Текст книги "Холпек Том III. Кобольды (СИ)"

Автор книги: Максим Балашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Как ни странно, Гироха не стал тратить время на расспросы о том, зачем Сергею понадобились цепи покрепче – такие, чтобы удержали если не разъярённого скального червя, то уж буйного полярного волка точно. Он лишь хитро прищурился – старый шаман давно научился читать между строк, особенно когда эти строки пахли неприятностями – и отправил помощника на склад.

Тот вернулся быстро, будто боялся, что его опередит чей-то необдуманный поступок, и с шумом вывалил на стол целый арсенал устрашающих приспособлений: цепи со звеньями, достойными средневековой темницы, наручники с заклёпками, словно позаимствованные у параноика-изобретателя, и ещё кое-что, от чего даже у Гирохи бровь поползла вверх.

Шаман мгновенно просек суть затеи – этот бедовый Крас опять что-то замыслил, и, судя по инвентарю, ничего хорошего. Но отговаривать? Бесполезно. Сергей был тем ещё упрямцем: если уж вбил себе в голову какую-то идею, то либо воплотит её в жизнь, либо устроит такой коллапс, что воплотит её вместе с последствиями, в виде разрушенного жилого блока.

Оставалось лишь выбрать из двух зол наименьшее – либо дать парню верёвки и надеяться, что он свяжет только то, что задумал, либо отказать и потом разгребать последствия его «импровизации».

Гироха вздохнул. Лучше уж пусть этот «озорной ребёнок» с лицом взрослого мужчины буянит под присмотром.

– Принёс всё, что попалось под руку, – недовольно бухтел Торби, с грохотом роняя на стол очередную цепь. – Возможно, тут половина – лишнее, но если бы кто-то объяснил, на кой черт вообще нужны эти железяки, может, я бы принёс именно то, что нужно. А так – вот, наслаждайтесь: набор «Сковать пещерного оборотня для плотских утех» перед вами.

Сергей покрутил в руках массивное звено, будто прикидывая, выдержит ли оно нечто большее, чем просто чьи-то запястья.

– Я пока и сам до конца не понимаю, как всё пойдёт, – начал он, намеренно растягивая слова, будто давая себе время на раздумья. – Если вкратце – собираюсь поглотить ядро Патриарха через морфизм.

Тишина повисла на долю секунды, но её хватило, чтобы даже воздух в комнате словно загустел.

– Скользкая дорожка, юноша, – мгновенно отреагировал Гироха, но в его голосе была не злость, а тревога – такая, какая бывает у стариков, видящих, как молодые лезут в пламя, уверенные, что не обожгутся.

– Я в курсе, Марик мне уже всё разжевал, – сверкая глазами, словно новогодняя гирлянда, тараторил Крас. – Пока из минусов – только моё слегка… эээ… нестандартное поведение после поглощения. Ну знаешь, мелочи! Зато плюсы – о-го-го! Он даже привстал на стуле, будто его подбросило невидимой энергией.

Гироха тяжело вздохнул, как человек, в сотый раз объясняющий, почему нельзя гладить диких медведей.

– Дело не в плюсах и минусах, парень. А в том, чтобы знать ту самую грань, за которую шагнуть – всё, обратной дороги нет. Старый кобольд достал свою потёртую фляжку, будто демонстрируя живой пример, сделал аккуратный глоток и продолжил: – Это как с зельями или огненным элем, пришлые их ещё называют наркотики и алкоголь – начнёшь с «ну чуть-чуть», а очнёшься в канаве без штанов.

– Да ладно тебе, я же не дурак! – Крас закатил глаза с таким мастерством, что мог бы давать уроки подросткам. – Я контролирую ситуацию, не маленький уже.

– Х-е-х, – фыркнул Гироха, показывая желтоватые клыки в усмешке. – Так все говорят. Ровно до того момента, пока не начинают разговаривать с невидимыми пауками или пытаться поцеловать молнию. А заканчивается всё одинаково, передозировкой в сортире самого убого трактира.

– А ты, я смотрю, сам не прочь пропустить стаканчик-другой, – едко заметил Крас, бросая взгляд на фляжку. – Мой нюх ещё ни разу не подводил – это явно не персиковый чай. Ладно, не в этом суть.

Он резко перешёл к делу, словно переключая режим с «саркастичного балагура» на «расчётливого стратега».

– Вот что нужно: обездвижить меня так, чтобы руки оставались свободны – мне надо будет держать голову Патриарха. Всё остальное – заковать по максимуму. – Его голос стал жёстче, как стальная проволока. – Если я вырвусь, мало никому не покажется. Разнесу всё к чертям, и вас заодно прихвачу.

