Текст книги "Патруль 4 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13
Приглашение на рейд

Ленинский РОВД находился недалеко от главной развязки города, на пересечении Комсомольского проспекта и улицы Пушкина, которая втекала своими полосами для движения в Иркутский тракт, дорогу, которая в древние времена уходила прямо в город Иркутск, ну а сейчас обжилась своим районом, по какой-то иронии судьбы названным Октябрьским. Мой водитель припарковался у РОВД, и тогда я вышел сам, и вывел задержанных, ведя их наверх. Это РОВД как и многие возвышалась над улицей, и, как и во многие другие такие здания, туда надо было взойти по лестнице, открыть железную дверь и только после этого обратиться к дежурному. К слову, тут окно дежурного смотрело прямо на вход, а в Кировском было сбоку от входа. Тут удобнее, в случае объявления плана Крепость (оборона объекта во время нападения) хорошо работать по двери. Поговаривают, что в каждом РОВД есть пулемёт, однако сам я этого конечно же не видел. Но хорошо пущенный слух это минус проблемы, даже если никакого пулемёта нет, то пусть все знают что он есть, как по Сунь-Цзы, «Если ты силён – покажи что ты слаб, если ты слаб – покажи что ты силён.»

И я подошёл к окну, из-за которого на меня вопросительно смотрел круглолицый старший лейтенант.

– Приветствую, жуликов по колёсам и потерпевшего, куда? – спросил я.

– Ты 345-тый? – спросили у меня.

– Точно так, – кивнул я.

– Жуликов на третий этаж, в 302-й кабинет, а потерпевшего сюда. Слушай, а я тебя раньше не видел в ОВО, первый день тут? – спросил у меня он.

– Я с Кировского, прислали в усиление, – проговорил я.

И левой рукой дёрнул железную дверь рядом с дежуркой, магнитный замок которой пискнул, и дверь чуть приоткрылась – это внутренняя тяга игралась с потоками воздуха, а следом за мной входили ППСники: двое парней вели с собой трёх девушек лет тридцати, вульгарно одетых, в мини-юбках и с глубоким декольте, и с ярким макияжем.

– А это кто? – спросил их дежурный, а я дёрнул наручники задержанных, которых держал в правой руке, чтобы они шли, а не пялились на девок.

– Это на Мостовой под стендом «Свежее мясо» стояли! – выдал сотрудник, намекая, что привёз троих проституток.

– Спиздел, баннер тебе… – протянул старлей. – Им лет по сорок.

– Не гони, начальник, у нас самой старшей всего тридцать два! – выдала одна из представительниц древнейшей профессии.

А я не стал слушать, чем всё закончится, и поволок жуликов на третий этаж.

– Сержант… – позвал меня Славка. – А, сержант, может, отпустишь нас?

И я обернулся, смотря на двух прикованных друзей и на деда за ними.

– А вы мне чё? – спросил я. – Шины тринадцатого радиуса?

– Не, ну православные люди должны помогать друг другу. – зашёл он с козырей.

– Пиздюк ты, а не православный! – выпалил дед. – Первая заповедь тебе русским по белому говорит: «Не укради»! Урод ты этакий!

И Славка вздрогнул – он не заметил деда.

– Слыш, дед, тебя же в дежурку позвали, а ты чё это с нами идёшь⁈ – выдал Славка.

– На с-сука! – выдал дед и снова влупил Славке по яйцам, от чего тот снова увлёк своего подельника Диму на пол.

– Дед! – прикрикнул я на него. – Хорош, а! Иди в дежурку!

– Ага, а ты их отпустишь за взятку, знаю я таких оборотней в погонах!

– Ну как хочешь, пойдём со мной на третий этаж. Только если ты будешь мне через каждый шаг жулика в пах бить, мы туда год добираться будем.

На третий этаж мы поднялись без эксцессов и, найдя нужный кабинет, я потарабанил по двери пальцами и открыл дверь вовнутрь.

Кабинет был тесным и полным табачного дыма, который клубился, вися под потолком, несмотря на открытую щель в единственном окне насколько позволяла решётка. Но помимо дыма мне на глаза попался лист А4, что висел напротив двери, на котором было напечатано жизнеутверждающее: «Если вы еще не сидите, это не ваша заслуга, а наша недоработка». Под надписью кто-то пририсовал кривую рожицу. Пол был заставлен коробками с архивами, а на подоконнике в ряд, как солдаты, стояли три банки от растворимого кофе, набитые окурками.

