Текст книги "Патруль 4 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– А как вы прокомментируете, что ваш мужчина был в стрингах? – спросил я, приподнимая девушку на уровень груди и аккуратно отстраняя её от себя.

– У нас свободная страна, что хочет, то и носит!

– Ясно. Ну, ожидайте, я по вашему вопросу ответ дам чуть позже, когда с барменом поговорю, – произнёс я и пошёл к девушке за барной стойкой. – Здравствуйте, мне нужно объяснение по факту избиения девушки и по факту того, что этот мужчина меня ногой пнул, после того как ему были озвучены требования прекратить хулиганские действия.

– Я вам всё подпишу, – трепетно произнесла бармен, испуганно смотря мне за спину, – Только заберите всех их отсюда. Я уже не знала, куда деваться. Один дуру эту бьёт, другие вообще просто так бодаются, непонятно кто за кого.

– Так вы пока пишите, а я их выпровожу, – дал я девушке бланк, а сам пошёл к толпе из семи человек. – Молодёжь, бар закрывается, все вы можете быть свободны, а кто останется, того тоже увезём, как Кинг-Конга вашего. Давай, давай, давай, выходите!

Я шёл на них, раскинув руки, и, словно мог на них повлиять, и они послушались, качаясь и укая от недовольства, вышли на улицу всей компанией, а я закрыл дверь паба, воткнув между ручек железную ножку стула.

– Стекло двери кто разбил? – спросил я у барменши.

– Это он, когда она его довела, кружку кинул в дверь.

– Хорошая кружка, раз дверное стекло прошибла.

– Толстая была, да, – вздохнула девушка.

– Давайте и это запишем, хулиганские действия будут, плюс насилие по отношению к сотруднику.

– Я, если честно, уже так устала, что больше тут не хочу работать, – вдруг выдала она.

– А охрана ваша где? – спросил я.

– Охрана с вечера заступит, – пояснила она не отрывая взгляда от бумаги на которой появлялись плещущие от её волнения буквы.

– Тогда пишите всё, как было, дайте мне видео с камеры и закрывайтесь, да информируйте начальство, что уходите, да и всё, – пожал я плечами, и она кивнула, видимо, так и планировала.

Занятно, вот наше поколение работало бы до посинения, мы и работали в 90-тые, когда зарплату не платили и задерживали даже в милиции бывало. А вот их поколение – чуть что не так, грустит и увольняется. Дети – цветы жизни. Вот сейчас отвезу крепыша в камеру к танкисту борову, которого ранее доставил, пусть общаются там друг с другом.

На груди заговорила рация, это Данил проверял по базам моего задержанного: «Семён Васильевич Щербиков, 1999 года рождения…» Что ж ты так сильно бьёшь-то, Щербиков?.. Грудь под бронёй ломило.

Бармен со странным именем Халя заполнила документы, а я прочёл их, чтобы не было неточностей. Суммарно по документам вроде всё, и, взяв телефон и данные Хали, я вышел на улицу, видя, как перед патрульной машиной стоит девушка на коленях, положив руки на капот в молитвенном жесте.

Так, парень пойдёт у нас по 318-й и 213-й УК РФ (насилие по отношению к представителям власти и хулиганство). А девушка – по 19.3 КоАП РФ, неповиновение, похоже. И я подошёл к ней, зуммеров, кстати, на улице уже не было, они словно растворились, а вот она была.

– Вставайте, – попросил я. – Не мешайте работать.

А Данил уже снимал это на сотовый.

– Выпустите Сёму! Сёма не виноват, что вспыльчивый! – простонала она.

– Девушка, если не отойдёте, я вас сейчас заберу по административной статье! – пригрозил я.

– Нате, давите меня! Только и можете, что над женщинами издеваться! – выдала дама в стиле невесты графа де Ла Фер, что провинилась чистотой и красотой, и, легла под колёса, а мой водитель даже вышел из авто, чтобы заснять её крупным планом.

– Окей, барышня! Вы в танцах! – произнёс я фразу, которую видел в сети, и, подняв девушку, повёл её к заднему сидению, где сидел Артём и Сёма.

Невеста декабриста была посажена по другую сторону от Артёма, хотя и требовала, чтобы её посадили ближе к Сёме.