Лицо Гирохи оставалось непроницаемым – будто вырезанным из старого дуба, который повидал слишком много, чтобы удивляться чему-либо. А вот Торби знатно занервничал, после услышанного. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в глазах мелькнуло что-то среднее между животным страхом и профессиональным интересом. Во-первых: он прекрасно помнил, как Крас надрал ему задницу в тренировочном зале, а во-вторых: если даже Гироха, обычно лишь усмехающийся в лицо любой опасности, говорил, что затея плоха… значит, всё будет гораздо хуже, чем можно было представить. Настолько хуже, что Торби вдруг очень захотелось оказаться где-нибудь очень далеко.

К тому же в нём говорили паразитические частички Сергея, он одновременно боялся за себя и за героя. Торби сглотнул ком в горле. Он будто оказался между двух огней: с одной стороны – элементарный инстинкт самосохранения, с другой – странная, почти братская тревога за этого безумца, который, кажется, вообще не понимал, с чем собрался играть.

– Да ну тебя, всё ты усложняешь! – фыркнул Торби, нервно постукивая пальцами по столу. – Выпей успокоительного эликсира – и руки поднять не сможешь. Или вот ошейник специальный – щёлк, и никакой связи с энергокаркасом. Будешь сидеть, как мешок с ихрянкой, тихий-тихий.

Гироха покачал головой, и его подбородок колыхнулся, словно каменная глыба предостережения.

– Нет, мой юный помощник, – произнёс он с той мудрой усталостью, которая бывает только у тех, кто слишком часто видел, как хорошие идеи оборачиваются катастрофой. – Ты не понимаешь сути. Наш друг Нагх уже давно усвоил простую истину: настоящее знание приходит только через боль. Без страданий – результат дешёвый, а награда… – Старый шаман сделал паузу, обводя присутствующих взглядом, – … она тогда и гроша ломаного не стоит.

– Знаешь, старче, твоя философия – это конечно пять звёзд на Яндекс.Отзывах, – Крас язвительно ухмыльнулся, потирая запястья, и понимая, что Гироха однозначно не знает о чём он говорит, – но я, похоже, реально превращаюсь в мазохиста. Вед, гад, сделал из меня этакую макаку-камикадзе – бегаю, страдаю, самолинчуюсь, и всё заново по кругу. И всё это даже без скидки на психотерапию!

Торби фыркнул, представив Краса в лаборатории с табличкой «Опытный образец №404».

– Хотя ладно, в твоём бреде есть здравое зерно, – Крас театрально вздохнул, разводя руками, – если уж страдать – то по-взрослому: с размахом, с треском, с полным погружением! Готовьте цепи, друзья мои. И… эээ… если вдруг начну превращаться во что-то очень зубастое и недружелюбное – бейте табуреткой по голове. Желательно дубовой. И желательно сильно.

Гироха одобрительно хмыкнул, доставая увесистый деревянный брусок из-под стола, Крас даже не понял, откуда он там взялся:

– Этот достаточно дубовый? Я его ещё в прошлом веке для таких случаев припас.

– Идеально! – Крас бодро потёр ладони, – Ну что, начинаем шоу «Кто кого: ядерный морфизм vs стальные наручники»? Ставки принимаются

– Не парься, юный страдалец, не сбежишь, – Гироха осклабился вовсю ширь морщинистой морды, будто кот, только что придумавший новый способ мучить мышей. – Мы тут не первый век превращаем буйных в кульки. Опыт, так сказать, семейный!

Работа закипела с почти поэтичной жестокостью. Торби, с видом заправского садиста-любителя, с энтузиазмом затягивал узлы, периодически приговаривая: «Ну-ка, потерпи, герой, сейчас будет… ой, то есть… совсем не больно!» Цепи ложились на Сергея с металлическим шёпотом «прощай, свобода», карабины щелкали, как голодные таксочки, хватающие сосиску, а тросы вились вокруг тела, словно змеи, решившие устроить групповые объятия.

Через две минуты Крас лежал, упакованный, как самый неудачный подарок на день рождения. Его локти прижались к груди в позе «вечного извинения», кисти одиноко торчали вперёд, как морковки у снеговика, а все остальное тело выглядело так, будто его залили бетоном, да ещё и придавили парочкой танков для верности.

