Текст книги "Патруль 4 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Моём? – спросил я.

– Надеюсь у нас с тобой одно будущее. В общем через два часа буду.

– Принято, жду! – произнёс я, и трубку повесили.

– Ир, у нас будут гости. Целый генерал с супругой. – порадовал я Иру, не зная, как она к этому отнесётся.

– О! Тогда я приготовлю что-нибудь! И оденусь и ты оденься! – настояла она.

– А можешь мне включить фильм на телевизоре, а то я с ним еще не разобрался, – попросил я.

– Какой-то конкретный? – уточнила она.

– «Сплит».

– О, я смотрела, страшный, но интересный, – произнесла Ира и, первым делом, пошла включать мне фильм, а потом уже готовить.

Фильм шёл почти два часа, и я смотрел его, а на столе появлялись блюда, вино, посуда. А потом Ира пошла наряжаться и краситься, пошёл одеваться и я. Надев новый спортивный костюм и новую чистую футболку под него, я подобрал на ноги белые носки и надел тапочки.

– С-сука, – выдохнул я, доставая телефон «ОЗЛ спецсвязь».

«Енот, подтверди прибытие генерала ко мне?» – написал я.

«Подтверждаю, это действительно Дядя Миша».

«Спасибо!»

«Хорошего ужина, телефон положите подальше, я не могу отключиться, но Дядю Мишу мне слушать нельзя».

«Принято».

– Серьёзно? – спросила меня Ира. – Ты в спортивном?

Она была в вечернем бежевом платье. На груди ожерелье, на ушках какие-то гвоздики с прозрачным камнем, играющим на свете, волосы, макияж, туфли. А я одет в тапки, костюм, футболка, благо всё мытое…

– После поедем, купим тебе пару костюмов. – проговорила она, как у ворот дома затормозила машина.

– Я открою.

– По этикету открываешь ты, встречаю я, – произнесла она.

– По этикету? Мы что, лорды? – улыбнулся я, и мы пошли на улицу, благо было солнечно и тепло.

Но одно меня мучало больше всего, чего вдруг Дяде Мише меня навещать? И зачем он попросил посмотреть фильм СПЛИТ? Я узнаю это, в течении следующий двух часов, а пока, я открывал калитку, созерцая белый Инфинити с тонированными окнами и водителя мужчину в пиджаке, под которым угадывался бронежилет и скрытая кобура. Он вышел и обойдя огромную машину взялся за ручку задней двери этого «корабля».

Хоть бы внутри была не робо-собака с пулемётом! – мелькнула у меня мысль, а тело начало потряхивать.

Глава 10
Проект «Вернувшиеся»

Дверь джипа открылась плавно и беззвучно, как и полагается дверям автомобиля такого класса.

С другой стороны вышел тот, кто мне при нашей первой встречи представился Дядей Мишей.Как и тогда, он держал расправленными его широкие плечи, а офицерская выправка говорила за него.Расслабленный и спокойный, он везде себя чувствовал хорошо. Ну, так-то да, медведь – царь лесных зверей в тайге, правда, есть еще тигры и лоси. Но это уже лирика. Его лицо с жесткими, прорезанными морщинами скулами и цепким, пронзительным взглядом голубых глаз не было ни суровым, ни добрым. Оно было нейтральным, и шёл к открытой водителем двери, чтобы подать свою огромную ладонь изящной кисти, показавшейся из темноты салона.

На нем был тёмно-синий, почти чёрный костюм-двойка из тонкой шерсти. Костюм был притален и сидел идеально, не стесняя движений, – явно сшит на заказ. Под пиджаком виднелась светло-серая рубашка с тонкими белыми полосками, без галстука. Воротник расстегнут на одну пуговицу. На ногах же ветеран КГБ носил туфли тёмно-коричневого цвета, начищенные до зеркального блеска.

И больше ничего, – никаких явных знаков статуса, – ни массивных часов, ни перстней. Только небольшие, почти незаметные запонки на рубашке и обручальное кольцо на правой руке. Весь его облик говорил о сдержанной силе, контроле и невероятной внутренней дисциплине.