– Заткнись, дура, я тебя ненавижу! – выдал Семён в ответ на её любовь.

– Я же за тобой сюда пришла! – произнесла она.

– Дура! – поставил точку Семён.

– Зато тобой любимая! – произнесла избиваемая.

– В РОВД, – произнёс я. И Данил завёл мотор, и мы поехали.

Сейчас главное, чтобы майор в РОВД не стал мне мозги делать… А судя по его придумке, что некого было на «Лепрекон» послать – он может. Но и на этот случай у меня есть план…

Глава 5
Волки, волки!

Первым делом я набрал командира взвода:

– Дмитрий Дмитриевич, у меня тут 318-й и 213-й УК РФ (насилие по отношению к представителям власти и хулиганство).

– Я как раз в РОВД, с дежурным общаюсь, сейчас следствие подключим к твоему вопросу, – ответил он мне.

– Хорошо, – произнёс я.

Хорошо, когда командир взвода решает такие задачи. И я понял, что командиром взвода мне, наверное, не быть, потому как его работа – это находить общий язык со всеми службами. Моё – это бегать и ловить или бегать и стрелять, а эта вся бюрократия и нахождение общих знаменателей, если честно, по моему, угнетает службу.

Прибыв в РОВД, я повёл крепыша в стрингах, а Артём – девочку-смурфика. Мы остановились напротив стекла наблюдая тех кто внутри. В дежурной части стоял Димокрик и дежурный, с которым у нас возникло недопонимание.

– Это кто? – спросил у меня майор.

– Это потерпевшая, которой нравится, что её бьёт, вот этот вот драчун.

– Девушка, это он вас? – спросил он у девушки.

– Нет, это я сама! – ответила она.

– Есть видеозапись, как данный весельчак её лицом об стол бьёт, а потом прописывает мне вертушку в грудь, плюс имущественный потери собственника «Лепрекона».

– И что ты от них хочешь? – спросил у меня дежурный.

– Как что? 318-й и 213-й УК РФ и 19.3 КоАП РФ. Но если вы против, могу отпустить их прямо сейчас, но тогда он её убьёт, и её жизнь, смурфика, будет на вашей совести, – произнёс я.

– В 214 кабинет веди, – произнёс он, и магнитная дверь перед мной открылась.

Мой взводный в этом разговоре не проронил ни слова. Ну и ладно.

Наверху нас встречало следствие и опера, и, перецепив наручники на парне на их местные браслеты, я скопировал им видеоматериалы и, по их просьбе написал рапорт о моих действиях, в ответ на которые и были совершены деяния, предусматриваемые 318-й статьёй УК РФ.

А спускаясь вниз, меня остановил дежурный, выйдя из дежурки сразу напротив комнаты разбора.

– Мне твой взводный рассказал, что у тебя после того боя странности в восприятии реальности, – начал майор.

– У меня странности? – переспросил я, останавливаясь. – Антох, иди в машину пока.

И мой третий пошёл, выходя из РОВД.

– У меня тоже ПТСР был, после второй чеченской. Так что у нас с тобой ровно, просто надо выполнять свою работу, – произнёс майор.

– Слушайте, у меня есть непосредственное начальство, которое от меня требует в том числе решать и их задачи. А по вызову от Какразовой Маши: Она этим износом давно всех стращает, и насколько я знаю, до написания заявления дело так и не дошло.

– Да понятно по ней всё. Ладно, давай, считай, проехали. Хорошей смены, еще увидимся, – проговорил он, и мы пожали руки.

Выходя из РОВД, я снова сел в машину. Взводный оказывается нашёл слова, чтобы подобрать ключи к сердцу дежурного по РОВД, фантастика!

А далее была рутина: несколько квартир «снялось», кое-какие объекты удалось перезакрыть с помощью дежурного и с помощью вторых ключей, хранящихся в специальной комнате за оружейкой в запломбированных контейнерах; как я понял, такая процедура делалась по договорённости с хозорганом (собственником квартиры), но вот некоторые приходилось охранять, и, выставив третьего на одном адресе, я выехал на другой и сам встал охранять объект.

