Текст книги "Верните мое тело! (СИ)"
Автор книги: Максим Бьерн
Соавторы: Максим Бьерн,Лючия фон Беренготт,Максим Бьерн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Увидев этот оборванный порыв, Ника впав в лёгкое отчаяние от своего положения, завыла на уровень громче и, окончательно смутив виконта, слегка утеряла равновесие. Пошатнувшись и сползла на колени. Подхвативший её за подмышки виконт ошалело смотрел на неё не зная, как помочь, а Ника от нахлынувшей на неё всеобщей слабости совсем расклеилась и завыла в полный уже голос:
– ЫЫЫ...
Зашедший в этот момент в комнату священник был крайне удивлен увиденной сценой – стоящий на коленях воющий Ольф и склонившийся над ним виконт.
– Браво, виконт! – похвалил священник. – Скажу откровенно, мне никогда не доводилось видеть столь быстрого раскаяния. Чем вы его проняли? Рассказали о грехе лжи или обещали выпороть? Или он так боится за жизнь?
– Да поможет нам небо, святой отец! Это она в его образе! Им удалось вернуть её так! Это она! Ника! В этом огрызке! – он восторженно слегка потряс её за плечи.
– Я не очень молод, – отводя взгляд, произнес священник, – для таких сюрпризов. Мне кажется, пора на покой. Нужно оставить работу идущим после тебя. Я слабею, виконт. У меня сейчас мозги слегка… вскипели, – он вытер лоб тыльной стороной ладони.
– Я ошарашен не меньше! Да что там, больше вашего! Эй, я рад тебя видеть, Ника! Плевать, что ты в этом теле, не плачь! Я рад, повторяю. Так рад! Если бы с тобой случилось невозвратное, я не простил бы себе! Мы вернем тебе тело, чего бы мне это ни стоило, вот увидишь! Не плачь давай, расскажи же мне, что у вас вышло там.
Ника, плача непрерывно, срываясь иногда от неловких похлопываний виконта по её плечу, как могла рассказала происшедшее с ней до этого момента.
– Амулет крови? – встрепенулся ошарашенно слушающий священник. – У тебя? Сейчас?
– Да, – испугавшись и с большой надеждой на чудо прошептала Ника.
– Это невероятная удача! Когда была взята кровь?
Ника объяснила точнее.
– Я не хочу зарекаться, – осторожно произнес священник. – Нужно проверить записи, но мне кажется, появился неплохой шанс!
Ника, затаив дыхание, следила за каждым его словом.
– Вы сможете, святой отец! Ну же?! Решайтесь! – начал давить виконт.
– Я думаю, да. Нужно дать той выпить эссенции, добавлю в неё дистиллят её крови. И тогда да, должно. Пойти.
– Готовьте вашу смесь, святой отец, – гаркнул виконт. – Не ждите же!
Священник, нелепо кивнув, быстрым шагом покинул помещение.
– Ника, – ласково глядя через глаза прямо куда-то ей в душу, произнес он. – Привет!
– Привет, – боясь поверить в успех ответила Ника. – Они не смогли обмануть вас?
– Нет, не смогли, – широко улыбнулся он. – Я приготовился играть в сложнейшую игру, правда зная карты соперника. А у меня – джокер!
– Вы имеете в виду меня? – скромно потупилась она.
– Конечно! Ты – карта удачи, я чувствую!
– А что значит, вы знаете карты соперника?
– Эта, в твоём теле, ты знаешь кто?
– Конечно, моя подруга Маринка, лживая лицемерка.
– И не только! – радостно потёр он руки. – Забудь пока про неё. Ты голодна? Я не держал бы тебя в подвале, зная, что это ты. Мне нужно как-то компенсировать тебе вред! Сколько ты там провела?
– Ничего страшного, – пожала плечами Ника. – Хотя, конечно, очень страшно. Очень, – она поёжилась, вспоминая темноту подвала.
– Я велю зажарить мяса, а пока принесу тебе молока, – он дернулся к двери.
– Спасибо, – только теперь поняв, что у неё нет больше никаких сил, Ника опустилась прямо на пол, сев мимо подогнутых ног.
– Я сейчас, не раскисай! Жди! – он ринулся прочь.
