась на три части. Копье, конечно, тоже рассыпалось в ледяную пыль, правда, перед этим успев зацепить поляка. Царапина, маленькая царапина, именно она положит начало его концу.

– Как ты это сделал? – хрипло спросил Бжезинский, восстанавливая свою броню, – как ты пробил мой нагрудник?

– А ты думал, что являешься единственным гранд-магистром на этом балу? – я расхохотался, – что ж, теперь ты знаешь, что это не так. Продолжим? – моя улыбка тут же превратилась в оскал, и я запустил в него усиленное белое марево.

Туман накрыл поляка со всех сторон, однако этим его не убить, я точно знаю. Поэтому рядом со мной уже росли фигуры големов, вооруженных копьями и мечами, десять ледяных болванов, заряженных не только силой Льда, но и силой Смерти. Указав им цель, я начал готовить конструкт белой смерти. Сегодня во дворце и так увидели слишком много, так что не буду воевать привычным набором.

Тем временем Бжезинский каким-то образом смог развеять мое марево, но големы уже были рядом и тут же накинулись на него. Рыча, как раненый зверь, поляк отбивался, роняя на моих големов глыбы камня, заставляя землю под их ногами дрожать и раскрываться в трещинах, но парочка моих болванчиков все же добрались до его тела. Удар первого голема ничего не дал, а вот второй удачно так попал в сочленение его каменной брони на шее, и я увидел первые капли крови.

– Ну что, граф, все еще считаешь себя самым сильным? – я щелкнул пальцами, и рядом возникла призрачная женская фигура, – а ведь ты даже не со мной дерешься, а с моими големами.

– Сопляк, да я тебя голыми руками разорву! – добив последнего голема, Бжезинский рванул вперед, но тут на его пути возникла моя белая смерть.

Граф не успел отреагировать, как женские пальцы сомкнулись на его шее, и поляк начал хрипеть. Сделав несколько шагов вперед, я оказался вплотную к нему и широко улыбнулся.

– Ну что, граф, тяжело дышать, да? – я взял клинок из его ослабленных рук и покрутил его.

Не самая лучшая сталь, да и баланс клинка так себе. Отбросив его в сторону, я вновь щелкнул пальцами, и белая смерть отпустила свою жертву. За это время она хорошо так высосала из него силу, и граф рухнул на землю, словно мешок с картошкой. Н-да, вот и закончился поляк, был гонор, да весь вышел.

Приставив клинок к горлу Бжезинского, я вопросительно глянул на край арены, туда, где стоял цесаревич. Решение о том, жить ему или нет, должен принять он, потому что по правилам убивать в императорском дворце нельзя, по крайней мере просто так. По сути, сама дуэль стала возможна лишь благодаря Дмитрию, потому что никто не захотел спорить с будущим императором.

Глядя на меня, парень отрицательно покачал головой, после чего купол исчез, а цесаревич направился в нашу сторону.

– Победил граф Бестужев! – оказавшись рядом, он поднял мою руку, широко улыбаясь, – аплодисменты графу!

Толпа тут же захлопала в ладони, а я, честно говоря, не чувствовал никакого удовлетворения. Поляка надо было убить, этот проигрыш он не забудет и попытается отомстить.

– Что же касается вас, Бжезинский, отныне вам запрещен въезд на территорию империи, – сухим, официальным тоном произнес Дмитрий, – вашему королю донесут о вашем поведении на императорском балу, можете не сомневаться.

Поляк ничего не ответил, в его глазах не было ничего кроме пустоты, видимо, он до сих пор не мог осознать, что проиграл, вот так вот легко и просто проиграл.

Дмитрий же подмигнул мне и довольно улыбнулся.

– Теперь ты новая сенсация не только империи, но и мира, граф, – тихо сказал он, – так что от меня наконец-то отстанут, ха-ха.

Н-да, а вот и ложка дегтя подъехала. Впрочем, чего уже жалеть о том, что случилось, будем двигаться вперед, учитывая новые обстоятельства.



* * *

Владимир Владимирович Романов смотрел на цесаревича, державшего руку Бестужева, и чувствовал, как липкий страх начинает проникать в его душу. Они все ошибались, очень сильно ошибались. И больше всего заблуждался сам Романов, а Бестужев все это время водил их по сути за нос.