Обед был под угрозой и, похоже, плавно перерастёт в ужин, а я стоял на лестничной площадке, скучал, смотря на мерцающую контрольную лампочку над квартирой; сейчас хоть сотовые есть, можно хоть как-то голову переключить, если заряда хватит, не представляю, как ОВО работало в моё время. Встал такой боец и простоял в информационной тишине часов шесть на квартире, ни присесть, ни в туалет отлучиться.

Сразу же вспомнилась картонка Бахматского, ну хоть картонка, а не тупо уснул на бетоне.

Пройдясь по лестнице вниз-вверх, я созвонился по видеосвязи с Ирой, она показала, как, с её слов, потешно играются щенки, как она рисует очередную картину, про запас, как пытается набить нужное количество текста на свои литературные сайты. Как внизу раздались шаги, и я отключил связь, принялся ждать. Он поднимался наверх, звеня ключами, и что-то пел:

'Лица шлюх из миланских лож,

Лица старых дев сводит злобы дрожь,

Им бы плоть мою растерзать средь бела дня.

Я был им как в горле кость,

Я видел их всех насквозь,

Я злостью платил за злость,

Эй! Я для них злодей.

Знающий секрет

Низменных страстей

Нищих и царей.

Я был скрипачом,

Мой талант – мой грех,

Жизнью и смычком

Я играл с огнё-о-о-ом, о-о-о-ом!

Я играл с огнём'.

Первым делом появилась его лысина, а потом и он сам; гладкая мускулатура эктоморфа никак не выделяла в нём какого-то бойца, однако к моему объекту поднимался мастер спорта по ММА, кандидат в мастера по спортивной борьбе, чемпион Сибири по пяти видам спорта, коричневый пояс по BJJ и чёрный по каратэ, и мой тренер Илья Захарчук.

– О, привет, – произнёс он, узнавая меня.

– Доброго дня. Ваша квартира? – спросил я.

– Так случилось, – выдохнул тренер, поднимаясь на этаж. – Давно стоишь?

– Ну так, часа два.

– Мне дежурный позвонил, я сразу приехал, как освободился.

– А что вы сейчас пели?

– Это «Ария», я их с 14-ти лет слушаю, своих.

– Ничего себе, так это им сколько?

– Им? Ну, в 1985-том начали, а сейчас получается группе 40 лет.

– Обалдеть, – выдал я.

Вот это ребята, 40 лет уже поют для людей.

Тренер открыл верхний замок, открыл нижний замок и наконец открыл дверь.

– У вас по протоколу надо осмотреть квартиру на предмет проникновения, – произнёс он. – Проходи, смотри.

– Ну, по протоколу да, но как бы четвёртый этаж, и окна целые, – проговорил я, входя.

Из уважения я снял полуботинки и прошёлся по квартире в носках. Это была однокомнатная квартира с кухней, с совмещённым санузлом, чистая, но, надо сказать, не богатая, в сравнении с той же Ириной квартирой, которую она сейчас сдаёт. На стенах был декоративный кирпич, на котором уже были прикреплены плакаты различных музыкальных групп, но преимущественно было две – «СЛОТ» и «АРИЯ». А одна стена была чисто под кубки и медали, плюс там были фотографии моего тренера много лет назад: вот он в кимоно выставляет вперёд рукой внешний блок, вот он в одних шортах, а рефери поднимает ему руку, вот его награждает Фёдор Емельяненко, а вот он проходит на каких-то сборах Фёдору в ногу, а тот его контрит, вставляя между собой и им локоть. А вот он с микрофоном на сцене, я бы подумал, что это его сын, потому как вместо лысины на фото были длинные волосы, но фото было старое. На стене висели в рамочках под стеклом и перчатки – его перчатки по любительскому ММА, по профессиональному, без круглой подушечки, рыжая футболка «участнику конкурса дворовой песни Радио Шансон 2006», и фото, где он – младший сержант с усами, как у, прости Господи, «Адидаса», – стоит с двумя рядовыми милиции, ещё милиции, в голубых шапках и бушлатах.

– Почему вы ушли из милиции? – спросил я.

– Я за мечтой пошёл.

– За мечтой? – переспорил я.

– Да. Я хотел, чтобы в Златоводске ММА появилось, и оно появилось; за свои годы работы я провёл более 40 турниров в качестве главного судьи и, по сути, являюсь одним из основателей федерации города и области.

– А почему же тогда вы не президент федерации? – снова спросил я.

