Текст книги "Холпек Том III. Кобольды (СИ)"

Автор книги: Максим Балашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Умка лишь глухо хрюкнула, вытягиваясь во всю свою исполинскую длину. Её когти оставили царапины на камнях – будто медведица намеренно помечала территорию, напоминая, кто здесь главный. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое – не страх, но… предостережение. Крас пытался понять мотивы медведихи, а так же какую выгоду он может извлечь из данной информации.

Крас расстелил потрёпанную карту на камне, придавив углы обломками кварца. Его пальцы скользили по пометкам Гирохи, будто пытаясь нащупать ответ в этих кривых линиях.

– Так-так, моя белая стратег… – он бросил взгляд на Умку, которая в ответ лишь почесала брюхо задней лапой. – Если я правильно понял твой маршрутный лист, ты не встретила ни одной живой души часов двадцать. Даже ветер в тех местах казалось отсутствовал. Неспроста волки туда не суются. Видимо, эти светящиеся уродцы выкачивают всё живое, как ты – костный мозг из волчьих лап.

– Вот ведь штука… Ловушки нулевого давления хоть видно, а эти твари – как голодный вакуум. – Крас нервно засмеялся, но в смехе не было веселья. – Холпек, оказывается, ещё не все свои «сюрпризы» показал. И самое забавное… что ни один из моих «мудрейших» наставников даже не заикнулся об этой дряни. Хотя… может, они и сами не в курсе.

Крас откинулся назад, уставившись в потолок пещеры, где светящийся мох мерцал, словно насмехаясь.

– Интересненько… Очень интересненько. – Он швырнул в стену камешек, который со звоном отскочил в темноту. – Это, милая моя дурында, та информация, которая или сделает нас богами… или убьёт страшнее, чем все ловушки Холпека вместе взятые.

Умка приподняла морду, и её чёрные бусины-глаза блеснули в тусклом свете пещеры. Медленно, почти театрально, она обнажила клыки в едва уловимом оскале – её версии улыбки. Крас уже научился читать эти медвежьи эмоции: сейчас она не просто понимала его шутку, но и радовалась этому моменту лёгкости среди всего хаоса.

Сергей невольно ухмыльнулся в ответ, ощущая странное тепло в груди. За эти недели он привязался к огромному, несуразному созданию куда сильнее, чем готов был признаться. Возможно, сказывалось давление одиночества – месяц без человеческого голоса, без простого «как дела?» за кружкой чего-то крепкого. Но было в Умке и что-то большее…

Он наблюдал, как с каждым днём в её поведении проступала преданность, которую сложно было объяснить лишь инстинктами. Когда она приносила ему лучшие куски добычи, когда будила его вполсилы, осторожно тыкаясь мокрым носом в щёку, когда загораживала его своим телом при малейшем намёке на опасность… Это уже не было просто симбиозом.

– Ну что, дурында, – пробормотал Крас, почёсывая её за ухом, где, как он выяснил, находилось «медвежье слабое место», – похоже, ты у меня совсем ручная стала. Хотя кто кого приручил – ещё вопрос.

Умка хрюкнула, плюхнулась на бок, задев его плечом и чуть не сбив с ног. В этом жесте было всё: и доверие, и глупая медвежья нежность, и даже что-то похожее на благодарность.

Они оба знали – теперь они не просто выжившие. Они были семьёй, странной, косолапой, но своей. И в этом ледяном аду, где даже воздух казался врагом, такая связь стоила больше, чем все богатства Холпека вместе взятые.

Сергей наконец-то решил устроить себе полноценный выходной – не просто перерыв между добычей и зарядкой кристаллов, а сознательный отдых, который, впрочем, не собирался тратить впустую. Он выбрался на поверхность, втянул в лёгкие колючий морозный воздух, смертельный для обычных людей, и окинул взглядом бескрайние заледеневшие дали. Здесь, под бледно-лиловым небом, где даже горы казались холодными и отстранёнными, мысли текли яснее.

