Текст книги "Верните мое тело! (СИ)"
Автор книги: Максим Бьерн
Соавторы: Максим Бьерн,Лючия фон Беренготт,Максим Бьерн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
– Ой мне как раз совет и нужен.
– Ну это вы по адресу. У нас всё-таки была страна советов, а я её представитель здесь. Чаю хотите?
– Спасибо, – улыбнулась Ника, – если вас не затруднит. Или вы, может, чем-нибудь другим заняты?
– Занят, конечно. Читаю про выращивание перца, – усмехнулся он в усы. – Но для вас время найду.
Вскипевший чайник был водружен на стол и, разлив заварку по чашкам, хозяин приглашающе подвинул чай к Нике.
– Варенье берите – моё, личное производство.
– Я знаю, – осеклась Ника. – То есть, спасибо, очень вкусно. Я, может, странно буду выглядеть, но я ищу информацию про масонов. Вы про них что-нибудь знаете?
– Журналистка? – поднял он бровь.
– Нет, по личному вопросу.
– Ого, вот это удивили, так удивили. Когда у людей проблемы, они к батюшке идут, или на худой конец к гадалкам. Но к масонам… Извините моё удивление, первый раз слышу.
– А почему вы думаете у меня проблемы?
– А у кого их нет? Тем более не ради чая же вы ко мне пришли.
– Просто, любопытно, – попыталась выкрутиться Ника.
– Ну, любопытно, так любопытно. Есть такие и у нас. Взрослые мужички, играют в управление миром, незаметно от санитаров и комитета госбезопасности, как им кажется. Устраивают представления друг для друга, в фартуки наряжаются. Чепуха, одним словом. Но если вы меня спросите, как лучше – так или водку по гаражам пить, то гаражи повреднее будут.
– А где их можно найти? – Ника отставила чашку, напряжённо вслушиваясь в каждое слово.
– Везде по-разному, шифруются они. А у нас изображают из себя тайное общество, замаскированное под кружок изучения латыни, древнегреческого и поэзии. Только для избранных сообщество. Народ, в основном, не бедный. Строят тайные планы по улучшению человечества. Я считаю, чем бы дитя не тешилось... Вон, и Пушкин масон был. Ничего.
– А я смогу на собрание их попасть? Или как главного найти?
– Тебе прямо главный нужен? Для любопытства? – посмеялся он.
– А вдруг, они по-настоящему заняты полезным делом?
– У нас без учета, – хитро прищурился он, – полезным делом никто не занимается. Дурака валяют, послушай опытного человека. Уровни посвящения друг-другу присваивают, степени, секреты дурацкие передают. Мы же в курсе всего. У нас несколько информаторов к ним приставлены были. А что ты думаешь? Государство должно знать всё. Доходили даже до степени магистра в их иерархии. Только все их тайны – на уровне пионерлагеря, поверь мне. Сама все тайны в желтой прессе прочитать можешь.
– А где этот кружок собирается? – настояла на своём Ника.
– Ты, я вижу, человек настойчивый, – похвалил он. – Своего добьёшься. В ДК, если я не ошибаюсь. На Трудовой. Только, если хочешь моего совета послушать, не дури себе голову. Или мне скажи, в чем проблема. Для подруги Ники, помогу, чем смогу.
– Да нет спасибо. Я только из любопытства.
– Ну, может я и не прав, и ты им подойдёшь. С твоей скрытностью. Но ты человек взрослый, сама смотри.
– Спасибо, – попрощалась Ника, обуваясь. – Вы мне очень помогли.
– Эх, девочка, не за что. Вот действительно, не за что. Аккуратней, там, с клоунами этими.
Литературную секцию в ДК Ника нашла без всяких проблем. Черно-белая плитка на полу помещения давала ощущение огромной шахматной доски, портреты великих людей на стене странно контрастировали с пластмассовым черепом, лежащим на специальной подставке под центральной стеной.
«Бедный Йорик» – гласила надпись под черепом. Шекспир, – вспомнила Ника. Наводят антураж. А на плитке пола, наверное, можно и в самом деле сыграть в шахматы, используя людей вместо фигур. Занятно.
– Муса, – крикнули из смежного помещения. – У нас посетитель. Узнай, кто эта милая девушка.