– Я очень не люблю депутатов и коммерсантов. А каждый раз на спорт деньги просить может только очень гибкий человек. А для депутата, который может на шлюх за ночь 400 000 слить, 100 000 на турнир пожертвовать парням на подарки и призы – не может.

– А департамент не помогает? – спросил я.

– Не. Тем, кто не умеет участвовать в гибких схемах, не помогает. Я даже хотел турниры любительские для ребят бесплатными сделать, чтобы взносов не было, тогда это дело было очень популярным, – задумчиво проговорил тренер, смотря на стену с фотографиями бойцов из его клуба, у которых он был в «углу» ринга и клетки. – Я перестал взимать взносы с участников по 1000 ₽, но поставил бойцов на вход, чтобы каждый, кто хочет посмотреть, заплатил 50 ₽ за билет на турнир. И знаешь, что случилось?

– Нет.

– Одна мама пожаловалась в департамент, сказав, почему она не может пройти на выступления сына посмотреть. И нам запретили брать деньги на входе, но зато сказали, можно брать по 1500 с бойцов на организацию турниров. В результате мама теперь будет платить не 50 ₽, а 1500 ₽ Мечты сбываются, надо правильно формулировать, – он усмехнулся. – Тогда ММА было чисто для 18+, то есть мама студента пришла посмотреть и решила всё исправить. А сейчас, чтобы собрать все справки, купить всю экипировку, все взносы заплатить, реально надо быть очень обеспеченным. Поэтому я не там. Я спортсмен, а не коммерс. И не гибкий абсолютно. Но сейчас нам президента назначили из бизнеса, вот сейчас у них попрёт.

– У них?

– Ну да, у них, без меня, – произнёс он.

– А в чём будете заниматься?

– Чем-нибудь ещё, – пожал плечами бывший спортсмен.

– Спасибо за экскурсию, но я пойду моего третьего вызволять, он на другой квартире стоит.

– До встречи в будущем! – выдал он. – А если песни заинтересовали, я могу тебе в ВК набросать.

– Спасибо, буду рад, – произнёс я, пожимая тренеру руку и, обуваясь, выходя.

Выходя из подъезда, я подошёл к Данилу, который сидел в телефоне, и постучал по боковому стеклу авто.

– Смотри, поймает тебя Гусев, – произнёс я.

– У нашего экипажа с ним особое отношение, – проговорил Данил.

А я обошёл машину и сел на место старшего ГЗ, взяв тангенту рации и передав, что хозорган прибыл, уже поехав на адрес к третьему. Вечерело, но было ещё светло.

– Нет, 324, едь на Ленина, 25, там участковому нужна помощь, – приказал дежурный.

Отлично всё таки втюхали мне адрес РОВД.

– Случайно не в квартире 4? – спросил я, делая жест водителю, мол, едь.

– Как ты угадал? – спросил у меня Мельников.

– У меня дар открылся, третий глаз, – ответил я.

– Я как-то тоже пять часов на объекте простоял, у меня чуть тоже нижний глаз не открылся, – пошутил кто-то в эфире.

– Тишину поймали! – вмешался дежурный по РОВД.

– Курган, 324-тому, – позвал я дежурного.

– Да? – спросил майор.

– Если там блудняк с известной нам персоной, я её вам привезу в наручниках, – предупредил я.

– Добро. Действуй в соответствии с законом РФ! И руководствуясь кодексом этики сотрудника полиции.

– Есть, – проговорил я и пошёл гуглить, что они ещё придумали для нас в этом своём 2025-том, читая это про себя.

И находя кучу всего, чему многие из нас, ментов, не соответствуют: ротный вон матом на работе ругается, курят все где попало, Лаечко тот же любил выпивать в ночь перед дежурством, кстати, как он, что-то давно не видно. Ну а я, а я хожу руки в карманах, потому как неидеальный и крыльев у меня за спиной нет, а вместо нимба – шлем из кевлара.

Тем временем мы прибыли на адрес.

– Пошли со мной, – позвал я водителя.

Броню надели, надели и шлемы и отправились спасать участкового; последний раз, когда я получил такой вызов, где участковому была нужна помощь, хрен пытался зарезать свою жену.

