Текст книги "Патруль 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Путь занял столько, сколько я и планировал, а, заехав в гараж, не успел я из него выйти, как ко мне на грудь бросилась Ира, обнимая и целуя солёного меня.

– Ну что, как прошло? – спросила она.

– Хорошо прошло, я чудесно потренировался, – ответил я, и мы пошли домой.

А уже дома я попросил принести мне аптечку и пинцет, клейкую ленту и перекись. Сам же пошёл в душ. Скинув с себя все шмотки, я настроил воду и направил на себя лейку.

– Ой! – вскрикнула Ира, а я, открыв глаза, увидел, что она прошла ко мне в душ.

И было от чего: с моих стоп стекала кровь, а широкая кровавая лужа убегала в слив.

– Ты сказал, что хорошо всё прошло, – произнесла она.

– Более чем, – ответил я.

– Это пулевые отверстия? – спросила она.

– Да не, пневматика просто, – отмахнулся я и ира положив то что я просил на пол, медленно развернулась и вышла. Я же домылся, а потом взял полотенце и вытер себя всего, конечно замарав его в крови. Но с моими доходами я могу себе позволить другое. А потом я взял пинцет, сел на край ванной и, прижав рану на ноге рукой, заглянул в неё. Там был блестящий шарик. Смазав пинцет спиртом, я полез в рану и вытащил шар, тут же обработав края раны ватной палочкой с йодом, я нанёс первую клейкую заплатку.

Шарики засели неглубоко, буквально прошли под кожу на пару миллиметров, и я извлекал их и заклеивал дырки, а потом снова извлекал и снова заклеивал. А после взял влажную салфетку и обтёр остатки крови и, собрав шары с пола, я смыл красную лужу с пола в душевой.

Всего шаров я извлёк пять, но помимо них были и синяки – это там, где шар попал в тело, но не пробил камуфляж, таких я насчитал еще четыре. Потренировался, бля.

Выйдя из душа, я пронёс обратно аптечку и помытый пинцет, и вдруг заметил замершую девушку. Ира стояла у стола в гостиной и задумалась о чём-то выставляя на него готовую еду.

И я, не одеваясь, подошёл к ней сзади и ласково обнял. Она от неожиданности вздрогнула: чашка с чаем рухнула на пол и со звоном разлетелась на мелкие осколки.

– Ничего, – произнёс я. – Это на счастье.

– Как ты так можешь? – спросила она, всхлипнув.

– Конкретизируй, солнышко?

– Работать так.

– Присядь, – попросил я её и посадил её на кресло, а сам сел на ручку, продолжая её обнимать. – Ты же знаешь про UFC? Это лучшая бойцовская лига на планете. Так вот, эти люди дерутся и очень радуются, когда им дают титульный бой, но часто этим парням достаётся в клетке. Однако они всё равно снова и снова выходят в клетку? Почему? Во-первых, многие из них адреналиновые наркоманы.

И я себя поймал на мысли, что я, видимо, тоже.

– А во-вторых, им за это овер дофига платят, – первый раз я использовал иностранное слово, как один из блогеров, которых я смотрю на рутубе. – Так вот, твой мужчина тоже в высшей лиге. Меня тоже бьют, иногда стреляют, иногда режут, но это всё за деньги и потому что, кроме меня, некому. Не волнуйся за меня, хотя ты будешь. Просто знай, что, чтобы выполнять мою работу, я должен жёстко и даже жестоко тренироваться. Выражаясь собачьим сленгом, нюх не терять.

– Я всё понимаю, но я переживаю за тебя, – выдала она.

– Кто бы против меня не вышел, помни: я лучше их всех. Просто повторяй это всегда, когда тебе за меня страшно: я быстрее их, я умнее их, я опытнее их, я злее их.

– Аутотренинг? – спросила она.

– А еще я русский, а значит, со мной Бог, – выдохнул я, улыбаясь.

