Текст книги "Холпек Том III. Кобольды (СИ)"

Автор книги: Максим Балашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Заглянув в него, Крас замер на мгновение, его глаза расширились от удивления, когда в ящике перед ним открылось неожиданное богатство – аккуратно уложенные стейки, покрытые лёгкой изморозью. Он машинально провёл пальцем по поверхности мяса, ощущая приятный холодок, как от зимнего утра.

С азартом первооткрывателя он продолжил эксперименты. Его пальцы, ещё минуту назад неуверенные, теперь ловко скользили по невидимым узорам энергии. С каждым новым прикосновением из стен появлялись скрытые отсеки:

Один ящик, выдвигаясь, обнажил ряды стеклянных колб с пряностями – их аромат тут же заполнил помещение, смешав запах корицы, перца и чего-то неизвестного, но дразняще-аппетитного.

Другой, с лёгким шипением, показал набор бутылок с жидкостями всех цветов радуги, от янтарного до глубокого фиолетового.

Третий скрывал странные инструменты, напоминающие столовые, но сделанные из какого-то полупрозрачного материала.

Самым удивительным оказалась плита – она возникла буквально из ниоткуда, когда Крас провёл рукой над определённым участком стены. Её поверхность, матово-чёрная, мгновенно засветилась изнутри, словно раскалённые угли.

Он стоял, ошеломлённый, ощущая, как в голове складывается новая картина мира. Эти «пещерные жители» создали технологии, не уступающие земным, но построенные на совершенно иных принципах. Вместо проводов – энергетические каналы, вместо электричества – внутренняя сила, вместо кнопок – тончайшее управление потоками.

Крас медленно провёл взглядом по противоположной стене, и его зрение в энергоспектре выхватывало едва заметное мерцание – ещё один узел силы, аккуратно вплетённый в каменную поверхность. Он подошёл ближе, ощущая лёгкое покалывание в кончиках пальцев, когда те приблизились к невидимому механизму.

Прикосновение ладони к холодному камню вызвало странную вибрацию – будто кто-то провёл смычком по натянутой струне где-то в глубине стены. Мгновение спустя каменная кладка пришла в движение: бесшумно, без скрежета или стука, из стены выдвинулся массивный стеллаж, его полки были плотно уставлены томами в переплётах из странной кожи.

Книги выглядели древними – их корешки потрескались от времени, а страницы пожелтели, но энергия, пульсирующая в них, говорила, что они сохранили своё содержимое в идеальном состоянии.

«А вот и развлечение подъехало, а я думал, буду в потолок плевать весь день, так посмотрим, что тут у них есть».

Взяв первую попавшуюся книгу в руки, Сергей понял, что ни черта не понимает даже того, что было написано на обложке. Крас язвительно усмехнулся, если пальцы постукивали по корешку книги, словно проверяя её на прочность. Его глаза, ещё минуту назад горящие любопытством, тут же потухли, когда он осознал, что перед ним сплошные закорючки, напоминающие следы испуганного паука в чернильной луже.

– Вот тебе и развлечение… – пробормотал он, переворачивая том в руках. Обложка украшалась изображением сурового кобольда в круглых очках, который смотрел на него с немым укором, будто преподаватель, застукавший студента за списыванием.

Он швырнул книгу обратно на полку, она приземлилась с недовольным шлепком. Разочарование кислой волной подкатило к горлу – столько тайн, и все заперты за дверью непонятных символов. Его взгляд, словно пёс, вынюхивающий след, заскользил по корешкам, выискивая хоть что-то знакомое.

И вдруг – на самой верхней полке мелькнул знакомый силуэт. Крас встал на цыпочки, вытянув руку, как заправский баскетболист. Книга, которую он достал, оказалась тоньше остальных, но её обложка переливалась странными бликами, будто под кожей прятались светлячки.

