Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Утром, перед отправкой в академию, меня перехватил Алексей с небольшой картонной папкой в руках.

– Князь, я тут по поводу вашего задания в отношении Берсеньевых.

– Слушаю.

– Здесь краткий отчёт по состоянию дел в роду и некоторый экскурс в историю рода. Что же касается личного впечатления, то хотел бы напроситься вместе с вами отправиться в академию. Гостевой допуск мне согласовали.

– Без проблем, – согласился я.

Эльза лишь нахмурилась, переводя взгляд с меня на нашего начальника службы безопасности. Я же тем временем углубился в чтение краткого отчёта.

Род Берсеньевых вёл историю порядка трёхсот лет, что с учётом увеличенной длительности жизни магов насчитывало что-то порядка трёх-четырёх поколений. Они были мелкопоместными дворянами; дворянство получили за личную службу государю-императору, ещё прадеду нынешнего наследного принца. Основатель рода был у него управляющим охотничьими угодьями близ Ильменя. За особые заслуги, умение держать язык за зубами и выполнять пожелания государя он и был возведён в дворянский чин с выделением небольшого доходного имения с выходом к озеру Ильмень и лицензией на рыбную ловлю. Имение их располагалось недалеко от императорских охотничьих угодий, а потому было неудивительно, что императорская семья попросту отрезала небольшой клочок земли за верную службу своему человеку. Сами же Берсеньевы по сути своей не выделялись какими-то особыми магическими талантами; то есть, как указывала аналитическая записка, основатель рода имел скорее способности как хороший делец и управляющий. Что же касается обладания активными магическими умениями, вроде стихийной магии, таковые в роду замечены не были.

Странно. Я впервые поймал себя на мысли: «Неужели в Российской империи есть дворянские роды, не обладающие магией? Не похоже. Ибо тому же Капелькину жаловали личное дворянство за службу империи простолюдином, но именно одарённым. Как же тогда Берсеньевых без магических сил возвели в соответствующее дворянское достоинство?» Вопрос оставался открытым. С другой стороны, если наша библиотекарша не врала, у неё была феноменальная память, а это явно можно было отнести к пассивным способностям. То же управление охотничьими угодьями вполне могло зиждиться на хорошей памяти управляющего, который никогда ничего не забывал. Возможно, это и был тот самый пассивный навык, который помог им получить дворянство.

Дальше я принялся изучать информацию по состоянию дел в роду, и на данный момент ситуация была плачевна. Оказывалось, что Мария Анатольевна была единственным ребёнком последнего главы рода и должна была вступить в права наследования по достижении восемнадцати лет. Сиротой она осталась в возрасте шести лет: погибли одновременно и отец, и мать. Временным опекуном девочки стал её дядя по матери, который, в общем-то, чередой неудачных решений привёл род практически к банкротству. Земля, выделенная государем-императором, находилась в залоге под весьма приличные проценты.

В восемнадцать, поступив в академию по квоте стараниями императорской семьи, которая всё же помнила верную службу и позаботилась о сироте, Мария Анатольевна получила на руки закредитованное наследство и оказалась главой практически разорившегося рода. Пять лет она брала любые законные подработки, лишь бы платить проценты по кредитам и не пустить имение с молотка. Тогда же и устроилась в библиотеку академии на полставки, а после и на полную.

Однако же на свои, по столичным меркам, средние доходы в качестве библиотекаря магической академии Мария Анатольевна тоже не смогла продвинуться в процессе выкупа родовых земель, едва сводя концы с концами.

Ситуация осложнялась ещё и тем, что отец оставил ей чёткие указания по поводу того, что ей необходимо было продолжить род любым способом, но исключительно с дворянином. А это значит, что супруг должен был бы войти в род Марии Анатольевны. С учётом того, что денег у неё не было, а были лишь долги, выбор кандидатур в женихи существенно сокращался для Марии Анатольевны. В теории она могла бы выйти замуж за кого-то из купцов, которые бы смогли закрыть долги дяди и выкупить имущество и земли Берсеневых, чтобы вновь наладить рыбный промысел на Ильмене. Однако же запрет отца всё усугублял. Обедневшим дворянам она была не интересна, поскольку сама была в долгах как в шелках, а богатым не было никакого дела до её долгов, ведь они должны были бы перейти в её род.