Идея зрел в голове уже давно. Воспоминания Умки, словно кадры из чужого сна, открыли ему одну важную деталь: медведи чувствовали области нулевого давления, на уровне инстинктов, на уровне мышц, на уровне того самого звериного чутья, которое люди давно растеряли в своих бетонных коробках.

И если Умка могла обходить эти аномалии, значит, их можно не просто избегать – их можно изучать. Сергей усмехнулся. Так что у него в голове созрел новый план.

Крас вернулся в пещеру, сбрасывая с плеч налёт ледяного ветра. В воздухе витал знакомый запах мха и медвежьей шерсти – Умка уже свернулась калачиком на своём любимом месте, лениво наблюдая за его перемещениями.

– Ну что, моя белая подопытная, – пробормотал он, устраиваясь рядом, – сегодня пробуем кое-что новенькое.

Осторожно, почти с нежностью, он опустил её массивную голову себе на колени. Его пальцы впились в густую шерсть у основания черепа, найдя то самое магическое место, от которого у медведихи закатывались глаза от блаженства. Умка издала звук, средний между храпом и мурлыканьем, её лапы непроизвольно дёргались в ритме почёсывания.

– Вот так… расслабься… – голос Краса звучал монотонно, почти гипнотически, пока его сознание готовилось к миссии.

В этот момент он активировал эмпатический интерфейс. Паразитики, из его энергокаркаса, перекочёвывали в сознание Умки, мерцая фиолетовым светом. Эти микроскопические шпионы были запрограммированы на деликатнейшую операцию: проникнуть в нейронные пути Умки и расшифровать её врождённые механизмы обнаружения аномалий.

Сергей мысленно настраивал параметры: Цель: выявить нейробиологический триггер предвидения ловушек нулевого давления. Приоритет: безопасность носителя и никакого повреждения медвежьего мозга. Метод: зеркальное копирование бессознательных реакций.

Паразитики, словно рояль интеллектуальной пыли, просочились через энерго барьер и начали свою работу. Крас ощущал лёгкое покалывание в кончиках пальцев – обратную связь от миллионов наноагентов, составляющих карту медвежьего инстинкта.

Умка тем временем лишь блаженно посапывала, совершенно не подозревая, что в её подсознании идёт самая важная разведка в истории их странного союза.

Паразитики возвращались долгие минуты, и когда последний из них растворился в энергокаркасе Краса, данные оказались… разочаровывающими. Сергей ощутил горький привкус поражения, когда нейросхемы в его зрительных долях визуализировали отчёт. Способность предвидеть ловушки нулевого давления была врождённой особенностью вида и состояла из сложнейшего комплекса: Генетически закодированные нейронные пути, уникальная структура мозжечка, электромагнитная чувствительность на клеточном уровне.

И самое главное, способность невозможно воспроизвести искусственно. Ни импланты, ни генная терапия, ни даже прямое нейросоединение не дали бы человеку этого дара. Герой даже удивился откуда у паразитиков такие познания в технологиях и психических воздействиях. Видимо он ещё далеко не всё знал об этих удивительных энергосуществах.

Крас сжал кулаки, ощущая, как ярость смешивается с отчаянием. Он уже готов был швырнуть свой кинжал в стену, когда…Мысль. Резкая. Чёткая. Безумная.

Медленно, почти ритуально, он повернул морду Умки к своему лицу. Его пальцы дрожали – не от страха, а от адреналина открытия.

Крас глубоко вздохнул, его пальцы непроизвольно сжали густую шерсть на загривке Умки. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием кристаллов хола.

– Зверюга моя… – его голос звучал непривычно мягко, почти нежно, – за этот месяц ты стала мне… чем-то вроде пушистого ангела-хранителя. Да и ты, кажется, ко мне привязалась.

Умка приподняла голову, её тёмные глаза-бусины внимательно изучали лицо хозяина. В них читалось недоверчивое: «К чему это он?»

– Чёрт, – Крас нервно рассмеялся, – звучит, будто я делаю предложение руки и сердца. Хотя по факту… я предлагаю нечто куда более интимное.

Медведица насторожилась, уловив изменение в его тоне. Её ноздри дрогнули, улавливая запах адреналина, исходящий от человека.