– И гордыня, наверное? – улыбнулась сквозь слёзы она.

– Куда без неё, как там было? Кто без греха, пусть первый бросит в меня камень!

– Спасибо, Слав, мне получше. Пойду твоего новопассита и глицина выпью, а ты поешь пока что, – произнесла она и, встав, удалилась, уступая мне место. – Твой чёрный костюм надо зашивать?

– Нет, просто в стирку кинуть и всё, – произнёс я на раздавшийся из глубины дома её вопрос.

«Мне в нём на парадах не выступать.»

Есть не хотелось, и нужно было убрать осколки, пока щенки, которые играются у входа не наступили. Двое сорванцов сейчас рыча и скалясь дербанили и перетягивали резиновое кольцо. Я вздохнул. А ведь и правда, если завтра меня уничтожат, что с этим всем вокруг будет? Кому отойдёт дом, родителям, которых я не знаю? И, встав, я подошёл к щенкам, взяв палочку, одну из их многочисленных игрушек, поцокав языком, я помахал им ей и, когда они заинтересовались, бросил эту палку в сторону подальше от осколков. Щенки же забыв про кольцо, рванули за палкой, а я, взяв резиновое погрызенное изделие, размером, что в него могла залезть моя рука, пошёл в дом, так и не сменив костюм Адама из райского сада, покусанного змеями. Иру я нашёл возле ванны, она закидывала чёрный камуфляж в стиралку.

И, подойдя к ней сзади, произнёс:

– Ир, – и она обернулась ко мне, – Будешь моей женой?

С этими словами я показал ей резиновый бублик.

– Я… – произнесла она, – Мы знакомы месяц…

– А у меня жизнь очень быстрая, я будто тебя уже вечность знаю, – выдохнул я, вставая на одно колено с бубликом на перевес.

«А если меня убьют, будешь жить и любить и Рыжика, и двух щенят.»

– Я согласна, но…

– Но? – повторил я.

– Можешь меня своей женой не называть, я хочу, чтобы для тебя я всегда была девушкой, любовницей, хранительницей твоего дома, на худой конец.

– Худой конец? – спросил я, смотря себе в пах.

– Дурак! – выдохнула она, улыбаясь, ударив меня ладошкой по груди.

– Да или нет, сударыня?

– ДА! Но давай и сударыню мы тоже из нашего лексикона уберём?

– Давай, – произнёс я, надевая ей собачью игрушку на правую руку.

– Ну всё! Пойду фотать и подругам хвастаться, – заявила она, и мы скрепили замысел поцелуем.

– Будут возникать, скажи, что вышла за кинолога, – подсказал я.

– Давай только без большой свадьбы, просто что-нибудь прикольное, ну, распишемся в тематических костюмах, – предложила она.

– Тематических костюмах? – спросил я.

– Ну, например, в стиле «Мафии» или какого-нибудь фильма, – накидывала она идеи, и я видел, как искрились её глаза.

– Я всецело тебя поддерживаю! – произнёс я, прижимая её к груди.

«Там пам-пам, пам-пам-пам-пам-пам-пам, там пам-па-пам…» – заиграл мой сотовый в стиральной машине.

– Ой! Я чуть его не постирала, – закрыла ладонями лицо Ира.

– И удостоверение тоже, – произнёс я, доставая куртку чёрного костюма, в которой тревожно звонил сотовый. – Интересно, кому это не спится в выходной день?..

Глава 24
Работа, на которой не платят

Вытащив мобилку, вытащив и удостоверение. И вообще обшарив карманы чёрного камуфляжа, я последним делом посмотрел на того, кто мне звонил. Ну, конечно же, взводный Дмитрий Дмитриевич… Вот кому важно, чтобы я тоже не отдыхал.

Я взял трубку.

– Слушаю, товарищ командир, – произнёс я, гладя Иру по её стройно спине.