– Это что получается, Бестужев такой же гранд, как и Бжезинский? – озадаченно спросил Шереметьев, поглаживая короткую бородку, – но разве такое возможно, Володя?

– Судя по всему, возможно, – тихо кивнул Романов, пытаясь взять себя в руки.

Ну, Бестужев, ну, сукин сын! Хотя нет, тут явно чувствуется рука великого князя Николая Николаевича, это он всегда любил такие вот комбинации. И ведь они почти что попались, еще немного бы, и Романов первый бы объявил войну Бестужевым. А потом был бы проигрыш, потому что спорить с грандом не получится, сколько бы у тебя вассалов не было бы.

– Володя, ты же понимаешь, что тогда все наши планы придется пересмотреть? – тихо произнес Шереметьев, косясь на старого друга, – воевать против гранда безумие, никто из моих на такое не пойдет.

– Да и мои теперь тоже быстренько сделают вид, что ничего не было, – горько усмехнулся Романов, – ладно, после бала поговорим. Надо пока все это уложить в голове, а то глаза все прекрасно видели, вот только мозг отказывается воспринимать это как правду.

– Тоже самое ощущаю и я, – Шереметьев кивнул, – ладно, старый друг, пойдем обратно в бальный зал. Там не только шампанское есть, нам с тобой сейчас будет не лишним принять на грудь по стопочке беленькой.

Романов кивнул и, развернувшись, покинул арену вместе с Шереметьевым. Все планы в топку, император в очередной раз их всех обыграл. Но ничего, это только начало, борьба сегодня не закончится!

* * *

Увидев, как граф возвращается к сестре, Алая тут же ушла обратно в тень. Она не сомневалась в победе Бестужева, но не думала, что она будет настолько ультимативной. Граф словно не почувствовал Бжезинского, а значит, он на порядок сильнее его. И в связи с этим у Алой возникли небольшие сомнения, а что, если юноша не захочет с ней сотрудничать? Ведь, судя по всему, он уже на пути к вершине магического искусства, и самое важное, он делает это сам, без чьей-либо помощи, а это уже важно. Ещё раз посмотрев на спокойное лицо графа, Алая поняла одно: с ним нужно вести себя как с равным, только так, и никак иначе.



* * *

– Ну вот видишь, сестра, а ты переживала, – вернувшись к Анжелике, я широко улыбнулся, – ну и как тебе бой?

– Мне понравилось, – сестра счастливо улыбнулась, – ты намного, намного сильнее этого гадкого поляка!

– Есть такое, – усмехнувшись, я предложил сестре свой локоть, – а теперь нам пора вернуться в бальный зал, а то государь будет очень недоволен. Мы и так тут изрядно посвоевольничали, как бы государь нас не поругал за такое.

– Отца я беру на себя, – хмыкнул Дмитрий, идущий рядом, – он, конечно, будет сильно недоволен, но я найду нужные аргументы, чтобы его успокоить. А вам лучше всего сейчас расслабится, народ минут через пять осознает, что на самом деле произошло на арене, и тогда они повалят к вам, желая познакомиться поближе, – сказав это, он подмигнул мне.

Я же тяжело вздохнул и, прикинув, скольким людям придется сказать «нет» сегодня, едва не потянул сестру к выходу, но потом взял себя в руки. В конце концов, она ни в чем не виновата, пусть повеселится, а я, так и быть, потерплю немного.



* * *

Императорский кабинет.

– Ну и как тебе такое, дядя? – государь отодвинул ноутбук и уставился на великого князя недовольным взглядом, – какого хрена этот поляк оказался на моем балу? И почему ему дали возможность подобраться к Бестужеву?

– Государь, вчера моя разведка из Польши принесла интересную новость, – спокойно ответил Николай Николаевич, – на счет Бжезинского упали три с хвостиком миллиарда злотых, миллиарда, государь, – великий князь покачал головой, – эта странная транзакция заставила меня изучить последние недели жизни поляка, и оказалось, что он встречался буквально недавно с представителем герцога Риволи.

– То есть хочешь сказать, что за этим всем стоит француз? – император вопросительно глянул на Николая Николаевича, и тот медленно кивнул.