Подошедший рыжий молодой человек лет двадцати восьми, был явно выходец с Кавказа, несмотря на цвет шевелюры.
– Здравствуй, многоуважаемая, – с крепким акцентом произнес он. – Сегодня нету занятий, если ты стихи слушать пришла. Другой день приходи.
– Я не за стихами, – Ника была настроена решительно. – Мне нужно поговорить с вашим главным.
– Э, – удивился тот. – Директор дома культуры? Или тебе президент страны нужен? Один точно не сможет.
– Да не смейтесь вы! С главным в вашем литературном кружке.
– Семён Аркадьевич, – крикнул он в проём. – Раз президент занят, вас хотят.
Ника негодующе нахмурилась, но решила не ссориться.
Семён Аркадьевич оказался маленького роста лысым человеком, с быстрыми, даже резкими движениями.
– Чем могу услужить даме? – по-старомодному поинтересовался он, шаркнув ногой.
– Мне нужно поговорить с вами наедине, – попросила Ника. – Это очень важно.
– Это решительно невозможно, дитя моё. В наше сложное время удалиться наедине с дамой чревато для всего. Были всякие примеры. Извините, это не про вас лично. Такое у нас правило.
Видя, что его не сломить, Ника решилась.
– Вы же масоны? Мне очень-очень нужны масоны, для одного дела.
– Дачу строите? – ехидно поинтересовался лысый.
– Да перестаньте вы. Я попала в беду. И мне срочно нужен кладовщик, – выпалила Ника одним духом. – Мне очень-преочень нужен масон со степенью, которая называется кладовщик.
Семён Аркадьевич удивлённо выкатил глаза:
– Дорогая посетительница, я на самом деле, просто имея такое хобби, знаю кое-что про вольных каменщиков, которых вы называете масонами. И степени посвящения у них есть. Но вот, такой, кладовщик, – он, посмеявшись развёл руками, – такого просто не бывает.
Ошарашенная явной честностью его ответа Ника, стараясь не впасть в панику, произнесла:
– Меня выкинули из другого мира и мне необходимо попасть назад. Кроме вас, мне некуда обратиться, помогите мне пожалуйста!
– Ой, милая моя, вы явно не по адресу. Мы тут стихами занимаемся, лингвистикой. Вы бы сходили с батюшкой пообщались, а то и доктором. Не обижайтесь, – он схватил уходящую Нику за руку и, глядя ей в наливающиеся слезами глаза, с тревогой произнес: – Поймите, дорогая вы наша, нужно, иногда просто необходимо обратиться за помощью к доктору. Вы зря думаете, что все они…
Тут Ника в гневе вырвала у него руку и, выскочив из помещения, побежала прочь.
Всё время, как только отпускал ком в горле, она начинала плакать почти в полный голос. Брать автобус в таком состоянии было невозможно, поэтому Ника просто шла по улицам и время от времени плакала почти в полный голос. Всё было бессмысленно и бесполезно. Выхода просто не было.
При входе в ненавистный Маринкин подъезд Нику остановил настойчивый автомобильный сигнал сзади. Обернувшись, она увидела в сидящего в потрепанной Ладе давешнего рыжего кавказца. Приветливо улыбаясь, он приглашающе помахал рукой.
Если предложит покататься, глаз ему выцарапаю, тут же! – переходя к ожесточению, подумала Ника.
– Пойдем прокатимся, – предложил ухмыляющийся наглец, и Ника уже решилась влепить ему по щеке, как вдруг поняла, что он произнес это без того тяжёлого акцента, с которым говорил накануне.
– А? – остановилась она.
– Ты искала кладовщика, – напомнил он, задирая подбородок и глядя на нее из-под полузакрытых век. – Ты его нашла.
– Что ты имеешь в виду? – не доверяя происходящему, осторожно поинтересовалась Ника.
– Поехали. Поговорим.
– Никуда я не поеду! Скажи, что ты имел в виду.
– Ты чересчур подозрительная. Если кавказский мужчина предлагает девушке просто прокатиться, это не должно никого пугать.
Ника развернулась и быстрым шагом пошла к подъезду.
– Всё, всё! Пошутил! Девушка, это просто шутка. Не уходите, второго шанса не будет.
– Что ты имел в виду, говоря про кладовщика?
– Степень. Ну, же, садитесь. Не на всю улицу же орать.