Он подал руку женщине, помогая ей выйти. Она появилась из полумрака салона легко и грациозно. В её случае это был возраста не ощущалось, казалось, что ей сорок. Рыжие волосы, уложенные в элегантную короткую стрижку, подчёркивали её шею с золотым кулоном на тонкой цепочке. На ней было платье приглушённого бордового оттенка, длиной чуть ниже колена, из плотного трикотажа. А на ногах, – практичные замшевые лодочки на невысоком каблуке.

Минимальный макияж дополнял умное лицо зеленоглазой женщины, а уши были украшены золотыми серьгами в виде свисающих цепочек с замысловатыми замковыми соединениями.

Она взяла протянутую руку мужа, хотя её движение было самостоятельным и уверенным. Её взгляд сразу же нашёл Иру, и на её губах появилась тёплая, почти материнская улыбка, резко контрастирующая с ледяной нейтральностью генерала.

Я ощутил всем своим нутром, что мой вид: спорт-костюм и тапочки, – оценены по достоинству. Как знал, что надо два брать.

Они вышли и проследовали к нам.

И мы – две пары, два разных мира. Сошлись в калитке железных ворот. Генерал отпустил руку жены и сделал полшага вперёд.

– Здравствуй, Слава. Прости, что нахрапом, но и новости в этом сумасшедшем мире летят шибко быстро. Это моя супруга, Анна Викторовна, – он слегка кивнул в сторону жены.

– Здравствуйте, Анна Викторовна, я, Слава, а это Ира. – произнёс я.

– Очень рада, наконец, познакомиться. Михаил много о тебе рассказывал. Только хорошее, – её голос был мелодичным и тёплым, как старый коньяк.

– Проходите, пожалуйста, – наконец нашла слова Ира.

– Дядь, Миша, – окликнул генерала водитель, – вино сейчас нести?

И, получив кивок, он полез в багажник, а я проговорил:

– Я помогу.

Выйдя на улицу, я получил от водителя две бутылки вина, и, тоже кивнув, удалился за гостями, сопровождаемый Ирой.

Мы расположились за столом в гостиной, сидя напротив друг друга. Генерал потрепал за ушами собак, почесал котана и убыл в уборную помыть руки, и присоединился чуть позже.

– Вы знаете, – начала Анна Викторовна, – Я очень люблю такие простые домашние посиделки. Но Мишу таскают на рабочие совещания, и вот сегодня он предложил, и я сразу же согласилась.

«Ничего себе, простые», – Ира стол закатила, словно новогодний.

– Для нас большая честь принимать вас, – произнесла Ира.

«Пускай она и не знала, кто перед ней находится, но была галантной, – что ж, рабыню на кухне я уже видел, шлюху в постели тоже, теперь, видимо, смотрю королеву в гостях, а точнее на людях. И если уж так говорить, то выбивался из всего мероприятия лишь я, – костюмом и тапочками».

– Ира, вы очень галантны, – сделала комплимент Ире Анна Викторовна.

– Слав, не покажешь свои новые владения? – спросил у меня Дядя Миша.

– Миш, возьмите с собой бутылку и бокалы, я же знаю, что вы надолго с вашей службой, – произнесла Анна.

– Да, милая, – подчинился генерал, и я встал, взяв бокалы, а Миша (не думаю, что это его настоящее имя, как и у Енота Аркадия, но для работы подойдёт), и мы пошли, когда я произнёс беглый план экскурсии:

– Давайте тогда со второго этажа дома начнём? – предложил я.

– Давай, ведь подвал, как я понимаю, у тебя занят, – выдал Дядя Миша, можно сказать, подколол.

– Как я понимаю, Енот Аркадий доложил о задержанном? – с этими словами я выложил на пол свой сотовый, как и просил Енот.

– Мало того, доложил, по твоему вопросу сегодня было собрано селекторное совещание правления и ветеранов ОЗЛ. Я думал, что тебя снова придётся от всех защищать, но они приняли твою идею.

– Какую идею? – не понял я.

– Ну, с тюрьмой, которая исправляет, а не калечит и не закаливает преступников. Совет ОЗЛ нашёл идею интересной и поручил мне, и, как следствие, тебе, организацию подобного места. В черте города или за его пределами в радиусе 30 км.

– Что-то я не до конца понял.

– По ОЗЛ спецсвязи придёт подробная инструкция, как это всё сделать, но заниматься будешь ты. Поясню для спортсменов: тебе нужно масштабировать твою идею с содержанием под стражей тех, кого еще рано убивать, но нужно исправить или изолировать от общества.