– Привет. У нас завтра утром в 7 утра будет внезапная тревога в отделе, цель – проверка готовности личного состава, – произнёс он.

– Понял, мои какие действия?

– Ты как заместитель командира взвода должен знать об этом и быть образцом, короче, еще раз проверь наличие всех пунктов в твоём вещмешке на прошлой тревоге, вроде как, у тебя недочёты были.

– Понял, – ответил я.

– Слушай, а что ты со «Щита и Лиры» ушёл? О тебе начальство спрашивало.

– Так позвонили бы, если нужен был. У меня раны разболелись, и я поехал, чтобы под кавер-версии патриотических песен не страдать. – ответил я частичную правду, учитывая то, что у меня постоянно теперь что-то заживает, а значит болит.

– Ну, понял. В общем, готовь чемодан, и завтра я тебя тогда не обзваниваю, к 8 утра надо быть, у тебя такое время прибытия.

– Есть, – произнёс я, кладя трубку.

– С настоящей работы? – спросила Ира. – С той, на которой не платят, а требуют за троих?

– Всё так, – ответил я. – Мне нужно тревожный чемодан собрать и обновить его компоненты, хочешь проехаться до «Ленты»?

– О давай, а я пойду пока уберу осколки чашки. Чтоб наши чуваки лапы не порезали. И поедем.

Наши чуваки, это пёсели и котан, как она их иногда называет.

Ну а мне для начала надо узнать, не устарели ли мои воспоминания, нужен ли там курвиметр и конверты? И я спросил у того, кому не всё равно: «Алиса, что должно быть в тревожном чемоданчике сотрудника МВД в 2025 году?»

И она выдала:

"Документы и деньги:

Паспорт, права, военный билет.

Наличные деньги (несколько тысяч рублей и валюта по возможности).

Фотографии родных.

Аптечка (индивидуальная):

Базовый набор: бинты, пластыри, антисептики, обезболивающее, жаропонижающее, средства от диареи.

Личные лекарства с запасом минимум на 3 дня.

Медицинские маски, перчатки.

Продукты и вода:

Вода (1,5–2 л на человека).

Высококалорийные продукты: сухари, орехи, энергетические батончики, тушенка, лапша быстрого приготовления, чай/кофе, сахар, соль.

Одноразовая посуда, котелок, нож, ложка.

Одежда и гигиена:

Сменное нижнее белье, носки, теплый свитер/флиска, дождевик, шапка, перчатки, удобная обувь (если не надеты).

Зубная щетка, паста, мыло, влажные салфетки, туалетная бумага, полотенце.

Инструменты и средства связи:

Налобный фонарь с запасными батарейками, свечи, спички, зажигалка.

Перочинный нож.

Мобильный телефон, портативное зарядное устройство (power bank).

Компас, свисток, мини-радиоприемник.

Прочее необходимое:

Пакеты для мусора (можно использовать как тент).

Широкий скотч, нитки, иголки.

Термоодеяло, спальник (по возможности).

Рабочие перчатки.

Ключевые рекомендации по формированию:

Герметичность: Упаковывать вещи в герметичные пакеты или вакуумные мешки.

Доступность: Самое необходимое (документы, деньги, аптечка) должно быть легко доступно.

Вес: Избегать лишнего веса, брать только действительно нужное."

– Спасибо, – ответил я роботу.

– Не за что, собираетесь куда-то?

– Собиралась Литва куда-то, очень хотела в НАТО… – проговорил я стих.

– Простите я не могу говорить на эту тему, но я могу поставить приятную музыку, включаю?

– Алиса, выключись! – приказал я.

– Действительно нужное, говоришь? – произнёс я и пошёл искать свой тревожный чемоданчик.

Тут, в этом времени, у них, а теперь еще и у нас, есть специализированные рюкзаки защитного цвета, мы же в 1994-том пользовались вещмешком – это, по сути, торба без каких-либо отделов, с двумя лямками, привязанными к дну, и чтобы завязать мешок, я делал петлю на верхней части лямки и затягивал её на горловине мешка. Но рюкзак удобнее – да. Да и вообще многое стало практичней чем в девяностых, ликвидаторы например появились, когда их очень не хватало раньше.