– Как вас там, Муса? Знайте, если что я смогу за себя постоять. А лучше выйдите, тут поговорим.
– Хорошо, давайте тут познакомимся, – он вылез из автомобиля. – Как вас зовут?
– Как вы можете доказать, что вы это тот, кого я ищу?
– А вы здорово отвечаете вопросом на вопрос, – рассмеялся он.
– Ника, – коротко, как отрезала, представилась она.
– Приятно очень, – кивнул он головой. – А я как раз против того, чтобы люди шастали между мирами. Надеюсь, этот ответ вас устроит?
– Устроит, – кивнула Ника. – Мой рассказ будет звучать как бред, но мне некому это больше рассказать. Я была уверенна масоны помогут. Так мне сказали.
– Может и помогут, – улыбнулся рыжий. – Не обращайте внимание на то, что вы видели. Ширма. Расскажите мне свой рассказ – я сам решу, это бред или нет. И давайте присядем всё-таки в машину. В ногах правды нет. И выше ног её тоже нет, – рассмеялся он своей шутке.
Впрочем, сумбурное повествование Ники он слушал внимательно, не смеясь и не перебивая.
– Вот теперь я в её теле и готова наложить на себя руки, честное слово.
– Это одна из самых идиотских идей, которые я слышал. Обменять чужое, но довольно-таки неплохое тело на вырождение в пустоту, с минимальными шансами на перерождение после самоубийства, это конечно безумие. Если я ещё раз услышу от вас про наложить руки, то буду считать это личным оскорблением создателя и закончу разговор. Вы меня поняли?
– Поняла, – кивнула она. – Я больше не буду. Это от бессилия и злости. Я как только представлю, что она там под видом меня делает что хочет, у меня от ненависти ноги подкашиваются.
– Ненависть плохой помощник, – помотал он головой. – Туманит разум.
– Я понимаю, конечно, – согласилась Ника. – Вы мне сможете помочь?
– То, что мы встретились, уже великое дело. Появилась информация у меня, вы чувствуете себя более не одинокой, правда же?
– Но вы мне поможете?
– Дорогая Ника. Я не могу открыть вам ничего из того, чем мы тут занимаемся. Но в основном – балансом. Нельзя, чтобы по каналам туда-сюда сновали кто бы это не были. Равновесие реальности настолько хрупко, что достаточно небольшого перевеса и всё обрушится.
– Вы имеете в виду… типа, мир взорвётся? – непонимающе нахмурилась Ника.
– Для кого-то определённо да. Как бы это получше объяснить? Без света нет тени, без черноты букв, книги были бы пустым белым местом. Всё заложено в созидании и всё необходимо. И самое главное тут – баланс. Равномерность и размеренность. Они, – он рассерженно мотнул головой, – умеют рыть канавы в пространстве, как крысы в сыре. И если мы их вовремя не закроем, там соберётся слишком много этих крыс. Они разрушат всё и погибнут сами.
– Они этого не понимают?
– Конечно понимают. Но такова их природа. Их цель.
– Я, конечно, может, и ошибаюсь, – задумчиво произнесла Ника. – Но, если вернуть меня туда, а их сюда, это же восстановит некоторое равновесие?
– Идеально бы вернуть всё по своим местам. Но мы не так много умеем… То, что ты рассказала мне даёт определённую надежду. Если тут есть три сознания, перемещённые оттуда, мы можем попробовать переместить тебя туда обратно. Но это очень, повторяю очень непроверенная и не наработанная процедура. Если бы вас было семь человек, тут протокол отработан. Но трое? На твой риск. А я советую тебе обождать, и когда мы вычислим ещё перемещённых душ, проведём семерной обряд, и ты без происшествий переместишься в сознании.
– А сколько времени нужно ждать?
– Это никому не известно. Может день, может десять лет. Зависит от деятельности крыс.
– Я не могу столько ждать, – расстроилась Ника. – Давайте сейчас действовать.
– Это твоё решение. Может, оно и правильное. Не могу судить. Так, говоришь кухарка в больнице, а твоего мужа видели в парке? Тогда на поиски!