Через какое-то продолжительное время накормленная и разомлевшая Ника очумело слушала, как виконт со священник обсуждают план действий.
– Через час снадобье будет готово, – объяснял монах. – Главное её не спугнуть, будет открывать портал, будет пить воду, лишаясь сил. Туда ей подольёшь. Тогда вообще всё легко должно быть.
– Подольёшь? Не боишься её? – узнавал виконт.
– Я ей всю физиономию бы расцарапала, вот так её боюсь. Как врала мне всё время... Как притворялась... Дрянь же?
– Дрянь, – согласно кивнул он. – Всё у нас получится!
– Я бы очень хотела вернуться в себя! Очень! Поговорить не из этого вот обличья.
– Я очень жду этой встречи Ника. Назвавшая салат в честь святой Клары, – его лицо осветила мягкая улыбка. – Знаешь, а я вижу тебя там, в глазах.
Ника грустно улыбнулась, пожав слегка плечами:
– Я тут как пойманное в клетку эхо самой себя.
– Давай убирать тебя из клетки, – кивнул он. – продолжая глядеть ей глубоко в глаза.
– Давай, – мягко согласилась она, кивнув дурацкой головой Ольфа.
– Давайте, – поддержал монах. – Доверимся небесам, вперед!
***
Когда в комнату, наполненную вещами для открытия портала, ввели Маринку, она первым и пытливым взглядом попыталась выведать у Ники, не сломалась ли та? Увидев твёрдую её уверенность, Маринка успокоилась и еще раз обговорив с виконтом задание, начала смешивать ингредиенты. Двигая реторты и чашки перед собой, она совершенно не обращала внимания на стоящий сбоку и сзади кувшин для питья. Просто время от времени протягивая вбок руку и отхлебывая из кувшина. После второго такого отхлебывания Ника, вытащив из-за пояса мензурку с приготовленной монахом жидкостью, легко вылила её в кувшин.
Маринка пила раза три и успела уже создать в реторте серебристую амальгаму, которую уже можно было лить на пол, как помнила с прошлого раза Ника. Как вдруг пошатнулась, и в недоумении схватилась за висок. Её брови начали гневно подниматься, рот возмущённо открылся, стараясь сказать что-то в последний момент. Но всё вокруг работало быстрее, чем её затуманившиеся сознание и не успевшая сказать и слова Маринка была подхвачена в последний момент метнувшимся к ней виконтом. Закатившую глаза Маринку аккуратно уложили на пол.
– Быстрее, – протянул Нику другую мензурку священник.
Ника кивнула им и немедленно выпила содержимое и заранее опустилась на пол, по знакомой уже, к сожалению, процедуре.
Сознание, подхваченное легким, необъяснимым ветерком, легко закружило голову, и уложив Нику на спину, покинуло её, сбежав, словно птица из клетки.
Пришла она в себя непонятно после какого количества времени. Голова всё так же дико кружилась, руки были ватными от лежания в неудобной позе, затекло вообще всё, что могло.
Первым, что осознанно понял просыпающийся мозг, это была картина, где с каким-то тихим бешенством восторга в глазах смотрел на неё виконт, ожидающий её осмысленного взгляда. Внимательный взгляд священника и безумное, не верящее происходящему качание головой сидящего напротив Ольфа.
Ника поднесла к глазам руку и не особенно внимательно наискосок оглядела палец. Палец был похож. Не дав себе поверить и жутчайше боясь разочарования Ника чуть внимательнее оглядела свою ладонь и, схватив себя за щёки, радостна завизжала!
Подсевший к ней на корточки виконт, легко взял её за ладони и придерживая их в руках как невесомую ткань, светло улыбнулся.
– Это ты? Я имею честь с тобой познакомиться. Вернее – это честь, познакомиться. Здравствуй знакомая душа!
– Здравствуй, – от счастья Ника, казалось, могла взглядом поджечь факел. – Я у себя внутри. Никогда не испытывала ничего приятнее в жизни. Я счастлива до такой степени, что готова всем и вся простить всё! Привет, Мариш, ты там? Офигеть! – обратилась она к Ольфу.
Ольф громко, ломая эмаль заскрежетал зубами.
