Текст книги "Верните мое тело! (СИ)"

Автор книги: Максим Бьерн

Соавторы: Максим Бьерн,Лючия фон Беренготт,Максим Бьерн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Тогда, давайте попрощаемся, и надеюсь, я вас не скоро увижу, виконт. До свидания! Мы можем ехать? – прошипела она, с ненавистью глядя на Нику.

– Я не хотел бы, чтобы при дворе обо мне говорили как о невоспитанном, ничего не понимающем в манерах помещике. Я бы хотел произвести на вас впечатление и позаботиться о вас, как это не делают при дворе.

– Что такого, вы можете предложить мне, чего у меня нет при дворе, – язвительно осведомилась она.

– Я предлагаю вам костёр, мадам Мелисса. Костёр и очищение души.

 Глава 13

– Как она может быть фрейлиной двора, если это моё тело? Откуда при дворе знают моё тело, если я появилась тут совсем недавно? И она тоже. Там же не могли её перепутать?

Стражники увели взбешённую мадам дожидаться беседы с монахом, а Ника, внезапно осознав этот факт и не найдя ответа на него, обратилась к виконту.

– Не могли, – согласился тот, – но вполне могли знать, что посылают ведьму. Что не облегчает ситуацию никак. Надо посоветоваться со святым отцом, как бы мне этого ни хотелось избежать.

– Вы не любите представителя церкви? – удивилась Ника. – Он же, вроде, со злом борется.

– Он сжёг мою жену, лично. При всём уважении к работе церкви, я его с тех пор не переношу. Будь он трижды прав, я терпеть не могу, когда сжигают мою жену.

После долгой паузы, пройдя весь коридор, Ника спросила:

– А почему вы думаете, виконт, ведьмы лезут именно к вам? Хотят завладеть вашими землями?

– Это тоже, без сомнения. Но есть кое-что ещё, не менее важное. Но об этом потом. Мне нужно настроение, чтобы говорить об этом.

В покои церковника виконт ввалился без стука, как к себе домой, что в общем-то было правдой.

Но постучать-то к гостю мог, подумала Ника. Вдруг он чем-то личным занят?

Церковник на самом деле был занят личным делом и, наверное, хотел бы, чтобы его в данной ситуации не тревожили, о чем поведал его гневный взгляд, брошенный им из коленопреклонённой позы на полу.

Молится? – подумала Ника и сразу осеклась. Молитва и личный разговор с богом в её сознании строился совсем по другому сценарию, а не стоя на коленях посреди очерченного мелом круга, с пентаграммой внутри и свечами меж углов звезды.

Виконт остановился и поднял ладонь, останавливая идущую сзади Нику. Церковник, немедленно плюнув на пальцы, затушил стоящие вокруг свечи и, захлопнув фолиант, из которого читал, поднялся с колен и злобно поинтересовался:

– Что вам понадобилось прямо сейчас?

– Выглядит несколько странным, – протянул виконт, – вы уверенны святой отец, что церковь одобрит ваши ритуалы? Или многое изменилось в метрополии, а до нас просто не дошли новости о последних нововведениях?

– Невеждам не понять. Туда посмотрите, – и он указал пальцами на несколько артефактов прямоугольной формы, в виде черных коробочек, окружающих начерченный мелом круг по периметру. – Святые дары. Это часть моей работы. Не болтайте о том, в чем не разбираетесь.

– Наверное, лично ходите биться с неназываемым?

– Не болтайте, повторяю вам, глупости. Что вам понадобилось?

– Ваш совет, как это не странно.

– Мой вам совет – не болтайте глупостей и займитесь делом. Устраивает?

– Ладно, начнем с начала. Мне, право, неудобно что я ворвался к вам без приглашения. Прошу понять моё вторжение только необходимостью личной беседы.

– Хорошо, – немного остыл и церковник. – Что вас привело ко мне?

– Нам нужен разговор с вами и совет. Но то, что прозвучит, должно находиться под защитой тайны исповеди. Услышите это вы, а предназначено это… ему, – виконт кивнул наверх.

– Я могу принять исповедь только от одного лица.

– А я настаиваю, чтобы вы выслушали двоих, – голос виконта стал грубее.