Вот и выходило, что Мария Анатольевна на данный момент могла рассчитывать скорее уж на роль содержанки. Однако же дворянская честь не позволяла ей этого сделать. Теперь становилось понятным её короткие, рубленые фразы, брошенные в мой адрес даже без знакомства: «Супруг требуется. В содержанки не пойду. Капиталов не имею. От титула и фамилии придётся отказаться».

Да, девушка серьёзно попала в переплёт. И понять, чем она меня зацепила, пока не представлялось возможным.

Я поднял глаза на Алексея:

– Какова суммарная сумма долга? Здесь не указано.

Алексей криво усмехнулся.

– Ещё выясняем. На данный момент закладные обнаружены не в одном банке, а в трёх, и, по предварительным подсчётам, долги с процентами и пенями составляют сто пятьдесят тысяч полновесных золотых рублей.

У Эльзы глаза расширились в удивлении. Я же присвистнул.

– Двухгодичное содержание нашей больницы. Однако неудачно дядюшка распоряжался средствами. Кстати, нужно бы понять, какими средствами оброс сам дядюшка в процессе.

– Проверяем, – кивнул Алексей. – В этом направлении информация будет чуть позже.

– Отлично. Как определишься с собственным впечатлением, побеседуем ещё раз.

– Хорошо, – согласился Алексей.

Я уж думал, что до конца поездки мы проведём в молчании, но наш безопасник вдруг заговорил:

– Помнится, вы говорили, что мы с Олегом Ольгердовичем можем приобрести небольшие дома в дворянском квартале, если таковые будут выставлены на продажу.

Алексей сидел напряжённый, с прямой спиной, вцепившись ладонью в подлокотник.

– Всё так, от своих слов не отказываюсь.

– Появился вариант. И если вы не против, я вечером загляну к вам, предоставлю информацию по этому поводу.

– Без проблем. По возможности ещё Леонтьева пригласи, поскольку всё же он в экономических делах смыслит поболее моего.

Алексей, мне кажется, с некоторым облегчением улыбнулся и выдохнул. Вероятно, он ожидал, что в начале наших отношений посулами я пытался смягчить его позицию в отношении меня как наследника рода Угаровых. Однако же моя позиция была стабильна: раз уж мы действительно приняли их в род, то жить они должны были соответственно статусу и никоим образом не должны были быть ущемлены.

– И да, – добавил я. – Если со сделкой всё срастётся, я подготовлю для тебя отряд охраны из химер, который будет подчиняться конкретно тебе и находиться с тобой в контакте по кровной связи.

У Алексея брови взлетели в удивлении.

– А так можно?

– Можно и даже нужно. Так любой гость, посетивший твой дом, будет знать, что ты не просто кто-то из Угаровых – ты Угаров. И химеры, охраняющие покой тебя и твоих близких, будут непосредственным тому подтверждением. Ещё нужно будет в таком случае обсудить вопрос о модернизации системы охраны периметра, но это уже с Юматовым решим, если вариант с домом действительно окажется стоящим.

Кажется, мне удалось смутить Алексея. Прикинув что-то в уме, он произнёс:

– Юрий Викторович, как-то дорогостоящее это всё выходит… Одно дело – дом, и совсем другое – артефакторный контур и химеры – это всё весьма дорогое удовольствие, в том числе и в содержании.

– Алексей, ты – член рода, фактически мой дядя и внук вдовствующей княгини Угаровой. Кроме того, ты – глава нашей службы безопасности. Если твоего родового содержания не будет хватать для содержания собственного дома, то, значит, нужно пересмотреть твоё содержание в сторону увеличения. И это мы тоже сделаем.

Дальнейшая поездка прошла в тишине. Не застав бабушку с утра у себя, я связался с Василисой и узнал, что они отправились на край дворянского квартала, где располагались наиболее бюджетные особняки.

«Если это не секрет, то к кому в гости вдруг решила отправиться бабушка?» – поинтересовался я у химеры по связи, благо расстояние ещё позволяло.

– К твоему куратору, Капелькину.

А вот это уже интересно. Судя по всему, бабушка решила не откладывать в долгий ящик разговор по поводу участия архимага в эксперименте с путешествием во снах и оживлением химер. Ну что же, будем надеяться, что подобные эксперименты мы будем проводить на нашей территории, если бабушке удастся договориться.