Прибыв на место, первым делом я увидел этот проклятый двор; дожди смыли кровь с асфальта, но видать не смыли, к сожалению, людей с этой грешной земли, которые эту кровь готовы были проливать. И вот мы снова были тут: я и водитель поднимались вверх по лестнице в квартиру номер 4.

Медленно я толкнул дверь, и она оказалась закрытой. Прислушался, и изнутри доносились звуки, а точнее голоса: «Пей, пёс! Я тебе покажу, как людей пьянью обзывать! Пей, говорю! Пей, застрелю тебя нахуй!»

– Входим на три, – приказал я, переводя АК на одиночный огонь и, сделав шаг от двери, показал Данилу «три», потом «два», и на «раз» влетел плечом в хлипкую дверь.

И она с хрустом вылетела, а я уже перелетал в прыжке через спящего мужичка, сидящего в коридоре, это был пьяный муж Какразовой, забегая в комнату.

А там была картина как из «Звёздных войн»: только вместо Хана Соло, скотчем к стулу был примотан лейтенант полиции, а пред ним стоял толстый Джабба Хатт, голый по пояс, с фуражкой на голове и с синими куполами церкви на спине; была тут и Лея – она лежала голая, прикованная наручниками к батарее; под глазом Какразовой «светился» фонарь.

В руках Джабба держал ПМ и бутылку водки, которой поил участкового уполномоченного.

Решая между пристрелить или оглушить, я выбрал первое, замечая, как Джабба поворачивается ко мне словно в замедленной съёмке, – это мой мозг ускорился под гормонами, слишком уж много раз я бывал в этом дерьме, – и я с силой ткнул его в лоб стволом автомата, вставив в это движение весь свой вес. И, перехватив его руку с ПМом, я навалился на жулика. Шутил он по поводу того, что застрелит лейтенанта, или нет, мне было всё равно. Курок у ПМа, кстати, не был взведён и, соответственно, предохранитель не опущен.

Я сидел на жулике, а из лба текла кровь, во лбу организовалась вмятина. Я быстро поставил АК на предохранитель и, вытащив наручники, сковал задержанного, пока тот был без сознания, пришлось помучиться, переворачивая это тело килограмм сто.

– Данил, сними это на видео. А то нам не поверят, – произнёс я, и мой водитель, доставая телефон, принялся фиксировать это всё.

Мария под окном скулила. А я отодвинул ногой ПМ чуть подальше, сходил на их захламлённую кухню и, найдя там нож, вернулся к участковому.

– Лейтенант, ты в порядке? – спросил я.

– Нормально я, – выдал он чуть заплетающимся языком, он был пьян.

– Ну, пойдёт тогда, – проговорил я и ножом начал распутывать его.

Тем временем меня вызвали:

– 324, Кургану⁈

– Погоди, друг, отвечу, – обратился я к участковому и, зажав кнопку на рации, произнёс: – Слушаю.

– Ты прибыл на адрес?

– Прибыл, видимо, рация не взяла доклад о прибытии, – произнёс я, вспомнив, что забыл доложить.

– И что там?

– Связанный сотрудник, прикованная Маша, задержанный жулик, – ответил я.

– СОГ выезжает к вам тогда, какой там состав?

– Насилие к сотруднику, угроза убийством, завладение оружием сотрудника.

– Богато. Ждите СОГ, – сказал дежурный.

– Я хочу заявить об изнасиловании! – проскулила из под окна Маша.

– Мария, завязывай! Ты сказку про мальчика, который кричал «волки, волки», слышала?

– Не-не, – выдал участковый. – Сейчас правда, я сам видел!

– В смысле видел? – спросил я.

– Развяжи, расскажу.

– Прости, задумался, – и я принялся разрезать скотч на лейтенанте.

А ситуация, со слов напоенного участкового, выглядела так: дежурный передал ему сообщение, что неоднократно гражданка Какразова заявляет, что её там все насилуют, и, настраиваясь на отказной материал, он, лейтенант Комаров, вышел на адрес, где обнаружил трёх пьющих вместе товарищей: Маша, её муж и вот этот гражданин с церковью на спине.