– Какие наши полномочия по отношению к поступившим туда? – спросил я.

– Как и всегда, рамки заданы исключительно нашей совестью, а она у тебя есть.

– Иногда мне кажется, что она хромает, – она хорошая, но хромает.

– Опять же,«Винни-Пуха» цитировать плохой человек не будет, – улыбнулся дядя Миша.

– Приятно угодить вашим критериям, – кивнул я.

– Ты у нас уже месяц и доказал, что твоей совести и боевым навыкам можно доверять, и я знаю, что у тебя накопилось множество вопросов по нашей службе, и сегодня я готов на них ответить. – С этими словами он откупорил бутыль и разлил её по подставленным мной бокалам.

Мы уже шли по второму этажу в сторону библиотеки.

– Да, вопросы есть. – кивнул я, смотря в пузырящееся вино, какое-то современное ноу-хау.

– Ну тогда задавай, я отвечу, но только на то, что я могу знать точно.

– Почему Тим сказал, что у меня в личном деле написано, что я шизофреник? – спросил я.

– Ну, посуди сам. Ты был ударен током в СК «Сигнал» и очнулся, словно бы другим человеком, – вместо любителя выпить и женского угодника Вячеслава ты стал проявлять совсем другие качества, и тут же завёл себе высокопоставленных врагов. Слава никогда не воевал, но когда было нужно, совершил в одиночку диверсионную вылазку на базу вооружённого противника, вывел заложника и отступил, нанеся противнику урон. Так не бывает. А еще ты используешь словарь не твоего возраста, тебе по твоему лексикону лет 40–50, причём по твоим понятиям чести и совести ты, словно бы, застрял в 90-х. Прекрасно разбираешься в оружии СССР и ранней РФ, но абсолютно плаваешь в современной истории и технологиях, однако быстро учишься. Ты имеешь навыки и знания, которых у двадцатилетнего парня быть не может, и не имеешь его знаний, надо сказать, почти бессмысленных, но всё-таки.

– Но это же не шизофрения, это как минимум амнезия, – произнёс я.

– Это еще и расстройство личности. Ты же посмотрел «Сплит»?

– Да, посмотрел.

– Был такой человек Билли Милиган, тоже шизофреник, так вот в нём выделяли 24 личности, и каждая из них влияла на него: одна болела диабетом, другая картавила, третья вообще была женщиной-лесбиянкой, – что запрещено на территории Российской Федерации, – был там и мастер боевых искусств. Так вот, «Сплит» снят про такую вот психическую аномалию. И, когда наше правительство, а именно моё ведомство, заметило этот феномен в реальности, и родился проект «Вернувшиеся». Ведомство научилось вычислять таких людей, хоть их и катастрофически мало, но у всех у них наблюдалось расстройство личности и характерные манеры поведения, однако многие из них обладали феноменальными способностями в своих отраслях. И ты спросишь, как КГБ поступило? А я отвечу: оно начало использовать и поддерживать таких людей, ставя в личном деле то, что считалось в СССР правильным, а именно такие вот диагнозы, как у тебя.

– Получается, что я с точки зрения Очень Злого Леса псих?

– «Отдел Зональной Ликвидации» раньше только наблюдал, и садил особо буйных в дурку, но потом было замечено несколько особенностей: во-первых, «вернувшийся», или человек с расстройством личности, мало того, что считает, что он кто-то другой, он старается прожить свою жизнь полноценно, сделать что-то большое и значимое. А это уже можно и нужно применять во благо. В анамнезе такого пациента всегда есть воспоминания о том, чего не может и не могло быть, к примеру, он или она считает, что из прошлого или из будущего, но это полбеды, – он или она может подробно рассказать о себе и о своей прошлой жизни, что с точки зрения науки, конечно же, бред. Ну, какое, скажи мне, может быть перемещение во времени? А второе, – такие люди не боятся смерти и считают, что уже умирали, они готовы к жертве ради своей идеи… Тут главное, – своих от чужих отличить. – грустно улыбнулся Дядя Миша.

– От чужих? – не понял я.

