Текст книги "Патруль 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17
Поймать мастера

– Я просмотрел все видео с краж в ТЦ «Лето» и нашёл закономерности, так вот, это не обычные жулики. – И я изложил старшему лейтенанту Филиппову Василию Александровичу все свои мысли по поводу схожести поведения тех, кто крадёт. Дополнив: – И отсюда есть два способа всех их взять: быстрый и долгий. Долгий – это внедриться в среду, где такое практикуется, скорее всего, те, кто это делают, это обеспеченные ребята, а быстрый – взять за жопу по горячим следам.

– Всё это интересно, но у меня нет человеко-часов на засады в «Лете», тем более там ваш пост, и вы за этот месяц никого не поймали.

– Знаете, Василий Саныч, поговорку: старый конь борозды не испортит?

– Ну, знаю. – буркнул старший опер.

– Так вот, он ещё и глубоко эту борозду не вспашет.

– К чему ты ведёшь?

– К тому что у нас тут прапорщики служат, которые ещё милицию видели, и эти посты – это как кладбище слонов, сюда умирать приходят. А меня сюда в качестве наказания сослали, вот хочу для разнообразия поработать, чтобы обратно в патрули попасть.

– Как я понимаю, у тебя даже план есть? – спросил он.

– Да, есть. По статистике за этот месяц, если брать сегодняшний день как точку подсчёта, совершено 21 преступление, это означает, что как минимум каждые два дня тут что-то происходит. У меня тут прапор, он может за мониторами последить, и нам бы одного кого-нибудь ещё, чтобы второй выход «перекрыть». Мне запрещено тут по гражданке ходить, но ради дела мы это сделаем.

– Засада, основанная лишь на статистике, собранной младшим сержантом полиции? В общем, так, ради искусства, дам тебе нашего стажёра. Он парень бойкий, с приставов перевёлся, задерживать умеет, но у тебя опыта будет побольше, раз ты с патруля. Задержите жуликов – хорошо, не задержите – не велика потеря.

– Василий Александрович. Тут пахнет организованной преступной группой, и пофиг, что у них цель – это развлечение, можно такое дело размотать, что вам весь Златоводск аплодировать будет.

– Слава, ты прибереги красивые слова для девок, а мне намазывать не надо, я знаю, что в перспективе можно всё как угодно интерпретировать. Ещё раз: раскроете – хорошо, не раскроете – не удивлюсь.

– Благодарю за доверие.

– Нет никакого доверия, просто Лёха Иванов за тебя сказал, несмотря на возраст, мент с понятиями.

На этом мой телефонный разговор закончился. А я сделал то, что хотел: зашёл в магазин спортивной одежды и, на удивление продавщицы, прикупил себе костюм «Форвард» в синем цвете и белые кроссовки с лампасами, других не было, и, сняв форму и сложив её в пакет со всем этим, пошёл в комнату с мониторами, а, войдя туда, повесил форму на стул, а под него положив уставную обувь.

– Ты что? – спросил меня прапорщик.

– Я работать по гражданке, жуликов выявлять.

– Смотри, застукает проверяющий без формы, всё поурежут от твоей и так небольшой ЗП.

– Я не ради денег работаю. У меня есть цель – обратно в патруль попасть, и задача – жуликов-ворунов поймать.

– Ворунов? Я этого слова с 2000 не слышал. – удивился прапор. – Короче, пока ты на мониторах, я тебя прикрываю. Если что, говорю, что на обеде или в туалете, только форму в шкаф спрячь, как только покинешь объект – считай, в самоволку ушёл. Докладывать я на тебя не буду, но и покрывать тоже. Мне мои сложности-напряжённости в расчётке важнее.

– Благодарю за честность, давай сотовыми обменяемся? – попросил я.

– А у тебя какая модель? – пошутил прапор.

– Запарил, я серьёзно, пиши мой номер. – произнёс я, и мы обменялись номерами.

И вот я уже в гражданке патрулировал объект. При мне было удостоверение и браслеты, тревожная кнопка-берлок и мобильный.

Людей в ТЦ к обеду стало на порядок больше, будто кто-то открыл человеко-шлюз. Гул голосов, топот, какофония из звуков с разных магазинов – всё слилось в сплошной белый шум, даже центральное музыкальное сопровождение, звучащее по всему «Лету», не устояло, и вот я тоже перестал его замечать.