Крас прищурился, его пальцы провели по вытесненным золотом буквам, которые странно отражали свет, будто были выгравированы не на коже, а на тончайшей металлической фольге. Губы непроизвольно шевельнулись, озвучивая строчки:

– «История Кроха глазами иномирцев… с оригинальным текстом. Мысли Юльса Спайкри»… – его голос сорвался на полуслове, когда взгляд скользнул по второй строке, написанной витиеватыми значками, напоминающими сплетённых змей.

Он резко хмыкнул, постучав пальцем по знакомым буквам:

– Ну конечно, двуязычное издание! Как в тех дурацких туристических буклетах… Только тут вместо французского – кобольдская тарабарщина.

Книга лежала на ладони невесомо, хотя по виду должна была тянуть на добрых два килограмма. Страницы при перелистывании издавали лёгкий звон, словно сделанные из тончайшего пергамента, пропитанного металлом. Странный аромат – смесь старого пергамента, дыма и чего-то электрического – щекотал ноздри.

– Похоже, я нашёл то, что искал, название этой книги написано на двух языках, один мне абсолютно понятен, второй как китайская грамота, хотя её я уже тоже знаю, значит и в этих каракулях разберусь.

Крас прищурил глаза, его пальцы лихорадочно листали страницы, оставляя едва заметные следы на пергаменте. Губы шептали непонятные звуки, пробуя на вкус странные сочетания букв. В голове чётко выстраивались ассоциации – это слово явно означало «Крох», вот это – «глаза», а вон та закорючка – «иномирец».

Через час его ментальный блокнот был испещрён столбиками слов – слева кобольдские символы, справа русские аналоги. Язык этой расы оказался удивительно логичным, как математическая формула, только обёрнутая в странные завитки письменности. Навык обучаемости, который он приобрёл ещё на Земле, работал на полную – мозг схватывал закономерности быстрее, чем сознание успевало их осмыслить.

К концу второго часа он уже с лёгкостью читал простые предложения, хотя сложные фразы всё ещё требовали разбора. Но главное – алфавит был расшифрован, а значит, все остальные книги на полке теперь открывали свои тайны. Он откинулся на спинку стула, удовлетворённо щёлкая языком – ещё одна головоломка покорена.

Прочитав книгу, Крас медленно закрыл том, его пальцы оставили влажные отпечатки на потёртом переплёте. В голове роились обрывки только что прочитанного – картины массовых охот, где существа в странных доспехах с холодным безразличием уничтожали целые поселения кобольдов. Это не было войной – это напоминало санитарную чистку, как будто избавляются от крыс в подвале. Сергей понял, что первые иномирцы считали кобольдов местными животными и истребляли их. Это было похоже на геноцид. Сергей не удивился, что эти мелкие создания ненавидят жителей верхних уровней.

Он провел рукой по лицу, ощущая, как под пальцами выступает испарина. Теперь многое становилось понятным: эта глубокая, тлеющая ненависть в глазах каждого кобольда, эти осторожные взгляды, брошенные в сторону верхних уровней. История повторялась – как европейцы истребляли индейцев в Америке, как развитые страны делили Африку. Только здесь все происходило в обратном направлении – не снизу вверх, а сверху вниз.

Большая часть людей, которые родились на Холпеке покинула планету после гибели Кроха, они потеряли свои технологии, а кобольды спустились под землю и долго не могли восстановить своё общество. Крас был поражён, сколько вреда может принести одна очень сильная и властная личность в своих эгоистических алчных желаниях стать ещё сильнее. Миллиарды людей и кобольдов либо погибли, либо лишись всего из-за амбиций Кроха.

Герой сжал страницы книги так, что корешки затрещали, его взгляд застыл на последнем абзаце, где описывался исход цивилизации. Перед глазами вставали образы:

Толпы людей, группами покидающие планету на всём, что могло летать – от роскошных лайнеров до перегруженных грузовых барж. Тысячи межмировых порталов, не выдерживающих людской поток. Кобольды, спускающиеся в глубины, их головы прижаты, а глаза полны животного ужаса. Пустые города на поверхности, где ветер гонял обрывки когда-то важных документов.