За тремя столами, с мониторами от компьютеров и лежащими рядом папками, сидели хозяева этого царства – трое мужиков в гражданке. Все крепкие, коротко стриженные.

Тот, что за центральным столом под злой цитатой, видимо, старший оперуполномоченный. Лет сорока с хвостиком, лицо широкое, скуластое, проседь в волосах. Взгляд уставший, словно он уже всё видел. Сидел старший опер, расстегнув воротник рубашки, и в его позе читалась привычка руководить и работать.

Справа от него сидел парень помоложе, лет тридцати, с бычьей шеей и квадратным подбородком. Одет в тёмную, простую футболку. Складывалось впечатление, что он здесь не столько думает, сколько готовится действовать.

Третий, у окна, был самый молодой. Лет двадцати пяти, худощавый, с острыми чертами лица и быстро бегающими глазами. Он не курил, а что-то быстро строчил в его компе. На нём была аккуратная, тёмная рубашка. Он казался тем, кто в этой троице работает головой, пока другие – силой и авторитетом. Ну или просто на него взвалили всю неудобную настоящим операм работу.

Все трое окинули нас взглядом, прервав на секунду свои дела.

– Борь, а ты чё дверь не закрыл? – раздался хриплый голос Петровича, старшего.

– А я думал, ты закрыл, – отозвался Борис, не отрываясь от сигареты.

– Доброго дня, – произнёс я, кивая на пронизанный дымом кабинет. – Это жулики с Черёмушек, украли у деда колёса, дед сзади. Колёса во дворе, дома, есть видео, заявление только от деда нет, потому как он хотел, чтобы я жуликов не оборотням в погонах каким передал, а бравым парням.

(А бравым парням, курящим в помещении, тогда как на каждом этаже написано «Не курить» под той же злой цитатой на стене.)

– Давай их сюда. И сам заходи! – бросил Петрович, жестом приглашая вглубь комнаты.

– Господа офицеры, а разрешите тогда окно открыть? Просто я не курю, спорт-мрот, все дела, – сказал я, чувствуя, как дым щекочет горло.

– Хорошо зарифмовал, – усмехнулся Игорь, тот самый, что у окна, не поднимая глаз от бумаг.

– Спасибо, – кивнул я, заходя сам и заводя жуликов. Четвёртым в кабинет вошёл дед и с грохотом запер дверь за собой, окончательно заперев нас в этом прокуренном боксе.

– Товарищи полицейские! – выдал Дима. – Я хочу написать заявление, нам угрожали оружием, приставляли его к голове!

– Кто? – спросил Борис.

– Вот его напарник, – одним взглядом указал на меня Дима.

– Ну, к голове, не к очку, – выдал, видимо, старший опер этой группы. – Сержант, ты к их очку ничего не подставлял?

– Это какой-то тонкий офицерский юмор, я до него дорасту еще, – произнёс я саркастический подкол. – Разрешите на рапорте подпись вашу, что я вам их сдал?

– Не торопись, братка, – выдал старший опер. – Ты же на машине?

– Точно так.

– Вот, Борь, давай на адрес на ребятах скатайся, если получится, задержишь сразу и сюда привезёшь. Сержант, тебе же палка нужна?

Звучало двусмысленно, особенно после того как он спросил, не подставлял ли я ничего к очку задержанного.

– О какой палке идёт речь? – спросил я.

– О хорошей. Командира порадуешь! – выдал старший опер. – А этих мы пока тут оформим.

– Я за, мне надо в дежурку отзвониться, машина государственная, водитель тоже государственный у меня.

– Звони или хочешь, я сам позвоню? Ты ж с ОВО?

– С него, – кивнул я.

И старший опер набрал на телефоне дежурную часть.

– Алло, это Перемышлев, Саша, старший оперуполномоченный с РОВД. Дай мне дежурного.

– Привет, Перемышлев говорит. У меня тут боец… – и опер посмотрел на меня.

– Кузнецов, – ответил я.

– Кузнецов… Жуликов привёз нам, но нам надо в одно место сгонять, а машины нет. Если будет задержание, с нас попадание в сводку. Кто лучший боец? Капитан, ты со мной торгуешься? – широко улыбнулся старший опер. – Да там поездка на тридцать минут, туда-сюда. Хорошо. Даю трубку.