Четверг, а такое ощущение, словно паром пришёл. Страшно подумать, что тут творится в выходные.

Я ходил по кругу в своём синем «Форварде», вживаясь в роль обывателя, глазея на всё и ни на что конкретно, главное чтобы не показалось, что я просто брожу без дела. Дело у меня было – я сканировал толпу. Искал их. Тех, кто нервничает, кто слишком часто поправляет одежду, у кого взгляд не на товарах, а на людях, точнее, на их сумках и карманах. Искал неестественное потоотделение – холодный пот на лбу, но сухие виски и шея под гримом.

И тут зазвонил телефон. Снова незнакомый номер. В этом времени у меня такое ощущение, что играю в какую-то рулетку, то мошенник, то кто-то важный…

– Ал-ло. – протянул я.

– Добрый день. Это стажёр полиции по должности оперуполномоченного Семён Игоревич Ростов беспокоит. Мне старший лейтенант Филиппов сказал вас найти, и вот я тут, а вы где? – Голос у Ростова был молодой и бодрый, с налётом официальщины, а ещё слышалась какая-то неловкость.

– Понял. Встретимся у вино-водочного отдела. Я в синем спортивном. Жду.

– Сейчас подойду, я у еды. – было мне ответом.

Собственно, у ментов есть две привычки в разговоре. Первое – это всё повторять по два раза, по два раза… это связано с привычкой вести радиопереговоры, как понял, что, радиопереговоры? И вторая – это говорить, откуда выдвигаешься: «мол, следую от „еды“, буду через две минуты, тут народа – тьма».

У оперов есть ещё привычка – докапываться до мелочей, но Ростов был молодым опером, поэтому в этом плане с ним будет попроще.

Вино-водочный отдел был в дальнем конце кольца, на равном удалении от обоих входов, рядом с аптекой. Через пять минут к отделу подошёл парень лет двадцати трёх. Рост под метр восемьдесят, спортивного сложения, в простой тёмной рубахе и джинсах. Волосы коротко стрижены, лицо округлое, взгляд у парня был чересчур напряжённый, прыгал по идущим мимо него фигурам – нельзя так работать. Выглядел, впрочем, как студент-физкультурник, а от спортфака до мента ближе, чем от саксофона до ножа. Что, впрочем, было плюсом – чем атлетичнее мент, тем проще на работе.

– Слава? – уточнил он, подходя.

– Точно так. Сём, давай сразу к делу. Нашу работу можно разделить на два этапа. Первый – выявление. Вор будет вести себя неестественно. Постоянно поправлять одежду, очки, если есть, головной убор, если есть. У него будет испарина на лбу, но виски и шея сухие, так как по нашей гипотезе им меняют внешность гримом. Он не смотрит на товар, он смотрит на людей, точнее на то, что можно у них стащить. Как только он кого-то обчистит, сразу двинется к выходу. Не побежит, а именно двинется, чуть быстрее, чем ходят покупатели, и целенаправленно.

– Понял. А второй этап?

– Второй – задержание. Но только после факта кражи. Только после того, как он что-то у кого-то вытащит или стащит с прилавка. Не раньше. В гриме ходить у нас в стране законно. И главное правило – в прямой визуальный контакт с жуликом не входить и вообще ни с кем не входи. А ты ходишь как гопник с 90-х, словно ищешь, кого бы гопонуть на бабло. Наблюдай боковым зрением. С весёлой болтовней, по телефону ходи и смотри через отражение витрин. Представь, братуха, что мы тут такие же покупатели, которые никуда не торопятся. В общем, начинаем бродить по ТЦ, как только видим что-то подозрительное – созваниваемся и работаем.

– Понял тебя, ты откуда всё это знаешь? – спросил он.

– Работа в патруле насмотренность даёт. Короче, расслабься, если повезёт, то наши гости появятся сегодня, – ответил я.

– А если не повезёт?

– Если не повезёт – то завтра. – улыбнулся я. – Ну что, рассредоточились?