– Простить можно не убившего, – суровым голосом вмешался виконт. – Или убившего по неосторожности, если не было умысла. Но не продуманного убийцу. Позволь мне представить тебе Ника, твою лицемерную подругу, кровавую ведьму, не гнушавшуюся ничем. А также мою предыдущую жену – мадам Адриенну. Не подумай про меня чего – когда я был женат на ней, она выглядела… более женственно.
Глава 18
Есть такая старая байка о том, как легко организовать вообще невозможные к реализации планы. Допустим, как поймать дракона? Очень просто, нужно поймать двух драконов и одного отпустить.
Сейчас, Ника чувствовала себя, как человек, легко поймавший парочку драконов, который перед этим вообще сомневался в том, что они существуют. Родное тело, несмотря на то, что долгое время находилось в пользовании у черт знает кого, встретило её более чем радушно. Оно было замечательно удобным, послушным и уютным. И именно того размера и комплекции, которые были её необходимы.
Какое же это огромное, непередаваемое словами удовольствие – ощущать себя в своём теле, и как легко мы про это забываем, принимая за должное. Даже не то, что забываем, а вообще не думаем про это. А помнить об этом и радоваться – это, наверное, первая наша задача перед той неведомой, великой силой, которая создала эти неимоверно сложные сплетения атомов и привязала к ним душу, чтобы им было не скучно – думалось ей.
И ее атомам немедленно стало не скучно, потому что Ника крутанулась на одной ноге и, едва закончив вращение, прошлась колесом по полу, заставив окружающих удивлённо вытаращить глаза.
– Эх! – Ника еле сдержала переполнявшее восторг тело, чтобы не сесть на шпагат. Вот этого точно делать не стоило – без разминки и после стольких лет. Не просто хотелось летать, а буквально почти получалось.
Злобно отвернувшийся в сторону Ольф, казалось, испытывал физическую боль от её прыжков, корёжась и вздрагивая.
– Я не хочу показаться невежливой, – остановилась Ника напротив Ольфа, – но, если честно, то подруга ты, Марина, так себе. Средненькая, если не сказать большего. Мне кажется, мы должны идти каждая своим путём. Даже если и есть теперь очень много тем, на которые можно поговорить – как собеседник ты не очень правдива, мне кажется. А если уж совсем честно… ну и подлючая же ты гадина!
Ольф проскрипел намертво сомкнутыми зубами.
– Конечно, очень обидно, что всё это время, ты, Мариш, просто врала и подличала. А я видела в тебе человека. Честно. Вот не хочется над поверженным врагом измываться, но, по-честному, так тебе и надо. Я ведь твоё письмо нашла в альбоме. Прочитала. Кактус, говоришь, поливать? Сама ты кактус. Вот и сиди теперь тут. Сама себя поливай, под себя.
Виконт, с улыбкой слушавший эту речь, гостеприимно предложил:
– Если сильно хочется, можно его пару раз ногой пнуть. Ольф к побоям привычный, а ей необычно будет, запомнится.
– Нет, – помотала головой Ника. – Не хочу связанного бить, ей и так досталось. Уверенна – то, что она видит, больнее всяких пинков.
– Я сразу угадал в тебе благородную душу, Ника, – разулыбался виконт. – И рад, что не ошибся. Но, прошу меня извинить, у меня личные счёты. Ольф, парень, извини. Просто передай это мадам, которая в тебе, – с этими словами виконт влепил пинка под зад пленнику.
– Ужасно жалко, что она в его теле сейчас. Было бы огромнейшим удовольствием дать ей под зад где-нибудь на балу, среди гостей. Она бы это оценила – правда, дорогая?
– Ты об этом пожалеешь, – процедил Ольф, с ненавистью глядя снизу вверх. – Время ещё придет!
– Извини, – обратился виконт к Нике. – Удержаться не могу. И он влепил ещё один мощный пинок по ягодицам сидящего. – Формально, я бью мужчину. Меня ужасно расстроили мысль, что она с её гадостной мадам Мелиссой решили превратить меня в овоще-подобного мужа и пользоваться мной, стерев мой разум. Вот ведь мерзкие твари. Но жечь в этот раз мы её не будем. Дрова пригодятся на кухне. А посидит она в подвале, покуда сидится. Даже кормить её будем. Лекаря приставим. Чтобы за её здоровьем приглядывал. Правда, методы у него так себе, но тут уж извини. Что есть, то есть.