– Короче, я хочу кое-что попробовать. Но тебе это не понравится. Очень. Я постараюсь смягчить эффект, но… – он замолчал, глядя куда-то поверх её головы.

Внезапно его глаза вспыхнули неестественным голубым светом – тем самым, что видели они оба у существ в пустоши.

– Видишь ли, когда те энергетические уроды напали на тебя, они не просто пили твою силу. Они занимались морфизмом – кражей сущностных паттернов. – Его руки начали излучать тот же зловещий голубоватый свет. – А у тебя есть кое-что бесценное… природный детектор ловушек нулевого давления.

– Я знаю, что ты помнишь этот ужас. И мне придётся… ненадолго стать таким же монстром. Но обещаю – я верну тебе всё до капли. Каждую искру. И даже приумножу в будущем. Доверься мне в последний раз…

После этих слов Умка резко вскочила, как будто её ударило током. Её массивное тело метнулось в сторону, и она начала нервно вышагивать по пещере, оставляя глубокие царапины когтями на каменном полу. Глухое рычание, больше похожее на стон, вырывалось из её глотки – звук, полный животного ужаса и предательства.

Крас стоял неподвижно, ощущая через их связь всю гамму её эмоций. Это было не просто нежелание – это был первобытный страх, тот самый, что она испытала, когда энергетический монстр высасывал из неё жизнь. Воспоминания нахлынули волной: леденящее ощущение пустоты, словно тебя разбирают по кусочкам, оставляя лишь холодную, дрожащую оболочку. Но вспомнив, как он поглощал остатки белых медведей и с их помощью лечил Кожи, а потом впадал в ярость от перенятого остаточного гнева диких зверей, герой понял, что таким образом сможет перенять и нечто полезное.

Крас медленно выдохнул, сжимая и разжимая пальцы. В его голосе появилась непривычная нота – не злость, а усталое понимание.

– Ладно, дурында. Если ты скажешь «нет» – забью. Поняла? Не буду упрашивать. Вот только… – он ткнул себя пальцем в висок, – тут у меня инстинкты воют, будто без этой фишки мы оба скоро будем гнить в какой-нибудь ледяной ловушке.

Умка прижала уши, её ноздри дрожали, улавливая запах его пота – страх, решимость и что-то ещё, от чего в животе становилось холодно.

– Я б мог, конечно… – Крас цинично хмыкнул, – вмазать тебе снотворного из запасов и выдрать эту способность, как гнилой зуб. Но тогда, выходит, я ничем не лучше тех светящихся уродов, да? А ещё… есть мёрзкий нюанс. Когда я жру чужую суть – сам становлюсь ненадолго тем, кого сожрал. – На лице появилась кривая ухмылка. – Ну типа, есть шанс, что я бухнусь в медвежью ярость и… – он сделал резкий жест рукой, – разнесу тебя в фарш, даже не осознав этого.

Воцарилась тишина. Только тяжёлое дыхание Умки нарушало её.

– Хрень получается, да? – внезапно рассмеялся Крас, но в смехе не было веселья. – Рискованно, жестоко, да и ты, похоже, не в восторге. Может, и правда – накуй эту авантюру?

Но в его глазах, всё ещё светящихся остаточным голубым отблеском, читалось другое – он уже знал ответ. И Умка, кажется, тоже.

Умка сделала шаг вперёд – массивный, властный, заставляя Краса инстинктивно откинуться назад. На мгновение их взгляды сошлись на одном уровне: её тёмные, как полярная ночь, глаза, полные необъяснимой мудрости, и его – человеческие, с горящими в глубине голубыми искрами морфизма.

Затем – резкий толчок лапой. Не сильный, но достаточно неожиданный, чтобы Крас шлёпнулся на задницу с комичным выражением лица.

– Ой пля… – вырвалось у него, пока он потирал ушибленную часть тела. – Вот же сучка…

Но прежде чем он успел разозлиться или что-то понять, Умка уже легла рядом, с громким «бух» опустив свою голову ему на колени. Тяжёлая, тёплая, пахнущая снегом и кровью. Крас замер, осознавая.