– Да? – произнёс я, прикладывая трубку к уху. – Кузнецов, сгоняй с операми, коллегам надо помогать.

– Пароль, – спросил я.

– Ты что там, перегрелся? – спросил у меня дежурный.

– Извините, я ваш голос не знаю, поэтому прошу подтверждения приказа. Пароль?

– С-сука! – выдохнули там и начали слышаться перебирания документов. – Бобровск, твою мать!

– Борисов, приказ подтверждаю! – кивнул я и отдал телефон старшему оперу.

– Сержант, ты думал, мы тебя разыгрываем? Нам что, тут заняться нечем? – спросил у меня старший опер.

«Ну, раз курилку из кабинета сделали, то нечем.» – подумалось мне.

– Простите, господа, я вас тоже первый раз вижу, но подтверждения дежурного мне достаточно.

– А как ты голос твоего дежурного не знаешь? – удивился старший опер.

– Погоди, я тебя знаю… – произнёс Борис. – Ты же тот, кого на «Щите и Лире» награждали за бой в Лето?

– Что, серьёзно? – спросил старший опер у Бориса и посмотрел на меня.

– Да там, Петрович, он один пятерых уделал, уже раненный, добивал жуликов ножом.

– А сейчас говорит, ствол к голове этих вот приставляет, – произнёс опер.

– Жулики врут всё, – произнёс я. – Там солнце пекло, вот и галлюцинируют. Не было никакого ствола, был предмет, похожий на пистолет, а именно водяной пистолет, чтобы остудить страждущих.

– Ну а нож в Лето настоящий был?

– Нож был для суши, – выдохнул я.

– Понял. То есть ты парень у нас с ПТСРом, шуток не понимаешь, но субординацию чтишь?

– Видимо, да, – кивнул я.

Александр Петрович Перемышлев – старший оперуполномоченный – едва-едва улыбнулся.

– А с виду не скажешь, что рубака такой, – оценил он меня.

– Я вас в машине подожду, 345-й экипаж, – произнёс я, добавив, – дайте наручники, я свои заберу с них.

И, перестегнув наручники, я забрал свои и оставил жуликов с дедом и старшим опером и ещё одним оперативником в кабинете. А сам спустился вниз в ожидании Бориса.

Выйдя на крыльцо, я жадно глотал воздух. Тут тоже воняло из мусорки у дверей, словно она загорелась от брошенного окурка и кто-то её потушил, однако после кабинета Петровича казалось, что моя форма насквозь пропиталась дымом. На улице только-только начинался день, мимо РОВД ходили люди, тянулись по дороге, пролегающей рядом, машины.

Мой водитель дремал, откинув сиденье. Витя либо чёкнутый, либо у него железные нервы, вот только что он приставлял к голове человека пистолет, и вот он уже спит. И, словно прочитав мои мысли, Витя встрепенулся, открыл глаза и, замечая меня, высунулся из машины:

– Всё, сдал? Едем в район? – спросил он.

– Не, Вить, не расслабляйся. Сейчас опер выйдет, поедем «палку» рубить. Дежурный добро дал, – произнёс я, садясь на место старшего.

– Опера опять… – проворчал Витя. – Вечно у них «на пять минут», а потом полночи по притонам скачешь.

– Ствол дай? – сказал я ему.

– Зачем? – удивился он.

– Ну, ты же законы «о полиции» и «о Росгвардии» не читаешь, нахрена тебе он?

– Как нахрена, а вдруг на меня нападут в районе? Вот, кстати, у меня 16 патронов, да? А вот если на меня бежит 17 человек, я 16 убью, а 17-того?

– А семнадцатому ты скажешь: «Прости, семнадцатый, у меня перерыв закончен, и надо просыпаться!» Ствол, говорю, дай, приказ это!

И Витя наклонился от меня и вытащил из кобуры пистолет, который, как и положено, был на поводке пристёгнутый к его ремню. Я принял его оружие, отомкнул магазин и, повернув ствол для сброса гильзы в сторону своих штанов, я снял его с предохранителя и оттянул затвор. И на мои штаны из патронника упал патрон. Далее я сделал контрольный спуск в пол. Поставил ПМ на предохранитель. И, вставив патрон в магазин, а магазин вставив в рукоять оружия…

– Расскажи-ка мне, Витя, в каких случаях применяется огнестрельное оружие, а заодно отличие применения от использования? – спросил я.