– Ну что, летун, – Гироха удовлетворённо похлопал по «упаковке», – теперь ты у нас и чихнуть не сможешь без разрешения. Хотя… чихать мы тебе, конечно, не запрещаем. Если получится. Больше из развлечений у тебя ничего и нет.

Торби, вдохновлённый результатом, уже рисовал в голове бизнес-план: «Услуги по упаковке буйных – быстро, надёжно, с гарантией! (Освобождение за дополнительную плату)»

– Ну что, попробуем? – усмехнулся Крас, мысленно представив, как сейчас выглядит со стороны: этакий кокон с торчащими руками, похожий на неудачный эксперимент по скрещиванию гусеницы с человеком.

Он отдал котомке мысленный приказ – и та, с лёгким плюхом, выплюнула голову Патриарха прямо ему в ладони. Словно вендинговый аппарат, выдающий не гамбургер, а что-то явно незаконное. Он провернул тот же трюк, который проворачивал с Умкой. Всё прошло быстро и без проблем, но вот осадочек остался… Он понял, как работает навык пробивания энергокаркаса, и что Гироха был прав, в ближайшее время, Красу не видать таких возможностей как своих ушей. Ведь чтобы проломить даже самую лёгкую защиту, нужно приложить как минимум вдвое больше энергии, чем тратиться на саму защиту. В плане энергопотерь это было чудовищно. Будто обманом проник в закрытый клуб, а теперь понимаешь, что за вход придётся платить не только деньгами, но и куском собственной печени.

Но не это оказалось самым главным и полезным. Крас теперь знал, как противостоять очень низким температурам и его единение с хол, перешло на новый уровень.

«Ну ладно, хоть один бонусный уровень за все эти мучения,» – подумал Крас, ощущая, что холод теперь будет обтекать его, словно старый знакомый, а не враг. Если раньше мороз пытался его придушить, то теперь – будет вальяжно обнимать, как давний собутыльник. Теперь он сможет не просто терпеть низкие температуры – он понимал их, чувствовал их течение, будто они шептали ему на ухо свои ледяные секреты. Оставалось только вернуться обратно на поверхность и закрепить эти навыки.

А вот дальше случилось нечто чудовищное. Сергей почувствовал, как все его нервные окончания взбесились, разум затуманился, и тело налилось небывалой силой.

– Нагх! Нагх, ты меня слышишь⁈

Голос Гирохи пробивался сквозь нарастающий гул в висках, будто кто-то кричал из-под толщи льда. Но слова теряли смысл, распадаясь на отдельные звуки.

Всё тело Сергея взорвалось адреналином. Мышцы напряглись до предела, сухожилия звенели, как перегруженные тросы, а в груди бешено колотилось что-то горячее и яростное – будто вместо сердца теперь работал реактивный двигатель на чистой ярости. Кровь в жилах не текла – кипела.

Зрение залило багровой пеленой. Где-то на краю сознания мелькали обрывки мыслей – «СТОП», «ЭТО НЕ Я», «ВЫРВАТЬСЯ» – но их тут же смывало волной первобытной жажды разрушения.

Его лицо исказилось в оскале, обнажив стиснутые зубы. Слюна капала на подбородок, но он этого не чувствовал. Не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего желания РАЗОРВАТЬ, СЛОМАТЬ, УНИЧТОЖИТЬ.

– Чёрт… Гироха отпрянул, впервые за долгие годы, ощутив ледяную дрожь страха. Перед ним уже не было Сергея. Не было Нагха. Было ЧТО-ТО, что смотрело на него глазами хищника, загнанного в угол и готового на всё.

Цепи затрещали под напряжением.

– Торби! – шаман резко развернулся к помощнику, лицо стало серым. – Беги. Сейчас же. Но было уже поздно.

Крас видел, что Гироха ему что-то говорит, но он его не понимал. В голове засела только одна мысль, что перед ним враг, которого нужно немедленно уничтожить. Голос Гирохи растворился в оглушительном гуле крови в ушах, мир сузился до одного человека перед ним – врага, который должен быть убит, стёрт в порошок, разорван на части. Даже если ценой станет собственная жизнь.

Тело ответило на эту мысль мгновенно.

Мышцы вздулись, перекачанные чистой энергией, сухожилия натянулись, как тетивы, готовые выпустить смерть. Энергощит вспыхнул вокруг него ослепительным синим ореолом – не защита, а предвестник удара. Он напрягся – и цепи, сковывавшие его, затрещали, как тонкий лёд под ногами великана.

А потом – взрыв.