– А… значит так, да? – он медленно провёл рукой по её шерсти, чувствуя, как под пальцами дрожит мощное тело. – То есть ты сначала меня валишь, а потом соглашаешься? Классный способ, надо запомнить.

Но шутка звучала слишком мягко, потому что где-то глубоко внутри он понял: это не просто согласие. Это доверие, которое даже страх перед болью не смог перевесить. И теперь он обязан его оправдать. Крас глубоко вздохнул, его пальцы дрожали, когда он погрузил их в густую шерсть Умки. Голубоватые энергетические нити уже начинали пульсировать у него на кончиках пальцев, готовые к опасному соединению.

– Спасибо, – прошептал он, и в этом слове был весь их месяц доверия, все спасённые друг другом жизни. – Я этого не забуду.

Он наклонился ближе, пока их лбы почти не соприкоснулись. Его голос стал тихим, почти гипнотическим:

– Сейчас тебе нужно сосредоточиться. Вспомни, что ты чувствуешь, когда приближается область нулевого давления… – Его глаза вспыхнули ярче. – Этот холод в животе, эту дрожь в лапах. Я буду считать каждую твою эмоцию, каждый инстинктивный импульс. Чем сильнее ты будешь сопротивляться, тем дольше и болезненнее это будет. Доверься мне… полностью.

Затем он добавил с кривой ухмылкой:

– И если я вдруг начну орать медвежьи ругательства или попытаюсь тебя задушить… – его голос стал твёрдым, – бей без раздумий. В голову. Сильно. Лучше вообще выруби меня – так безопаснее для нас обоих.

Умка ответила глухим ворчанием, которое можно было принять за согласие. Её глаза закрылись, тело постепенно расслаблялось – она погружалась в воспоминания, позволяя Красу войти в самое святое – в её инстинкты.

Крас почувствовал, как сознание Умки раскрывается перед ним – как книга, страницы которой наполнены не словами, а первобытными ощущениями, инстинктами, выжженными в её ДНК. Он закрыл глаза… и начал. И тут случилось нечто странное.

Его руки двигались сами – с точностью хирурга, с уверенностью того, кто делал это бессчётное количество раз. Пальцы выписывали в воздухе сложные паттерны, а голубые энергетические нити сплетались в узоры, которых Крас точно не изучал.

«Откуда я это знаю?» – мелькнула мысль.

И тут же, будто в ответ, в глубинах памяти всплыли слова Веда:

«Память души глубже, чем память разума. То, что ты забыл как человек – помнишь как душа.»

Возможно ли, что когда-то, в другой жизни, в другом мире, он уже был мастером морфизма? Может, его душа действительно помнила то, чего не знало сознание?

Но размышления прервал внезапный толчок – Умка зарычала, её тело напряглось. Процесс пошёл.

Крас погрузился в глубины своего сознания, где реальность переплеталась с энергетическими паттернами. Мир вокруг растворился, оставив лишь пульсирующую паутину силовых линий. Он переключил восприятие, сменив спектр зрения на энергетический. Привычная картинка мира сменилась призрачным видением энергокаркасов – скелетов реальности, невидимых обычному глазу.

Его физические ладони легли на лохматую голову Умки, но в энергетическом спектре произошло нечто иное. Эфирные проекции рук отделились от плоти, превратившись в полупрозрачные двойники из голубоватого тумана. Эти призрачные конечности протянулись глубже, сквозь слои плоти и сознания, к самому ядру её сущности – вращающейся сфере чистого биополя.

Там, на мерцающей поверхности ядра, он заметил их – золотистые искры, похожие на споры светящегося мха. Они пульсировали в такт её дыханию, образуя сложные узоры. Именно эти частицы, как понял Крас, и содержали код доступа к её уникальной способности.

Собрав волю, он сфокусировал энергию в ладонях. Реальность дрогнула, когда его эфирные руки обхватили энергоядро. В этот момент, физические руки оставались неподвижными на её голове, а энергетические двойники раздвоились дальше, образуя микроскопические щупальца-манипуляторы. Каждая золотая частица оказалась запечатана в миниатюрную клетку из синих энерголиний. Процесс напоминал хирургическую операцию на атомном уровне, где скальпелем служили нити собственной души. Крас почувствовал, как первая частица сопротивляется, выбрасывая импульсы первобытного страха. Умка застонала, но не сопротивлялась – она доверилась.