Церковник вышел, наконец, из мелового круга, предварительно пролив вино на камни и тем самым смыв линию.

– Хорошо, давайте присядем там, – он показал в сторону лавки и стоящего у стены сундука с выпирающим из-под крышки хламом. Засунув скарб обратно в сундук, уселся на него сам и, предоставив другим скамью, скрестил руки на животе, всем видом показывая, что готов слушать.

– Мы с вами к несчастью, знакомы давно, – начал виконт. – И я бы многое отдал, чтобы это знакомство никогда не состоялось, но на небе свои планы относительно нас. То, что вы сказали мне при нашей последней встречи, вызвало некоторые сомнения у меня, но теперь, стоит поговорить об этом снова.

Монах покачал подбородком, обдумывая и соглашаясь.

– Мадам Мелиса ожидает процесса, но, прежде чем мы к нему приступим, я хотел бы поделиться с вами тем, что знаю. Ошибки теперь недопустимы.

И своими словами, не очень углубляясь в подробности, виконт описал известные ему события.

Церковник слушал, выпятив глаза и тревожно засунув одну руку в карман сутаны.

Потом, подобрав с пола черные коробочки расставил из вокруг Ники и, достав из-за пазухи кучу верёвок, висевших у него на шее, выбрал ту, что заканчивалась маленьким круглым стёклышкам. Вставил его себе в глаз, как монокль, и принялся пристально разглядывать Нику.

– Не похожа. Согласен, – буркнул он после паузы. – Может и не ведьма.

– Я не ведьма, – поклялась Ника со всей искренностью, на которую была способна.

– Это очень плохо, – прокомментировал монах.

– То, что я не ведьма? – не поняла Ника.

–Нет, то что они научились приводить чужие тела так легко. Но по крайней мере, мы точно знаем про Мелиссу и ничего не мешает избавиться от неё самым проверенным способом.

– Вы про костёр? – переполошилась Ника. – Но это же моё, а не её тело! Это… это не честно! Помогите мне святой отец, умоляю, помогите мне вернуть моё тело, хоть как-нибудь!

– Ты просишь то, что невозможно, дитя.

Ника в отчаянии закрыла рот руками.

– Ну довольно, – рассердился монах. – Есть вещи более важные и менее важные.

– Она права, – вступился виконт. – Это для неё важно.

– Что стоит жизнь одного человека по сравнению с жизнью мира? – риторически произнес монах, – А тут даже не жизнь, а просто мешок мяса, более красивой формы.

– Этот мешок мяса, как вы изволили выразиться – мой! – не выдержала Ника.

– Все эти мешки принадлежат ему, – поднял подбородок к верху церковник. – Даны нам временно и не нам оспаривать его решения!

– А ей, значит, можно оспаривать его решения, вмешиваясь в мою жизнь?

– Тут ты тоже права, – согласился монах. – Возможно, я соглашусь с тобой. Расскажи мне поподробней, как происходило ваше с ней общение.

Ника обстоятельно повторила ему свою историю. Особенно его заинтересовала вся операция с эссенцией пустоты и кровью.

– Они очень, очень зависят от нашей крови, – задумчиво пробормотал он, потирая переносицу.

– А что такое оборот на крови? – поинтересовалась у него Ника.

– Забудь, что ты это говорила, а я сделаю вид, что забыл, что слышал это, – отрезал монах.

– Мне кажется пришло время присоединить мадам Мелиссу к нашему разговору, – вмешался виконт.

– Да, – кивнул церковник, – послушать её будет весьма любопытно.

Ночь, проведённая мадам в подземелье, весьма плачевно сказалась на её лощёном виде. Платье испачкалось, в волосах кое-где застряла прелая солома, а под глазами темнели мешки.

– Вам этого не простят, – яростно прошипела она, сверкая на всех ненавидящими глазами.

– Я в этом более чем уверен, мадам, – согласился виконт. – И маркграф тоже. Надеюсь, вам будет приятно узнать, что он отдал приказ о созыве ополчения.

– У вас нет сил противостоять двору!

– Нет, – согласился виконт, – но есть ли у двора силы противостоять церкви?

Мадам начала было говорить, но внезапно переменила решение и, гордо отвернувшись, замолчала.

– Не будете ли вы так любезны, мадам Мелисса, чтобы вернуть этой бедной девушке её тело?