И я продолжил своё шествие по ТЦ. Мимо ходили люди: молодёжь в телефонах, более возрастные – без. Жулики же могли не появиться сегодня, могли не появиться завтра и через неделю. Но мне сегодня везло и через час в самый час-пик я заметил в толпе тучного мужчину, который шёл в то самое «Красное и Белое». Мужик был под метр девяносто, широченный в плечах и в брюхе, с заплывшей шеей и круглым, гладким, почти лоснящимся лицом, на котором сидели маленькие, пронзительные глазки. Вот только шёл он не тяжело, переваливая свою массу, а чуть бодрее обычного, с какой-то странной для его габаритов лёгкостью.

А перед ним в вино-водочный зашла молодая девушка которую он галантно пропустил. Девочка была стройная, в спортивных легинсах и объёмном худи с капюшоном, накинутым на голову, из-под которого выбивались рыжие пряди. А в руках у неё была компактная эко-сумка.

«Фитоняшка пошла для себя за алкашкой.» – мелькнуло у меня.

И, проходя мимо, я заметил, как напротив магазина встал парень. Лет двадцати пяти, в чёрной ветровке и кепке, в руке он держал сотовый и болтал по нему, но вот на груди у него была закреплена, словно мыльница, чёрная камера. На которую видимо только я обратил внимание. И, зайдя в аптеку, я набрал прапорщика.

– Смотри на «Красное и Белое». Видишь хера с телефоном? Он снимает. А внутри – толстяк. Вот он не настоящий, и девушка, которую толстяк галантно пропустил тоже.

– Вижу. А не могут быть не наши клиенты? – усомнился прапор.

– Могут. Но слишком всё сходится. Я короче, жму тревожку, пока доедут – мы их уже задержим. Крепим после кражи толстяка и парня с камерой. У него самые интересные видео будут. Если же не будет, всё вали на меня, как на молодого сотрудника.

– Принято, произнёс прапорщик, помощь нужна?

– Да нет. Жди патруль, фиксируй на камеру, у меня тут опер с Кировского, вместе отработаем.

Я положил трубку и позвонил Сёме.

– Сём, жара пошла. Толстяк в красно белом сейчас работать будет пока девчонка на кассе прикрывает. Давай сюда, команда к задержанию будет как только я начну действовать.

– Понял. Сейчас буду иду с ювелирного. – произнёс он и прервал связь.

А я нажал тревожную кнопку на брелке.

Тем временем в «Красном и Белом» девушка с выбранной бутылкой подошла к кассе. Продавщица попросила паспорт. И я прислушавшись стал свидетелем их разговора:

– Да ладно вам, честно-честно, мне уже двадцать один! – заверила она, повышая голос. – Я же не выгляжу как малолетка? Пробейте уже, я очень спешу!

Она начала уговаривать столь громко, с обидой в голосе, что второй консультант отвлёкся от полок и тоже подошёл к кассе, пытаясь как-то тоже уладить ситуацию.

И в этот момент Толстяк, будто невзначай потянувшись к полке рядом, вынул бутыль и одним движением запихнул её куда-то за пазуху в районе живота и, сделав вид, что ничего не брал, направился к выходу. Проходя же мимо кассы, он бросил девушке, всё ещё спорившей с продавщицей:

– Зря вы так. У них такая работа. Считайте, что вам комплимент сделали.

И вышел из магазина, направляясь выходу из ТЦ. Я вышел из аптеки за ним, видя, как он ускоряется. Ускорился и я.

В какой-то момент видимо он почувствовал движение за спиной, обернулся, увидел мой целенаправленный взгляд и рванул наутёк, яростно расталкивая всех кто был у него на пути.

Пришлось побежать и мне, а увидев, что Сёма уже на горизонте, крикнул:

– Сём, крепи оператора!

Толстяк бежал удивительно быстро для своих габаритов, виляя между людьми и сшибая тех кого не мог обрулить, словно американский футболист он бежал к черте у края поля, к автоматическим дверям из ТЦ. А я бежал за ним нещадно отставая, словно соревновался с греческим богом Дионисом. И он бы «ушёл» от меня, как от стоячего, но на мом пути мелькнул страйкбольный тир. На ходу схватил со стойки ближайший привод, и почти не целясь, высадил очередь из шаров ему прямо по ногам и спине. Знакомое стрекатание привода сменилось громким вздохом на грани стона и жиртрест рухнул от неожиданной боли и плюхнулся на свою ненастоящее пузо, по инерции проехавшись по полированному полу. Я бросил привод обратно в тир и через три прыжка достиг его.