Навестить кухарку и взять у неё повторно каплю крови труда не составило, Ника шла по уже пройденной дорожке. А вот найти Ольфа в теле Виталика удалось не сразу. В парке, несмотря на наступающую темноту, народу гуляло немало, но нужной плохой, по выражению соседа, компании, видно не было. Только женщины с детьми, пара доминошников и несколько неугомонных спортсменов. Даже и спросить было не у кого.
Шумную компанию удалось обнаружить уже по дороге домой, у находящегося на ремонте стадиона, где парк примыкал к городскому пруду, гранича со спортивными секциями.
С десяток кое-как одетых людей, под звук магнитофона, жарили что-то на костре и, как правильно догадалась Ника, пили водку. Судя по хорошей, но заляпанной уже одежде, Ника безошибочно определила бомжей.
Дамы на этом празднике жизни тоже присутствовали, в количестве двух. У каждой лицо украшал синяк, правда с разных сторон. Странно – подумала Ника – как я бомжей не встречу, всегда в синяках. То ли не сходят они у них, то ли постоянно новые зарабатывают? И тут же себя одёрнула – если так пить и в такой компании, не мудрено, что лицо у людей такое.
Компания жарила над огнем тушки птиц, а женщины искусственно выгибаясь, танцевали под надрывные вопли из колонки.
– Какие люди… – с преувеличенным воодушевлением проорал обрюзгший бородач, с бутылкой в руке. – А только к столу с пустыми руками приходить не красиво, ты как считаешь, рыжий? – обратился он к Мусе.
– Я считаю, что язык твой, враг твой, – ответил тот, с неожиданно появившимся сильным акцентом.
– Извини, браток, перепутал, – смутился бородач. – Мы тут свадьбу отмечаем, присоединяйтесь, если пару копеек подбросите.
– Мы ищем человека, – Ника коротко описала внешность Виталика.
– Немца что ли? – удивился бородач. – Вон он в кушарах спит. Жених… Совсем человека водка косит, как ребёнок. Одно слово немец... На Снежане женился, – он показал на одну из танцующих дам.
– Почему немец? – удивилась Ника, направляясь к кустам, на которые показал бородач.
– Вольф? Ну не татарин же!
Спящий не проснулся даже когда Муса, уколов ему палец, сцедил каплю в пробирку.
– Не ваш родственник? – поинтересовался бородач, подойдя поближе. – Хороший парень, только жизнью ударенный совсем. Нам голубей набил, – он указал на костёр. – Камнем. Чистый снайпер. Латышский стрелок!
Собранные ингредиенты Муса долго смешивал и разливал в лаборатории, куда они приехали через час, предоставив празднующую компанию самой себе. Привычная уже к процедуре Ника, предоставив свой палец, с лёгким скорее нетерпением, чем страхом, ожидала завершения процесса.
– Ну, не знаю, – с сомнением пробурчал Муса, разглядывая на свет получившиеся произведение. – По-моему так. Если я не ошибаюсь, тебя должно вытеснить обратно в кухарку. Но раз тройной переход, и используем кровь Ольфа, есть маленький шанс попасть в него. Процентов пятнадцать. Так что я еще раз тебя предупреждаю – подумай. Может тебе пока лучше тут остаться? Пока для перехода достаточно не наберётся?
– Я готова, – решительно сжала зубы Ника. Она вспомнила слова виконта о том, как он верит в неё и ждёт встретить в её реальном обличии. – Готова. Я верю, что всё получится.
– Ну что же… – кивнул Муса. – В добрый путь. Да пребудет с нами равновесие!
Ника пришла в себя значительно быстрее, чем в прошлые разы. Сказывался, наверное, опыт. К её удивлению, света в помещении почти не было, и по традиции, жутко воняло. Звякнувшие на ноге кандалы сначала даже обрадовали её. Наверное, виконт раскусил обманщиц и посадил на цепь.
Но, со второй мыслью пришло понимание о том, что плечи двигаются совершенно по-другому.
И… о господи… странное ощущение ниже пояса. Ника резко ощупала себя в паху и, ужаснувшись от медленно приходящего понимания, стянула штаны, не обращая внимание на держащую их верёвку. То, что она там увидела, даже при тусклом свете подземелья заставило её завизжать от ужаса.