– А где сейчас мадам Мелисса?
– В теле кухарки Клары. В свите короля. И он, к сожалению, её у меня выкупил. Так что я не могу организовать встречу двух высокородных мадам в единственном подобающем им месте.
– Вы имеете в виду подвал? – улыбнулась Ника.
– Вот именно. Я бы ещё кого туда прибавил, но тут недалеко до преступления против короны, поэтому не будем. Адриенна, хочешь сказать что-нибудь, что облегчит твою участь?
Ольф злобно ощерился в ответ.
– Тщательно обыскать на предмет всяких вещей, которые можно использовать в колдовстве и посадить в темницу, – отдал распоряжение страже виконт. – Заботиться, умереть не давать. Будем хранить её на память о её злых делах. Было бы забавно забыть о ней совсем и случайно вспомнить, через много лет, наткнувшись, как натыкаются на засушенный лист дерева в старом фолианте.
***
На кухне ничего не изменилось с последнего её сюда визита. Так же по-деловому булькали котлы, варилась и жарилась еда, копошились помощники повара.
– Отправь за нами мальчишку с корзиной еды, – сообщил виконт согнувшемуся в поклоне повару. Мы будем есть на природе. Значит, вино, вяленное мясо и пару свежих хлебов.
– Я покажу тебе самое красивое место на сторожевой башне, – он придержал Нику за локоть.
– С удовольствием посмотрю, – улыбнулась Ника. – Правда, я уже видела.
– Важно соблюсти все формальности, – улыбнулся он. – Я там был с другой тобой. Верно?
Они начали долгий подъем по знакомой винтовой лестнице наверх.
– А что с мадам Мелиссой? Она в курсе что Маринка разоблачена? – поинтересовалась Ника, когда они остановились передохнуть.
– Вот в этом-то самое интересное, – загорелся виконт. – Я отправил её к королю по его просьбе до всего этого. Она, получается, совсем не в курсе ничего. Так что ты изображай из себя твою подругу, так долго, как сможешь. А я буду мешать вам общаться. Это будет забавно. Заодно, попробуешь у неё выяснить всё, что только сможешь. Никогда не веселился более, чем сейчас!
– Она сразу поймёт, что я не та, за кого себя выдаю. Вернее, что я – это я. В общем, я запуталась, но она меня сразу раскусит.
– Это точно, – кивнул, соглашаясь виконт. – Или нет. Там видно будет. Но это всё здорово!
Пришедший почти следом за ними мальчишка с кухни притащил корзину с крышкой, откуда виконт немедленно выудил бурдюк с вином. Затем, отрезав кинжалом верхушки у пары толстенных перцев, выбил оттуда семечки и на их место влил туда вино, наполнив перцы до краёв.
Вручив перцы с вином Нике, он отрезал несколько длинных кусков от каравая с хлебом и, кинув их, как тарелки, на крышку корзины, принялся тонко строгать на хлеб вяленное мясо. На вид это стоило того, чтобы пустить слюнки, что Ника незамедлительно и сделала.
– Я скажу слово, о том, как мне приятно познакомиться с тобой, Ника, – сообщил виконт, принимая у неё один из импровизированных бокалов. – Как удивительна жизнь! Какие волшебные хитросплетения она устраивает! Как же нужно постараться попасть в букет обстоятельств, чтобы оказаться вот именно в этом куске жизни! Удивительная Ника, – он поднял свой бокал на уровень глаз, и глядя поверх него, сообщил. – Я благословен и весьма польщён жизнью, раз мне удалось найтись тут в одном моменте с тобой!
Ника зарделась и, смутившись, неловко кивнула, отпивая. Не так часто в ей честь звучали велеречивые тосты, поэтому она не была научена и ответам на них. Просто покраснела, отпила и тут же от неловкости момента поперхнулась. Стремясь как можно быстрее проглотить мешающее дышать вино, она нечаянно вдохнула его прямо по пути поступления воздуха, и тут делать вид что ничего не происходит уже было невозможно. Полный рот вина, не имея возможности уйти вниз по назначению, выплеснулся под напором воздуха вперёд и окатил виконта с ног до головы.