Заламывая ему руки, я ощутил, что они слишком мягкие, будто ватные – видимо, под одеждой были расширители. Надел наручники. Тем временем Сёма взял оператора с камерой и подвёл его ко мне, уже в браслетах.

– Оказал сопротивление при предложении пройти выяснить личность! – пояснил Семён.

– Я вас засужу, вы чё беспределите! – восклицал оператор. – Я имею права на звонок адвокату!

– В нашей богоспасаемой стране адвокат тебе полагается бесплатно. Тарантино недоделанный. – выдавил я, поднимая Толстяка.

Девочка отвлекавшая продавщицу конечно же растворилась без следа. Ну и хрен с ней, и мы повели двоих её подельников в комнату администратора.

Зайдя без стука мы застали Максима за чтением бумажной книги, он удивлённо отложил её глянцевой обложкой вверх, а на обложке стоял в пафосной широкой стойке парень в синем кимоно на фоне кремля и даже обозначен автор Макс Гудвин «Я – борец!»

Кто-то ещё читает бумажные издания? – мелькнуло у меня.

– Это кто? – спросил Максим у нас.

– Воры. – проговорил я.

– У нас в стране презумпция невиновности я требую один телефонный звонок! – выдал оператор.

– Парируйте? – удивлённо посмотрел на нас Максим. – Или как бы сказал классик, какие ваши доказательства?

А я поднял одежду Толстяка, чтобы Максим мог видеть: на Толстяке был накладной живот с полостью, как у кенгуру, а из полости торчала красивенькая бутылка, чудом не разбившаяся.

В коридоре раздались спешные шаги и в комнату заглянула Вика Захарчук с её третьим, младшим сержантом, оба в броне, касках и с оружием.

– О, ты уже тут стоишь? – спросила она у меня.

– Я? Ну да. Временно. – ответил я.

– Ну да, ну да, – не поверила она мне. – Сюда, в банковскую роту, временно не попадают.

– У меня задача была воров взять. Я взял. Докладывайте командирам, товарищи. Изымайте с понятыми, а я пока форму надену.

– А этого зачем взял? – показывает Вика на парня с камерой.

– А он это всё снимал. На камере, скорее всего, огромный архив краж, что доказывает группу лиц по предварительному сговору, – ответил я.

– Лучше бы ты был прав. Потому как если этих кадров там не будет, тебя ОСБ-шники с говном съедят.

Я лишь улыбнулся и вышел.

А вернулся уже в форме младшего сержанта.

Тут стало людно, прибыл СОГ из Кировского, прибыл Димокрик, прибыл и взводный банковской роты, невысокий лысый мужчина средних лет, который похвалил прапорщика за хорошую службу.

– Вот видите если на вас орать какие результаты даёте! – услышал я обрывок фразы.

– Дим, забери меня отсюда обратно в экипаж, я в шаге от убийства. – произнёс я Димокрику.

– Кого? – удивился он.

– А вот комвзвода на меня голос один раз поднимает и я ему глаз на жопу натяну.

– Слав, я не могу этого сделать, – честно признался взводный. – Это Твой друг Прут, чё-то мутит.

– А ротный может? – спросил я.

– Даже командир отдела не станет с ним лишний раз сориться. – грустно выдал Димокрик, – Я бы тебя взял, я вижу что у тебя показатели прут. Но не в моей власти.

– Тогда разрешите обратиться к вышестоящему начальству? – попросил я.

– Они же тоже не могут яж говорю.

– Информируйте всех тогда, что я завтра запишусь к начальнику Росгвардии, или я завтра на больничный, с последующим увольнением.

– Хорошо Слав делай как тебе душа велит, – согласился мой бывший взводный.

– Кто тут Слава Кузнецов⁈ – повысил тон один из мужчин в гражданке и встретив мой взгляд, подошёл ко мне, подав мне руку, – Молоток, все бы так у вас работали! А чё ты кстати еще у них в ППСах, может к нам?

Судя по голосу это и был старший лейтенант Филиппов Василий Александрович, старший оперуполномоченный отдела краж Кировского РОВД.

– Тцык, – щёлкнул языком Димокрик, – К сожалению есть у богатыря изъян один.

– Бухает? – навскидку спросил опер и скорее всего «попал» бы в прежнего Славу Кузнецова, но не в меня.