Прибыв в свой кабинет, в котором я не очень-то и много времени бываю, я открыл шкаф и достал оттуда рюкзак защитного цвета с бирочкой «Кузнецов В. И.» и, прямо там открыв, начал раскладывать его содержимое по полу.

Сначала пошла прозрачная непромокаемая папка для документов, в которой лежал один только военный билет. Туда для компании полетели: паспорт, права и наличка – пять тысяч рублей. Фотография родных, тех двух милых советских людей, с кем я говорил по видеосвязи после разговора с психологом Оксаной, которые и не знают, что я был ранен и даже награждён…

Следующей на пол легла аптечка. Вот что было уязвимой частью моего инвентаря. В ней был индивидуальный перевязочный пакет, жгут, пара пластырей и пузырёк йода. Я потряс бутылёк у уха и услышал, как крупицы высохшего вещества шумят в баночке. Ни антисептиков современных, ни обезболивающего, ни средств от диареи, о которых так заботливо говорила «Алиса». Личные лекарства? Да, я ими никогда не запасался, жил раньше как танк, в ожидании поломки. Маски и перчатки отсутствовали тоже. Казалось бы планета пережила ковид, положи ты Слава себе сюда маску. Но нет, а значит как пела питерская группа Ленинград: Ай -я-я– яй. Я – распиздяй!

Поехали далее: Из продуктов была банка тушёнки с просроченным сроком годности, пакет гречки, соль в спичечном коробке. Ни воды, ни сухарей, ни орехов. Лапша быстрого приготовления «Ролтон» – одна пачка. Чай в пакетике – один. Нож-складник, ложка алюминиевая. Котелка в мешке не наблюдалось.

Сменные носки оказались с дырками, но, судя по отсутствию запаха, чистыми. Термобельё отсутствовало как класс. Дождевик из плёнки, был ветхий, «сделанный солнечным в Китае». Наличествовали и измахраченная зубная щётка и мыло в мыльнице. Влажные салфетки – одна пачка, открытая, а значит, сухая. Полотенце – небольшой и жёсткий кусок тряпки.

Налобный фонарь – в наличии. Но только я попробовал его включить, как сразу понял, что он не работает. Батарейки сели, видать. Свечи восковые – есть. Спички – есть. Power bank – присутствует, но я потыкал на нём кнопку и не увидел признаков жизни, видимо, разряжен тоже. Компаса – нет. Зато свисток – есть. Мини-радиоприёмника – нет.

Прочее необходимое. Пакеты для мусора – один. Скотча – нет. Нитки с иголкой – присутствуют. Термоодеяло и спальник… – задумался я над важным. – У кого-нибудь вообще есть оно в вещмешке? Оно же не влезет. А вот рабочие перчатки присутствовали.

Я сидел на корточках посреди этого вот всего и тихо матерился. «Герметичность. Доступность. Избегать лишнего веса». Вес-то как раз был в норме, ведь тут почти ничего нет полезного. Набор смертника. Мой «тревожный» рюкзак оказался не чемоданом на случай тревоги, а формальным подходом к экипированию. Это как нанять уборщицу, и она, единожды смочив тряпку, протрёт ей весь дом – так, для галочки, отчитавшись что формально – да, «формально тут убирают».

А если подойти к вопросу о действительно нужном, – повторил я про себя. – Еда, вода, карта, спальник, костровые принадлежности, нож, топор, жидкость для розжига, трут, котелок. Бог с ними с ложкой и вилкой, тушёнка прекрасно вскрывается и естся с ножа. Карта на случай ядерного апокалипсиса, компас, сменная одежда, дождевик, тетрадка и ручка для написания писем – в случае большой войны может пригодиться, а так все сейчас пользуются мобильными приложениями и для общения, и для передачи данных. Аптечка нужна, согласен, аптечек должно быть много, минимум три, как на моём костюме диверсанта.