Оковы разлетелись во все стороны с такой силой, что комната на мгновение превратилась в эпицентр фугаса. Тысячи металлических осколков, острых, как бритвы, и мощных как кувалда божественного кузнеца, просвистели в воздухе. Один вонзился Торби в плечо, другой – в бедро, закрутив кобольда как юлу и отшвырнув его к двери с такой силой, что дерево треснуло. Крас уже не видел этого. Он видел только Гироху.

Гироха успел среагировать быстрее, чем успел бы испугаться обычный человек. Его рука инстинктивно рванулась к амулету на шее, и в тот же миг вокруг него вспыхнул многослойный энергощит – переливающийся, как крыло стрекозы, но прочнее стали. Но Красу было плевать. Его пальцы сжали рукояти кинжалов, и лезвия вспыхнули ядовито-лиловым светом, будто жаждая крови. Он не атаковал – он рассекал пространство, используя навык Патриарха – тот самый, что разрывал энергозащиту, как гнилую ткань. Щит Гирохи треснул, завизжал и рассыпался, словно стекло под молотком. Клинок рванулся вперёд – прямо в грудь шамана.

Но старый кобольд не зря прожил столько лет. В последнее мгновение он резко рванулся вбок, и удар, предназначенный для сердца, лишь распорол кожу и мышцы, оставив глубокую, но не смертельную рану. Кровь брызнула на пол, ассиметрично яркими каплями на сером камне.

– Ох, юноша… – Гироха скривился, прижимая ладонь к груди. – Вот это уже… лишнее.

Но Крас не слышал. Не видел. В его глазах пылал только хаос, а в ушах звенело безумие.

Крас замер в низкой стойке, как разъярённый хищник перед прыжком. Его спина выгнулась, мышцы напряглись до дрожи, а в глазах плясали только отблески слепой ярости. Ничего человеческого не осталось – только зверь, готовый растерзать все на своём пути.

Гироха мгновенно оценил ситуацию. Взгляд, которым он скользнул по лицу Краса, был холодным и чётким. Шаман сразу понял – никакого Нагха там не было. Только первобытная ярость, готовая выплеснуться в кровавой бойне. Медлить было нельзя.

Ловким движением шаман выдернул из котомки два флакона. Первый – малиновый, густой, как сироп – он опрокинул в глотку, не моргнув. Эликсир ударил в кровь, как удар хлыста: сосуды вспыхнули жаром, мышцы наполнились стальной силой, а сознание прояснилось до ледяной резкости. Он был готов.

Второй флакон – мутно-жёлтый, с тёмной жидкостью – он швырнул под ноги Красу. Стекло разбилось с хрустальным звоном, и в тот же миг в воздух вырвалось плотное облако ослабляющего ядовитого дыма. Жёлтый туман с хриплым шипением обволок Краса, словно живой, пробираясь в нос, в рот, в лёгкие.

Крас судорожно втянул в себя несколько порций едкого газа – и мир вокруг поплыл. Ноги стали ватными, руки – тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Но ярость все ещё клокотала внутри, подпитывая последний, отчаянный рывок.

– Не-ет, так быстро ты не свалишь! – прошипел он сквозь стиснутые зубы и, собрав остатки сил, мощно оттолкнулся от пола.

Тело рванулось вперёд, как окровавленный клинок, выпущенный из катапульты – неистово, безрассудно, с единственной целью: добить врага. Гироха не дрогнул. Его пальцы молниеносно выписали в воздухе сложный узор, и перед ним вспыхнула розовая пелена – барьер, сотканный не просто из энергии, а из древней магии подавления. Крас врезался в него на полном ходу. На мгновение защита прогнулась, дрогнула… но не сломалась. Вместо этого что-то щёлкнуло внутри самого Краса – остро, болезненно, как разрыв пуповины. Связь с ядром оборвалась. Энергокаркас, секунду назад бурлящий силой, вдруг стал пустым. Мышцы онемели. Сознание помутнело. Он рухнул на каменный пол, как подкошенный.

Последнее, что он услышал перед тем, как тьма накрыла его с головой – это спокойный, усталый голос Гирохи:

– Ну что, герой, повеселился? – Гироха стоял над поверженным Красом, скрестив руки на груди. Его голос звучал как смесь усталого наставника и кота, который только что выпустил все когти, но теперь делает вид, что так и было задумано.

– Морфизм – скользкая дорожка, а ты по ней носился, как пьяный трактирщик на льду. Юношеский максимализм – он, конечно, брат-близнец идиотизма. Все молодые думают, что они умнее стариков… пока не получают люлей от реальности. И я-то старый дурак, пошёл у тебя на поводу.