– Образования нет даже технического, – пояснил Димокрик.

– Слушай парень, учись! Нам толковые парни нужны. Ты знаешь кого ты поймал? – покачал головой старший опер.

– Кого? – удивился я.

– Это мастер спорта по бегу на средние дистанции, если по нему не стрелять, то вариантов ноль.

– Я так и подумал, – произнёс я улыбнувшись опуская глаза.

– Товарищ командир взвода, у нас женщина одна просит заявления принять, говорит что в неё стрелял кто-то, кого она не запомнила, шариками пластиковыми, – обратилась к Димокрику Вика.

– Прими, там же наверняка неустановленное лицо? – спросил он.

– Наверняка, – пожала она плечами.

Я же, отойдя в комнату охраны, нашёл там прапорщика, и попросил удалить ту часть видео, где неизвестный весь в спортивном гражданин стреляет из привода в толпу людей. На что получил утвердительный кивок. Мент бы помоложе никогда на такое не пошёл, а человек видевший милицию, привык стоять за своих, даже если они не совсем правы.

Вокруг же все были заняты, всё еще оформляя жуликов изымая вещьдоки, с помощью понятых и кучи сопровождающих бумажек, а я всё равно не хотел тут оставаться в этом спокойном раю для ветеранов МВД. И найдя в телефоне через интернет номер приёмной начальника Росгвардии, я отошёл в сторонку и кликнул на клавишу звонка…

Глава 18
Четверг в ЛЕТО

– Управление Росгвардии по Златоводской области, приёмная, секретарь Жанна, слушаю вас? – произнёс приятный женский голос, он словно бы пел, а не говорил.

– Здравствуйте, меня зовут Вячеслав Кузнецов, и я бы хотел записаться на приём к начальнику Управления, это возможно на завтра? – спросил я.

– Вячеслав, по какому вопросу вы хотели бы записаться? – уточнила Жанна.

Сейчас начнёт отговаривать и мазать, что шеф занят, запишитесь на после дождичка в четверг. Вот только сегодня четверг, и я не могу столько ждать. Но, сохраняя вежливый голос, я ответил, максимально подробно описав ситуацию:

– Я сотрудник Кировского ОВО и желаю перевестись из прикомандированных к банковской роте обратно в патруль, однако мои непосредственные командиры этот вопрос не могут решить, поэтому я бы хотел обратиться к вышестоящему начальству.

– Смотрите, как это надо сделать правильно, чтобы никого не выставлять в дураках… Вы пишете рапорт «прошу вас перевести меня из банковской роты в патруль» и проходите по всем, кто над вами по службе, собирая подписи с резолюциями, и если ваш вопрос не решится до заместителя начальника Управления Росгвардии по Службе, тогда с этим рапортом уже можно обращаться к начальнику Управления. Без такого рапорта и резолюций на нём он с вами даже говорить не станет. – подытожила Жанна.

Всё, как я и думал, затягивает бюрократические процедуры.

– Ну а я если я рапорт на увольнение подпишу, будет говорить? – спросил я, улыбаясь, если честно, эта игра в бумажки меня прилично уже достала.

– Очень рекомендую вам написать комбинированный рапорт, например: «Прошу перевести меня в патруль или считать этот рапорт заявлением на увольнение по собственному желанию, от прохождения ВВК отказываюсь». – вежливо проговорила Жанна.

– Подытожим, – выдохнул я в трубку. – Мне нужны подписи командира взвода, командира роты, начальника Кировского ОВО и заместителя начальника Управления по Службе, а уже потом к самому большому начальнику.

– Всё верно.

– Запишите меня, пожалуйста, завтра на 10:30 к заместителю начальника по службе. – проговорил я.

– По какому вопросу? – снова уточнила Жанна.

– По вопросу резолюции на рапорте о переводе или об увольнении. – оскалился я, дублируя её вопрос.

– А вы за сегодня и завтрашнее утро все подписи поставите?

– Поставлю! – холодно ответил я.

– Хорошо. Вячеслав Кузнецов, назовите вашу должность и звание? – на том конце «провода» зацокали клавиши клавиатуры.

– Младший сержант полиции по должности полицейского полка Росгвардии по Златоводской области, – проговорил я на одном дыхании.

– Продиктуйте ваш номер телефона? – снова спросила она.