– Не буду! – оскалилась мадам. – Что вы со мной сделаете, сожжёте? Плевать! Я еще заставлю вас пожалеть об этом!

– Я знаю, вы не боитесь огня и думаете вернуться сюда в другом теле. Но для этого, вам придется покинуть сначала это. Я думаю, посадить вас на цепь и кормить насильно, допустим десять лет. Потом мы вернёмся к этому разговору. Божие жернова молят медленно, вот и нам не следует спешить.

– Убедитесь, что она не сможет принести себе вреда, – скомандовал виконт страже. – И в подвал её, в цепь. Смените подвал, кстати, вдруг она в том что-нибудь уже припрятала.

Мадам истерически взвыла, стараясь вырваться из рук стражи, но её довольно быстро скрутили и, согнув, повели прочь.

Бедное моё тело, подумала Ника. Она физически чувствовала, как неудобно спине сейчас!

– Не расстраивайся, – вдруг погладил её по руке виконт. – Мы постараемся сберечь твоё тело. И если хочешь, я тебя развеселю. Посажу их в один подвал с Ольфом – думаю им будет что сказать друг другу.

– Меня это совсем не веселит, – грустно сообщила Ника. – Мне его даже немного жалко, несмотря на то, что он такой подонок.

– Ты очень хороший человек, Ника. И мне жаль, что с тобой такое случилось. Но, если честно, я даже рад, если можно так сказать. С тобой мне приятно общаться.

– А вы не думаете, что мадам Мелисса – это ваша бывшая жена? Ну, та, которую… – Ника запнулась, – сожгли.

– Нет, – помотал головой церковник в ответ на ее вопрос.

– Нет, – согласился виконт, – её бы я сразу узнал. Жесты, мимика, характер. Этого не скроешь. Поверь, если у тебя была жена – ведьма, ты это как следует запомнишь.

***

В эту ночь Нике снова удалось выспаться, правда не так хорошо. Она опять заснула одна в чужой, но уже столь знакомой кровати и опять была разбужена укладывающимся рядом виконтом. Долгое время лежала, настороженно слушая, как он ворочается, и его постепенно успокаивающиеся дыхание, сменяющиеся сонным сопением. Потом, незаметно, заснула и сама.

А где-то ближе к утру он опять её разбудил, сначала закинув на неё руку, а потом постепенно сгребая в охапку и придвигаясь ближе, пока не придавил полностью, закинув ногу на её бедро, чем полностью обездвижил Нику, придавив её всей массой своего тела.

Лежать так было, что скрывать, даже притягивающе, правда заснуть уже не получалось. Сон виконта тоже становился всё беспокойнее.

Представляю, что ему снится, стыдливо подумала Ника, ощущая напряжение его тела. Виконт прижался ещё теснее, беспокойно прижимая её к себе во сне. Ника, обескураженно полежав, придавленная его весом, наконец аккуратно, но решительно передвинула его руку со своего живота и тихонько высвободившись, выскользнула из постели.

Светало. Одинокие птицы, проснувшиеся в такую рань, уже начали робкую, сонную перекличку.

Проорал петух где-то на птичнике и, недовольно мыча, проснулись коровы.

Наскоро и кое-как умывшись прохладной и свежей водой из большого кувшина, Ника накинула платье. Затем отломила кусок черствого, загрубевшего со вчера хлеба и, жуя, сняла с двери запор. Выскользнула в сереющий, но по-прежнему полный ночной темноты коридор.

Шагать по тёмному коридору она старалась, не создавая шума, но акустика тут жила по своим законам, и даже ее легкие шаги и шуршание платья создавали странное шумовое эхо, отчего казалось, что за ней кто-то идет. Ника даже пару раз обернулась, чтобы доказать себе, что это только иллюзия. До кухни добралась, не встретив не одного человека.

Впрочем, тут работа уже кипела. Горели огни, и очумелые, не проснувшиеся толком работники, звенели металлом посуды и зевали, рискуя вывернуть себе челюсти. Повар тоже был здесь и был занят, доедая остатки чего-то вчерашнего на завтрак.

– Здравствуй Клара, – произнес он, осторожно дожевывая находящееся во рту. – Ты пришла работать, наконец? Ты знаешь, что делать, не мне тебя учить.