* * *

Вытащить Владимира Ильича на рассвете из собственного бассейна было жестоко, и это не добавляло ему положительных эмоций, тем более что домой он вернулся достаточно поздно после посещения Савельева и просто-таки жаждал отмокнуть, чтобы привести в порядок собственное, столь изменившееся со временем тело. А потому появление Елизаветы Ольгердовны Угаровой он воспринял как неизбежное зло, которому не было смысла сопротивляться. К тому же эту архимагичку он помнил ещё совсем девчонкой с белобрысыми косичками, заплетёнными серебристой лентой в тон родовому цвету Угаровых. Та вместе с дедом и отцом не единожды бывала и в доме Капелькина, а посему знала, где стоило искать Владимира Ильича в столь ранний час.

Тихий плеск вод подземного бассейна заглушал перестук трости, выдавая приближение вдовствующей княгини.

– Владимир Ильич, уж прости за столь ранний визит, но я решила попытаться тебя словить до отправки на службу, – обратилась она к архимагу, опираясь о крупный валун пятой точкой и перемещая вес тела на здоровую ногу.

Послышался плеск, и в полумраке подземного грота из воды появилась голова архимага-водника.

– Лизонька, душа моя, я плохо представляю, что тебя могло привести в мою скромную обитель. Мы же неплохо общались письмами. Что вдруг заставило тебя явиться лично в мою холостяцкую берлогу?

– Нужда, Владимир Ильич, и перспектива, – не стала отпираться княгиня. – У меня к вам весьма нестандартная просьба будет, которая, возможно, весьма положительно скажется на обороноспособности нашей империи.

– Понимаешь, Елизавета, если бы об этом мне сказала любая другая женщина нашей необъятной империи, я бы отмахнулся и, возможно, даже рассмеялся. Но не в случае с тобой. Ты у нас, Лизонька, с детства была большой оригиналкой, а потому слушаю, душа моя. Что я должен этакого сделать, чтобы вновь повлиять на обороноспособность империи?

– Да сущую мелочь, – обворожительно улыбнулась княгиня. – Владимир Ильич, переночуйте разочек у нас в доме. Помнится, ранее вы были частым гостем у нас, но со смертью дедушки перестали у нас появляться.

– Ты сама прекрасно знаешь, что нас связывала крепкая мужская дружба.

– Знаю. И что ни мой отец, ни я не смогли вам заменить утрату.

– Дорогая моя, я, пожалуй, даже соглашусь выполнить твою просьбу и явлюсь к вам в гости и даже позволю себя усыпить, если ты мне ответишь, каким образом, поспав, я улучшу состояние обороноспособности империи. Нет, я, конечно, помню старую шутку твоего деда, что, когда он спит, от него вреда меньше. Однако же по такому принципу я неплохо повышаю обороноспособность страны и у себя в гроте.

Княгиня рассмеялась, и её смех эхом разошёлся по пещере. Напряжение отпускало. Ведь принципиальное согласие от старого друга деда она получила.

– Признаться, мне не принципиально, где вы будете спать, Владимир Ильич. Главное, чтобы при этом присутствовал мой правнук.

– Вот как?

Капелькин подозревал, что Угаров, столь открыто носящий знак Чёрной сотни, и что более важно, получивший разрешение на его ношение вместе со своей сестрой, был ещё той тёмной лошадкой. Да и получение княжеского титула в восемнадцать лет что-то да значило. Старые друзья оставались у Капелькина в разных структурах; они же и подсказали некоторую информацию о мальчишке: серьёзен, пусть и слегка безрассуден, но этим славились все Угаровы. А потому ради простой шутки вдовствующая княгиня не явилась бы к нему домой для личного разговора.

– Как ему поможет мой сон?

Княгиня колебалась, и Капелькин видел это по её глазам: она знала нечто такое, что ещё не было предметом достояния общественности, и сейчас решала, стоит ли посвящать старого друга семьи в тайну. Колебания длились недолго.

– Владимир Ильич, вы же знаете, что просто так, за правнука, я бы просить не стала.

– Знаю, Лиза, знаю.

– Мы вчера были на полигоне у Игната Радимовича.

– И как? Твой купол отозвался?

– Нет, – криво усмехнулась она. – Не отозвался, хотя в своё время принимал его для тренировок, и Игнат это может засвидетельствовать.