Глава 17
Насколько иногда важны моменты одиночества и осознания, понимаешь далеко не всегда. Жизнь, бурля и стремясь, подобно водопаду, несётся рядом. Либо, как тихое болото, окружает звоном заботливых комаров и какого-нибудь соседского дятла, занятого вечным ремонтом. Так или иначе, окружающая жизнь диктует своё и для того, чтобы задуматься, обычно не хватает даже пары минут. Теперь, времени, чтобы подумать было достаточно, но думать о одном и тоже, было подобно какой-то пытке.
Передёргиваясь от омерзения каждый раз, когда дотрагивалась до этого, по всей видимости, никогда не мытого мужское тела, Ника несколько раз с силой провела по камням пола, стараясь стереть с ладоней похожую на мох липкость.
– Хватит! – сказала себе после где-то часового молчания. – Представь себе, что ты заболела. И что это, там в штанах, у тебя выросло. Вот болезнь такая, представь себе! Ничего же не болит, правда? Просто неудобно…
А неудобно было. До такой степени не удобно, что не удавалось забыть об этом ни на одну минуту. Неудобно было всё – поворачиваться на бок, подниматься, садиться. Даже сидеть и то было неудобно. Попробуй кому объяснить, так и не объяснишь. Вроде как у тебя между ног гроздь винограда подвесили. И не дай бог помнёшь. Больно! Как они с этим живут? Вот уж действительно, не позавидуешь. В туалет ходить вроде удобнее, но других преимуществ нет. Ника с отвращением опять заглянула в свои штаны и, передёрнувшись, побыстрее завязала их обратно.
Сейчас это далось ей намного легче, чем несколько часов назад, когда осознание произошедшего, словно молот, обрушилось на неё, ломая психическое равновесие, и без того затронутое последними злоключениями.
Закончив первичную истерику, Ника попыталась докричаться хоть до кого-то, но всё оказалось напрасным. То ли звук из подвала никуда наверх не долетал, то ли на крики из подземелья обращали не больше внимания, чем на назойливое гудение мухи. Успокаивало, если можно так сказать, только то, что рядом с цепью находился кувшин для питья с относительно свежей водой. Значит пленника кто-то время от времени посещает, внушала она себе надежду. Прорвемся.
Но час шел за часом, в маленьком, под потолком отверстии серость дня сменилась чернотой ночи, а к ней так никто и не зашёл.
Потерявшаяся в полном безвременье и темноте Ника не сразу сообразила, что слышит шум шагов в коридоре, а не стук крови у себя в голове.
Стукнул засов и, с факелом в руке, появился один из стражников, уже встречавшихся ей ранее, на кухне.
– Благодари господа за пищу, – произнес вошедший и, бросив краюху хлеба на пол, рядом с цепью, быстро оглядел помещение и собрался удалиться.
– Стой! – заорала Ника, грубым, саму её испугавшим голосом. – Немедленно приведи сюда виконта, мне нужно сказать ему очень важные вещи!
– Да, да, – рассмеялся стражник. – Ты расскажешь, что ты из другого мира, как в прошлый раз, и пообещаешь кучу золота, которая только ты знаешь, где спрятана. Второй раз на эту наживку ты меня не поймаешь. А будешь хитрить, пару дней не поношу тебе еду – посмотрим, как ты запоёшь.
– Стой же! – Ника лихорадочно думала, как бы дать знак виконту, который покажет, что это не очередная выходка хитроумного Виталика. – Про салат! Скажи ему про салат святой Клары. Он даст тебе награду, уверяю тебя!
– Наверное, я и воды тебе завтра не принесу. Чтобы поучить тебя. Ты не должен думать, что самый хитрый и можешь обмануть кого угодно, – он повернулся и, расстроенно мотая головой, направился к выходу.
– СТОЙ! – бессильно орала Ника. – Священника позови или Гуниллу… Не закрывай дверь, ну пожалуйста, послушай! Ты, дебил!
Но всё было бесполезно, и глухая, отсекающая звуки дверь опять закрылась, восстанавливая в подземелье звенящую былую тишину.
Ника хотела по привычке поплакать, но потом сказала себе – какого лешего!? И стала есть принесённый хлеб.
Съев половину свежего, грубого зерна хлеба, Ника успокоилась и, решив отдать себя на волю судьбы, плыть по воле волн. Выхода действительно не предвиделось и оставалось только надеяться на бога и провидение.
Провидение, как это не странно, и в самом деле не заставило себя долго ждать.