И я продиктовал. И, пока не потерялись из виду командиры взводов, пошёл в комнату охраны и, написав на листе А4 всё вышеперечисленное, если озвучивать кратко, то фабула была такая: «Прошу перевести меня в патруль из банковской роты или рассмотреть этот рапорт как заявление на увольнение».

Первым делом подошёл к Димокрику с листком.

– Подпишите, Дмитрий Дмитриевич. – попросил я.

– … – он принялся вчитываться и после секундной паузы произнёс: – Что написать?

– Ну как… «От зачисления в мой взвод не возражаю». – пожал я плечами, улыбаясь.

– Да ты и так в моём взводе, тебя просто прикомандировали к банковским. Де-юре ты у нас, а де-факто стоишь на посту.

– Ну тогда можно написать, что, ввиду необходимости в кадрах, не возражаю о переводе обратно в патруль. – произнёс я.

– Ну, это ещё куда ни шло. – кивнул Димокрик, но стоящий рядом взводник банковской роты, видимо, подслушивая нас одним ухом, вдруг повернулся к нам лицом.

– А я против! – вдруг выдал командир взвода Ельцин.

– Почему? – спросил я.

– Потому что у меня людей нет! – ответил он, скривив лицо, словно я ему корову должен.

– А тебе надо, лейтенант, чтобы я у тебя всё время на больничном был и начальнику Управления рапорта-кляузы писал на тебя? – спросил я.

– Не хочешь работать – тогда увольняйся! – резюмировал Ельцин.

– Ну, тут так и написано. – улыбнулся я, показывая командиру банковского взвода рапорт.

– Ты вроде парень толковый, а глупость творишь. – выдал Ельцин, вчитываясь в текст.

– Да мне поебать, что ты обо мне думаешь! Я, блядь, слышал, как ты с ветеранами МВД разговариваешь! Не подпишешь – я тебе в чайник нассу и тебе на голову вылью при всех! – выпалил я самое лёгкое из того, что пронеслось в моих мыслях.

– Ты как со старшим по званию говоришь⁈ – повысил тон Ельцин.

– Так уволь меня. Вот рапорт! – сунул я листок прямо к лицу Ельцина.

– Блядь, зачем из патруля долбаёбов переводите! Специально, чтобы мы с такими через день на работу ходили⁈ – обратился он к Димокрику.

Как бы сказали сейчас – с пассивно-агрессивной агрессией.

– Я тут ни при чём, это Прут посчитал, чтобы он у вас был. – перевёл стрелки Димокрик.

– Пиздец. – выдохнул Ельцин. – Давай сюда свою писульку!

Он облокотил рапорт на стену и подписал, вернув мне бумагу с резолюцией: «Против увольнения некомпетентного сотрудника, не возражаю».

– Спасибо. – прочитал я написанное с улыбкой.

– Да подавись! – выдал он и пошёл к выходу.

– Теперь командир роты, – подумал я вслух.

– Дай мне твой рапорт, я подпишу у Николай Павловича и Виктора Вячеславовича, заодно и начальнику ОВО зайду. Обрисую ему ситуацию с Прутом и в двух словах твои намерения. – произнёс Димокрик.

– Спасибо. – кивнул я.

– В дежурке вечером будет лежать. – проговорил он.

И вся движуха с задержанными плавно рассосалась, опера уехали в РОВД, Вика отправилась ставить отметки в дежурную часть, командир взвода заступающей смены уехал с моей бумажкой к ротным и к начальнику ОВО. А стажёр полиции по должности оперуполномоченного, подойдя и пожав мне руку, тоже рванул вместе с СОГ. И я снова остался тут с прапорщиком, который всё также взирал в мониторы, наблюдая, как народ идёт на спад.

– А ведь знаешь, – произнёс прапорщик. – Я ведь раньше был совсем как ты! Стремился в самое пекло, за словом в карман не лез, а тут полгода до пенсии когда осталось, сижу и думаю: дообработать бы. Ельцину, этому подонку, лишний раз стараешься не отвечать на его гнилуху. А они словно чувствуют, что тебе немного осталось, и гайки всё закручивают и закручивают. Витя, вон, напарник мой по ТЦ, на больничный ушёл, а я так не могу. Не могу саботировать службу, вот и работаю тут один, и вот тебя мне дали, жалко, что ты обратно в экипаж хочешь.