И тогда он активировал морфизм – голубые нити сжались, извлекая золотистый фрагмент. В этот миг, по телу Умки пробежала судорога, воздух наполнился запахом озона и мокрой шерсти, в пещере вспыхнули теневые проекции – призрачные образы ледяных пустошей.

Крас понимал – он украл частицу её сущности. Теперь предстояло самое сложное: встроить чужеродный код в собственное энергоядро, не разрушив при этом ни её природу, ни свою.

В голове Краса моментально произошёл эмоциональный взрыв, как только мелкие частички жёлтой энергии стали поступать в его энергокаркас, он ощутил всё то, что чувствуют Умка. А сейчас ей было очень больно. Но она подавляла в себе гнев, стойко перенося мучительный процесс. Жёлтые частички встроились в энергокаркас Сергея, и он закончил процедуру.

Выйдя из внутреннего мира, он заметил, что Умка очень жалобно на него смотрит. Во время процесса, он понял, что для неё стоило огромных усилий не сорваться и прикончить своего мучителя. Это сблизило зверя и человека ещё больше.

Как только Крас закончил, медведиха вскочила и убежала вглубь пещеры. Сергей хотел погнаться за ней и успокоить, но решил этого не делать, а дать ей побыть одной. Вместо этого он сконцентрировался на том, что получил после процесса морфизма. И это было просто великолепно. Теперь на подсознательном уровне он гораздо лучше понимал, какая температура окружающей среды рядом с ним. Крас был готов поспорить, что скажет количество градусов ниже нуля вплоть до сотых долей. А самым удивительным оказался тот факт, что чувствовал он это не телом, а считывал информацию прямиком из энергетического фона воздуха.

Сконцентрировавшись на другой задаче, а именно на распознавании области нулевого давления, герой ясно почувствовал, что в данный момент ему ничего не угрожает, но нечто похожее происходит сейчас примерно в пяти километрах в сторону северного полюса.

После проделанной процедуры, Крас чувствовал себя как выжатый лимон. Он и предположить не мог, что морфизм отнимает столько сил. Очень интересным оказался тот факт, что его энергетический запас был на максимуме, но усталость накрывала его с головой. Он даже пытался поиграть с гормонами, пытаясь настроиться на рабочий режим, но у него ничего не вышло. Ещё парень был очень рад, что его не обуяла дикая ярость, он даже выложил свои смертоносные кинжалы в глубине пещеры, дабы не нанести вред своему питомцу. Но как оказалось, это было лишним.

Над этим феноменом тоже стоило поразмыслить.

Подумав, что сегодня и так был довольно насыщенный день, Крас вынул из котомки походную кухню, быстро перекусил сухпайком, и завалился спать.

Глава 15

Месяц, проведённый в пещере, пролетел без эксцессов – ни неожиданных обвалов, ни таинственных артефактов, ни даже назойливых пещерных крыс, которых пару раз душила и притаскивала Умка. Хотя крысами их было сложно назвать, скорее это были целые собаки, способные перекусить твёрдую горную породу. Крас вкалывал, как заправский шахтёр, обливаясь потом под тусклым светом кристального светильника, днём пещеру вполне достаточно освещал светящийся воздух, и люминесцентный мох, а вот ночью герою приходилось либо пользоваться ночным зрением, либо, когда он уставал, специальным светильником, подаренным Гирохой. Его глушилка методично выдирала из породы куски руды, а котомка постепенно превращалась в передвижную сокровищницу полезных ископаемых. Умка, как тень, следовала за ним, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Она то замирала у входа, сканируя темноту на угрозы, то неторопливо обходила туннели, прикрывая тыл – мало ли что прячется в этих древних каменных лабиринтах.

Утром назначенного дня для переноса, Крас проснулся от того, что сработала сигнализация барьера безопасности. Резкий треск в голове вырвал героя из объятий сна, как невежливый пинок под доспехи. Он мгновенно пришёл в себя, пальцы уже сжимали рукоять кинжала – новый рефлекс, отточенный в пещере, где в любой момент может поджидать опасность. Охранный барьер сработал не просто так.