И Витя начал, как по бумажке, читать мне статьи применения и использования, прошёлся также по тому, против кого запрещено применять, и замолчал.

– Я, получается, не должен был угрожать жуликам пистолетом?

– Прикинь, – кивнул я. – Они же не были застигнуты в момент тяжкого преступления и не пытались скрыться. Кража – это у нас не тяжкое, по ней сроки не достигают 10 лет. Не пытались у тебя забрать твоё оружие, не пытались сократить указанное тобой расстояние. Короче, это, Вить, – косяк жёсткий. Но это полбеды, ты почему патрон в патроннике носишь?

– Я забыл разрядить, – проговорил он.

– Далее. Ты когда спишь или закрываешь глаза, почему у машины окна и двери открыты? Тебе вообще всё равно на твою жизнь? Жулик завладевает твоим оружием и валит этих «твоих» 16 человек за тебя, а тебя душит руками, пока ты спишь, или бьёт ножом в шею раз сорок, чтобы ты за секунды кровью истёк. – я замолчал, на Вите не было лица, он смотрел в пол. – Я бы тебе оружие еще месяца два не выдавал. Поставил бы на пост с палкой резиновой. Где ты бы мог отличиться, если на объект жулики нападут. Чтобы орден получить за убийство людей, которых ты так хочешь убивать. Вот только людей там нет, Вить. Есть враг, он преступник, у него чести и понятий нет, он будет тебя валить и валить первым, потому как ты должен быть подготовленный и представляешь опасность. Еще раз, Вить, оружие мы применяем и используем в крайнем случае, когда все законы нам это позволяют. Но знаешь что? Люди по 20 лет служат и ни разу ни в кого не стреляют. И слава Богу. Спрячь обратно!

Я отдал ему его ствол, который он положил в кобуру.

Борис появился через три минуты после моего нагоняя напарнику. Он напялил на футболку затасканную кожанку, из-под которой недвусмысленно выпирал силуэт кобуры. Он запрыгнул на заднее сиденье, пахнув холодным табаком и каким-то предвкушением.

– На Карла Ильмера, – коротко бросил он. – Кузнецов, ты как, стрелять-то сегодня не настроен? А то Петрович про твой «водяной пистолет» до сих пор ухмыляется.

– По ситуации, – ответил я, глядя в зеркало заднего вида. – Куда именно едем?

– Есть инфа, что один кадр появился сегодня в огороде. Скупает краденое, а заодно приторговывает «солью» в Новосибе. А тут у него вроде как склад. Если повезет, накроем.

Мы свернули вглубь проспекта Мира, туда, где с одной стороны проспекта девятиэтажки, а с другой – частный сектор и крутой спуск в те самые Черёмушки. Борис вёл нас поворотами, пока мы не заехали во двор, заставленный ржавыми гаражами.

– Глуши, – шепнул Борис. – Вон то окно на первом этаже, где решетка кривая. Там у него должен быть схрон. Кузнецов, ты заходишь вторым. Младшой, перекрой выезд, если кто рванет из двора.

Мы вышли из машины. Холодный ветер с Каштачной горы задувал под камуфляж. Борис достал ПМ, привычным движением дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель.

«Еще один любитель пострелять, пример мне дурной водителю подаёт», – мелькнуло у меня.

Я, естественно, не последовал его примеру, не чувствуя, что тут это необходимо, внутри меня было холодное спокойствие, а лишние мысли отключились, позволяя концентрироваться на объекте.

Непонятно, почему, если они всё про него всё знают, его не взяли уже. Почему на задержание отправили одного Бориса, а не всей командой поехали, непонятно? Оперская тема пахла блудняком и не здраво напоминала мне мои стояния на объектах в ожидании хозоргана.

– Сержант, – Борис обернулся, выходя из машины. – Если там будет жулик, просто делай то, что я скажу, и прикрывай меня.

– Как я пойму, что там жулик? – спросил я.

– Из машины никак. Пойдём со мной, только держись ближе к окнам, чтобы он тебя не спалил.