Он резко швырнул книгу на стол, она скользнула по каменной поверхности и замерла, как выброшенная на берег рыба. В горле стоял ком – как один человек мог обречь целые расы на вымирание? Крох забрал с собой не только солнце, но и саму душу этой планеты, оставив после лишь пепел цивилизаций.

Сергей встал, подошёл к стене и упёрся в неё лбом, ощущая холод камня. Миллиарды жизней, перемолотых жерновами чьей-то ненасытной жажды власти.

Весь день, пролистывая книги из небольшой библиотеки, Сергей и не заметил, как быстро пролетело время. С грустными мыслями о суровой судьбе кобольдов в этом мире, он лёг спать, долго ворочаясь в постели, из-за стыда и своего отношения к этой расе.

Глава 5

Крас резко заморгал, его веки слипались, будто склеенные сладким сиропом. Солнечный свет (вернее, его жалкая подделка, просачивающаяся сквозь светящиеся кристаллы на потолке) резал глаза, заставляя щуриться. И тут он ощутил ЭТО – то самое противное чувство, будто кто-то методично сверлит тебя взглядом в переносицу.

Резко открыв глаза, он увидел в десятке сантиметров от своего носа морщинистую физиономию Гирохи. Старый кобольд сидел на корточках у его кровати, его жёлтые глаза светились, как два прогорклых лунных серпа.

– Что, думаешь, какая участь тебя ждёт? – прошипел старик, и его дыхание пахло вчерашним грибным элем, – уже придумал, как будешь удирать от своей участи? Или смирился, как тот глупый жук, что полез на раскалённую сковороду?

Крас отпрянул к изголовью кровати, а его рука инстинктивно потянулась к котомке, где обычно находились кинжалы.

– Ты, старая развалина, – выдавил он, его голос звучал хрипло от только что прерванного сна, – Ты умеешь читать мысли или просто любишь подкрадываться к спящим, как голодная крыса к амбару?

Гироха лишь рассмеялся, и этот звук напоминал скрип ржавых петель.

Краса разъедало навязчивое чувство, будто старый кобольд видит его насквозь – словно все тайные мысли, все тщательно скрываемые эмоции распластаны перед этим существом как карты на игровом столе. Неужели Гироха действительно мог считывать малейшие подрагивания век, случайные закусывания губ, едва заметные изменения ритма дыхания? На миг в сознании вспыхнула параноидальная догадка: а вдруг это настоящая телепатия? Но нет – его разум был окружён непроницаемой ментальной защитой, доставшейся в наследство от величественных медведей, чья ментальная броня не поддавалась даже древней магии. Оставалось лишь одно слабое место – смутное понимание, что законы чтения мыслей могут быть куда изощрённее, чем он себе представлял.

Гироха, заметив мельчайшую складку между бровями Краса и застывший в воздухе взгляд, сразу понял – бледнолицый увяз в попытках разгадать этот феномен. Старый кобольд усмехнулся, обнажив желтоватые клыки, и провёл костлявой ладонью по резной тросте.

– Не усложняй, – хрипло пробурчал он, – с годами учишься читать разумных, как вывески на базаре. По дрожи век, по искорке в зрачках… Особенно у вас, бледнокожих – всё словно чернилами на пергаменте прописано. Да и любая тварь, загнанная в угол, начинает метаться мыслями, ища лазейку. Хорошо хоть зубы в ход не пускаешь – уже прогресс.

В его голосе плескалась странная смесь насмешки и чего-то, отдалённо напоминающего одобрение.

Гироха усмехнулся, постукивая когтями по резному дереву трости:

– Если ты ощущаешь себя, как та самая крыса в ловушке, значит, подобные мысли тебе действительно знакомы.