«Не Умка…» – мелькнула мысль. Медведицу он внёс в «белый список» ещё тогда, когда та впервые позволила почесать ей загривок – её энергоматрица теперь воспринималась защитными чарами как своя. Значит, в их укрытие влез кто-то чужой.

Крас усмехнулся.

«Ну что ж, гости к завтраку – самое милое дело».

Сергей вырвался из спальника одним стремительным движением – будто его выдернули за невидимый трос. Сон как рукой сняло. «Ну вот, а я так мечтал о спокойном утре с чашечкой горячего чая…» – мелькнула в голове ироничная мысль, но тело уже действовало на автомате. Мысленный посыл котомке и пальцы нащупали знакомые рукояти. Два кинжала – старые друзья – легли в ладони, мгновенно вспыхнув тусклым синеватым свечением по мере наполнения энергией.

Тревожный сигнал подтвердился и поведением Умки. Медведица, обычно невозмутимая как скала, теперь стояла в полный рост, шерсть дыбом, из пасти вырывалось глухое рычание. Её взгляд, полный животной ярости, был прикован к выходу из пещеры.

«Хорошо хоть датчики далеко поставил,» – мысленно похвалил себя Крас, быстро оценивая ситуацию. Датчики движения у входа давали им драгоценные минуты форы. Минуты, которые следовало использовать по максимуму.

Он метнул взгляд на свои заряженные клинки, затем на напряжённую спину медведицы.

«Ну что, команда, похоже у нас сегодня активный отдых…»

Путь к их убежищу извивался по пещере на добрых пятьсот метров – для человека это пять минут быстрым шагом или десять, если двигаться осторожно, прижимаясь к стенам. Но тревожный звон датчиков уже сообщил: приближающиеся не были людьми, они не спотыкались о камни, не скрипели подошвами по гравию.

Крас только успел активировать ночное зрение, как из мрака туннеля вспыхнули холодные бирюзовые точки -два десятка, не меньше. Они плыли в темноте, мерцая, как подвешенные в воздухе фосфорные капли. Волки. Полярные волки. И двигались они с неестественной для зверей синхронностью, будто управляемые единым разумом.

Умка издала глухой предупреждающий рык, сжимая могучие лапы. Крас почувствовал, как по спине пробежал холодок – эти твари не должны были забираться так далеко вглубь пещер. Их поведение нарушало все известные ему природные законы.

«Ну конечно,» – мысленно процедил он, – «именно сегодня мне не хватало загадочных полярных волков». Клинки в его руках загудели, жаждая боя, но Крас знал – здесь что-то нечисто. Обычные хищники так не охотятся.

Крас провёл языком по пересохшим губам, ощущая металлический привкус адреналина.

– Ну что, дорогая, – произнёс он, сжимая рукояти клинков до хруста в суставах, – похоже, твои «диетические предпочтения» всплыли наружу. Видимо, эти ребята решили устроить счётчик калорий в обратную сторону. Волки выследили тебя и жаждут отомстить за своих сородичей, которых ты таскала для ужина с завидной регулярностью.

– Ну что дорогая, видимо они тебя выследили и решили отомстить за своих сородичей, которых ты таскала для ужина с завидной регулярностью. Я насчитал не менее десятка особей, чую, будет не простая схватка. Марика с нами сегодня нет, и усыпить этих зверюг я не смогу, так что надеемся только на собственные силы.

Он бросил быстрый взгляд на приближающиеся в темноте силуэты.

– Десяток голодных ртов, не меньше. Без Марика и его усыпляющих чар придётся обходиться старым добрым способом – острым железом и медвежьим гостеприимством.

Умка в ответ повернула свою массивную голову, и Крас увидел, как её обычный боевой оскал неожиданно преобразился. Уголки пасти приподнялись, обнажая устрашающие клыки, но в глазах светилось что-то, что можно было принять за… ухмылку? Да, это определённо была медвежья версия улыбки – самоуверенной, почти дерзкой.