В коридоре опять раздались шаги, на этот раз множественные. Кто-то ругался, громко звякала цепь. Потом зашумел засов, дверь распахнулась, и, ослепленная после привычной темноты светом факела Ника на сразу поняла, кого стражники, ругаясь и дёргая за цепь, втащили в подвал. Выглядевшее как неясный, вычурный сон происходящее оставило Нику без слов. Какая же я красивая и классная – подумала она, наблюдая, как мадам Мелисса в её обличии пытается дотянуться пинками до стражников. Они, не обращая на тычки и пинки со стороны дамы никакого внимания, присоединили кольцо к цепи, держащую и её цепь. Дверь за стражей закрылась.
О, Ника уже видела эту дверь закрывающейся! Но насколько же изменилась обстановка!
Стараясь не спугнуть этот дивный сон, Ника отщипнула от краюхи хлеба кусочек и засунула себе в рот.
Мадам Мелисса, судя по звукам, раздающимся в темноте, грызла то ли цепь, то ли себе руку.
– Что-то пошло не так, мадам? – наконец нашла в себе силы Ника и, изображая преданного Ольфа, робко задала вопрос, обращаясь в тот угол, откуда раздавался звон в темноте.
– Заткнись, дурак! – последовал короткий ответ, и, Ника решив не раскачивать ситуацию, благоразумно замолчала.
– Какая глупость! – шипела время от времени мадам. – Какая непростительная глупость и неудача!
– Может, я смогу хоть как-то помочь? – решила влезть Ника, понимая, что её не просто раскусить в этом обличии, и, мадам Мелисса, принимая ее за Виталика, может ненароком порассказать чего-нибудь по-настоящему нужного.
– Убей себя об стену, скотина, – прошипела мадам. – Воняешь на весь подвал. Как можно быть таким вонючим козлом?! Ты даже когда рот свой открываешь, до сюда доносится.
Ника решила не отвечать, чтобы нервничающая мадам немного остыла.
Остывание, к её удивлению, продолжалось долго. Мадам звенела, плевалась и рычала, если чувство времени её не обманывало, часа два.
Наконец наступил час тишины, и Ника уже подумала, что утомленная мадам уснула, когда голос, такой родной, но столь странно звучащий со стороны, разбудил её, почти начавшую дремать.
– Ты, вонючка… – позвала мадам. – Тут вода есть?
– Есть, мадам Мелисса, – услужливо поддакнула Ника. – Вот тут, в кувшине.
– Знаешь, как меня зовут? – задала странный вопрос мадам.
– Конечно, – слегка опешила Ника. – Я же вам приносил клятву верности, – на всякий случай напомнила она подслушанное в свое время признание.
– Ах вот как? – в голосе мадам послышалась заинтересованность. – Так ты тот кухонный парень и есть? То есть, ты – Виталя? Ну, тогда, считай, нам продолжает везти.
– Ну да, – ответила за Ольфа Ника. – Теоретически. Но вы ведь мадам Мелисса…
– Я не мадам Мелисса, – перебила его она.
– А кто же? – в ужасе предвкушения, застыла Ника.
– Дурак ты, Виталя. Всегда слабо соображал. Тройной обмен делали же. Я Марина, дебил!
***
Первым желанием Ники было вцепиться ногтями в своё лицо, оккупированное теперь душой Маринки. И вторым желанием. С трудом удержав себя от этого порыва, Ника молча сглотнула слюну, подождала и опять, не в состоянии сказать ни одного слова, сглотнула слюну.
Прекрасно понимая, что расцарапанное лицо окажется у её замечательного, похищенного тела, Ника обескураженно молчала, совсем не понимая, как поступить дальше.
– Чего замолчал? Обалдел? – ехидно поинтересовалась Маринка. – Ну ничего, тут бы мозги поехали и у людей покрепче тебя.
– А где мадам Мелисса, – наконец смогла вымолвить Ника. – С ней что?
– Где, где, в гнезде? – отмахнулась Маринка. – С королем сейчас возится.
– А что с ним?
Маринка злобно плюнула в сторону и, погремев цепью, сообщила:
– Напоил его этот дурак виконт, а слабак-король и рад нахлебаться. Вот ведь незадача. Сама бы себе пощечин надавала. Я же коньяк с этой дурой и передала, чтобы ей пусто было.