– Мм, – посомневалась вслух Ника. – Пожалуй, нет. Я собираюсь готовить завтрак, и вы мне сегодня поможете.

– Ты много о себе возомнила, Клара. Как бы тебе не попробовать плетей на конюшне.

– Ах так, – рассердилась Ника. – Хорошо, следуй за мной, – и отправилась обратно в сторону жилой части.

– Куда? – опешил повар.

– К виконту. Правда он пока спит, но я уверенна, будет рад проснуться и определить, кому сегодня плети на конюшне более необходимы.

– Погоди, Клара, – перепугался повар. – Я же не знал, что это завтрак для него. Я думал раз стало понятно, что ты не ведьма, то тебя опять пустили на кухню.

– Пустили, пустили, – кивнула Ника. – Мне нужно масло, яйца, отдельный котелок и нож. Не такой, каким я обычно работала, а хороший, острый.

Повар обескураженно развёл руками, но перечить не стал и, выдав необходимое, недовольно потоптался на месте. Потом расстроенно плюнул на пол и удалился по своим делам.

Набив котелок картошкой, яйцами и положив туда морковку, Ника пристроила его над огнем и занялась соусом. Взбить яичные желтки местным корявым венчиком из нескольких лучин было нелегко, но ей, в конце-концов, это удалось. Добавила соль и немного уксуса. Потом начала вливать туда по чуть-чуть масло, непрерывно помешивая, пока не получился прекрасный майонез. В чем Ника убедилась, облизав палец, зачерпнувший загустевшую смесь.

Выудив из стоящей в углу замшелой бочки пару солёных огурцов, Ника приступила к знакомому нарезанию продуктов.

Удивительно, подумала она. Каким образом и где бы я ни готовила оливье, у меня каждый раз возникает красочное, предпраздничное настроение. Новогоднее.

В том, что получается именно оливье не усомнился бы даже самый привередливый покупатель в домашней кулинарии. Кубики хорошим ножом резались мелкие, аккуратные. Повар издалека с недоумением оглядывал Нику, с сомнением качая головой и поплёвавая на пол.

Дождавшись, когда овощи и яйца остыли, Ника нарезала их чашу, попутно добавив кусок от вчерашнего варёного мяса. Заправила получившеюся красоту майонезом, и хорошенько промешав, попробовала.

Только теперь Ника поняла, как она соскучилась по привычной еде. Это было обалденно вкусно, и она, не удержавшись, опять вонзила в салат ложку и набрав с горкой, как хомяк, набила полный рот.

«Вкусно…» – с удовольствием прожёвывая, подумала она, и увидев смотрящего на неё повара, подмигнула ему и дружески протянула ложку, предлагая присоединиться и попробовать.

Толстый повар с недоверчивостью принял из её рук ложку. Зачерпнув немного, на кончике, он осторожно, одними зубами потянул пробу в себя. Прожевал. Недоумение, появившееся на его лице, постепенно сменилось каким-то легким ужасом.

– Нравится? – гордясь собой, спросила Ника.

Повар ничего не ответил, продолжая смотреть в чашу, полную салата.

– То-то, – сказала она и, взяв чашу обеими руками, понесла обратно в спальню.

Виконт ещё спал.

Ника отломила от каравая корку, высвобождая кусок помягче, затем нацедила в кубок вина из бурдюка, и сняв со стены один из малых щитов, использовала его в качестве подноса.

Пошевеленный и разбуженный ногой – руки были заняты подносом – виконт проснулся не сразу. Приоткрыв один глаз, он некоторое время разглядывал Нику, стоящую рядом с подносом еды.

– Что это? – наконец спросил он.

– Завтрак в постель, – прокомментировала Ника, улыбаясь, – так у нас проявляют выражение тёплых чувств и заботу.

– Так у нас ухаживают за больными и раненными, а я не тот и не другой, – поднос с едой, впрочем, он принял, усевшись предварительно поудобнее. – Так у вас завтракают? – он отхлебнул из кубка и зачерпнув ложку еды, отправил себе в рот.

– Вкусно? – гордясь собой, но продолжая испытывать неуверенность, спросила она.