Крас откинулся на грубоватые, но удивительно удобные подушки, разминая плечи:

– Знаешь, старик, ты прав лишь наполовину. Да, будущее моей личности меня тревожит. Но насчёт ловушки… – Он окинул взглядом тёплые каменные стены, подсвеченные мерцающими светляками в стеклянных сосудах. – Эти покои – пожалуй, самое уютное, что со мной случалось на Холпеке. Разве что кроме релакс-комнаты у Крога и Дрога.

Он хмыкнул, вспоминая:

– Поверь, справлять нужду в тепле куда приятнее, чем в ледяной пещере, где кажется, будто срёшь сосульками. Хотя, – его губы дрогнули в полуулыбке, – это было недалеко от истины, без моей регенерации жопа бы наверно месяц болела.

Пальцы Краса нервно застучали по подушке и он добавил:

– Ладно, вряд ли ты припёрся обсуждать мои испражнения. Так с чем пожаловал?

Крас говорил сквозь сжатые зубы, и в его глазах читалась неподдельная тревога. Вторые сутки в этих стенах – не пытка, но сам факт заточения заставлял кровь бурлить в жилах. Комфортные апартаменты внезапно стали напоминать позолоченную клетку.

Гироха, заметив напряжение в плечах молодого человека, тяжело вздохнул:

– Не нервничай, и не грызи себя. Иного выхода не было. – Его когти прочертили борозды по рукояти трости. – Твоё появление в Ха-а-ле вызвало… нездоровый ажиотаж. Пришлось пустить слух, будто ты перебежчик, сдавший маршруты вылазчиков. Теперь официально ты под нашей защитой.

Старый кобольд приблизился к светящемуся мху, встроенному в стену, и его морщинистое лицо искривилось в гримасе:

– Среди кобольдов очень много предателей, поэтому я и не тащу тебя в нашу столицу на нижних уровнях, тут ты в относительной безопасности.

В его голосе прозвучала неожиданная нота почти отеческой заботы, странно контрастирующая с обычной едкой манерой речи.

Закончив говорить, Гироха пристально наблюдал за Красом, ожидая вопросов. И не ошибся. Герой с неохотой поднялся с постели, лениво потянулся, на ходу натягивая помятые штаны, и хрипло спросил:

– Объясни толком, почему именно здесь безопасно?

Кобольд усмехнулся, поглаживая резной набалдашник своей трости:

– Ха-а-ль – не просто убежище. Это наша школа, где растёт новое поколение. Место изолировано от основного мира – попасть сюда можно только через телепорт. – Он ткнул когтём в потолок. – А между пятым и седьмым уровнем климат для твоего бледнокожего нутра самый щадящий.

В его глазах вспыхнуло что-то опасное:

– И хватит сомневаться. Если б я хотел тебя сдать, то уже давно открыл бы пустоту прямиком к Гольту и отправил тебя к нему – с почётом и потрохами.

Последние слова повисли в воздухе, наполненном ароматом свежескошенной травы и невысказанными угрозами.

Сергей медленно провёл рукой по щетине, в его глазах играл холодный огонь недоверия:

– Убедительно, конечно. Но знаешь, я слышал истории, где свинью сначала откармливали… перед тем как пустить на колбасу. Может, ты сейчас как раз торгуешься с Кругом, набивая мне цену?

Гироха внезапно вскипел, его когти вонзились в матрас кровати:

– Идиот! – его голос прозвучал как удар хлыста. – За твою жалкую голову – награда всего сотня золотых! Гроши! Одна только операция по твоему спасению обошлась мне в десять раз дороже! Тридцать бойцов лишились званий и отправились на копир – и всё потому, что слепо поверили мне!

Он резко вдохнул, пытаясь сдержать ярость:

– Совет уже готовит заседание. И мне придётся доказывать, что ты стоишь больше, чем проблемы, которые принёс. Так что хватит нести чушь!

В воздухе запахло гарью – светящийся мох на стенах пульсировали в такт его гневу.