Я вышел и пошёл к дому, у торца которого мы встали, чтобы пойти вдоль окон. Вот примерно так меня опера с ОСБ и взяли у дома Иры. Но меня-то сутки, похоже, пасли, тут же это какой-то наскок на удачу. Или им всё-таки позвонили и предупредили? Всё-таки хороший опер имеет везде глаза и уши. Ну и мне «везёт» на всякую жесть, поэтому надо быть бдительным трижды! А подойдя к квартире мы позвонили в дверь, и Борис аккуратно толкнул её, а она, возьми да и откройся.

И тут моя рация испуганно прошептала: – Слав, у них оружие, и они идут в ваш подъезд.

Глава 14
Ноут Бум

И я развернулся, приведя АК в боевую готовность, просматривая подъездную дверь, она пискнула,– тот, кто заходил, имел магнитный ключ. И в проёме показалось двое в камуфляже, вот только у них в руках было не оружие, а охотничьи сумки, они весело болтали до тех пор, пока не увидели меня и опера Бориса, ждущими их на первом этаже.

– Сумки с оружием – медленно на пол, без резких движений! – приказал я, и оба товарища опустили оружейные сумки на лестничную площадку.

– Слав, я в подъезд попасть не могу. – прозвучало сзади.

– Вернись в машину. – проговорил я по рации.

– Вы кто такие? – спросил у них опер.

– Мы тут живём! – проговорил первый который был по-страше.

– Что в сумках? – продолжил опер.

– Ружья. Всё как положено, в чехле, и патроны отдельно, и документы все есть.

– Документы показываем. – Я встал, поставив АК на предохранитель, и сделал шаг к охотникам, а именно на них, один были похожи.

А при них был и паспорт граждан РФ, и оба они были прописаны тут, проживая на разных этажах, и действующее разрешение на хранение и ношение оружия имелось тоже. Имелся и охотничий билет у обоих.

А я проверяя посматривал назад на дверь, ведь меньше всего хотелось попасть под огонь из квартиры во время проверки документов. Бывает же, совпадение у этих двух всё чисто…

И, извинившись перед охотниками, мы пропустили их наверх. И вошли с опером в квартиру. Зачищая комнату за комнатой пустой двухкомнатной квартиры, складывалось ощущение, что это всё-таки блудняк.

– Съехал склад, походу, – произнёс Борис, разряжая пистолет и убирая его в кобуру.

– Понял. – произнёс я.

– Поехали в отдел, хоть твоих воришек оформим, да рапорт тебе отдадим, – произнёс он, и мы покинули квартиру, выходя из подъезда и садясь в машину.

Я первым делом разрядил АК, а Витя ПМ.

– Вить, а давай ты точнее будешь выражаться, – попросил я. – Вижу двоих в камуфляже, у них сумки оружейные. И смотри, когда кто-то выходит из экипажа, он не «Слава», он семьсот какой-то. 745-тый, если мы на 345-том экипаже.

– Понял, – ответил мне Витя. – Что, в РОВД?

– Погодите-ка, пацаны, – произнёс Борис. – Вон они, похоже.

И мы наблюдали, как к подъезду подъезжает пикап, на базе старого Москвича Иж-2715 вроде, у нас такие называли «пирожком». И из него выходят двое, беря коробки из кузова, идут к подъезду.

– Обоих надо брать! – выдохнул Борис и вышел из машины.

– Странно, что нас не заметили. – проговорил я, выходя тоже.

– Под прегабалином и слона пропустишь. – ответил мне опер и спешно пошёл к зданию.

Мы подошли к подъезду и, прижавшись к стене по обе стороны от двери, как в боевике, стали ожидать, пока команда молодости нашей выйдет наружу.

Дверь пискнула, тяжко подалась внутрь. Первым на порог ступил щуплый парень, в куртке-«болонье», полинявшей на плечах. Волосы у чела были сальные, зачёсаны на лысеющий лоб. Второй, что шёл следом, – он был его полной противоположностью: тучный, с одутловатым лицом запойного человека, в толстовке с капюшоном.

– Ну-ка, на пол! Полиция! Руки за голову! – рявкнул Борис, хватая первого за плечо, резко дёргая его от двери.

Я сделал шаг навстречу второму. Тот инстинктивно отступил от меня, но моя левая рука хватила его за толстовку и, упирая в пузо автоматом, я повалил его на пол.

Стальные браслеты плотно обхватили их кисти за спиной, накрепко соединив не только руки, но и общую судьбу на ближайшие часы, а возможно и годы.