Виконт покачал головой в стороны, продолжая жевать. Ника опешила. Он набрал ещё ложку и отправил её вслед за первой. Опять покачал головой.

От обиды у Ники прямо опустились руки. Такого она не ждала совсем.

Виконт отложил ложку и как следует приложился к кубку. Отставил его и пристально посмотрел на обиженно-понурившуюся Нику.

– Никогда. Я повторяю… НИКОГДА, – он выдержал паузу, – мне не доводилось есть еду подобно этой. Эта пища достойна быть подана самым высоким особам и на самых великих мероприятиях. У тебя воистину лёгкая рука, если ты способно приготовить такое блюдо.

– Обычное… – скромно потупилась Ника.

– Садись со мной рядом, поешь, – подвинулся в постели виконт.

– Ложка одна, – объяснила ему Ника. – Другую не принесла.

– А ртов у тебя сколько? Больше одной ложки и не влезет, – резонно ответил он, набирая добавку.

– Я не это имела в виду, – попыталась оправдаться она. – Но не важно.

– Ты готовила такую еду этому дураку, твоему мужу? Олафу, или как его там...

– Конечно, готовила.

– Воистину дурак. Как можно оставить женщину, способную приготовить такое?

– У нас каждая может приготовить такое.

– Больше всего в тебе, Ника, мне нравится твой нрав и скромность, ибо скромность присуща только по настоящему благородным душам. Как называется эта еда?

– Салат Оливье.

– Не пойдет. Поджигатель Оливье был повешен в прошлом году за растление и колдовство, – он три раза сплюнул в сторону. – Будем называть это по-другому.

– И как?

– Салат Святой Клары, – рассмеялся он.

Раздался стук в дверь.

– Да кто там ещё?! – проорал виконт.

– Мадам Мелисса попросила оказать её посещением, – торжественно объявил ехидно улыбающийся слуга. – Она передает вам, что отказывается принимать еду и питье в этих условиях.

 Глава 14

– Ваша взяла, – злобно прошипела мадам. Ночевка в подвале явно не пошла ей на пользу. Нике стало ужасно обидно за своё не выспавшееся лицо с синяками под глазами. – Вы должны прекратить это издевательство, – прошипела мадам. – Так продолжаться не может!

– Тут я с вами соглашусь, – кивнул виконт. – Соблаговолите вернуть тело его бедной хозяйке и убраться вон.

– Это невозможно, вы же знаете, – парировала она, смотря исподлобья.

– Нет, так нет, – демонстративно зевнул виконт. – Вернемся к этому разговору через год.

Он убрал от носа рукав, которым демонстративно зажимал себе нос, и повернулся к выходу, открытой ладонью поманив за собой Нику.

– Стойте! – взвизгнула мадам. – Ну, хорошо. Ваша взяла. Я не собираюсь гнить здесь ни одного дня больше.

– Прекрасно! – остановился виконт в дверях. – Итак?

– Есть метод, – сообщила она после паузы. – Я открою портал и Ольф пройдёт по нему, чтобы взять у находящейся там в моем теле кухарки её кровь. Здесь я совершу обряд и все мы опять обменяемся сознаниями. Моё вернется туда, вытесненная оттуда кухарка окажется опять здесь, а эта, – она брезгливо указала пальцем на Нику, – получит назад её долговязое сокровище.

– Почему Ольф? – осведомился виконт. – Могу пройти я. Себе я больше доверяю, чем этому кретину, – кивнул он на безмолвно сидящего в углу Ольфа.

– Вы незнакомы с нашим миром, – рассмеялась мадам. – У нас дети смышленее вас. Вы не сможете даже перейти дорогу, чтобы не быть сбитым автомобилем, тем более что даже не знаете, что это такое!

– Не проблема, – согласился виконт. – Пусть она идёт, – и он показал на Нику.

– Это невозможно! – крикнула мадам. – Есть ограничения.

– Нет, так нет, – легко согласился виконт. – Торопиться некуда. Вернемся к этому разговору через год.

– Ваша взяла! – прокричала она, когда стража уже заперла дверь. – Иногда нужно просто уметь проигрывать. Мне нужен большой набор посвящения.

– Не совсем уверен, что знаю в точности все его ингредиенты, – прокомментировал виконт.