Сергей провёл ладонью по щетинистому подбородку, в его глазах мелькнула искорка чёрного юмора:

– Ох, какая трогательная речь. Ты хочешь услышать от меня «Ну, извините, да спасибо»? Жаль, произносить эти слова мне не за что. Поверь, меня втянули в эту авантюру не по собственной воле – Он с силой потянулся, хрустнув плечами. – Но вот в чём можешь не сомневаться: я всегда свожу счёты и плачу по долгам. Раз уж вляпался по уши, значит, отработаю по полной программе и то обязательно отплачу добром, за твой поступок.

Он резко повернулся к Гирохе, скрестив руки на груди:

– Так что у нас на повестке? Пустые разговоры или конкретные действия?

Кобольд фыркнул, доставая из-за пояса свёрток с подозрительно пятнистой кожей:

– Ты прав, хватит трепаться. Душ. Еда. Сборы. Сегодня перекраиваем твой образ – рожа Хана Кви Су уже украшает каждую доску объявлений от Тутовых плантаций до кобольдских рудников.

Он развернул пожелтевший пергамент с криво нарисованным портретом Краса:

– Хан Кви Су, особо опасный преступник, специалист по… межрасовым разборкам. – Гироха язвительно ухмыльнулся. – Обвиняешься в систематическом истреблении одиноких кобольдов. Хитро – теперь даже мои сородичи будут рвать тебя на части. Дело времени, когда кто-то из кобольдов тебя узнает и предаст наше общество.

Крас задумчиво почесал подбородок, обдумывая слова Гирохи, затем небрежно пожал плечами, словно говоря: «мол, ну бывает же» и, громко зевнув во весь рот, потянулся с таким видом, будто обсуждали не его смертельную опасность, а прогноз погоды. Затем спокойно направился к душевой, насвистывая под нос беспечный мотивчик.

Этот непринуждённый жест заставил Гироху непроизвольно приподнять брови. Старый шаман мысленно перечеркнул своё прежнее мнение о «сопливом мальчишке». Перед ним явно стоял человек, привыкший ходить по лезвию ножа и не моргнув глазом встречать опасность.

Гироха, приготовившийся успокаивать истерику или хотя бы видеть тень страха в глазах собеседника, остался стоять с раскрытым ртом. Вместо ожидаемой паники – лишь равнодушное пожатие плечами и звук льющейся из душа воды.

«Интересный экземпляр…» – прошептал себе под нос кобольд, потирая морщинистый лоб. В его глазах впервые за долгое время мелькнуло нечто похожее на уважение.

Однако Гироха заблуждался насчёт его полного спокойствия. Пока струи тёплой воды омывали тело, Сергей стиснул зубы до хруста, его пальцы судорожно впились в каменную стену. Мысли носились, как ураганные вихри Холпека – он действительно был на грани паники.

«Межрасовая рознь… Гениально. Теперь вся планета будет охотиться за моей головой», – мысленно ругнулся он, яростно намыливая волосы.

Но месяцы тренировок на Фараде, и многочисленные медитации взяли своё – когда он вышел из душа, на лице уже красовалось привычное невозмутимое выражение. Ловко орудуя ножом, Сергей нарезал местные фрукты, внешне полностью сосредоточившись на завтраке.

«Главное – не подавать виду», – промелькнуло у него в голове, когда он сглотнул комок в горле и спросил с нарочитой небрежностью:

– Ну что, шаман, продолжаем экскурсию по прелестям моего нового положения? Или у тебя уже есть гениальный план, как вытащить меня из этой помойки?

Его голос звучал ровно, и только едва уловимая дрожь в руке, подносящей ко рту кусочек фрукта, выдавала внутреннее напряжение.

Сергей, доедая последний кусок странного местного фрукта, поднял глаза на Гироху:

– Объясни наконец, как вы собираетесь менять мою внешность? – он провёл рукой по лицу. – У нас на Земле для этого нужны хирурги, скальпели, месяцы реабилитации…

Гироха загадочно ухмыльнулся, его жёлтые глаза сверкнули в полумраке комнаты:

– Твои «пластические хирурги» мне неведомы. – Он швырнул Сергею свёрток с одеждой. – Но скоро ты всё увидишь сам. А пока… – кобольд потёр лапы с явным удовольствием, – раз уж твоя рожа в последний раз выглядит именно так, предлагаю немного развлечься.