– Чё в коробках, орлы? – спросил Борис.

Тот, щуплый, поднял голову, пытаясь поймать взгляд опера.

– Мыло… Хозяйственное. Для стирки, – выдавил он, голос сиплый и неубедительный, словно оправдание прогула в школе. – Оптом дешевле, вот… закупились.

Борис медленно присел на корточки и прошептал:

– Вы от этого мыла не отмоетесь. Сержант, покарауль, как их, если будут бежать, стреляй в пах!

– Есть, стрелять в пах! – произнёс я.

Он встал и подошёл к машине, заглянув в кузов отечественному пикапу. И, протянув руку, чем-то пошурудил внутри.

– Сержант, иди, глянь на мыло. Пока я вызову сюда СОГ.

Я приподнялся и пошёл смотреть то самое, что увидел опер. Картон, проклеенный кое-как, поддался с мягким рвущимся звуком, когда я поддел стволом автомата его упаковку. А внутри, аккуратно уложенные рядами, лежали не куски мыла, вернее не только они, а плотные, связанные резинками и изолентой, пачки медикаментов. Товар видимо проверяли и сейчас, сверху действительно было несколько настоящих кусков хозяйственного мыла, напоминая о в спешке разрушенной маскировке груза.

Борис достал телефон, нашёл в контактах Петровича и набрал, не сводя взгляда с задержанных.

– Петрович, всё. Взяли двоих, с «грузом». Нужен СОГ сюда, полный комплект. Да, тот самый адрес. – Он бросил взгляд на пикап. – Похоже на 228. Да, ждём.

Повесив трубку, он кивнул мне: – Сидим, ждём.

Мы ждали, не выпуская жуликов из виду. Время тянулось, словно резина, и через двадцать минут во двор въехала ничем не примечательная «Лада-Приора». Из неё вышли трое: Петрович в той же расстёгнутой рубашке, молодой парень в очках с дипломатом (следователь) и немолодая женщина в синем халате поверх гражданки, с большим чемоданом (криминалист).

– Ну что, Борь, с уловом, поздравляю, – хрипло бросил Петрович, подходя. Его взгляд скользнул по коробкам. Он кивнул криминалистке. – Валяй, Галь, тут всё по полной.

Далее процесс казался мне рутиной. Наверное, я потому и пошёл в СОБР, потому как там бумажек меньше в разы.

– Понятых надо, – не поднимая головы, сказал следователь. – Двоих. Незаинтересованных.

Петрович посмотрел на меня, потом на окна дома.

– Тут мы пару «охотников» вроде как адекватных видели, – произнёс я, – Сейчас сгоняю, уговорю.

Я снова вошёл в подъезд и поднялся поочерёдно на этажи, где жили те двое. Скрипт общения был примерно один и тот же. Стучу, извиняюсь, предлагаю посмотреть на тех, за кого мы их приняли, и расписаться в парочке документов.

Пока шло оформление, Петрович с Борисом обыскали «пирожок». В бардачке, под кипой синих бумажных салфеток, Борис нашел завернутый в тряпку пистолет. Не ПМ, а травмат сделанный под него. Ствол был расточен под стрельбу боевыми патронами.

– О! 223-я УК РФ, – произнёс Борис.

Криминалист, взяв его в перчатках, бережно положил в отдельный пакет. Теперь к сбыту прибавлялось еще и изготовление оружия.

Вызванный эвакуатор тихо увез «пирожок» на штрафстоянку. «Груз» и «травмат» увезли с собой следователь с криминалисткой. Жуликов, окончательно сникших, погрузили в нашу машину. Охотники-понятые, оставив свои подписи в протоколах, разошлись по домам.

А Петрович, перед тем как сесть в свою «Приору», подошел ко мне, достал пачку сигарет, но, вспомнив, что я не курю, сунул её обратно.

– Ну что, сержант, повеселились? – спросил он, и в его усталых глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно похожего на уважение. – Теперь твоих воришек с колёсами на этом фоне вообще никто не заметит. Заскочешь с рапортом в РОВД, там всё оформим.

И он пошёл к своей машине. Мы с Витей молча сели в патруль, притом я «запирал» жуликов, садясь сзади. Впереди была еще бумажная волокита, но что у нас по итогу? 158-я, 228-я, 223-я… В целом можно считать нас с Витей молодцами.