– Скажите вашему идиотскому монаху. Он-то знает, – отвернулась она.

– Вы думаете, святой отец, будет безопасно дать ей весь набор? Как бы она ни учинила с ним того, чего мы не ожидаем, – озабоченно поинтересовался виконт у церковника, когда они с Никой зашли к нему во флигель для разговора.

– Скорее всего всё получится, – кивнул он. – Если я буду рядом и буду контролировать её руки, у неё не получится ничего опасного. А понаблюдать за открытием портала было бы очень любопытно. Даже если и мы не способны повторить это.

Полный набор собирали полтора дня, для чего в далёкие хутора были отосланы посыльные за травами, а из тайного хранилища достали немыслимо дорогой, по словам виконта, раствор жидкого серебра.

– Весь набор ей точно не нужен, – бормотал церковник. – Просто не хочет показывать, чем точно она будет пользоваться. Поэтому будет трогать всё. Ну, а мы посмотрим. Может чего и поймем. Заодно, я скажу тебе очень важную вещь. Я буду стоять рядом и не допущу прямого вреда от колдовства, но если что-то пойдет не так, нужен запасной вариант. У вас в мире есть люди, которые смогут помочь тебе, если всё сломается. Я не совсем уверен, как они называются у вас, но должны называться строители. Знакомо? – он хитро прищурился.

– Строителей у нас много. Есть наши, есть гастарбайтеры.

– У них вот такой символ, – он нарисовал на пергаменте пирамиду с включенным в неё глазом.

– Масоны! – обрадовалась Ника. – Вольные каменщики. Только у нас это собрание чокнутых людей, все над ними смеются.

– Я бы на вашем месте смеялся над чем-то другим. Постарайся найти помощь, если понадобится у кладовщика. Просто запомни эту степень.

– Запомню, – улыбнулась Ника.

Пристёгнутая цепью к массивному столу, мадам Мелисса ходила среди десятков разложенных на нем ингредиентов, вмешивая разные составляющие.

После четырёх часов химических опытов, у Ники решительно не было сил смотреть на продолжение этого действа.

Неожиданно мадам собрала несколько смесей в один кувшин, из него повалил пар и она закричала тонким, торжествующим голосом:

– Готово!

–Ты можешь пойти, как только я вылью это на пол. Возьмешь у кухарки кровь. Когда будешь готова, намажешь вот этим, – она подпихнула пузырек Нике. – Зеркало в моей квартире. Тогда я открою обратный портал. Всё.

– Если она не вернётся, – сообщил виконт. – Я не позволю тебе умереть, ведьма. Будешь гнить вечно.

– Плевала я на неё. Вернётся конечно. Я стараюсь для себя, а не для этой дуры.

Нику от предстоящего испытания пробил холодный пот. Руки начали мелко дрожать, а комок в горле не хотел сглатываться и пропадать.

– Я готова, – переборов себя, решилась она. – А если мне не удастся вернуться, знайте, виконт, что вы очень… необычный человек. Я очень признательна судьбе за то, что познакомила меня с вами.

– Ты вернёшься, – виконт приобнял её. – Или она пожалеет, что родилась, клянусь.

– Виконт ей понравился… – саркастически засмеялась мадам. – При живом муже, который при её помощи стал дерьмом! – она указала пальцем на тихо сидящего на цепи в углу Ольфа. – Ничего не хочешь ему сказать? Может, извиниться?

Ника потупилась и, вдруг решившись, подошла к прикованному.

– Извини Виталий, что так всё получилось. Я правда хотела как лучше. Я прощаю тебе твоё подлячее поведение, надеюсь ты сделаешь также. Извини, хотя ты вел себя как последний подонок, каким, наверное, всё время и был.

– Как же вовремя ты решила извиниться, – прошипел бывший муж. – Когда твоя лично жизнь налаживается и ты оставляешь меня гнить тут. О, это по-настоящему ты. Думающая только о себе тупая корова. Да, тупая! Тебя даже ближайшая подруга за нос водила, как идиотку. Да-да, Маринка. Поинтересуйся у неё при случае, что она про меня скажет, – тут он саркастически захохотал. – Ты тупая и никому не нужная дура. Чтобы ты провалилась!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обиженная до глубины души Ника еле сдерживала слезы.