– Именно так, государь, герцог Риволи, судя по всему, нанял Бжезинского, чтобы убить Бестужева, – Николай Николаевич хищно улыбнулся, – я специально подпустил поляка к графу, так как нисколько не сомневался в победе Алексея. Зато теперь у нас есть возможность надавить на Владислава, и не только. Тадеуш до сих пор в наших руках, и в твоей власти, государь, сделать его нашим агентом, – великий князь пожал плечами, – вряд ли он захочет вернуть деньги Риволи, а в наших силах сделать так, чтобы все осталось при нем, естественно, если он согласится стать проводником наших интересов в Польше.

– Мудрено, – Василий поморщился, – слишком сложная и хрупкая схема, дядя. Нет, мы сделаем по-другому. Поляк должен умереть, естественно, не на территории дворца, а его деньги должны стать деньгами Алексея, – взгляд императора тут же стал тяжелым, – все было хорошо в твоем плане, дядя, кроме одного. Ты мою репутацию похерил, ведь все это непотребство произошло у меня во дворце. У тебя три дня, чтобы все исправить, ты меня понял? – император выпустил свою ауру из-под контроля и надавил на великого князя.

Николай Николаевич судорожно кивнул и покинул кабинет, а государь еще минуту где-то успокаивался. Опричники, мать их за ногу, никогда не думают о последствиях.

– Ладно, будем надеяться, что граф не держит зла, – тихо пробормотал себе под нос император и, поднявшись, направился к выходу. Пришло время показаться народу.



Глава 26

* * *

Бальный зал. Несколько минут спустя.

Вернувшись обратно в бальный зал, мы с сестрой направились к столам с закусками. По дороге я успел переодеться обратно в свой костюм. Бой был пусть и короткий, но мне пришлось хорошенько выложиться, особенно с белой смертью, так что сейчас я был совсем не против немного перекусить. Ловя на себя взгляды гостей, я целенаправленно шел к столу с блинами, когда увидел знакомое лицо, идущее параллельным курсом. Васильчиков, а это был именно он, поймал мой взгляд и, широко улыбнувшись, махнул мне, после чего пошел уже в нашу сторону, как ледокол разрезая толпу.

– Ну ты дал, дружище! – первое, что сказал он мне, когда мы обнялись, – выходит, ты уже гранд?

– Ну так случилось, – я развел руками, – сам не понял, как достиг этого ранга.

– А я думал удивить тебя тем, что взял магистра, – он грустно улыбнулся, – только вот тебя ничем, судя по всему, не удивишь теперь, ты целых грандов вон на поле боя побеждаешь.

– Ну, это была такая себе победа, если честно, – я поморщился, – скажем так, мне не дали закончить дело до конца.

– Этот старый хрыч и правда оскорбил графиню? – он покосился на сестру, которая спокойно стояла рядом со мной.

– Да, – я медленно кивнул, – но он уже поплатился за свои слова. И жив он сейчас только благодаря его императорскому высочеству, – я кивнул на цесаревича.

Дмитрий стоял недалеко от нас и переговаривался с еще одним поляком, судя по всему, послом. Учитывая же побелевшее лицо этого самого посла, разговор проходит отнюдь не в дружеском тоне. Н-да, дорого полякам обойдется выходка их гранда, очень дорого.

– Леха, ты же помнишь, что наш род тебе тоже должен? – Арсений сжал кулаки, – если понадобится какая-то помощь, ты только скажи, хорошо?

– Обязательно, дружище, можешь даже не сомневаться в этом, – я хлопнул его по плечу, – кстати, а где твой отец?

– Да где-то там, со своими друзьями разговаривает, – Арсений отмахнулся, – они только на таких вот мероприятиях и могут встретиться, да и то не всегда.

– Понимаю, – я улыбнулся, – нас ждет такая же участь, дружище, так что пока есть возможность, развлекайся.

– А что насчет тебя? – Арсений потянулся к тарелке с блинами, – ты вообще планируешь возвращаться в университет?

– И что мне там делать? – я усмехнулся, – не хочу показаться высокомерным, Сеня, но я сейчас сильнее даже нашего директора. Как думаешь, чему могут тамошние преподаватели меня научить?