– Тогда… – Капелькин не закончил фразу, предлагая самой завершить её.

– На него отозвался другой купол. Именно та сила поможет через ваш сон вернуть к жизни мой легион.

– Говоришь, он у тебя иллюзионист и химеролог? А теперь ещё и сон… – Капелькин осторожно водил щупальцами по воде, не издавая ни единого всплеска. – Я так понимаю, необходимо будет всколыхнуть в памяти всё, что мы прошли вместе с твоим дедом.

– Да, пусть это не самый приятный пласт воспоминаний, но чем больше крови и смертей будет… тем большее количество химер мы сможем вернуть к жизни, – не стала отпираться княгиня.

– Они будут в своём уме?

Как и всякий архимаг, Капелькин знал, что у любого возрождения есть своя цена. Те же Керимовы, возвращая к жизни, знали, что цена бывает разная, в зависимости от длительности срока смерти.

– Он уже делал что-то подобное?

– Сделал, – не стала отпираться княгиня. – Десяток Властителей неба ещё дедовских вернул. И для них не прошло полувека. Для них это был лишь переход из одного состояния в другое. Вчера обкатывали их на полигоне – всё также сильны, не растеряли манёвренности, слаженности и отлично действуют, хоть сейчас на войну. Но с десятком там делать нечего. А легион ему восстановить под силу. Нужно только покопаться в памяти оставшихся в живых современников, видевших мои творения и творения отца и деда.

– Да-а… Таковых-то осталось немного, – прикинул Капелькин. – К Волошиным обращалась?

– Ещё нет. К вам первому пришла.

– И то верно, – согласился тот. – Волошины любят гулять по подпространствам, ещё выловить их необходимо, да и последнее время как-то отстранились они от всего происходящего после смерти Агоя.

– Я думаю, они не откажут. Правнук успел помочь Климу, когда тот дров чуть не наломал в столичной резиденции.

– Даже та-а-ак, – уважительно протянул Капелькин, – если уж ваша кровь всё-таки решила восстановить Чёрную сотню и былое могущество рода, то кто я такой, чтобы отвечать неблагодарностью за спасение собственной жизни? Приводи его сюда. Всё-таки здесь я уже свыкся с собственными демонами и собственными кошмарами. Уж прости, но к вам не отправлюсь. Погода нынче премерзкая. Если мне не изменяет память, то у вас лишь небольшое озерцо, а его температура мне никак не понравится. Уж лучше дома. Если вытаскивать скелеты из шкафов, то, пожалуй, в домашней обстановке.

– Благодарю, Владимир Ильич, – кивнула княгиня и уже собиралась было уйти, но Капелькин остановил её.

– Лиз, а империя в курсе, что обрела ещё одного архимага?

– Да какой он архимаг, пока лишь заготовка, – отмахнулась княгиня. – Учится, старается, шишки набивает. Это да. Да, и с принцем он в хороших отношениях. Тот обещал на время прикрыть его, не распространяясь о подобном. На него и так раджпутанцы копья точат, уже подсылали убийц. Судя по всему, он местному радже дорогу перешёл. Так что, по возможности, будем стараться не афишировать, пока не войдёт в силу. А так ведь не одним объёмом источника воюют. Как говорили у нас: воюют не числом, а умением. Вот умение мы и пытаемся ему подтянуть до нужной планки.

– В этом есть смысл, – согласился куратор, обмозговывая стратегию поведения с собственным подопечным. – Что же, жду на выходных в гости. Только предупредите, в какой из дней заглянете, а то могу остаться в академии. Всё-таки там самородков мне на голову вывалили – немало проблем они создают, так или иначе. Придётся караулить практически как церберу.

– Хочешь, тебе пару десятков химер в помощь отправлю? – светло улыбнулась Елизавета Ольгердовна. – Присмотрят за твоим молодняком и в случае необходимости за шкирку вытащат из всяких неприятностей.

– Было бы, конечно, хорошо, но, пожалуй, пока справлюсь самостоятельно, – рассмеялся Капелькин. – Но предложение запомнил. Возможно, когда-то и воспользуюсь в качестве воспитательных мер.