В ходе разъяснительной беседы сотрудник ощутил удар сзади и очнулся уже связанным, причём связывали они его все вместе, потому как были в сознании, и усадили его напротив их стола. Они изъяли у него оружие и положили его на стол как антураж, сказав, что если он их убедит, что его надо отпустить, то отпустят. Применяя методы психологии алкоголиков, лейтенант Комаров выпивал с ними связанный, пока муж Марии не ушёл в туалет и не уснул по пути из туалета обратно в коридоре. Потом они включили на мобильнике музыку; татуированный с Машей сначала танцевал откровенные танцы, потом полез целоваться, а когда Маша влепила ему пощёчину, он пробил ей справа, раздел и, приковав наручниками к батарее, произнёс Комарову фразу: «Смотри, лейтенант, и учись, как с бабами надо!» – и воспользовался беспомощным положением Маши, для чего снял с себя всю одежду.

Комаров пытался его как-то отговорить, но когда жулик закончил своё дело, он надел штаны и, подойдя к нему, потребовал, чтобы тот пил, иначе он его застрелит.

– А подкрепление ты когда вызвал? – произнёс я, окончательно срезав скотч.

– Заранее, чтобы в РОВД тоже поработали! Я же знал, что тут постоянно какие-то не местные собираются.

– Ну, получается, поработали, – выдохнул я. – Ты видел, где ключи от наручников?

– Видел, он ей их в рот засунул и глотать заставил, – произнёс Комаров, поднимая свой ПМ и кладя его в кобуру.

– Слав… – позвал меня Данил.

– Что? – спросил я стоя к напарнику спиной.

– Погляди…

Глава 6
19:22

Я повернулся, чтобы посмотреть, что там, и увидел, как тело задержанного бьётся в конвульсиях, а из точки укола ствола на лбу медленно потекло что-то светлое, по структуре отличающееся от крови. В какой-то момент тело выгнулось дугой, а руки, закованные в браслеты, выпрямились вперёд, словно тело молчаливо просило их снять.

– Курган, 724, – позвал я.

– К тебе уже едут и СОГ и ответственный в курсе, – произнёс Курган.

– Машину скорой нужно, срочно, у меня тут задержанному плохо. – произнёс я.

– Понял, окажите ему первую доврачебную помощь, – настоял дежурный.

Совет, а по сути это его страховка: вдруг что с задержанным. И я подошёл к телу и за вытянутые руки в браслетах положил его на бок, и он так и остался лежать дрожащей дугой. Черепно-мозговая травма как она есть, жижа из головы – это мозговая жидкость.

– Надо что-то делать, – предложил мой водитель.

– Пойду, проверю, не подойдёт ли ключ к наручникам товарища участкового, – произнёс я, отходя от жулика.

– Нет, с ним, – настоял Данил. – Надо как-то помочь, оказать доврачебную.

– Ну, я его на бок перевернул, чтобы он не захлебнулся рвотой, а ты сгоняй в экипаж, возьми аптечку и наложи ему тугую повязку на лоб.

– Ага, – проговорил он и убежал из квартиры.

– Сержант, если что, я подтвержу, что ты не хотел его убивать. Что он направил на тебя оружие, а ты, желая выбить ПМ его из рук, защищался автоматом, когда эта тварь напоролась на него лбом.

– Всё так и было, – произнёс я, хотя в такой ситуации я мог бы и стрелять уже с порога.

– Мария Сергеевна, сейчас я вас отстегну! – произнёс я, садясь рядом с потерпевшей.

Она ничего не говорила, её глаза были залиты слёзами, а сама она пыталась спрятать свою наготу, свернувшись в позу дрожащего эмбриона.

– Ваш обидчик скорее всего станет инвалидом или умрёт, но и вы прекратите пить с рецидивистами, а ещё звонить в полицию и бросаться с такими обвинениями об изнасиловании на всех подряд. – произнёс я почти покровительственно.

Ключ подошёл, и Маша была отстёгнута, а я вернул браслеты лейтенанту. Мария Сергеевна быстрыми, почти звериными движениями начала собирать свою одежду по полу и надевать её на себя. А я встал и ещё раз посмотрел на жулика. Мне было его совершенно не жаль, я даже не испытывал к нему никакого отвращения, мне было всё равно. Его деяние казалось воздаянием для Марии, а его сегодняшнее положение – закономерный итог при завладении оружием и захвате участкового.