Взгляд шамана скользнул к Торби, который лежал в паре метров, тихо постанывая.

– Хорошо, хоть малец жив остался… Иначе бы он тебе этого не простил. Да и я бы, пожалуй, добавил по первое число.

Повернувшись обратно к Красу, Гироха махнул рукой:

– Отсыпайся. Через час-другой ядро снова подключится, и ты вернёшься в своё обычное, не такое буйное «я». Хорошо хоть, что ты всю энергию потратил на мой щит – а то бы носился тут, как угорелый, до самого утра. Навык-то тебя подвёл… Вот и подумай над этим, пока валяешься.

Он оглядел комнату – разбросанные обломки мебели, порванные цепи, следы крови и энергетических всплесков.

– И… да. Приберись тут, ладно? Этот бардак тебе влетит в копеечку. Вся главная комната – под замену.

Пожав плечами, Гироха направился к Торби, бормоча себе под нос что-то про «молодёжь» и «ну почему я всё ещё этим занимаюсь».

Крас же просто закрыл глаза. Топливо закончилось. Сознание отключилось. Тишина.

Следующим утром:

«Ядришка-шишка, почему так голова раскалывается? Меня что вчера избили до полусмерти? Твою мать, почему моя берлога так выглядит? Почему все стены в дырах и царапинах, пля, вся мебель в труху. Здесь что фугас осколочный взорвали? Или может на радостях я устроил знатную вечеринку? Нет на меня совсем не похоже. А самое главное, почему подводит навык „обучаемость“? Я ни хрена не помню!»

После того как Крас проснулся лёжа посреди полуразрушенной комнаты, он с трудом приподнялся, ощущая, будто в его череп вбили десяток гвоздей. Ладони, прижатые к вискам, лишь слегка смягчали пульсирующую боль. Медленно осмотревшись, он скривился – его некогда уютная комната теперь напоминала последствия урагана, скрещённого с дракой в баре. Обломки мебели устилали пол причудливым пазлом из деревянных осколков, стены были исполосованы глубокими бороздами, будто по ним прошлись когтями какого-то гигантского зверя. Даже светящийся мох на потолке, обычно излучавший мягкое голубоватое сияние, теперь тлел жалкими островками, оставляя углы помещения в зловещих полутонах.

И посреди этого хаоса, словно невозмутимый властелин разрухи, восседал Гироха. Его кресло-качалка с лёгким скрипом покачивалось, а узкие глаза сверкали из-под нахмуренных бровей, словно два уголька в пепелище. Выражение лица старого шамана ясно говорило: «Ну вот, герой проснулся. Теперь будем разбираться».

– Нижеумок! Я же тебе говорил, что морфизм – это не игрушка! Видишь этот погром? – Его трость со звоном ткнула в ближайшую дыру в стене. – Это не буря прошлась, не землетрясение – это твои рученьки постарались! Твоя ненасытная жажда знаний чуть не отправила Торби прямиком в объятия предков! – Гироха ударил кулаком по подлокотнику, отчего кресло-качалка вздрогнуло, как разъярённый зверь.

Шаман наклонился вперёд, и его брови сомкнулись в сплошную грозовую тучу. Взгляд – острый, как ритуальный нож – буквально впивался в Краса.

– Как я понимаю, в твоей дырявой головушке опять пусто? – в его голосе смешались едкая ирония и горькая обида.

Крас беспомощно развёл руками. Виноватые глаза, дрожь в пальцах – всё выдавало полную растерянность. Он искренне не понимал, в чем провинился. Последнее, что помнил – триумфальный момент, когда навыки Патриарха плавно вплелись в его душу… А потом – провал, как будто кто-то вырвал страницу из книги его сознания.

– Старый, вместо того, чтобы обвинять во всех смертных грехах, вешать на меня всех собак, лучше объясни что произошло. Что за ад тут творился? Я не мог такое сотворить, да и техник у меня таких нет, чтобы взрывать посреди комнаты осколочные гранаты, а чую именно это тут и произошло, судя по отверстиям в стенах. Я бы поверил, что устроил погром, если бы знал как. Но осколочные гранаты? – Он фыркнул, подняв обломок стула. – Хотя, видишь эти идеальные срезы? Ни копоти, ни оплавленных краёв. Это не взрывчатка – это что-то другое…

Глаза его сузились, когда мозг лихорадочно перебирал варианты.