* * *

Раджпутан, Индия

Раджа Викрамадитья взбирался по белоснежным мраморным ступеням на вершину Звёздной башни. Давалось это ему с трудом, пот стекал по лицу, по позвоночнику между лопаток и ещё ниже, оставляя липкую дорожку слабости и страха. Стояла удушающая жара. Последний раз в чертоги Звёздной башни Викрамадитья вступал почти семнадцать лет назад, тогда, когда родовой алтарь должен был выбрать правителя Раджпутана… Тогда он со старшим братом Андхакар-Натом стояли друг напротив друга и ждали решения. Алтарь выбрал старшего брата, тем самым подписав ему и его семье смертельный приговор.

Жалел ли Викрамадитья, что расправился с семьёй брата? Нет! Жалел, лишь о выборе алтаря. Ведь если бы тот выбрал Викрама, то семью брата не пришлось бы вырезать под корень, тем самым ослабляя боевую мощь Раджпутана.

Сейчас же, за годы праздности, лени и неумеренных возлияний, Викрамадитья располнел, уже и забыв, что это такое – подниматься вверх чуть более, чем на три десятка этажей. Башня называлась Звёздной не потому, что изнутри была украшена зеркалами и самоцветными камнями, но и потому, что это было самое высокое строение, делающее сердце Раджпутана ближе к звёздам.

Казалось бы, после убийства старого архимага-смотрителя и попытки оборвать недосказанное пророчество, раджа на какое-то время впал в гнев, рассылая во все соседние империи убийц. Но Звезда Раджпутана зажглась не в соседних странах. Её случайно обнаружил его младший брат-бастард, отправившийся сопровождать дочь раджи на именины будущего правителя в холодную страну русов, затерянную средь лесов и болот. Брат там же и остался. Дочь вернулась вместе с сообщением о потере одной из родовых реликвий. Сама Шайянка уверяла, что рус слаб и не опасен, к тому же имеет высокий статус в стране северян, дружен с местным принцем. У него есть семья и ему совершеннейше не интересен трон и проблемы далёкой страны. Он даже не похож на них, разве что цветом волос и отголосками магии.

Вот только, если выродок не опасен, то как убил брата?

Шайянке Викрамадитья не верил. Глупая девка. Если бы браслет не выбрал её… её бы и в живых не оставили после такого провала. А так пока посидит под замком.

Все мужчины по своей натуре – воины и властители, все они от природы хотят власти, поклонения и повелевания людьми. А это значит, что в жилах того руса-выродка, оставшегося, вероятно, от Андхакар-Ната, тоже есть подобные желания. Викрамадитья ждал. Но ждать становилось всё сложнее.

В северную страну отправилась его младшая дочка, жаждущая получить браслет-артефакт, нынче доставшийся Шайянке. Она мечтала выслужиться перед отцом и саморучно произвести устранение угрозы для их ветви рода.

Викрамадитья злился и уже начинал жалеть, что подобную операцию дал спланировать и произвести всего лишь женщине. Да, это его дочь. Да, она столь ядовита на язык и мысли, как кобра. Но она – женщина. С другой стороны, женщинам всегда гораздо проще было управлять мужчинами, и они могли подловить их и уничтожить в таких обстоятельствах, которые мужчины просто не могли бы создать.

И вот уже почти два месяца от неё во снах приходили редкие послания, полные обещаний. Кроме последнего. Сегодня всё должно было решиться.

Потому Викрамадитья шёл к алтарю рода. Ему нужно было удостовериться, что Звезда Раджпутана сегодня погаснет, так и не воссияв в полную силу.

Наконец-то, с передышками, остановками, попытками привести себя в порядок и отдышаться, Викрамадитья поднялся на тридцать третий этаж Звёздной башни. Здесь, на вершине лежала глыба чёрного оникса, такого же глубокого всепоглощающего оттенка, как тьма, в которой орудовали ракшасы, такого же мрачного и страшного, как магия, которой обладали раджпутские раджи. Погасшие, навеки ушедшие в небытие звёзды Раджпутана виднелись искрами, мерцающими под цветами солнца и особенно в лучах луны. И лишь одна точка стала сиять ещё ярче, увеличившись в размерах. Это уже была не искра.

Сила её кратно увеличилась за прошедшие пару месяцев, и сейчас звезда мерцала, пока ещё с перебоями, будто не вошла в полную силу, но аура власти, исходящая от неё, заставила Викрамадитью поморщиться.

– Если его сейчас не уничтожить, то вскоре нам придётся идти на них войной.