– Есть полезные, которые верят в то, что Россия – это великая держава и готовы ей служить до последнего. И я как офицер и патриот их понимаю. А есть твари типа Тима, которые грезят бредом о сепарации территорий и кибернетическом голосовании всех людей на локации. А так как «вернувшиеся», или как у нас в шутку этот диагноз называют,«возвращенцы», работают не одни, для всех легче, что вы такие вот полезные психи. Вам подыгрывают, обучают, помогают. Вы как рыцари которых обслуживает свита, подыгрывая вам что вы уникальные и вы и правда иногда как в твоём случае, приятно удивляете.

– Я вас помню. – проговорил я, отпивая из бокала, – я помню, как вы выбирались из Грозного с разведданными, – это тоже шизофрения и разделение личности?

– Что ты мне хочешь сказать? Что ты обратный попаданец? Да Лесу всё равно, лишь бы ты работал на благо Родины, хоть волком себя считай, хоть Ярополком, прости Господи. Но задачи свои выполняй и не убивай людей просто так. – произнёс он, и я понял, что он уходит от прямого ответа. – Ты сегодня «Сплит» смотрел. Скажи мне, личности, которые были в Билли Милигане, – они реальны?

– Нет. – ответил я.

– А их навыки, с которыми они входили в мир, беря «Свет»?

– Не понял, что такое «взять свет»?

– Это термин, придуманный Стивеном Кингом. Я отвечу за тебя: их навыки и умения, а также характеры реальны. И в таких, как ты, кроется большая сила, и Лесу всё равно, псих ты или майор СОБРа, погибший при отходе своей группы, спасающей мирняк. И мы с тобой не девицы кисельные, чтобы на эту тему драматизировать. Потому что жизнь она одна, но некоторым удаётся почувствовать то, что чувствуешь ты.

– Ясно. По бумагам мы психи, а в реальности у нас навыки и знания из наших прошлых жизней…

– Доктор Вайнштейн даже хотел это на нобелевскую подать. Но нельзя нам пока этот феномен светить на весь мир, слишком много врагов у Руси-матушки. Я помню, еще в Союзе был у меня заклятый враг, Серёжа Сидоров. Серёжа был сыном дипломата и считал, что он несправедливо привезён из США на Родину. Вот только настоящий Серёжа в самолёте посольском таблеток наглотался, потому как у него там любовь была, – его едва откачали, вот только вернулся в сознание он совсем другим.

– Каким? – спросил я.

– Серёжа больше не понимал английский, хотя в штатах родился и жил. Но зато он прекрасно говорил по-русски и по-польски и владел навыками Стивена Сигала из его фильмов и прекрасной борцовской интуицией, которая ему позволяла калечить людей по всему союзу на коврах дзюдо. И когда я его победил, он мне тогда сказал: «Союз распадётся в 91-ом», и, прикинь, Слав, всё так и случилось. – произнёс он и отпил большой глоток, словно за упокой СССР.

– А Тим? Кем себя считает Тим? – снова задал я вопрос.

– Тим думает, что он из 2123 года, в его выдуманном мире нейросети и роботы, а на планете царит анахро-коммунизм, и все голосуют, к примеру, воевать или нет. Вот только людям нельзя напрямую голосовать, потому как люди глупые, – им покажи фейковую картинку убитого ребёнка, и вот уже они готовы идти убивать на другой конец шарика. Я читал его отчёты и о нашем времени, и о его якобы времени. В нашем времени он отмечал большую и тяжёлую войну, которой, как ты видишь, сейчас нет. Это как раз и говорит в пользу его безумия, а не реального перемещения. Сам же он, с его слов, – гвардии сержант мульти-юнитовых систем, погиб под Парижем от фотонной бомбардировки их штаба.

– Звучит и правда как бред. – признался я, отпивая.

Мы встали у библиотеки оперившись на дверные косяки.

– Именно, – согласился Дядя Миша. – Но Тим с бешенной скоростью изучает языки, учится программировать системы и управлять беспилотными машинами. К такой войне мы еще не привыкли, но мы учимся, к сожалению, кровью других ликвидаторов. Но для общества и Леса лучше вы, чем гражданские.

– Соглашусь. – согласился я.

– Твои галлюцинации – еще одно такое подтверждение твоего диагноза, но чтобы тебя как-то утешить, я скажу тебе: я был там, был в Грозном в декабре 1994-го. Но помнишь ли ты, как тебя звали? Помнишь ли ты своих товарищей, если ты – это ты?