Онемев от смущения, Ника подскочила к виконту стараясь руками почистить ему куртку, на которую попало треклятое вино.
– Ой, простите пожалуйста…, – только и успела вымолвить она, как её руки, счищающие с одежды вино, были перехвачены его мощными ладонями. Он остановил эти руки прямо около своего лица, заглядывая поверх них прямо в глаза. Ника сначала застыла, как завороженный змеёй кролик, но не удержавшись, смахнула пленной ладонью каплю вина с его щеки. Ладони, находящиеся между ними, разошлись в разные стороны, и вдруг лицо виконта оказалось близко-преблизко к ней. Из его глаз било такое количество света и силы, что Ника, не выдержав этой иллюминации закрыла глаза, и слегка приоткрыла рот, чтобы увеличить количество столь необходимого, при вдохе, воздуха.
Который был немедленно перекрыт губами виконта – сперва робко, а потом, почувствовав её ответ, ища, впиваясь в неё. Придя в себя через несколько минут, Ника поняла, что научилась не дышать, и что она по-прежнему целует его, несмотря на нехватку воздуха. Положив руки ему на грудь и слегка отталкиваясь, девушка отстранила голову.
Он, оторвавшись от её губ, с тревогой заглядывая в глаза, негромко спросил:
– Плохо?
– Нет, – шепнула Ника и, вдохнув побольше воздуха, сама поцеловала его.
***
Пришедший через пару часов часовой споткнулся на пороге и загремел железом, уронив шит на пол. Виконт молча кинул в него сапогом – одной рукой, стараясь не двигать телом – и тот поспешно ретировался.
А спящая на плече своего мужчины Ника ничего этого даже и не слышала.
***
Проснулась Ника, потому что ей приснилась падающая со стола чашка с супом. Дернувшись, чтобы её поймать, она поняла, что мышцы не слушаются, и она спит. Рядом, в явно неудобной позе, сопел виконт. Полулежа-полусидя, он умудрился заснуть так, чтобы не потревожить её сон и дать ей поспать на своём плече. Она тихо, пытаясь не помешать ему, развернулась, чтобы видеть его профиль и некоторое время просто смотрела на черты его лица, испытывая необъяснимую радость и нежность. Ресницы с одной стороны густые и длинные, с другой не дорастали даже до половины длины своих соседей на другом глазу. Очень странно – подумала она. Почему так? И брови с этой стороны короче. Ника задумалась над этим странным эффектом и в задумчивости провела пальчиком по его лбу, и вниз по ложбинке носа до губ.
Виконт открыл один глаз. Тот, над которым ресницы были длиннее и внимательно посмотрел на неё, постепенно пробуждаясь и наконец, придя в себя, усмехнулся и улыбнулся одновременно.
– Какой приятный сон, – он опять зажмурил глаза. – Я проснулся в свой сон. Представляешь?
– Представляю. А что тебе снится?
– Ты. Ты улыбаешься и трогаешь меня пальцем за нос.
– Тогда это не сон, – мягко улыбнулась Ника.
– Нет. Это сон, – возразил он. – Сон во сне. Или сон про сон. И я даже могу летать в этом сне.
– А у меня не получается летать во сне, – пожаловалась Ника. – Всё время раньше просыпаюсь.
– И я, – согласился он, кивая. – Тоже просыпаюсь раньше, чем нужно. Но сегодня я проснулся вовремя. Привет.
– Привет, – улыбнулась Ника.
Он приблизил своё лицо к ней, и проведя носом над невидимой линией, повторяющей черты её лица, в конце концов остановился рядом с губами, которые мягко поцеловал, с тихим, сводящим её с ума сопением, вдыхая воздух.
– Ты невероятная, – выдохнул, когда поцелуй закончился, и мир опять заиграл вокруг, блистая всеми своими красками.
– Почему у тебя ресницы разные? – поинтересовалась Ника, и слегка подула по очереди на каждый глаз.
– Какие ресницы? – недоуменно переспросил он.
– Тут длиннее, – она потрогала его ресницы кончиком пальца, – а тут короткие. И брови.
– А, – наконец понял он, – я аж испугался, о чем ты. Наверное, огнем сносит, когда трубку прикуриваешь от факела.
– Ты куришь трубку! – прыснула Ника. – Никогда бы не подумала. А почему я тебя с трубкой не видела?