– Ну да, ничему, – поник Арсений, – жаль, а я думал, что хотя бы еще год ты будешь вместе со всеми.

– Ну кто знает, кто знает, – я загадочно улыбнулся, вспоминая разговор с Дмитрием.

Цесаревич поделился желанием государя сделать из меня преподавателя для поляков, и в связи с последними событиями это все заиграло новыми красками, ха-ха. Думаю, я обязательно приму предложение государя, а вот насчет поляков не уверен, мне почему-то кажется, что эти ребята не захотят учиться в нашем университете после того, что случилось с их грандом.

Я потянулся за очередным блинчиком, когда из толпы появилась еще одна знакомая фигура. Владимир Владимирович Романов собственной персоной.

– Граф, – князь поприветствовал меня кивком, – графиня, – еще один кивок в сторону сестры.

– Князь, – я коротко склонил голову, все же пока что он был выше меня по статусу, – как вам дуэль?

– Это было занимательно, – старик улыбнулся одними лишь уголками губ, – думаю, не только граф Бжезинский, но и весь мир будет пересматривать этот бой не раз. Потому что грандмагистр в восемнадцать лет – это что-то за гранью возможного.

– На самом деле просто никто не пытался до меня, только и всего, князь, – я пожал плечами, – кто знает, возможно, если наши аристократы проводили бы больше времени в очагах, а не на балах и в ресторанах, у нас было бы намного больше сильных магов. Ведь всем известно, что сами очаги очень благотворно влияют на магические источники, они тренируют их, тем самым усиливая самих магов. Все об этом знают, но почему-то никто не спешит воспользоваться этим знанием. Понимаю, зачем подвергать себя опасности, если можно просто выкупить ядра и просто поглотить их под присмотром целителей, – на моих губах появилась ироничная улыбка, а вот Романов, наоборот, посмурнел.

Впрочем, ничего удивительного, это ведь именно он, по слухам, больше всего ратовал за то, чтобы не подвергать молодежь опасности в очагах. Не знаю, глупость это или злой умысел, однако с тех пор в империи молодые маги имели куда меньше силы, чем их предки. Да, их было больше, потому что больше никто не заставлял их ходить по очагам, но больше не значит лучше.

– Возможно, но мне кажется, Алексей, что ты та самая ошибка выжившего, – в глазах Романова мелькнула злость, – нельзя делать выводы только на основе того, что у тебя получилось. А жертвовать сотнями магов ради одного, но сильного мне кажется не самой лучшей идеей.

– Правда ваша, – я пожал плечами, – с другой стороны, не попробуешь – не узнаешь.

– Может быть, может быть, – Владимир Владимирович явно не горел желанием больше со мной общаться.

И мне теперь интересно, что он будет делать дальше-то? Теперь, зная мой ранг, в открытую против меня он не попрет, в этом я уверен, но и не оставит в покое, иначе его свои же сожрут. Посмотрим, как князь эту дилемму разрешит.

Романов тяжело вздохнул и хотел, видимо, уже попрощаться, когда громкий голос церемониймейстера оповестил нас о том, что идет государь. Тяжелые двери открылись, и в зал вошли сначала четверо гвардейцев в церемониальной броне, потом вошел сам Василий, а сразу за ним еще четыре гвардейца. Государь медленно прошелся по всему залу, на мгновение остановился рядом со мной, чтобы кивнуть, и пошел дальше. По залу тут же пошел легкий гул, небольшой жест императора, видимо, удивил гостей даже больше, чем восемнадцатилетний грандмагистр.



* * *

Дойдя до трона, Василий сел и уставился на замолчавший зал тяжелым взглядом. Бжезинского уже взяли под стражу, теперь же осталось поговорить с послом.

– Барон Витольд, – император вперил тяжелый взгляд в посла, – потрудитесь мне объяснить, по какому праву подданный моего царственного брата Владислава повел себя в гостях как настоящий варвар? Разве в Польском королевстве нет понимания этикета? Или же, может быть, поданные польской короны не считают мой двор достаточно важным местом, чтобы сдерживать свои порывы?

– Государь, это огромное недоразумение, – дрожащим голосом ответил побелевший посол, – граф Тадеуш устал с дороги, и, несомненно, мой король будет очень зол, когда до него донесут эту информацию. Прошу, государь, дайте нам возможность исправить эту катастрофическую ошибку.