– Такое ощущение, что помнил, но память, она не даёт мне, словно бы, пройти какой-то барьер. – ответил я.

– Может быть, мироздание хочет, чтобы эту свою жизнь ты прожил тоже с пользой и не цеплялся за старое? – предположил Дядя Миша.

– Значит, я не псих? – спросил я.

– А что это меняет? Если хочешь, я скажу тебе: «Спасибо вам, товарищ майор, что вытащили меня оттуда и спасли много жизней военнослужащих одной из мотострелковых бригад». И в качестве ордена дам совет: проживите вашу новую жизнь, как говорят ваше поколение, в кайф.

– Спасибо. – произнёс я.

Хотя всё стало еще запутанней.

– С другой стороны, почему мы разделяем мух от щей, разве не может быть супа с мухами? – спросил он, улыбаясь.

– Это как? – тоже улыбнулся, ощущая, что алкоголь догнал мой разум.

– Допустим, что ты – шизофреник из прошлого, но у тебя теперь есть любимая девушка, особняк, машина и работа, на которой можно реализовать своё служение Родине. А что Родина о нас с тобой думает, это её дело, наша задача – её защищать. Даже если для всех вокруг мы с тобой психопаты. Хочешь, считай себя, как писатели-фантасты говорят, попаданцем из прошлого, хочешь, считай, что ты сержант, у которого кукуха поехала. Однако пока ты ТАК воюешь, ты нам нужен!

– А много таких, как я, по России?

– Эх, – вздохнул он, – Мне тоже иногда кажется, что я что-то такое помню, словно бы и не было никакого Златоводска, а на реке Томи стоял славный город Томск.

– Томск – в честь реки? – спросил я удивлённо.

– Видимо. – пожал плечами генерал, – Но пока я не встретил психа, который утверждал, что тут был город Грустина, высокоразвитой цивилизации, которая в космос, как мы с тобой в туалет, летала.

– С ума сойти. – поразился я.

– Именно. Но Грустина или нет, мы не знаем. Словам того психопата мы, конечно же, не верим, но под Златоводском в данный момент есть сложная система тоннелей, которая была засекречена еще КГБ, и частично освоена, – мало того, во всей Руси-матушке эти тоннели, да что там, по Руси… Множество артефактов древности, над которыми мы можем только фантазировать. Но, Слав, за это нам не платят. – широко улыбнулся он.

– По тюрьме, – начал я, – я один не потяну.

– Как только примешь объект и внесёшь свои корректировки, дадим тебе стройбригаду и помощников. Вон того же Ярополка.

– Товарищ генерал, ну нет же, он же по-русски не говорит… – запротестовал я.

– Ты тоже интернетом не пользовался. Обучи его, расскажи про этот мир, подыграй ему, что веришь, что он витязь. Это важно для психов, чтобы им верили. – на этих словах он мне подмигнул.

А меня это лишь обрадовало, что меня называют психом, может, алкоголь веселил. Да и вправду, какая разница, кем они меня считают, пусть хоть три фильма «Сплит» покажут. Я же знаю, что я – это я. И к психиатру их больше не обращусь, а то убедит меня еще, что я и правда психованный. А с Тимом, как говорили раньше бандиты, надо решать! – слишком злобный враг. Для пущей ясности буду считать его психопатом с ПТСР из будущего. Где он, там, погиб под Парижем?

Мы с Дядей Мишей вернулись к столу, где наши дамы чудесно болтали, откупорив без нас вторую бутылку вина, и в целом продолжение вечера казалось очень милым. Просидев до вечера, и проводив гостей, мы с моей избранницей остались наедине.

– Прикинь, Слав, они 40 лет уже вместе? – удивлённо поделилась Ира.

– Ну, он нашёл свою девушку на 40 лет раньше, а я – только месяц назад. – произнёс я, притягивая её к себе.

– А еще Анна сказала, что ты похож на спортсмена или бандита с 90-х в этом костюме. Сказала, что Миша в них постоянно тоже ходил, пока статус не поменялся. Ой, скоро ночь же, а тебе завтра на смену, а тебе еще еду жулику твоему заносить. Можно, я ему со стола отдам, а то мы не съедим, а выкидывать жалко.