– Вы про кого? – всё так же осторожно поинтересовалась Ника, боясь сбить поток откровения, идущий от Маринки.
– Про Нику твою дебильную! Как она всё испортить может! Даже не собираясь это сделать. Дар у неё. Под ногами мешается, крыса противная… Так бы и размазала бы её о стенку.
– Она еще тут?
– Не тут, не тут, – забормотала Маринка злобно, задумываясь о чем-то своём. – Но мешается как будто и не убиралась отсюда. Тьфу, жаба.
– Вы же вроде подруги были… Не жалко её?
– Ну ты совсем тут прихворал, Виталя. Какие подруги? Рабочее тело вели. Я с унитазом большая подруга, чем с этой тёлкой. Но не досмотрели. Не доработали. Зря на неё с Элей планы строила. Если хочешь что-нибудь толковое получить, должна делать это сама. Вот так. Никому веры нет.
Ника помолчала, пытаясь поаккуратнее выстроить беседу с бывшей подругой.
– А с виконтом что?
– Ничто, как назло. Король отравился, второй день блюёт желчью. А этому хлыщу хоть бы что. И не обвинишь его никак. Король сам, как ребенок, до сладкого добрался… до коньяка этого треклятого. Вода-то хоть тут есть, – поинтересовалась она. – Дай сюда.
Ника, нашарив в темноте кувшин, осторожно передала ей.
– Ох, мерзость... Жабами воняет, – сплюнула та, отпив, судя по журчанию, пару глотков. – И я тоже хороша… Так и влепила бы себе по морде. Расслабилась, думала всё едет по накатанной. А он меня на каком-то дурацком салате спалил. Что за невезуха? Как может еще салат Оливье называться, ну честное слово?
– Он спросил про салат оливье? – радостно вставила Ника.
– Пожалуйста, закрой рот, Виталик. Без тебя тошно... Да, кстати, как тебя тут зовут? – спросила она подумав.
– Ольф.
– Ладно. Пусть будет Ольф, какая разница. Помолчи. Дай подумать.
Не желая нарываться, Ника замолчала, дав событиям развиваться своим чередом.
Натужная, насыщенная напряжением тишина давила на уши, и уставшая Ника, понимая, что не уснёт, напряженно вслушивалась в бормотание Маринки, боясь пропустить нужное.
– Ничего, ничего… Мы еще побарахтаемся. Допустим, он захочет вернуть свою жабу, а мы должны быть готовы…
– А я могу быть чем-то полезен? – Ника решила хитрить до последнего, пытаясь найти выигрышную для себя ситуацию.
– Можешь, дорогой, можешь. И будь уверен, тебя ждёт обещанная награда, и кое-что ещё, бонусом. Обиженным не останешься. Сила и знание за нами, так что не всё потеряно. А наоборот, всё только начинается, дружочек. А сейчас помолчи. Я думаю.
Она опять надолго замолчала, что-то прикидывая и то и дело шипя вслух какие-то междометия.
– Запоминай, что я тебе скажу, Виталя. От этого будет полностью зависеть твоё дальнейшее богатство и благополучие. Новый план таков. Виконт, по какой-то непонятной мне причине, хочет вернуть эту жабу себе обратно. Без меня сделать он это не в состоянии. Хочешь-не хочешь, придется прийти ко мне на поклон. А я помогу. Так и быть помогу. И ты поможешь.
В темноте неожиданно громко разбился кувшин с водой, и Маринка злобно засопела, что-то яростно делая. Судя по звукам, кромсала что-то.
– Руку мне протяни, сюда.
Ника протянула руку и нащупала переданный ей шнурок, с мешочком.
– Что это?
– Мой амулет. Я только что напитала его своей кровью. Через пару минут засохнет, повесь себе на шею. Мы с ними сыграем в интереснейшую игру. Называется лиса в лесу. Им понравится. Ох как им понравится!
– Я не совсем понимаю.
– Ты, Виталя, ничего понимать и не должен. По статусу. Твоя задача запомнить и выполнить. Я соглашусь для виконта вернуть эту корову, раз уж так сложились обстоятельства. Он обязательно ухватится за эту возможность. Пошлем тебя туда, обратно, через портал. Чтобы ты взял крови у этой дуры, что сейчас в моём теле. Там ты должен будешь выполнить наиважнейшую вещь в твоей жизни. Запоминай. Найдешь чабрец и рябину. Рябину…
– Где я найду чабрец? – изображая услужливого дурака, перебила её Ника.