Осталось ожидать СОГ (следственно-оперативной группы) или уже скорой, я сидел и смотрел на корчащегося в конвульсиях задержанного, с перевязанным лбом стараниями моего водителя, правда, давящая повязка уже вся пропиталась кровавой жижей, но в целом ситуация по его самочувствию на мой взгляд не поменялась, и, совершенно не наблюдая за тем, что происходит в квартире, я вдруг боковым взглядом уловил слишком быстрое движение сзади. Это Мария, схватив нож, тот, которым я распутывал участкового, ринулась на жулика, но я выбросил в сторону Маши ногу в восходящем пинке, и нож, выбитый из её ладони, воткнулся в потолок, а сама Мария Сергеевна вскрикнула от боли и отпрянула, пинок по руке оказался для неё болезненным.

– Мария Сергеевна, сядьте вот на стульчик, – показал я ей в противоположный угол комнаты.

– Дайте, я его зарежу! – выкрикнула она. – Ну дайте!!!

– Тогда ты сядешь, – выдал участковый.

– И пусть! Но его урою зато!

– Успокойся! – приказал лейтенант, и Мария закрыла ладонями лицо и заплакала, снова.

Я же сохранял спокойствие, умрёт – умрёт, мне ещё целую смену работать.

– Я спущусь в машину, – произнёс мой водитель.

– Давай, – произнёс я.

– А ты, сержант, вообще не волнуешься, да? – спросил меня лейтенант.

– Ну, как-то привык к фигне на смене, – ответил я, а в мыслях подумал: «А ты включи при мне электробритву, и увидишь всю палитру эмоций, воздушные машины этого времени, сбрасывающие гранаты, навсегда засели в моей душе и, наверное, уже никогда оттуда не выйдут».

Пред глазами промелькнули все наши: так и не вышедшей из машины, сгоревший Второй, расстрелянная, словно прибитая к дереву пулемётным огнём сквозь её броню, словно в последнем своём привале, Первая, Пятый…

«Как погиб Пятый?..» – спросил я себя и не мог дать ответа, память словно бы стёрла всё, что было связано с ним.

Мой мозг защищался, убирая ненужное и нервное, возможно, и это событие он уже обесценил, обесцветил, словно немое кино. Машины, всхлипывания стали фоном, судороги безымянного жулика – лишь мерцающей картинкой.

И наконец-то приехал СОГ, прибыли двое мужчин, криминалист, опер и девушка-следователь.

– Потерпевшая, подозреваемый, сотрудник, которого жулик держал в заложниках, – показывал я пальцем в стороны всех трёх фигурантов.

– А это же ты, Кузнецов? – спросил меня опер.

– Я, – кивнул я.

– Ты вообще отмороженный, видел твой бой на ТЦ «ЛЕТО»!

– Спасибо. У меня тут жулик умирает, походу, но он уже такого насовершал, что его в ад без очереди возьмут, – произнёс я.

– Применял оружие? – спросил меня опер, высокий, мордатый, с какой-то обросшей причёской.

– Использовал в качестве самообороны тычок стволом в лоб, когда он направил на меня ПМ, – выдал я.

– Не, не так всё было, сержант выставил в защитном жесте руку, в которой находился автомат, а преступник, будучи пьян, налетел на оружие головой. Я всё видел, – произнёс участковый.

– А что, у нас участковые уже пьяные на работу ходят? – спросила у лейтенанта девочка-следователь, худенькая, светленькая, с очень знакомым голосом.

– Я был связан, и жулик поил меня водкой в перерывах между насилием… – выдал участковый.

– Над тобой? – заинтересованно спросил опер, улыбаясь.

– Над потерпевшей, – ответил он.

И все они посмотрели в угол.

– Мария Сергеевна, вас всё-таки трахнули! – выдал оперативник. – Поздравляю с дебютом, наконец-то все эти бесчисленные бумажки могут спать спокойно, на этот раз вы реально потерпевшая.

– Ну ты даёшь, Кузнецов! Ты прямо притягиваешь всякое, я не удивлён, что с Машей вы встретились, – продолжил опер.

– Я тебе мало того скажу, меня с СК в РОВД из-за него и перевели, – произнесла следователь.

– А что там было? – заинтересовался опер.