– Довольно, – скомандовала мадам. – Я начинаю.

Она разгребла сено на полу носком туфли и на освободившуюся землю вылила смесь из кувшина. Вопреки ожиданию пар не поднялся вверх, а, сгустившись, образовал блестящее ртутное зеркало на полу.

– Туда, – скомандовала Мадам. – Вот, не забудь хотя бы одну каплю, – бросила она Нике маленький фиал серого стекла. От этого зависит твоё возвращение, недотёпа.

Ника нерешительно стояла рядом с лужей, боясь предпринять какие-либо действия.

– Смелее, Ника, – сжал её локоть подошедший виконт. – Святой отец пока не видит опасности.

Она шагнула в середину серебряной лужицы, и первые мгновения ничего не происходило. Потом комната начала таять и не успела Ника как следует испугаться, как под углом, градусов в пятнадцать, перед ней возникло тройное окно, через которое была видна обыкновенная комната, с диваном и телевизором, под салфеткой. Как только Ника протянула руку в этом направлении, как очертания вещей стали четче, а тревожное лицо виконта размылось.

Решившись, она сделала еще шаг и, просунув ногу в окно, вылезла в знакомую комнату с телевизором. Дымка пропала, и Ника поняла, что смотрится в зеркало-трельяж в квартире гадалки, с посещения которой и начался весь этот кошмар.

– Вот я и дома, – ошеломленно подумала она. – Вот только это не я.

***

Маринкин номер телефона вспомнился легко – он заканчивался на 22–44, поэтому необходимость записной книжки в утерянном телефоне отпала. Ника минут пять покружилась по квартире гадалки, пытаясь обнаружить что-либо нужное для себя. Но, видно, та успела избавиться от компрометирующих её штук, либо они были как следует припрятаны.

Первым делом Ника залезла под горячий душ, где за пять минут как следует вымыла голову и с наслаждением постояла под горячей водой. Хотелось бы, конечно, подольше, но времени было в обрез, требовалось спешить.

Наскоро высушив волосы, она залезла в платяной шкаф и с горем пополам нашла пару подходящих себе тряпок. Блузку и не маркую юбку. Обувь была размера не подходящего, поэтому Ника решительно напялила домашние тапки, подогнув задники. Меньше всего её интересовало, как она будет выглядеть в глазах окружающих, когда дело шло о её жизни.

Маринка ответила с первого же гудка, словно сидела у телефона.

– Кто это? – недоверчиво переспросила она, когда Ника назвала её по имени.

У меня же другой голос! – догадалась Ника – Кларин.

– Марина, у меня для вас просьба от вашей подруги Ники, мы не могли бы немедленно встретиться? Это очень важно, – попросила Ника.

–С ней что-то случилось? – в голосе Маринки слышался явный испуг, и на сердце у Ники полегчало – из головы не шли последние фразы подлеца Витали.

– Всё в порядке, – успокоила её Ника. – Но нужна ваша помощь. Подробности при встрече.

– Давайте в парке рядом с милицией, это на…

– Конечно, – перебила её Ника. – Я знаю где это.

Они и раньше там довольно часто сидели на гнутых скамейках. Маринку успокаивало близкое присутствие охраняющих порядок людей.

К удивлению Ники, на её внешний вид не обращал внимания никто совершенно. Как будто на мне одежда невидимка – подумалось ей. Прекрасный камуфляж, всем пофиг.

Маринка уже сидела на скамейке, теребя, как всегда, в руках неразлучный мобильник.

– Тебя в прошлом году при поездке в экскурсионном автобусе укачало и стошнило, – с ходу сообщила Ника известную только им обеим вещь. – Ты воспользовалась собственной сумкой – так, что никто и не увидел, кроме меня.

У Маринки стали квадратные глаза. Такого начала она точно не ожидала.

 – Чиво?! – Ника знала эту истерическую ноту в её голосе, грозящую перейти в скандал, поэтому сразу продолжила.

– Могу тебе рассказать про Арсена – как ты с ним отдыхала в Сочи.

История была не из обычных – такая, которыми кроме как с ближайшей подругой и лечащим врачом не делятся, поэтому Маринка оторопело замолчала, обдумывая услышанное.