– Если уже назначили меня заместителем командира взвода, то надо соответствовать. Поеду в «Ленту», всё куплю новое, – сказал я, вставая.

Причём надо сделать так, чтобы я и на заданиях для ликвидатора мог этим мешком пользоваться. А то второй раз я без воды оказываюсь.

Ира подошла ко мне уже одетой, с картиной в руках.

– Ну что, как дела? – спросила она.

– Исправлять сложнее, чем создавать заново. Поехали, я хочу себе нормальное всё купить.

– И надо это картину отправить, на этот раз соседям в Северск, цена этого квадрата в круге с рыжей полосой поперёк и золотыми каплями сверху – 5 000 000 рублей.

– Видимо, пять ранений – пять и миллионов, – пошутил я, хотя, конечно же, никто не знал, сколько раз меня ранили на последних учениях, только я и Ира. – Поехали, отправим.

И выйдя из дома, мы направились в гараж, где пришлось выложить броню и оружие прямо там, накрыв всё это брезентом.

– На мотоцикле как полетал? – спросила меня Ира, замечая отсутствие коптера на крыше джипа.

– Хорошая машина, разряжается быстро из-за веса моего снаряжения. Но в целом первую линию обороны на нём прошёл и эвакуировался, можно сказать, успешно. Стрелять с него неудобно, а так как он одноместный, и пилота не посадить. Может, Китай автопилот туда поставит, тогда будет совсем хорошо, но пока посадка и взлёт только.

– А чего обратно не привёз? – спросила она.

– Разрядился он в тайге, а я и так был нагруженный, – ответил я.

– Надо твою экипировку обработать, чтобы не воняла потом и кровью.

– Там, где я в ней работаю, меня особо нюхать некому, – пошутил я, не сказав про робособак, которые стали жёстче, чем та тварь, которую я уничтожил у Тима.

Скорее всего, их операторы тоже тренируются. Тактика ведения боя, огневая подготовка, ремонт, снаряжение. Один я в свободное от ликвидаций время в патруле провожу.

Поездка в крупный магазин на Каштаке – такой район в Златоводске, была без эксцессов, было пару сложных ситуаций на дороге, когда какие-то малолетки подрезали машину, понтясь в своих жигулях. Ира шипела от негодования, она же тоже водитель, а я лишь улыбался, не убивать же детей за понты.

В самом магазине мы купили всё, что мне было нужно, и плюс закупились едой – две большие тележки, у меня и у Иры. В целом приятное ощущение, когда не смотришь на ценники и покупаешь всё что тебе нравится. Можно и потерпеть стрельбу по открытым зонам железными шариками. А потом был СДЭК, где Ира завернула картину, заказав деревянную упаковку с фанерными стенками, чтобы краска не смазалась, и отправила её новому ценителю художественной красоты.

– Раз мы собрались свадьбу сыграть, то можно даже ИП открыть на моё имя, чтобы тебя менты твои за зад не взяли за такие обороты самозанятого, – произнесла Ира, когда мы с ней шли назад в машину.

– Открывай, я не против, – произнёс я, обнимая её в этом недолгом пути.

А приехав к дому, я увидел, как у стен особняка стоит выгруженная коробка.

Блин. Дрон привезли и снова упаковали.

И, занеся домой пакеты с едой и содержимым «чемоданчика», я пошёл наводить порядок, первым делом затащил ящик с дорогой китайской техникой внутрь на территорию и, открыв его выдергой, увидел к нему шнур и прикреплённую к рулю флешку с надписью маркером «гайд по полётам на коптере».

Гайд… Гайд… – вспоминал я английское слово.