– Ох уж эта твоя медвежья бравада, – усмехнулся Крас, чувствуя, как его собственные мышцы напряглись в ответ на этот немой вызов. – Ладно, раз ты в таком ударе, предлагаю устроить им завтрак с неожиданным финалом.

В воздухе повисло тихое рычание – Умкин способ сказать «я уже начала».

Медведица посмотрела на Краса и изменила свой оскал, как бы улыбаясь своему хозяину, тем самым показывая, что она полностью уверена в своих силах.

– Г-р-р-р-х-х-х – Громко прорычала она.

Барьер маскировки скрывал их тепловые следы и запахи, но не мог стереть физические отпечатки лап Умки на каменном полу. Волки шли по этому невидимому маршруту с пугающей точностью, будто ведомые не обонянием, а каким-то шестым чувством.

Когда передовые особи вплотную приблизились к границе энергополя, вся стая разом замерла. Самый матерый волк – серо-белый гигант с шрамом через морду – резко вскинул голову. Его ноздри дрожали, улавливая нечто невидимое. Внезапно он ощетинился и издал низкий, вибрирующий рык, больше похожий на боевой клич.

Крас почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Это не было обычным звериным поведением – стая реагировала на магическую защиту с почти разумной осторожностью. Один за другим волки начали принимать боевые стойки, их лапы расставились шире, спины прогнулись, а глаза засветились неестественным голубоватым огнём.

«Ну конечно,» – мысленно процедил Крас, – «обычных-то волков нам было мало. Ребята, похоже, подсели на какую-то магическую диету.»

Умка ответила тихим ворчанием, её могучие когти с хрустом впились в каменный пол. Барьер ещё держался, но все в пещере понимали – это лишь вопрос времени. Последний акт этой кровавой драмы вот-вот должен был начаться.

Стая рассредоточилась по пещере и разбилась на тройки. Сконцентрировавшись, они сделали молниеносный прыжок и проскочили через защитный барьер. Готовый к подобному манёвру, Крас встретил первую парочку, проткнув их насквозь кинжалами, словно опытный шашлычник навздевший мясо на шампур. Острые кинжалы подпитанные энергией вошли в плоть диких зверей, будто горячий нож в масло. Лезвия прошли насквозь, почти не встретив сопротивления. Провернув оружие в их грудных клетках, он вырвал клинки с мокрым хлюпом, готовясь к следующему удару. Но не успел. Последний волк из тройки не стал ждать Огромный, клыкастый зверь рванул сбоку – и впился в плечо Краса. Не имей Кравцов энергощита, этот укус стоил бы ему огромной части плечевого пояса или даже скорее половины туловища. Но энергощит сработал, смягчив удар. Волк, словно тростинку, отбросил Сергей в стену лёгким движением головы.

У медведихи дела были не лучше. Умка сражалась с яростью раненого Бури, первого царя Асгарда. Первый волк, осмелившийся прыгнуть на неё, получил лапищей по черепу – с таким треском, будто раздавили тыкву. Его голова расплющилась о каменную стену, оставив кровавый отпечаток. Но победа далась дорогой ценой – два когтя на мощной лапе медведихи сломались, словно старые кинжалы.

Не успела она встряхнуться, как двое других впились ей в загривок, словно пиявки. Их клыки пробили толстую шкуру, а из пастей капала слюна, смешанная с кровью. Вторая тройка, кружившая вокруг, тут же воспользовалась моментом – один за другим волки рвали ей задние лапы, подбегая сзади и отскакивая, как стая гиен, терзающих слона. Умка поняла – так долго не продержаться. И решилась на отчаянный ход:

С рёвом, от которого задрожали стены пещеры, она вдруг повалилась на спину, всей своей тяжеленой тушей придавив двух волков, вцепившихся в её холку. Раздался хруст – рёбра хищников сложились, как карточный домик. Они даже взвизгнуть не успели. Но цена оказалась высокой. Оголив горло, медведица совершила роковую ошибку.

В последний миг, перед тем как она успела перекатиться обратно, самый хитрый волк из засады рванул вперёд – и вонзил клыки прямо в её шею.