Он резко встал, трость его глухо стукнула по каменному полу:

– Вставай. Пора. – В его голосе звучала зловещая игривость. – Обещаю, будет… познавательно.

Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок. То ли от сквозняка, то ли от того, как неестественно блеснули клыки Гирохи в тусклом свете светящегося мха.

Швырнув грязную тарелку в очистной ящик (та с глухим звоном исчезла в его недрах), Крас натянул просторную рубаху с капюшоном, напоминавшим монашеский куколь, и лениво поплёлся за Гирохой.

Коридоры, по которым они петляли следующие пять минут, напоминали лабиринт древнего подземелья – низкие своды, сырой воздух и… неожиданно высокотехнологичные указатели. Переключив зрение в энергетический спектр, Сергей с удивлением разглядел на стенах мерцающие символы:

«Сектор 7-G – 120 шагов»

«Хранилище артефактов – уровень ниже»

«Карантинная зона – НЕ ВХОДИТЬ»

Это напоминало схему метро, если бы метро строили гномы-техноманьяки – та же практичная компактность, но вместо поездов – лишь бесконечные туннели, уходящие в темноту.

– Эй, шаман, – Сергей догнал Гироху, – у вас тут вообще есть что-то, что не выглядит как декорации к средневековой киберпанк-опере?

Кобольд лишь хрипло рассмеялся, ускоряя шаг.

Сергей шёл за Гирохой, внимательно изучая стены. Его глаза, переключённые в особый режим, чётко различали скрытые символы:

– Если верить вашим указателям, – произнёс он, – лабиринт не такой уж и запутанный. Я бы и сам нашёл дорогу назад в блок С-14–43.

Он провёл пальцем по грубой каменной поверхности, словно ощупывая невидимые знаки:

– Вам не приходится напрягаться, чтобы видеть эти надписи? – спросил Сергей, щурясь от напряжения. – Или они специально замаскированы от посторонних?

Гироха лишь хрипло рассмеялся, не замедляя шага, его трость глухо стучала по каменному полу, оставляя царапины на древней кладке. Сергей машинально отметил, что даже эти следы складываются в некий узор, возможно, несущий смысл.

Гироха остановился, повернувшись к Сергею. Его жёлтые глаза в полумраке тоннеля светились, как два кусочка серы:

– Наши глаза устроены иначе, чем ваши, бледнокожие, – кобольд шлёпнул ладонью по стене, и камень глухо отозвался. – Видим не только знаки. Любой сородич определит, где порода богаче, просто проведя рукой по поверхности.

– Твоя глушилка использует похожий принцип. Только нам не нужны костыли – мы чувствуем вибрации кожей. – Старый кобольд гордо выпрямился, его тень на стене изогнулась, как сталактит. – Мы – дети камня. Рождаемся в его объятиях, живём в его сердце…

Глубокий вздох заставил его кожаный плащ зашелестеть:

– И в камень же возвращаемся в конце пути.

На последних словах его голос приобрел странную, почти печальную ноту. В воздухе повис запах пыли и чего-то древнего – возможно, того самого камня, о котором он говорил с таким почтением.

Сергей задумчиво почесал подбородок, его глаза сузились в ироничной усмешке:

– Минуточку, на Холпеке же никто не умирает по-настоящему. Выходит, вас специально обделили? – Он покачал головой, делая драматическую паузу. – Вот обидно-то было бы: все вокруг в каком-то смысле бессмертные, иномирцы живут вечно, а ты – как последний смертник…

Гироха резко развернулся, его плащ взметнулся, словно крылья раздражённой летучей мыши:

– Ты мыслишь как слепой щенок! – прошипел он. – Те разумные, которые живут очень долго и решают закончить свой жизненный путь, соглашаются на добровольное подчинение. После того, как их души помещают в кристалл, наши герои выбирают вечный покой. Их души в кристаллах летят в ядро планеты, становясь частью Холпека. Таким образом, они служат нашему миру даже после своей гибели. – Голос кобольда внезапно смягчился. – Их имена высекают в Чертогах Памяти… на века.