– Можно. – ответил я. – Только крупные куски, ему вилки и ножи нельзя.

– Понятно, сейчас переоденусь и всё сделаю.

– Ты ж моя умница. – похвалил я, откидываясь на спинку дивана.

Проект «Вернувшиеся», значит. Ну-ну. Ну хоть что-то у нас делается без бюрократии.

Бля, мне же теперь, помимо взвода, еще и Ярополка дадут. Ребёнка с титаническим ударом. В такие минуты понимаешь выражение: «инициатива дрючит инициатора».

Но вдруг, снизу, из моего подвала, раздались звонкие металлические удары.

«Он что, там подкоп копает?» – подумал я, поспешив надеть шлем и взять пистолет с транквилизатором. – Сейчас узнаем…

Глава 11
Ссылка в «Ленск»

Я открыл люк, рассматривая пространство под ним. Свет горит, в поле зрения Кирилла нет, значит, можно выглянуть.

Заглянув туда, смотря через мушку и целик оружия, я увидел, как узник сидит на одеяле и замахивается для удара подносом о железную стойку, к которой он был прицеплен.

– Выучил билеты? – спросил я.

– Чего тебе эти билеты? Неужели ты думаешь, что если я тут у тебя выучу, я ездить нормально буду? – произнёс мой узник.

– Ну, сам смотри. Могу тебе прав лишить пожизненно, – предложил я.

– Это как так? – спросил он.

– Ну, руки тебе по локоть отрезать, – резюмировал я.

– Ты не станешь! – бросил мой узник и в его голосе прозвучало сомнение.

Какой упрямый человек, – мелькнуло у меня.

– Ну, ладно, – проговорил я, спускаясь вниз, держа задержанного на мушке.

– Зачем тебе пистолет, ты меня что, боишься и в наручниках? – спорил он словно собираясь со всей своей смелостью.

– Я тебя понял. Ты меня позвал поговорить… – и я с разгону пнул задержанного в грудину ногой.

А после, отцепил наручники с его левой руки и перецепил на правую, чтобы рука не затекала.

Взяв полное отхожее ведро, я вынес его в туалет, промыл и понёс назад, и поставив рядом с Кириллом, поднялся, помыл руки и принялся спускать всю еду в подвал, которую Ира приготовила для гостей, будь то генерал, или пропойца со связями. Я спускал и ставил тарелки возле него.

– Учи ПДД! Билеты я тебе спущу, – выдал я смотря на приходящего в себя узника.

– А знаешь что⁈ – прокашлял задержанный. – Я готов, давай свой билет!

– Уверен, не думаешь потренироваться, порешать пока пробные? – уточнил я.

– Уверен, с-сука! – выпалил он, сплёвывая кровью в ведро.

Вот уже молодец, воспитывается, плюётся куда надо.

– Хорошо, через час, жди, читай пока правила, – произнёс я и пошёл наверх, закрыв люк.

Точно, в стройся забыл съездить. Ну да ладно, со столом сверху не откроет.

А поднявшись на второй этаж, я пошёл к компьютеру Иры и, набрав в поисковике «билеты ПДД распечатать», нашёл только решение их онлайн и, взяв мой ноут, нож, аптечку и недопитую бутылку вина, спустился вниз, сев напротив задержанного на табуретку и раскрыл бук.

– Ну что, поехали? Я называю вопрос, ты – ответ. Проваливаешь билет – нож в ногу. Решаешь – отпускаю. Готов?

– Готов! – выпалил задержанный.

– И так, билет 38! – На экране высветилась дорога, а точнее перекрёсток, где было пересечение сразу нескольких полос движения. И сам вопрос: «Сколько пересечений проезжих частей имеет этот перекресток?»

Варианты ответа: одно, два, четыре!

– Одно!

– Кликаю, – произнёс я, и вопрос отметился красным.

Первая ошибка, ладно бывает.

Вторым вопросом, на экране высветилась дорога, у которой был знак: красный треугольник с обозначением железнодорожного полотна, а под ним – белый прямоугольник, перечёркнутый по диагонали тремя красными линиями.

– Данные знаки предупреждают о приближении:

К месту производства работ на дороге.

К железнодорожному переезду со шлагбаумом.

К железнодорожному переезду без шлагбаума.