– Что ж, ошибиться может каждый, – Василий покачал головой, – а еще на ошибках учатся. А чтобы Вы точно усвоили этот урок, отныне все пошлины для польского королевства поднимаются на двадцать процентов. Мне кажется, это замотивирует польских граждан быть более внимательными.

Лицо посла стало еще белее, но спорить он не стал, лишь глубоко поклонился государю. Правильное решение, вот только теперь посла сожрут, без вариантов. За такие новости польский король может даже прибить в пылу гнева.

– Что ж, раз с этим вопросом закончили, перейдем к главному поводу сегодняшнего бала, – государь улыбнулся, – недавно наша империя стала еще обширнее за счет территорий на юге, – после этих слов зал загудел, – персидская кампания началась после вероломного нападения некромантов, однако на этот раз мы не стали терпеть и ударили в ответ всей своей мощью. В ходе короткой, но очень сложной войны мы уничтожили всех персидских некромантов, тем самым избавив империю от этой занозы. В честь этого события я устроил этот бал, в честь этого события я хочу наградить людей, которые внесли огромный вклад в эту самую победу. И первым я хочу пригласить графа Алексея Бестужева, – император уставился на меня добродушным взглядом, – Алексей, выйди ко мне, не стоит бояться. Некромантов ты убивал без капли страха, неужели такое количество красивых дам в этом зале смутило тебя?

Послышались смешки и довольные фырки, мужчины с пониманием смотрели в мою сторону, а дамы демонстративно улыбались, а некоторые и не только улыбались. М-да, умеет государь разряжать атмосферу, ничего не скажешь. Отпустив руку сестры, я поправил пиджак и вышел вперед. Дойдя до определенной линии, я глубоко поклонился.

– Ваше императорское величество.

– Полно тебе, граф, можно просто государь, – Василий отмахнулся и щелкнул пальцами, после чего к нему подошел один из помощников, держа в руках серебряный поднос.

На нем лежало несколько свитков, перевязанных красной лентой, и, судя по всему, один из них предназначался мне. Когда помощник остановился чуть сбоку, император протянул руку и взял первый свиток. Развязав ленту, он развернул бумагу.

– Итак, за заслуги перед империей, я, царь и император Василий Третий, повелеваю, – громогласно произнес государь, – графу Алексею Бестужеву отныне дать право на основание клана, – после этих слов император улыбнулся и протянул лист мне, – вот, граф. Как мне говорили, краткость – сестра таланта, надеюсь, у меня получилось это воплотить на бумаге.

– Благодарю, государь, это великая честь для меня, – взяв бумагу, я в очередной раз поклонился.

– Не спеши уходить, граф, это еще не все, – на губах государя возникла довольная усмешка, и он потянулся ко второй бумаге.

Зал за моей спиной начал бурно аплодировать, впрочем, другой реакции и быть не могло, каждый из этих людей надеялся, что рано или поздно они окажутся на моем месте.

– За заслуги перед империей, я, царь и император Василий Третий, повелеваю. Наградить графа Алексея Бестужева земельным наделом размером в пятьдесят тысяч гектаров. Отныне эта земля принадлежит его роду, от сегодняшнего дня и на веки вечные!

Очередной виток оваций, и вот государь тянется за последним свитком.

– Ну и, пожалуй, самая простенькая награда, – усмехнувшись, сказал он, – имея столько земель, граф, тебе будут нужны деньги, много денег. Поэтому императорский род награждает тебя десятью миллиардами рублей, за особые заслуги перед Рюриковичами.

После таких слов зал вообще начал бесноваться, и я прекрасно их понимал. В одночасье мой род стал богаче на порядок, земли, право основать клан, деньги. Пожалуй, в современной истории никто не мог похвастаться такой наградой.

– А вот теперь, граф, можете идти, а то у меня есть еще люди, которых стоит наградить.

– Благодарю, государь, – еще раз поклонившись, я развернулся и направился обратно к сестре.

Анжелика оперлась о стол, чтобы не упасть, а стоявший рядом с ней Арсений лыбился во все тридцать два зуба.

– Поздравляю, дружище! – он тут же кинулся меня обнимать, – это фантастика какая-то, такие награды, да еще из рук самого государя!