– Сергей Саныч, хочешь, я за тебя Ельцину лицо расколочу? – спросил я.

– Не надо. – поспешил ответить прапорщик. – Хотя идея интересная. И его усатое лицо расплылось в улыбке.

– Смотри, предложение в силе. – продолжил я, улыбаясь.

– А давай-ка я на обход схожу, для разнообразия, да заодно в туалет загляну, там бывает дети курят разное. А ты пока посмотри в мониторы. – произнёс он, бодро вставая с кресла и поправляя камуфляж.

– Есть посмотреть туда, где ничего не происходит, – выдал я, садясь в кресло.

А на мониторах было всё как всегда: идущие по своим делам люди. Я наблюдал, как прапорщик идёт через весь круг ТЦ, как он приветливо улыбается девушкам в «Красном и Белом», мол, смотрите, мы же задержали, мы не бесполезны; как через вход с банкоматами заходят два инкассатора, оба в броне, но без касок, у одного пистолет, у другого автомат и пистолет, и направляются к банкоматам напротив ювелирного магазина.

Они двигались друг к другу близко, тот, что без автомата, открывал банкомат, а второй его страховал, попутно разворачивая людей, не давая им выстраиваться в очередь за деньгами. Всё это происходило как раз в тот момент, когда Ерохин проходил напротив ювелирки.

Грузовая машина появилась из ниоткуда, и в стеклянную дверь въехал фургон, словно не рассчитал скорость во время парковки задом. Звук выбитого стекла достиг меня быстрее, чем картинка на мониторе, и тут же раздалось три выстрела, и я увидел, как отброшенный попаданием в грудь прапорщик отлетает на стеклянные столы-витрины ювелирки и оседает по ним на пол.

А у входа появилось трое мужчин в масках и с ружьями.

Дальше я не смотрел, а рванул по большому кругу через страйкбольный тир, через футкорты и лавку изготовления суши. Совсем забыв про тревожную кнопку в моём кармане. Я летел, словно снова бежал за тем мастером спорта, а бой у банкоматов продолжался, слышалось стрекотание автомата и грохот дробовиков. Люди же словно сошли с ума, они метались, ломясь мне навстречу, – это и понятно, бежать надо к тому выходу, откуда не стреляют. И, схватив у сушиста тесак, я завершал свой спринт у тира, за которым уже никого не было, девочка, сидящая там, сбежала, и правильно сделала, и, взяв страйкбольный калаш с дополнительным магазином, я побежал на штурм.

Самое худшее, что может случиться в жизни бойца, – это встречный бой, и он меня сейчас ждал. Успею ли я к раненному прапорщику? Должен успеть!

Не дав мыслям поглотить себя, я вынырнул из-за колонны с одним оружием, наблюдая позицию врага, где уже суетилось пятеро в масках: трое с помповыми ружьями, двое вытягивали из заехавшей в ТЦ машины верёвки и накидывали петли на банкоматы, коих тут насчитывалось ровным счётом четыре.

Раздавшийся женский визг и звук бьющегося стекла ознаменовали ещё и намерения поживиться ювелиркой. И автомат инкассатора замолк. Плохо, значит, он скоро «заговорит» по мне.

– Слава! Что у тебя происходит? – спросил у меня из кармана почему-то включившийся на громкую связь сотовый, Енот Анатолий был, кстати, первый раз за всё время.

– Пятеро с оружием в масках, грабят ТЦ! – выпалил я, целясь в того, кто появился в моём поле зрения с поднятым автоматом. В руках разбойника (а тут явная 162 УК РФ, часть наверное двадцатая) была «ксюха» раненого инкассатора.

– Отступай, у тебя же нет оружия! – прокричал Енот.

– А у них нет ликвидатора. – выдохнул я и, нажав на спуск, направил облако шаров в голову автоматчику.

Вопли сопровождались его падением на пол, минус стрелок, у которого ружьё и АКС-74У, или какая-то чоповская версия этого оружия. Разбойник катался по полу, закрыв руками лицо и глаза, – я не промазал, я навсегда отправил урода во мрак.

– Диман! – завопил и побежал к нему его подельник с ружьём.