– В аптеке. Не перебивай. Найдёшь черноплодную рябину. Сделаешь маленький костёр. Совсем небольшой. С кулак. Сожжешь на нём рябину с моей кровью – амулет сожги, понял? С этой золы возьми две ложки и добавишь в полученную кровь твоей бывшей. Щепотку чабреца туда. Поболтай хорошенько. Зола пройдет через кровь и на дно осядет. Перельешь в чистую пробирку и привезёшь сюда, понял?
– Понял, вроде.
– Не пойдёт. Будем с тобой до утра повторять. Пока от зубов отскакивать не будет!
Ника за эту ночь повторила эту комбинацию столько раз, что уже готова была признаться кто она есть на самом деле, лишь бы остановить осточертевшую Маринку. Но всем назло выдержала и как сумасшедший попугай повторяла одно и тоже до утра.
Когда окошко под потолком осветилось лучами входящего в свои силы дня, Маринка отстала с повторениями и ей удалось немного поспать, не обращая никакого внимания на неудобную позу и отсутствие подстилки.
Зашедший стражник недоуменно осмотрел разбитый кувшин, не понимая куда долить воды из принесенного им ведра. Поэтому просто дал каждому отхлебнуть через край и уже собрался удалиться, исполнив свой долг, когда Маринка торжественным голосом поручила ему передать виконту, что она сдаётся и сделает все, как он хочет.
Стражник задумался, вычисляя не подходящую для его ума задачу.
– Да не думай, ты, кретин! Просто передай что тебе велено, – наорала на него ведьма, и он, икнув, удалился, шаркнув затвором двери.
– Ну, в добрый путь, Виталик! Не опозорься, и меня не подведи. Ведь заодно сгинешь, понимаешь?
Ника молча кивнула.
Виконт явился через час, когда взбешённая непонятным ожиданием Маринка уже начала нервно материться. Он вошел в помещение в сопровождении хмурого церковника, и Ника поймала себя на том, что улыбается, как дурочка, от уха до уха – до того, вдруг обрадовалась его приходу. Впрочем, быстро смела улыбку с лица. Дебильно улыбающийся Ольф выглядел бы, как минимум странно.
Выслушав высокомерное предложение о желании сотрудничать, пришедшие переглянулись, и виконт, после паузы, ответил кивком.
– Святой отец поможет вам с подготовкой. А я пока поговорю с Ольфом. Освободи его, – обратился он к стражнику. – Отведи его наверх. Потолкуем.
Помассировав натертую кандалами ногу, Ника пошла куда ткнул рукой страж, мимоходом бросив взгляд на сделавшееся свирепым лицо Маринку. Вернее на свое, такое милое и до боли знакомое лицо, испорченное злой, чужеродной гримассой.
Приведя её в одну из верхних комнат, стражник оставил их один на один с виконтом, с интересом, оглядывавшим её, прищурив один глаз.
Ника молчала, не решаясь начать разговор, больше всего сейчас боясь сбиться на неудержимый бабий плач.
– Расскажи мне, что вы там с ней придумали. Только предупреждаю тебя, у тебя есть одна правдивая попытка. Рискни. Попробуй обмануть меня, чужеземец.
– Я не чужеземец, – срываясь начала Ника, пытаясь преодолеть предательский плач, перекрывающий горло. – Я – Ника, святая… в честь салата!
***
– Не может быть! – вытаращив глаза, заорал во весь голос виконт, разводя в разные стороны ладони.
– Это… я… – натягивающиеся до этого момента нервы не выдержали и Ника, скривив рот и выпятив нижнюю челюсть, зарыдала, как ребёнок.
– Я Ника, как салат… Клары, святой… ыыы… – речь её сбилась, и она заплакала в голос.
Виконт подскочил, обалдело глядя на неё и развел руками, намереваясь обнять, но в последнюю секунду остановил руки, поняв, что, наверное, будет выглядеть странно, обнимая кухонного Ольфа. Не зная, как действовать дальше, он замешкался и с недоумением застыл на месте.