Доставив этих двоих в РОВД, я заполнил рапорта, получил на них отметки и, вернувшись в машину, посмотрел на часы, был полдень.

– Ленск, 345-ому. – позвал я.

– На связи. – ответил дежурный ОВО.

– В районе.

– О, а позвони-ка мне. – попросил дежурный.

– Вить, какой номер в вашей дежурке? – спросил я и, получив номер, набрал его.

Бегло я рассказал, что было сделано, и сказал, что подробнее я отражу в рапорте. В награду я получил снятие, прибыв на которое я отстоял там три часа, а потом пошёл на обед. Я и Витя обедали в отделе, тут была такая же комната для приёма пищи, как и в Кировском, и, погрев еду в микроволновке, скинув броню, я перекусил и, видя, что остаётся еще время, вернулся в машину и, откинувшись на спинку кресла, закрыл тачку на все замки, поставив таймер на 15 минут, закрыл глаза.

И я даже уснул, наверное, но по машине что-то постучало. И, продрав глаза, я увидел майора полиции Гусева, того самого старшего дежурного по Управлению. И, открыв дверь, я вышел, выпрямившись, поздоровавшись.

– Здравия желаю, товарищ майор.

– Ты какого хрена спишь на рабочем месте, сержант⁈ – начал он с козырей.

– У меня обед. – произнёс я.

– Да не ебёт меня, что у тебя обед! Доклад где? – выпалил старший дежурный.

Ох, как мне хотелось его сейчас просто застрелить, шагнуть назад, перевести автомат в состояние боевой готовности и от бедра до противоположного плеча, наградить его очередью. У меня в голове он уже лежал на полу и корчился, сжимая окровавленными пальцами струящиеся дыры на его пузе. В моей голове он мучался, видимо, я не задел сердце. И на моём лице расцвела улыбка. Как результат от дурных мыслей я отказался, ведь долбоёбов много, а я у мамы один.

– Чё ты лыбишься⁈ То, что ты герой, не освобождает тебя от Кодекса этики сотрудников полиции РФ. Ну, как боец, зачитай, как мне, его основные постулаты!

– Ждите, товарищ офицер! – произнёс я, доставая сотовый и бегло вбивая Кодекс, и, начав читать, я вопросительно посмотрел на него, – Сотруднику строго приписывается: Соблюдать культуру речи, вежливость, доброжелательность, запрещается: Унижение, использование нецензурной лексики, жаргона. Ба, да вы его сами не соблюдаете!

– Ты чё, щенок, мне дерзишь еще⁈ – выпалил он.

«Я Прута нахуй послал, думаешь, тебя не пошлю⁈ Ну-ка, скажи мне еще что-нибудь⁈», – мелькнула у меня мысль но сказал я другое.

– Никак нет, товарищ майор, просто я думал, что старшие офицеры должны личным примером показывать, а так я получается весь в вас. – произнёс я.

– Кретин с-сука! Кому только ордена вешают! – выпалил он, идя в дежурную часть, – Я по всем отделам уже проехал, вот и там долбоёбов хватает, но с-сука, ты чемпион среди них!

– Служу России, – кивнул я, возвращаясь обратно в машину, наблюдая, как майор заходит в дежурку и с порога кричит: «Дежурный! Ко мне!», и мой сотовый пиликнул.

ОЗЛ СВЯЗЬ как всегда поражала: «Задача: приготовиться к принятию „гостя“ в „отель“, инструкции получите по получению гостя.» И дата, благо завтрашнее число в 15.00.

И я, кликнув «принять», повторил процедуру с закрытием себя в экипаже, чтобы снова прикрыть глаза.