Я хотел было сказать, что эти награды появились не на ровном месте, но не стал, зачем людей дергать, пусть все гадают, за какие такие заслуги этот дождь из наград пролился на мою голову.

– Сестра, – я взял Анжелику за руку, – как ты себя чувствуешь? Если хочешь, мы можем уйти, дождемся, пока государь покинет бал, и можем покинуть его тоже.

– Не стоит, брат, – она отрицательно покачала головой и улыбнулась, – мне теперь тут даже нравится.

– А сейчас будет нравится еще больше, – я заметил краем глаза приближающегося цесаревича.

– Сударыня, – Дмитрий подошел к нам, – вы позволите вас пригласить на танец?

– Конечно, ваше императорское высочество, – Анжелика покраснела, но взяла руку, а через минуту заиграла музыка.

Я взял бокал шампанского и, лениво попивая шипучую жидкость, стал наблюдать за залом. В другом конце обнаружились Суворов с Ермоловым, старики тоже меня заметили и отсалютовали мне своими бокалами. Подняв свой в ответ, я улыбнулся. Что ж, теперь, по крайней мере, я знаю, кто следующий на очереди на награждении.



* * *

– Вот такие вот дела, Володя, – Шереметьев протянул Романову очередную рюмку, – Бестужев теперь в любимчиках у государя, хочешь ты этого или нет. Так что забудь о всех затеях, теперь нам не дадут его тронуть. Хотя вариант один все-таки есть, – князь хитро улыбнулся.

– Какой ещё вариант? – недовольно буркнул Романов.

После награждения последние его надежды рухнули. Государь показал всем, что Бестужев – его человек, и что он готов вмешаться в любые вопросы касаемо графа.

– Милославский и его дочурка, – тихо сказал Шереметьев, – сам подумай, если удастся женить парня на княжне из нашего круга, исчезнет вся нужда в конфликте. А там и подмять его под себя. Пусть у него ранг грандмагистра, но не мне тебе объяснять, что правит миром не только сила, а сила в союзе с деньгами.

– Хм, интересная мысль, – Владимир Владимирович быстро прокрутил в голове слова старого друга, – пожалуй, мы можем это попробовать. Но Милославский на тебе, со мной он на эту тему точно разговаривать не будет.

– Как скажешь, Володя, как скажешь, – Шереметьев усмехнулся, – но тогда за тобой должок, договорились?

– Договорились, – Романов тяжело вздохнул, – главное сделать дело, а дальше я тебе сколько угодно долгов верну, старый змей.

– Но-но, ничего я не старый, – Шереметьев расхохотался, – после бала поеду к Милославскому, послушаю, что он скажет на этот счет. Но надо торопиться, теперь парень стал видным женихом, и московские мамочки откроют на него настоящую охоту, – Шереметьев пожал плечами, – можно, конечно, мою Ксению за него отдать, но не знаю, не знаю.

– Ты сначала с Милославским поговори, – недовольно рыкнул Романов и опрокинул в себя рюмку водки.

Меньше всего он сейчас хотел находится в императорском дворце, но надо было терпеть, иначе у государя появятся вопросы. Черт бы побрал этого Бестужева, сколько бы проблем можно было избежать, не окажись он таким талантливым. Но чего уж теперь, придется думать, как выкручиваться из этого всего с помощью свадьбы, это, пожалуй, и правда один из самых сильных вариантов.



* * *

Полтора часа спустя.

Глядя на то, как Арсений кружит в танце мою сестру, я улыбался. Васильчиков все-таки нашел в себе смелость ее пригласить, хотя и нет-нет, да поглядывал в сторону цесаревича. Сестра последние несколько танцев была с Дмитрием, и все кому надо это отметили. М-да, можно сказать, что после такого половина местных стало моими врагами, все-таки Дмитрий один из самых завидных женихов, а тут я нарисовался со своей сестрой. Вот только кишка у них тонка что-то мне напрямую сделать.

– Скучаете, граф? – мягкий голос заставил меня вздрогнуть, и, развернувшись, я увидел молодую, ослепительно красивую женщину в бордовом платье. Мой взгляд тут же упал на ее декольте, но я усилием воли поднял голову и улыбнулся.