Крас увидел эту картину– и мир вокруг замедлился.

Адреналин взорвался в жилах, мышцы напряглись до предела, словно стальные тросы, герой дополнительно напитал их энергией и ускорился. Он рванул вперёд с такой скоростью, что воздух свистнул в ушах. Десять метров – один прыжок.

Клинок, заряженный энергией, сверкнул дугой – и голова волка, вцепившегося в Умкино горло, отлетела, как мяч.

На миг всё замерло.

Безголовое тело рухнуло, а из шеи ударил фонтан алой крови, забрызгав стены, потолок, самого Краса. Пещера на мгновение превратилась в жутковатую галерею современного искусства – мазки красного по серому камню.

Остатки стаи отхлынули, как прилив, и сгрудились за спиной вожака. Тот до сих пор не двинулся с места, лишь холодно наблюдал за боем жёлтыми, словно раскалёнными углями, глазами.

У Сергея и Умки появилась передышка. Медведица тяжело дышала, её могучая грудь вздымалась, а шкура была перепачкана кровью – и своей, и вражеской. Капли алели на морде, стекали по бокам, смешиваясь с грязью.

– Ну что, красавица, – хрипло проговорил Крас, стирая ладонью брызги с лица, – как тебе твои новые украшения?

Умка лишь хрипло хрюкнула, но в её глазах горел всё тот же боевой огонь.

Крас встретился взглядом с вожаком – и ледяная волна пробежала по спине. Это не были глаза обычного зверя. В янтарных, почти золотистых зрачках огромного белого волка горел холодный, расчётливый интеллект. Он сидел неподвижно, словно высеченный изо льда, и его размеры поражали – минимум в полтора раза крупнее остальных. Мускулы под белоснежной шкурой играли с каждым вдохом, но он даже не напрягся, лишь медленно оскалил пасть в ответ на вызов Краса.

«Вот оно… Главное звено», – промелькнуло в голове у Сергея.

Он быстренько оценил ситуацию: Умка – изранена, но ещё на ногах. Шкура в кровавых подтёках, дыхание хриплое, но лапы стоят крепко. Сам он – устал, но не выдохся. Энергии ещё хватит. Волки – потрёпаны, но не сломлены. И всё упиралось в этого белого монстра.

– Ну что, бледный друг, – пробормотал Крас, перехватывая кинжалы, – похоже, ты здесь главный по умным глазам…

Вожак, словно поняв слова, чуть склонил голову набок – и в его взгляде мелькнуло что-то, напоминающее… насмешку?

Белый вожак резко оскалился на своих сородичей и издал низкий, вибрирующий рык – не просто угроза, а чёткая команда. Четвёрка волков моментально рассредоточилась, разбившись на две пары, и начала обходить Умку полукругом, загоняя её к стене пещеры. Их движения были отточены до автоматизма – синхронные шаги, прижатые уши, горящие глаза, полные холодной расчётливости.

Вожак же, пригнув голову, медленно двинулся в сторону Краса. Его огромные лапы ступали бесшумно, словно он не касался земли, а лишь скользил над ней.

Сергей мысленно отметил, что ему хотя бы не придётся отвлекаться на защиту спины – но тревога за Умку сжимала сердце. Четверо против одного, да ещё и в её состоянии…

«Но пещера – не поле», – подумал он. «Здесь нет простора для их тактики. Не отступишь, не разбежишься. Или ты давишь – или тебя.»

Волки привыкли изматывать жертву: прыжок – укус – отскок. Но здесь, в каменном мешке, их главный козырь превращался в слабость.

– Держись, моя громадная девочка, – прошептал Крас, не отрывая глаз от приближающегося вожака. – Пусть попробуют тебя окружить. Ты же знаешь, что делать с наглыми псинами…

Волчара рванул вперёд с неестественной для зверя стремительностью. Крас ответил молниеносным выпадом – мышцы, усиленные энергией, позволили ему нанести удар быстрее, чем моргнёт глаз. Клинок со свистом рассёк воздух, целясь в уязвимую шею вожака…И отскочил со звонким «дзинь», будто ударился о каменную плиту.