Смена шла далее, и мне уже так уж не везло, как утром, снова записывали кучу ориентировок, снова были снятия и долгие стояния на них, и вот, встав на одном из объектов, на 9-том этаже 10-этажки, я сел на перила, больше облокотившись на неё, и стал набрасывать план. Отель должен быть звукоизолированный, в идеале находится в подвале, никакого света, лишь свет лампочки, как в изоляторе, в котором я месяц назад побывал; в каждом «номере» должен быть туалет и душ со стационарной лейкой сверху – гости не должны вонять; в каждом номере должен быть компьютер, вмонтированный в стену, беспроводная мышь и клавиатура, но без доступа в сеть, чтобы гости могли изучать материалы и делать по ним практические задания для исправления; в отеле должен быть медблок с доктором-хирургом, а о тюрьме должно напоминать дверь с «кормушкой», через которую можно надевать наручники и вести гостя куда-либо. Тренажёр – велосипед или эллиптический тренажёр, чтоб отель не вредил здоровью. И, конечно же, тут должен быть круглосуточный надзор и своя дежурная часть, с кучей мониторов, чтобы было видно все заселённые комнаты. Кухня, готовящая еду, обязательно должна быть, или доставка оной, чтобы гости не голодали. Набросав всё это, я отправил это по ОЗЛ спецсвязи Еноту Аркадию, пусть делают, раз уже мне гостей назначают. Я-то думал, что я буду выбирать, кого содержать, но видимо нет, или как минимум не всегда.

И так, штат отеля Очень Злого Леса, ООЗЛ получается, состоять должен из дежурного (как минимум двух-трёх), повара (можно удалённого) и медика, и учителя – того, что будет капать на мозги провинившимся перед обществом людям. И куда в этот весь коллектив мне впишут Ярополка? Тоже большой вопрос.

Хозорган пришёл, и я осмотрел очередную квартиру на предмет преступников, спрятавшихся в ожидании, когда охрана уйдёт. Стабильно никого не нашёл. И, попрощавшись, вышел из подъезда, разбудил Виктора и, доложив дежурному, что пришёл хозорган и были проверены документы, мы въехали в район. Ночь в Ленинском районе в пятницу проходила неожиданно тихо, а что? Клубов тут не было особо. Пивнухи были, были и круглосуточные бары, но сегодня пока что Бог нас миловал от всякой фигни.

– 345-й, Ленску? – вызвали нас.

– Да? – спросил я.

– Принимай снятие. Магазин «Ноут Бум», Войкова, 84А.

– Принял, с… – произнёс я, снова читая называния улиц.

– Чапаева, 8, – подсказал мне Виктор.

– С Чапаева, 8, пошёл. – выдал я, передавая водителю броню и каску, а потом надевая на себя каску, так как я был в бронежилете.

– Карточка объекта! – продолжил дежурный. – Магазин расположен в трёхэтажном кирпичном здании, окна и фасад выходят на Войкова, есть задняя дверь, ведёт в подъезд со двора. Контрольная лампа находится над дверью на фасаде, а также над дверью в третьем подъезде, во дворе.

– Принял. – ответил я в рацию, обращаясь к Вите, – Встаёшь так, чтобы тебя было видно, смотришь фасад, подходишь, дёргаешь дверь, смотришь на целостность окон, я же иду на тыл, захожу в подъезд, смотрю на дверь изнутри. Переговариваемся по рации, ты 345, я 745.

– Да, понял я. Не тупой. Я этих снятий 200 штук уже отработал. – выпалил мой водитель.

– Давай 201-ое сделаем хорошо. – произнёс я.

И мы прибыли, встав на перекрёстке, доложив о прибытии за полторы минуты, выйдя из машины мы бегом направились к объекту, я от сюда видел, что его контрольная моргает, но у меня была дверь изнутри. А, оббежав объект, я столкнулся с магнитным замком, и, позвонив в домофон, представившись, попросил открыть. Зайдя в подъезд, я не увидел никакой двери, зато увидел кирпичную кладку, покрашенную в цвет стены, бело-зелёный.

– 345-й, 745-му, – позвал я Витю.

– Слушаю.

– Что с объектом у тебя? – спросил я, из этого парня доклад нужно было прямо вытягивать.

– Да нормально, вроде, окна, двери целы, контрольная моргает.

– Принято, – произнёс я, выходя из подъезда и обходя сей небольшой дом, я приблизился к фасаду.

Окна Ноут Бума были витриной, и изнутри просматривались ноутбуки и прочая техника. Я подёргал дверь ещё раз для порядка. Далее мы посветили внутрь фонарями с сотовых и, убедившись, что внутри никого нет, вернулись в машину.

– Ленск, 345-му.

– Слушаю тебя, 345-й.

– Объект в норме, контрольная моргает, – произнёс я. – Ленск?

– Понял тебя, жди, сейчас попробуем перезакрыть удалённо.

– Я не об этом. Поставь пометку о том, что карточка объекта не верна, в подъезде дверной проём заложен кирпичом и даже покрашен.