– Трубка требует времени и обстоятельности. Это время для размышлений. Его-то в последнее время и не было, – поделился он. – Вот разгребём тут всю эту мешанину, обязательно займусь и научу тебя курить трубку. Впрочем, зачем откладывать? Я прямо сегодня научу тебя курить.
– Вот уж спасибо, – рассмеялась Ника. – Но не надо. Честно. Я вот Гуниллу могу представить курящей трубку, а себя нет. Не надо. Буду на колдунью похожа. Может в старости? Годам к девяноста и решусь.
– Так и сделаем. Договорились, – заявил виконт. – В девяносто учу тебя курить трубку.
– Трубка это для колдуний и ведьм, – снова прыснула со смеху Ника. – И, кстати, про ведьм. Где наша Мелисса? Я чувствую, что могу поговорить с ней. Буду строить из себя Маринку. Думаю, получится. Узнаю, что они там задумали. Как баба-яга, в тылу врага.
– Не надо недооценивать их, – виконт стал серьёзным. – Если и есть тут настоящая опасность, так это они. Держись пока от них подальше, а я посоветуюсь с церковником. Я приказал всем слугам быть настороже и приглядывать за ними и тобой. Я тоже буду за тобой приглядывать. И да, кстати, чтобы мне было приятней за тобой приглядывать, вот надень это, – он вынул из кармана сверкающее резкими бликами драгоценных камней ожерелье и церемонно застегнул на её шее. – Это принадлежало моей матери и передаётся внутри нашей семьи поколениями. Пусть пока будет у тебя.
Ника, ошеломленная красотой вещи, растроганно промолчала, погладив ожерелье руками.
– А пока, пойдем поедим. Я готов съесть зажаренного барана целиком! Впрочем нет! Я готов разделить барана с тобой!
– Очень мило, – улыбнулась она, – с удовольствием разделю ваше разделение.
– Твоё, – поправил виконт.
– Твоё, – согласилась Ника. – Ты и я.
Внизу бурлила обычная хозяйственная суета. Кто-то с руганью пытался отодрать пригоревший котёл, пара мальчишек грубыми щётками причесывали лошадей, а ещё двое, забравшись с ногами на высокий навес, грызли яблоки и сверху давали руководящие указания и плевались.
При виде виконта они немедленно скатились вниз и стали делать вид что занимаются чем-то полезным, чем очень рассмешили Нику, сразу заметившую этот цирк.
– Пойдем со мной, – сказал виконт, – устроим военный совет.
– Иди, – согласилась Ника, – я через минутку подойду. Посмотрю еще на жизнь замка. Такое не часто увидишь. Словно находишься в историческом кино.
– А я другого и не видел, – рассмеялся виконт. – Самое обычное дело. Побудь тут, но смотри, будь осторожна. Не с кем не болтай, пока не решим точно, что делать.
Он притянул её к себе и, прикоснувшись губами к её губам, весело подмигнул. И резким, размашистым шагом удалился вверх по лестнице.
С его уходом суетливо-разгильдяйская жизнь двора почти сразу восстановилась, и мальчишки, быстро привыкнув к присутствию Ники, опять принялись за свои нехитрые проказы, немало её веселя.
Продолжалось это минут пять, пока вдруг Ника каким-то пятым чувством не ощутила растущую угрозу. И действительно, с еле скрываемой неприязнью заметила идущую навстречу кухарку Клару, внутри которой, как она понимала, сейчас находилась душа мадам Мелиссы. К прекрасной одежде, привезённой Никой прошлый раз прибавилась большая диадема на лбу, по всей видимости признак королевского расположения и власти.
Подскочив к ней и взяв под локоть, повела в сторону, злобно шипя широко улыбающимся ртом. Миновав скопление работающих и завернув в первую арку, она развернула Нику к себе лицом и, кипя от бешенства, затараторила:
– Я весь день пытаюсь тебя найти. Где ты шляешься? Под него подлазишь? Не наглей, повторяю тебе не наглей и не спеши, всему своё время. Будешь слишком рыпаться, он тебя вычислит, поверь мне. И что происходит со структурой? Ты порезала ткань пространства и ждёшь? Чего?!