А мне сегодня везёт, я ещё не обнаружен, но попадать надо строго в глаза. И я снова нажал на спуск – сказка, а не автомат, никакой отдачи! Правда, и бронебойности никакой. Глаз выбить или зуб – за милую душу, а вот мышечный и костяной каркас человека – увы.

И если первому я вышиб, похоже, оба глаза, то второму я пробил всего лишь левый.

И тут машина рванула из ТЦ, резко, со скрежетом и шумом. Вырванные с «корнями» банкоматы начали втягиваться вовнутрь кузова, скользя по самодельному деревянному мостику. Внутри, наверное, лебёдка! – догадался я.

Прозвучал выстрел, вырывая камни из колонны, за которой я стоял, заставляя меня осесть. Я высунул привод, выпуская шары в слепую, по привычке, наверное.

– Грузи, грузи, грузи! – вопили с фронтальной линии, и ещё две пули пришлись по колонне, за которой я сидел.

Сменив магазин у привода, я кувыркнулся в магазин женского белья, чтобы ещё один выстрел прилетел в стеклянную витрину, сделав её паутиной с дырочкой.

– Забирайтесь в машину! Тут второй мент! – вопили с позиции противника.

А я спешно думал, как мне его перестрелять⁈ Ведь теперь он знает, что я тут.

Идея пришла сама собой, и, выкатив вешалку нижнего белья в сторону выхода, я спровоцировал выстрел, но не по ней, а по мне, – стрелявший был с боевым опытом. А тем временем в холле ТЦ скрипел пол под тяжеленными банкоматами, которые затаскивала лебёдка внутрь кузова. И тут ружьё у преступника щёлкнуло, потратив все патроны. А я уже «летел» к нему, отбрасывая бесполезный привод, чуть ли не на четвереньках, видя, как в проходе стоит человек и отступает к грузовику спиной, снаряжая магазин.

Я выскользнул из отдела женского белья, шлифуя по напольной плитке, тараня плечом ларек с вейпами, и очень спеша к нему, а он отступал и вопил что-то своим товарищам, про то что надо в меня стрелять. А там, внутри грузовика, уже вставала одноглазая фигура, в его руке мелькнул автомат, но я уже пожил достаточно, чтобы отступать, и в моей руке был нож, тот самый тесак сушиста.

Всё, что я делал, – это корректировал свой бег так, чтобы быть на одной линии со стрелком и одноглазым автоматчиком.

И вот, словно в замедленной съёмке, ствол перезаряженного ружья поднимался на меня, но я уже вонзал преступнику нож в шейно-ключичный отдел, сверху вниз, под углом, чтобы достать до его чёрного сердца.

Автоматная очередь сотрясла поддерживаемое мной тело, а я прижался к груди поражённого мной человека. Время текло слишком медленно, а рожок «ксюхи» в руках разбойника казался бесконечным.

Я слышал, как из машины кто-то орал: «Ехай, бля, ехай!»

И, словно под отрывок из песни Шнурова про «ехай нахуй», наконец-то без выстрела щёлкнул спусковой крючок у АКС-74У, а я, вырывая нож из шеи поддерживаемого, снова бежал в сторону отъезжающей машины.

Один из банкоматов жёлтого банка рухнул из открытого кузова, не удержавшись на тросе, открывая обзор на четверых в масках с ещё тремя банкоматами. И я, оттолкнувшись от жёлтого железа, прыгнул, чтобы зацепиться за уезжающий кузов со скользящим по асфальту деревянным мостиком.

Зубы сжались до боли, я катился ногами по асфальту ползком и на скорости забираясь в кузов. И тут один из нападавших подскочил ко мне с пистолетом и, направив ствол прямо мне в голову, нажал на спуск. Но, забыв снять предохранитель, он просто кивнул на меня оружием и тут же рухнул, потому как мой нож уже пронзал ему икроножную мышцу.

Выстрел из помпового ружья прогремел из кузова, стреляли по мне, боясь попасть в напарника, и не зря, ведь я прятался за ним, выламывая кисть и забирая у него пистолет.

И как только мои пальцы овладели ПМом, предохранитель опустился вниз, а я дёрнул ствол об одежду и кожу моего живого щита вперёд, тем самым дослав патрон в патронник. Не обращая внимания на выстрел по мне, я высунул из-за корчащегося тела кисть со стволом и высадил в них весь магазин этой копии ПМа.