– К железнодорожному переезду без шлагбаума, – ответил Кирилл.

И снова вопрос загорелся красным, второй проваленный вопрос подряд.

– Хорошо идёшь, – похвалил я его. – Готовился?.. Далее, поехали.

На экране появились 4 знака: «Въезд запрещён», «Движение запрещено», «Остановка запрещена» и «Стоянка запрещена».

– Действие каких из указанных знаков не распространяется на транспортные средства, управляемые инвалидами I и II групп, перевозящие таких инвалидов и (или) детей-инвалидов, если на транспортных средствах установлен опознавательный знак «Инвалид»? Вопрос, да? – улыбнулся я.

Варианты: А-Б, Б-Г, Б, В, Г, всех.

– Б, В, Г – ответил Кирилл.

И снова вопрос он загорелся красным, третий неправильный ответ подряд.

Но что-то я увлёкся: в моё время давали не больше двух ошибок, и то если они были в разных блоках, а тут – три подряд. Сейчас же дают какие-то дополнительные вопросы, но у меня на них совершенно нет времени. И, выхватив нож из ножен, я одним движением всадил ему его в бедро. Эх, тут главное – артерии не зацепить, а то первый клиент исправительного дома погибнет. Хотя, жалко ли его?

И я вынул нож, отходя от вопящего Кирилла. Кровь хлестанула из раны окрашивая его светлые штаны и всё вокруг алым.

– Что, не подумал о том, как ты будешь мотать рану одной рукой⁈ – прокричал я ему и бросил к ногам аптечку. – Быстрее, боец, у тебя кровь хлещет, сейчас вытечешь весь!!!

Он вопил, потом схватился за аптечку, не смог её открыть скользкими руками, а кровь всё хлестала и хлестала, и вот он обмяк потеряв сознание.

– Жуть, – проговорил я, подходя к задержанному и надевая на его ногу жгут-турникет, затягивая его так, чтобы рана не хлестала. Всё-таки попал в артерию. Ну что же, моя задача – не пытать, а убивать. В пытках я не особо силён. Говорят в средние века, палач это был человек, который мог пытать человека так чтобы тот не умер. У меня к сожалению такие навыки отсутствовали.

Хочу ли я с ним ещё работать? Нет, пожалуй, нет. Надо было ему сразу нож на дороге воткнуть, и всё было бы хорошо. Но я приблизился, затампонировал рану, наложил на неё давящую повязку и, выстрелив в чела транквилизатором, чтобы не дёргался, отцепил его и потащил наверх.

– Слав? – остановила меня Ира, видя мои старания, что я тащу тело из дома.

– Жив он, жив, я его в больничку повёз, – проговорил я.

– А что с ним? – уточнила она.

– Экзамен не сдал, и крови, походу, боится. Я сейчас, там в подвале еда осталась, он не успел доесть.

– Ему не понравилось? – спросила Ира чуть расстроено.

– Не, ему всё вкатило! Человека, просто нож в ноге, от еды отвлекал, – произнёс я, вынося усыплённое тело на улицу.

Вернувшись домой, я взял мобильник с пола второго этажа и маркер, которым на лбу Кирилла написал время наложения жгута. И, доехав за 10 минут до ОКБ, выгрузил его из машины и, донеся до двери клиники, положил прямо напротив, с силой пнув дверь, чтобы меня услышали вахтёры.

Уходя не оборачиваясь, прибыв в машину, я снял шлем и поехал назад домой, думая над устройством исправительного подвала – ИП ОЗЛ. А прибыв, сходил в душ и пошёл спать. В эту ночь мы снова с Ирой спали в одной спальне, а под утро к нам присоединился ещё и Рыжик.

Пятница встретила меня запахом яичницы и кофе, а я, продирая глаза, пошёл на кухню, совершая мой ежеутренний ритуал: обнял и, поцеловав Иру, погладил следящего, чтобы она ничего не испортила, Рыжика, потрепал за холку двух шалопаев.

И, надев форму, пошёл в гараж, смотря на мою машину с поцарапанным левым бортом. Ладно, царапины, зеркала нет, непонятно, как ехать. Выбор пал на такси, и машина прибыла через 5 минут, и ещё через 25 минут я уже был в отделе. Первым делом пойдя в роту. Поздоровавшись с офицерами и Леной, я присел на стул напротив них.