– Какую ткань? – не поняла Ника, строя из себя захваченную собственными мыслями Маринку.
– Портал, Адриенна. Ты его открыла, и он продолжает тянуть, я чувствую, – злобно шипела Мелисса.
– Называй меня Ника, – нагло бодрясь, сообщила ей Ника. – Надо быть осторожными.
– Ты играешь, А… Ника? Ты, как всегда, играешь. Твоя легкомысленность не доведет до добра. Вспомни прошлый раз! Помнишь?! Ты тоже умудрилась всё испортить, хотя знала, что это предпоследняя попытка.
– Хорошо, – собралась с силами Ника, и принялась вдохновенно врать. – Давай я буду слушать только тебя. Полностью забуду своё мнение. Скажи ты – как всё делать правильно, от начала и до конца. И назови мне, где я ошиблась, а ты была права.
– Да я везде была права! – забурлила модно одетая кухарка. – И это только твоя ошибки топят нас, и последствия твоих неверных выводов. Это ведь ты настояла взять эту куклу, – она больно ткнула Нику в грудь, – а из-за неё всё и развалилось. Я пострадала. Теперь вот в этом, – она показала на грудь кухарки Клары, – ходить приходится. Ты же знаешь, хозяин не простит нам неудачи. И ты, в прошлый раз это прекрасно знала, но опять. Ты опять за старое. Я тебя предупреждаю в последний раз. Ты понимаешь своим ветренным умом, что ребёнок от виконта – это единственная и последняя попытка открыть ворота и впустить хозяина в этот мир. Только его тело и кровь может поставить постоянный портал, через который вернётся вся армия уничтоженных душ, – молитвенно произнесла она глядя вверх. – Кто бы мог подумать, что от куска бесполезного мяса может зависеть так много!
Ника судорожно сглотнула, понимая, что Мелисса обсуждает жертвоприношение младенца.
– Приди в себя, о Адриенна, умоляю тебя! Нацелься на результат. Не дай себе совершить ошибку, ради всеобщего дела! – шипела она.
Испуганная Ника кивала, соглашаясь со всем и не зная, что и сказать.
– Так что там с порталом? Для чего ты его держишь? Ты же знаешь, чего нам всем это стоит! Что ты задумала?
– Я хотела провести виконта в наш мир обратно. Дать ему погулять среди благополучия и воспользоваться его настроением, – схитрила, как могла Ника.
– Ты сошла с ума! Ты точно, сошла с ума! – шепотом заорала Мелисса. – Ты что творишь, дрянь!
Она подскочила ближе и влепила Нике пару болезненных пощёчин, от которых заныли щёки и пробудилась такая ненависть, что только диким усилием воли Ника удержала себя от ответных действий.
– А если он поймет дорогу, ты об этом подумала, эгоистическая тварь? Я всё расскажу хозяину, не думай, что это сойдет тебе с рук! Немедленно закрой портал! Или ты хочешь, чтобы нас тут всех размело на куски? Тебя словно разума лишили. Держать открытым портал столько времени, ненормальная кретинка. Где сосуд? – она, бешено дрожа вцепилась Нике в руку.
– Там, – испуганная возможным взрывом, Ника поспешно пошла в сторону каземата, где прежде Маринка состряпала в реторте блестящий как зеркало элексир.
– Тебя словно разума лишили! – кипела Мелисса. – Оставить на столько времени пустой портал! Чудо, что он ещё не схлопнул всё вокруг. Если бы я хотела отравить всех, то так бы и сделала, но по неосторожности, по глупости?! Умоляю! Требую, будь внимательнее, Адриенна!
В помещении, где Маринка давеча открывала портал, они попали без всяких проблем. Мелисса просто дунула через ладонь каким-то белесым порошком в лицо охраннику и он, очумело застыв на месте, дал им беспрепятственно войти внутрь. Всё оставалось на своих местах. Десятки ингредиентов, жаровня, реторта с серебристой жидкостью.
– Слава огню земли! – радостно завопила Мелисса. – Оно еще держится! Давай закрывай быстрее.
Ника, надеясь до последнего найти выход из положения, замялась и приложив руки к вискам, зажмурила глаза и наконец нашлась:
– Я не хорошо себя чувствую. Совсем нехорошо. Могу упасть, – она присела на корточки. – Можешь ты закрыть? Сама.