– Да, ребята из ОСБ пришли, давай, говорят, надо возбуждать, там младший сержант, у него дури видимо-невидимо, наш источник никогда не врёт. Мы залетаем к нему на квартиру, там находим вес мефа, опера с ОСБ задерживают его, вот, – следователь показала на меня, – он ссылается на 51-ю, и что вы думаете, нам судья вместе с прокурорскими дело развалили. Меня переводят в РОВД. А через пару недель президент его в речи своей упоминает косвенно. Кузнецов, ты кто вообще такой, откуда у тебя такая крыша⁈

– Приятно слышать ваш голос чистым, но слегка расстроенным, я рад, что вы выздоровели. А на 51-ю я сослался, чтобы вас тогда не мучать, не более. А крыша? Я в храм иногда хожу, и работу свою исполняю правильно, и на вас обиды не держу никакой за то задержание. Как вы понимаете, меня тогда подставили, – произнёс я.

– Чеши бобра, сержант, – выдала она. – Так не бывает.

– К сожалению, бывает, – пожал я плечами.

– Слушай, Свет, если все наркоманы будут так на правительство работать, то нам работы не будет, – заключил оперуполномоченный.

– Господа офицеры и сержанты, а можно мне ПМ вернуть, которым подозреваемый угрожал всем на свете, – произнёс криминалист, – и лишнюю биологию с него убрать, а то получится, что вы преступника просто так в кому отправили.

– Как же я без ПМа? – спросил участковый.

– Оружие будет храниться как вещественное доказательство до приговора суда, – выдала следователь. – И его надо и правда изъять по нормам, сержант может этого не знать, но вы же офицер!

– Эта тварь в меня литр водки влила, хорошо, что я на ногах стою, – выдал участковый, вынимая из кобуры ствол и, подойдя к задержанному, вложил его в его руку и сжал кисть, а потом положил на расстоянии метра от него.

– Блядь. Вы смеётесь, что ли⁈ – выпалила следователь.

– Да ладно. Чё усложнять, сейчас изымем с понятыми, – произнёс опер и обратился ко мне: – А что за тело в коридоре спит?

– Они вместе бухали и поили товарища лейтенанта, – ответил я, взглянув на мужа Какразовой.

– Сержант, давай понятых сюда, – приказала следователь. – Слишком много тебя в моей жизни за этот месяц.

– Может, это судьба? – спросил я и пошёл в подъезд дома стучаться в двери, чтобы найти понятых.

Пройдясь по нескольким квартирам, я нашёл понятых, а тем временем прибыла скорая, прибыл и ответственный по РОВД и ответственный по области от Управления Росгвардии, а также ответственный по УМВД. При таком количестве большезвёздных товарищей, всё то что случилось далее, как говорит молодёжь, был уже не мой блок ответственности, работали господа офицеры, я лишь подписывал документы, отвечал на вопросы, ну и отстегнул наручники от бессознательного подозреваемого, и всё, что мы о нём знали, – это то, что его звали Паша, но пальцы у Паши откаталии в этом состоянии, зафиксировали номер скорой, спросили, куда повезут, а повезут его в ОКБ – областную клиническую больницу, находящуюся в другом конце города. Прибывший командир моего взвода поздоровался со всеми офицерами, поговорил с ними про ситуацию, на что следователь ответила, что лучше бы ваш рембо его убил, сейчас ждать, пока его в себя приведут, потом его будут лечить, он даст показания, а уже потом он предстанет перед судом. В целом у нас тут «износ» и насилие в отношении представителя власти. В сводку мы с этим попадаем. Ответственный по Управлению Росгвардии созвонился с юристом управления, обрисовал всю ситуацию и получил необходимые консультации.

Но суммарно все сходились на том, что нужно было стрелять, и я очень рисковал, когда вступал в обезвреживание преступника не применяя автомат по его изначальному заложенному конструкторами замыслу.

На самом деле не сильно, у меня же броня, а она хоть и штатная, но 9-миллиметровую пулю уже как-нибудь уж выдержала бы, а вот шлемы у нас были никакие. Ответственные меня тоже узнали, оказывается один из них приходил ко мне в палату пока я лежал после операций.

– В общем, так: езжай со скорой и держи меня в курсе через сотовый, рацию переключи на канал октябрят, – проинструктировал меня комвзвода и держи в курсе, положат в палату вставайте на охрану, чтоб не сбежал.