– Как бы это дико не звучало, я – это Ника. Считай, что меня заколдовали. Как принцессу. Это точно, точно я. Про Никиту могу тебе рассказать с Сан Палычем.

У Маринки выкатились глаза и стало прерывистым и без того редкое дыхание.

– Иди ты… – прошептала она. – А где я запасной ключ храню? – спросила она хриплым голосом, прерывая паузу.

– У тети Веры, соседки. Грыжа у неё, облепихой лечит и капустой.

– А-фи-геть, – по слогам произнесла Маринка. – А скажи тогда, как твой Виталя делает…

– Про Виталю – это тема отдельного разговора. Лучше ты мне про него скажи. Правду. Что ты замолчала? Скажи, как есть.

– Точно, Ника. Манера говорить твоя! Я с ума сойду, держите меня семеро!

– Не переводи стрелки. Про Виталю, – твёрдо напомнила Ника.

– Да фиг с ним с Виталей, – махнула рукой Маринка. – Подкатывал, конечно. Но я же твоя подруга, отшила его пару раз и всё.

– И всё? – грозно переспросила Ника.

– Ну, один раз по лицу заработал, больше к этой теме не возвращались. Ника, если это ты, какого фига мы о нем разговариваем? Что произошло?!

– Я попала в такую беду… – начала Ника, и от собственных слов комок в горле сдавил всё. Лицо поплыло, а слезы полились ручьем.

Следующие пять минут Ника, икая и плача, пыталась рассказать хоть что-нибудь, но толком ничего не получалось, только плач и икание с редкими словами.

– Вот это да! – заорала Маринка, осмыслив в конце концов сказанное ей. – Фантастика! Я бы пол-жизни отдала бы за такое! Принц! Она ему салат делает и голая в его постели спит! Давай, подруга, жми на все педали! Чует моё сердце, тут кое-что может выйти!

***

Решили начать поиски Клары с дома, где жила гадалка.

В первой же квартире, по соседству, куда они постучали, открыла соседка, с мокрой тряпкой в руках.

– Мы ищем тётю Элю. Родственники. Приехали, её дома нет. Вы не знаете, где она?

– Ох, девочки… – всплеснула руками соседка. – Я всегда говорила, что её занятия добром не кончатся. Гадания эти. Увезли ее на Кирова. Санитары полчаса по улицам за ней гонялись. Поехала разумом. Как бедная бегала-орала, у меня чуть сердце не оборвалось. Вот оно ваше гадание с фокусами, нельзя такое трогать, бог не прощает.

На Кирова, в психбольницу, поехали, заранее прихватив из квартиры паспорт, как Маринка подсказала.

В приемном покое к поискам отнеслись с пониманием, видать картина привычная. Молоденькая медсестра проверила паспорт и направила их в парк за огороженной территорией, где гуляли больные, сказав, что тёте уже полегчало после инъекций, но картина тяжелая и ситуация запущенная.

– Даже туалетом пользоваться разучилась, всё норовит в кустах присесть ваша тётя, так что будьте готовы. Мы делаем, что можем, но человеческий мозг вещь сложная, такое бывает.

Сидящая в кресле с цветочком в руке больная не сразу обратила на них внимание, думая про что-то своё. Но подняв взгляд, выронила цветок и уставилась на Нику, не веря своим глазам.

– Всё хорошо, Клара, – успокаивая её, сказала Ника. – Мы тут, чтобы помочь тебе.

Уколоть палец и взять кровь получилось без всяких сложностей. Клара была спокойна и послушна, по всей видимости находясь под воздействием препаратов.

Нику жутко бесил вид неопрятной гадалки, с которой началась вся заваруха, но она всё время напоминала себе, что у неё в голове находится сознание бедной кухарки.

– Всё будет в порядке, – она погладила её по голове.

Прежде чем вернуться в квартиру к гадалке, Маринка уговорила Нику зайти к ней домой, переодеться в что-нибудь шикарное.

– Чего ты туда как забулдыга поедешь. Давай накрасим тебя, оденем. Говоришь, виконт – красив? Пусть хоть не как на шаромыгу на тебя смотрит.

У Маринки дома всегда стоял такой бардак, словно тут жил цыганский табор. Но привычная Ника легко накопала себе подходящее платье и обувь, пока Маринка накрывала на стол.