Что это значит? На вскидку приходило только восклицание из фильмов моего прошлого на английском «О май гайд!» но не уверен, что я правильно помню. Ладно, посмотрю что на ней после.

Далее я стаскал оружие из гаража в дом, а потом упаковал тревожный «чемоданчик», будь он неладен, получилось громоздко. Помимо основного рюкзака тут был и свёрнутый спальник, и вставленная в боковой отсек бутылка воды, и аптечка автомобильная, тряпичная, «добитая» недостающим с помощью похода в аптеку.

А после привёл в порядок форму, прикрепил к ней сержантские лычки, и, понимая несоответствие с документами, снял, – денёк еще похожу младшим сержантом, однако лычки кинул в карман, пусть будут.

Этот вечер мы провели вместе, за покупной едой и допитием оставшегося со вчера вина. И, поставив будильник на семь, мы уснули в одной из спален дома.

Я спал без сновидений, а утром встал, поцеловав мою невесту в линию светлых волос, я собрался и, быстро перекусив бутербродами, взял тревожный чемоданчик и поехал в отдел.

А тут уже была суета, такая, что не протолкнуться, собралась вся рота, кроме дежурившей смены. И, совершив 100 рукопожатий, я уже стоял в строю димокриковского взвода. Мы построились с тыла отдела, потому как перед дежуркой мы бы не поместились. Два взвода – 60 человек и командиры – шесть человек: начальник, ротный, двое взводных, замкомроты, офицер управления.

Мы стояли и ждали команды, а я смотрел на небо, словно ожидая, что сейчас по нам ударит дрон ТиДи623-тьего. А вообще, если вдруг когда-нибудь будет полномасштабная война, с такими вот «игрушками» такие как у нас построения надо будет на хрен убирать. Построил личный состав и «положил» о фугасный снаряд под летучей машинкой.

Первым делом у нас у всех проверили тревожные чУмаданы, как в мультике с волком, «Ну, чУмадан! Ну, погоди!». Выявили кучу недостатков, но на этом всё не закончилось, а потом поступила команда: «Старшим получить автоматическое оружие! Табельные ПМы всем.»

И утро перестало быть томным. А два автобуса-пазика, которые как раз подъехали, намекали, что просто так мы отсюда не уедем.

– Кузнецов, – позвал меня ротный, – почему погоны не соответствуют? Тебе же позавчера сержанта присвоили.

– У меня удостоверение старое, жду замены, – ответил я.

– Удостоверение твоё уже в кадрах тебя ждёт, – произнёс Приматов.

– Ну тогда я ещё не проставился! – пошутил я.

– А вот это аргумент, – выдал Потапов улыбаясь.

«Прикольно, ротный у нас – Потапов, а зам у него – Приматов», – только сейчас заметил я.

И пошёл получать вместе с другими старшими автомат без патронов, но с магазином, и ПМ с патронами и магазинами к нему. После поднявшись в кадры, я поменял удостоверение на сержантское. Забавно, я на него не фотографировался даже. И тут технологии шагнули в обработке фотографий – можно подставить любой погон. Да и удостоверение в моё время было бумажное, с вклеенной фотографией три на четыре, скреплённое красной печатью, в зелёных цветах. Где красивым рукописным почерком было вписано моё ФИО и должность. Сейчас же всё напечатанное, одним листом фабула ксивы и фото, а бумага словно для фотографий, притом с голограммами, вместо красного оттиска.

– Заламинируй его, целее будет, – проинструктировал меня Приматов.

– Есть, заламинировать, – кивнул я и направился вниз.

Бросил взгляд на кабинет Оксаны я отметил что он закрыт, всё-таки воскресенье.

А когда все вооружились, мы с тревожными чемоданчиками погрузились в ПАЗики и «радостно», в духоте и пыли, хоть открыты были все форточки и люки, поехали куда-то за город. Там я и словил воспоминание, или как сейчас говорят флешбэк, типа «вспышка со спины», и снова я не очень был уверен в моём английском переводе. Ехали мы в сторону Прометея.