– Может, меня подставили? – Он швырнул осколок, который со звоном отскочил от уцелевшего зеркала. – Кто-то мог подложить заряд, пока я… – фраза замерла на губах. Он так и не мог вспомнить «пока я что».

Гироха лишь глубже вжался в кресло, его пальцы сцепились в замок. В глазах читалось: «Ну давай, герой, продолжай отпираться».

– Нет, Нагх, тут не было никаких диверсий. Сейчас ты всё увидишь сам!

Старый шаман медленно достал из складок одежды небольшой пузырёк с мутной фиолетовой жидкостью, которая переливалась, словно жидкий аметист. Не раздумывая, он опрокинул содержимое в глотку, сморщившись от терпкого вкуса, и тут же начал совершать сложные пассы руками. Его пальцы выписывали в воздухе древние символы, между ладоней заклубился фиолетовый дым, напоминающий северное сияние в миниатюре.

Подойдя к Сергею, Гироха мягко, но твёрдо приложил свои жилистые руки к его вискам. Холодок энергии пробежал по коже – это была одна из редких ментальных практик, позволяющая передавать мыслеобразы.

Перед внутренним взором Сергея развернулась вчерашняя картина: он увидел себя, но словно со стороны – дикого, неконтролируемого, с глазами, полными безумия. Своими же руками он крушил стены, метался по комнате, не узнавая друзей… И этот жуткий взрыв, разрушивший половину комнаты. А потом – испуганное лицо Торби, кровь, боль…

Когда видение рассеялось, Сергей опустил голову. Горячая волна стыда накатила на него, сжимая горло. Он впервые за долгое время почувствовал себя… маленьким мальчиком, набедокурившим по неосторожности.

– Вот это поворот… Извини, старый… я правда не хотел такого кошмара. – Сергей скривился, будто проглотил лимон целиком. Его пальцы нервно переплелись в замок.

Гироха вздохнул так, будто в его груди скрипели несмазанные шестерёнки вековой мудрости.

– Извинения я принимаю. Но их нужно адресовать не мне, а Торби, чьи рёбра ты чуть не превратил в решето. – Его голос звучал ровно, как поверхность лесного озера на рассвете. – И кстати… – трость со свистом рассекла воздух, звонко щёлкнув по голове незадачливого героя. – Ты снова назвал меня «старый», птенчик?

Крас потирал макушку, но ухмылка медленно расползалась по его лицу. В этом ударе не было злобы – только вековая усталость наставника, который уже триста лет выбивает дурь из слишком самоуверенных учеников.

– Ай, чёрт! – Крас потёр макушку, на которой уже начинала набухать характерная шишка. – Больно же! Ну не со зла я… Да и привыкай – теперь это твоё новое прозвище, «старый». Постой, я вроде всё понял, но кое-что тут всё-таки не сходится. Мне ясно что с помощью моего запаса энергии я мог превратит цепи и тросы в смертельные снаряды, которые изрешетили всё вокруг, но откуда энергия на пробитие твоего энергощита? Зная тебя, нельзя сказать, что ты хилый малый и скорее всего щит был очень мощным. Ты же не из тех, кто ставит бумажные заслонки. А я после взрыва вообще должен был упасть без сил как мешок с костями, а не ломиться дальше сквозь твои заклинания. Так как я смог его пробить?

Глаза его сверкнули подозрением, когда он впился взглядом в старого шамана кобольдов.

Гироха замер на мгновение, его пальцы привычным жестом нашли фляжку в складках одежды. Металлический «чпок» откручиваемой крышки прозвучал как точка в долгой паузе. Сделав два размеренных глотка – первый для горла, второй для разума – он начал объяснять, попутно вытирая рот тыльной стороной ладони:

– Видишь ли, юный гений самоуничтожения. Дело в том, что когда ты поглощал ядро Патриарха, ты, конечно же, поступил как истинный герой и из-за спешки, не удосужился его толком изучить и просканировать. Твоя самонадеянность из-за гладко проведённой операции с медведихой, вскружила тебе голову хуже дешёвого эля и сыграла с тобой злую шутку. Патриархи волков, стоят на верхней ступени лестницы пищевой цепи Холпека, они очень опасные и могущественные звери. Патриархи волков – не шутки. Будь у них руки, они бы давно построили гильотину для таких самоуверенных дураков, как ты. И поверь, если бы не твоя смекалка, и «гениальный» план с обрушением потолка… – Гироха сделал паузу, давая осознать весь ужас альтернативы, – то ты и твоя Умка сейчас удобряли бы грибы в той пещере.