Он нервно провёл когтями по стене, оставляя царапины:

– Так что ты не прав, на Холпеке есть способы умереть окончательно, хотя кто знает, куда отправляются души умерших кобольдов? Ура… прости, Вед твердит, что можно вытащить душу обратно из неосферы… – Гироха судорожно сглотнул. – Но это – святотатство. Как вырвать корни у Мирового Древа

– Так на Холпеке же никто не умирает, нестыковочка получается. Или вы и тут какие-то особенные, только в отрицательную сторону? Я бы сильно обиделся, на вашем месте, если бы иномирцы жили вечно, а вас обделили такой возможностью

Слова Гирохи ударили Краса как обухом по голове. Вся кровь отхлынула от его лица, оставив кожу мертвенно-бледной – странный контраст с обычно румяными щёками бойца. Пальцы непроизвольно впились в каменную стену, будто ища опору.

«Значит смерть здесь всё-таки возможна…» – пронеслось в голове, и это осознание сковало тело ледяными оковами. Всё это время он наивно полагал, что главная опасность – лишь вечное заточение на Холпеке. Но оказалось, можно и вовсе исчезнуть из Равновесия – раствориться без следа, как дым от костра.

Гироха, заметив реакцию, ехидно скривил морщинистую морду:

– Что, бледнокожий, не ожидал такого поворота? – Его когти поскрипывали по древнему камню. – Наш мир полон сюрпризов… особенно для тех, кто слишком уверен в своей неуязвимости.

Крас резко выпрямился, пытаясь скрыть дрожь в коленях. Где-то в глубине туннеля завыл ветер, словно предвещая недоброе.

Гироха усмехнулся, заметив, как пальцы Краса непроизвольно сжались в кулаки. Жёлтые глаза кобольда сверкнули в полумраке, словно два тлеющих уголька.

– Я смотрю ты занервничал, после моих слов. Наш бледнокожий герой дрожит? – прошипел он, обнажая ряд острых зубов. – Не переживай, если ты согласишься на подчинение, то по сути будешь уже мёртв, ибо после этого твоя память стирается, и твои воспоминания исчезнут, как рисунки на мокром камне – его коготь чертил по воздуху зловещие круги. – Без памяти личность перестаёт существовать, а душа просто превращается в сосуд энергии, без прошлого ты станешь пустой скорлупой. Так что не бзди и лучше не соглашайся на подчинение. Всё мы пришли, заходи.

Гироха и пара его неизменных охранников остановилась и ждали пока их нагонит герой. Группа замерла перед исполинской дверью, заставившей Краса невольно запрокинуть голову. Трёхметровые арки подавляли своим величием, их поверхность мерцала живыми энергетическими узорами, будто под кожей двери пульсировали светящиеся вены. Это даже скорее была не дверь, а целые ворота, она разительно отличалась от остальных: рама сверкала полированным металлом холодного голубоватого оттенка, словно выкованным из арктического льда. Золочёные петли, украшенные замысловатыми рунами, оказались чисто декоративными. Всем своим видом, вход говорил, что за ним находиться не просто жилой сектор.

Когда старик приложил ладонь к скрытому сканеру, створка сначала едва заметно дрогнула, затем плавно выдвинулась вперёд и скользнула в сторону, растворяясь в казавшейся монолитной стене. Это выглядело словно волшебство, ведь до этого Крас не заметил ниши в стене, дверь казалась одним целым со скалой, и какого же было его удивление, что распашные, массивные петли оказались лишь элементом декора.

Крас непроизвольно ахнул, от увиденного.