В нашем же пазике ехал и Приматов, а у ног его было два зелёненьких цинка патронов. Ну всё понятно, тематическая вечеринка, как просила Ира, в стиле «чем ещё заняться в выходной бойцам Росгвардии, как не стрельбами и проверкой вещмешков».

И я снова поймал себя на мысли, что тревожный чемоданчик у меня ассоциируется именно с его старой формой, а именно с вещмешком.

Мы прибыли туда, где я на учениях ФСБ не был, тут находился полигон и расположенное на нём стрельбище отсыпанное земляными валами вытянутое в огромный прямоугольник словно футбольное поле. Первым делом нас снова построили, и командиры взводов выделили из третьих членов экипажей две смены оцепления и, вручив им красные повязки, обозначили им сектора за стрельбищем, чтобы никто не смог пройти и угодить под пули; из оружия у оцепления были их табельные ПМы, как, собственно, и у нас у всех.

А далее, мы, сложив чемоданчики в кучу, построились в шесть колонн по 9 человек, за вычетом оцепления, и начались сами стрельбы.

В закреплённые на деревянных щитах ростовые мишени на расстоянии 50 метров предлагалось высадить каждому по 6 патронов с чётким соблюдением ритуала.

Приматов выдавал патроны каждому в руку, и боец называл свою фамилию и звание по типу рапорта Вики: «Сержант полиции Захарчук, шесть патронов получила, осмотрела, замечаний нет!»

По общей команде: «Снарядить магазины!» – магазины для АК снаряжались и примыкались к автоматам.

Далее следовала команда: «На огневой рубеж!» – и пятёрка счастливых обладателей шести патронов в их «рогатках» шла на исходную позицию. И снова доклад от каждого, что он к стрельбе готов.

По общей команде: «Огонь!» – они досылали патрон в патронник и производили шесть одиночных выстрелов, а пару раз, переволновавшись, бойцы недоопускали переводчик огня, и звучала очередь.

Меня поставили с рацией слушать переговоры оцепления, и там начало твориться безобразие: шутили шутки, травили анекдоты, подкалывали друг друга, пока я не прекратил это:

– Пацаны, хорош радиоэфир забивать, кто услышит – нам потом всем пизды дадут!

В радиоэфире тут же замолкли. Притом забавно было то, что раньше я тут авторитетом вообще не пользовался. То есть до той перестрелки в ЛЕТО меня бы не послушали. И здорово что меня никто не спрашивал о том бое, видимо, психологи поработали, мол, не надо доставать человека и теребить раны, захочет – сам расскажет. Я даже представил, что ротный мог особо любящим задавать вопросы пригрозить. Чем? Карой страшной, что в древнем Риме считалось бы неприятной нормой.

После того как отстрелялись, бойцы докладывали что стрельбу окончили и отмыкали магазин отодвигая затвор показывая, что в стволе ничего нет. Далее получив отмашку «осмотрено» по команде замкомроты все шли смотреть свои результаты и, возвращаясь назад, передавали АК следующим.

Но с-сука, шесть патронов на человека – это разве норма⁈ В кого они попадать будут с таким настрелом? Мало того что из этой рогатки хер попадёшь, так ещё и всего шесть выстрелов.

И всё было скучно и шло своим чередом, как я услышал в рации взволнованный голос одного из оцепления:

– Ткач! Не дури, не делай этого!

Да бля… Ткач, это Ткаченко Григорий, Васильевич, по-моему, с 321-ого патруля, хороший крепкий молчаливый парень, вроде как с ЧОПа в полицию пришёл.

И не став переспрашивать, что там у них случилось, я рванул на позицию Ткача. Чем вызвал негодование нескольких из офицеров, мол, ты куда, но объяснять было некогда. Мало того, я даже не знал, что там происходит, но раз они теперь мой личный состав, я должен быть там первым!