– Короче, – начал ротный, – у нас как Слава заступает, переполнение плана случается, так не надо работать. Я в следующем году где столько разбоев, неповиновений и насилия в отношении представителя власти найду? Поэтому ты, Слав, сегодня ездишь со своим командиром и от него никуда. Никуда не выезжаешь, никого не спасаешь. Пистолет получи, и автомат, а броню возьми облегчённую, и хорош с тебя, мы по АППГ не закроемся в следующем году. Сегодня ты телохранитель командира взвода.

– Так может, меня тогда в другие роты временно прикомандировать, если тут я не особо нужен? – спросил я.

– Блядь, мысль! – похвалил меня ротный, как всегда, с матом. Где-то я слышал, что мат разрушает душу, видимо, у моего ротного на месте души был уже разрушенный город.

– Вова, здарова! – поднял Николай Павлович трубку. – Как дела?

– У… понятно. Тебе раскрытия нужны в районе? Нет? Нету пока. Но есть боец, помнишь тот, который в «Лето четверых» ножом завалил и одного в плен взял? Ну вот, он у нас замкомвзвода. Да, я не хвастаюсь! Хорош поздравлять меня. Себе его возьмёшь на месяцок? Чё я такой щедрый? А он у тебя раскрываемость поднимет. Ну, хочешь, рождаемость поднимет! Запарил, нет тут никакого подвоха, хороший парень. С-сука, слишком хороший для моей роты. Да не, не звёздит, просто работает очень хорошо, и на него преступники прям бегут толпами, я не знаю, что с ним не так… Всё, обнял, приподнял. – ротный положил смартфон на стол.

– Так, Слав, сегодня едешь в Ленинский, есть там такой Владимир Владимирович Сталин, он там ротный, и поступаешь в его распоряжение. Вооружаешься и сдаёшься тут. Давай, действуй, злодействуй!

– Есть злодействовать! – произнёс я и пошёл вооружаться, но только я вышел, в роте продолжился разговор, а я на мгновение задержался завязать шнурок на и так зашнурованном ботинке.

– Так вот, а этот хер возьми и появись на крыльце клинической больницы с раной в ноге и жгутом и датой наложения жгута на лбу. Говорит, что ничего не помнит, говорит, держали его в подвале, заставляли билеты ПДД решать, потом воткнули нож в ногу. И самое главное, говорит, что подрезал какую-то машину, серебристую, зеркало от неё у оперов советских лежит, пытаются по нему выявить, кто этого ёбаря похитил. Полина Андреевна обещала: кто урода того найдёт, тому миллион рублей подарит, и все опера по следу кинулись, камеры смотреть по городу. И прикинь, чё: в этот день какой-то сбой был, и камеры как раз час не работали на Балтийской. Короче, невезуха. – продолжил ротный.

– Так может, Славу в советский, поможет операм, раз ему так везёт? – спросил у ротного комвзвода.

– Не, пусть в Ленинском пашет, я уже договорился же.

Я отходил от роты с ощущением, что надо было оставить хера у себя в подвале, но ведь он никуда не денется от меня, а вот с Полиной можно было бы и поговорить. Лучше тоже в подвале, о налогах поговорить, о «рейдерских» захватах, и с мужем её о таком протежировании, хотя чего я удивляюсь, рука руку моет.

И, вооружившись в дежурке ПМ-ом и АК, я взял лёгкий бронежилет и надел его на куртку-камуфляж. Вернувшись в роту.

– Николай Павлович, а можно машину выделить, чтобы до ленинского доехать?

– А твоя чё? – спросил меня ротный.

– Что-то не завелась сегодня. Может, аккум сдох, не знаю.

– Я тебя отвезу, – произнёс Димкорик.

И ещё через полчаса я был в Ленинском, там как раз проходил развод. Присутствовали офицеры: капитан, лейтенант, и стояло 4 экипажа возле машин, а у одной так вообще находился худощавый и одинокий водитель. И он был без автомата.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться, – проговорил я, раз уж все всё равно смотрели на меня, когда я шёл мимо в дверь ОВО.

– Обращайся, – произнёс капитан.

– Сержант Кузнецов из кировского отдела охраны для усиления вашей роты прибыл.

И по заступающему взводу пробежались смешки.