– Конечно, – Мелисса косо взглянула на неё. – Минутное дело. Я удивляюсь твоей безалаберности.
Она схватила реторту с серебряной амальгамой и, вырвав из себя пару волос, кинула их в чашку, куда осторожно перелила содержание реторты.
– Подуй, – она протянула содержимое чаши Нике.
Та вытянула губы, чтобы подуть на жидкость, когда Мелисса неожиданно, резким и неостановимым движением вылила жидкость на голову сидящей на полу Ники.
Серебренная жидкость, скатившись по голове и плечам, организовала вокруг неё на полу дрожащую лужу, куда Ника стала стремительно просачиваться, словно в капкан зыбучего песка.
– Ай! – вытянув руки, она схватилась за каменные плиты вокруг, словно за края проруби, стараясь удержаться.
– Ты не Адриенна. Кого ты хотела обмануть, глупица? – захохотала Мелисса.
Больно отдавив пальцы из последних сил держащейся Ники, она стукнула по ним ногой, заставив отдёрнуть руки.
Кричащая Ника, вывалилась из сумрачной комнаты в туманное, непроницаемое пространство, а дыра, через которую она выпала, тут же затянулась за ней, словно ряска на болоте.
Глава 19
Сны бывают разные. Веселые и грустные, беззаботные и тревожные. После некоторых непонятное, невыясненное чувство заставляет тебя быть настороже целый день, а после других всё ясно, и обработанная за ночь мозгом информация ложится по своим местам и подчеркивает правильность принятых решений.
Обычно информация, полученная из просмотренного только что сна стирается сразу, и только усилием воли можно ухватить за ускользающий кончик – ту волшебную нить, которая как ведет тебя туда, как в лабиринт Минотавра. Но уж если это получилось, то ухватив за этот хвост, можно размотать весь клубок только что виденного действа. Кое-чему просто посмеяться, иногда удивиться, а иногда и ошеломлённо остолбенев, попытаться заснуть обратно, надеясь хоть чудом вернуть себя в увиденный волшебный мир.
Короткое помутнение сознания, произошедшее с Никой, больше всего было похоже на выход из тяжелого послеобеденного сна, когда летняя жара заставляет тебя сомкнуть веки против твоей воли и заснуть – хотя ночью, вроде бы, неплохо выспалась.
Нереальная серая муть вокруг безусловно относилась ко сну, и открытое впереди, среди серого тумана окно, тем ярче подчеркивало это.
Сон! – панически уговаривала себя Ника, пытаясь заснуть себя обратно, и вместе с тем отчетливо понимая, что случилось непредусмотренное, и вырваться из этого водоворота серой мглы нет никакой возможности – кроме всё более чёткого окна впереди, которое ещё больше пугало именно своей знакомостью.
И точно! – она вздрогнула, когда произошел момент окончательного узнавания, и стало понятно, что этой дорогой она уже ходила. Окно-зеркало, ведущее в комнату проклятой гадалки, с посещения которой и началась её дикая история. Ника тревожно оглядывалась назад и по сторонам, но в серой пустоте меняющихся теней другого выхода видно не было.
Приблизившись к окну, она заглянула в него, склонив голову на бок и стараясь не пересекать плоскость границы. Так как она и думала. Та самая комната. И пространство вокруг неё, казалось само начало давить её в ту единственную сторону, где оставался хоть какой-то смысл. Она решилась и аккуратно переступив порог, снова оказалась в комнате гадалки, без единой мысли стоя перед постепенно тускнеющим и словно наливающимся сталью, зеркалом.
Протянув руку и щёлкнув пальцами по стеклу Ника ошеломлённо оглядела своё отражение и, не в силах больше держаться на ногах, опустилась на нечистый ковёр.
– Новый год к нам мчится, скоро всё случится! – орал откуда-то из-за соседской стены магнитофон.
Тихо щелкали часы на стене, позволяя минутной стрелке беспрепятственно кружиться в бесконечном вальсе, а Ника всё сидела и сидела в одной позе, словно окаменев, и смотрела, как неведомо откуда взявшаяся муха бессмысленно бьётся о стекло окна, пытаясь вырваться за прозрачную плоскость, не имея на то никакой возможности.
