Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– А как же Железин? – осторожно уточнил я.

– Железин там точно был бы не к месту.

Я взметнул одну бровь в удивлении. Всё же я ожидал допроса, а не выполнения своих камер-юнкерских обязанностей, пусть и в отставке.

– Удивлён? – улыбнулся уже более открыто принц. – Думал, что я буду тебя пытать по поводу происшествия близ Каменного Брода?

– Имел такие мысли, – не стал я кривить душой.

– Не буду. Я сам развязал тебе руки на сорок восемь часов. Доказательства причастности Светлова к данному мероприятию у меня есть, а претензий к тебе нет.

– Даже так? – удивился я.

– Да. Тайный источник со стороны производителей пустотных гранат оставил нам указание места и основные имена участников сговора. Послание обнаружили внутри ящика с гранатами и взяли с поличным сперва генерала Светлова, а после, если бы ты не успел, сами бы спеленали и Игната Сергеевича вместе с японской архимагичкой Юкионной. Но поскольку я дал тебе слово, пришлось придержать Савельева.

Принц зашёл за небольшую резную ширму и, не стесняясь меня, и не прибегая к помощи камердинера, принялся переодеваться. При этом он продолжал вводить меня в курс дела:

– Мы решили дать возможность разобраться тебе и не пожалели. К тому же за вашим особняком установили наблюдение и видели, что Светлов сам отправился к тебе форсировать события. Да и оборотни, сам понимаешь, были наши. Вопрос только, как вы умудрились их всех усыпить в процессе? Но это уж издержки. Главное, что из наших людей никто не пострадал. Да и завод, по сути, вы оставили чуть ли не в целости и сохранности. Генерал Светлов раскололся, а вот покойного патриарха пришлось допрашивать с Али Керимовым. Там пришлось надавить и поставить перед Игнатом Сергеевичем выбор: предать опале целый род, лишить всех земли и выслать из страны, то ли ему откровенно во всём признаться. Патриарх оказался верен роду и поведал многое, даже не относящееся к вашей вражде. Так что к тебе вопросов никаких. На своих землях ты действовал жёстко, но правомерно. При этом не пострадал никто из подданных Российской империи. Наёмники – не в счёт. Они знали, на что шли, контракт у них был подписан и оплачен. Поэтому, в целом, всё, что мы хотели знать, мы узнали.

Я же сидел и переваривал полученную информацию. А неплохо так выходит. Всё-таки Юмэ отправила весточку, как и говорил Кхимару. Вот только имперская безопасность решила сдержать императорское слово и дать возможность мне разобраться самостоятельно. Что же, на том спасибо. Страховали даже оборотнями.

– Единственное, что счёт за тушение пожара мы тебе всё-таки выставим, – хмыкнул принц.

– Без проблем, – рассмеялся я. – Извините, маскировка необходима была самая что ни на есть настоящая.

– Да, мы уж поняли, – улыбнулся принц. – У меня к тебе только один вопрос будет, – я вновь стал серьёзным. Обычно на конец оставляли самые паршивые вопросы. И я не ошибся. – На всём заводе не нашли чего-либо, что могло бы послужить, скажем так, линией сборки для гранат либо производства. Но нашли пустующее место с полным отсутствием магических эманаций. То есть, спустя сутки магический фон восстановился на всей местности завода, кроме одной точки. Есть предположение, что там и находилось то, что нам нужно.

– А вы хотите запустить собственную линию производства пустотных гранат? – решил я напрямую поинтересоваться у принца.

– Не совсем, Юрий Викторович, не совсем. Я хочу разобраться с технологией производства данной дряни для того, чтобы придумать контрмеру или что-либо, разрушающее сии гранаты до того, как они прилетят на наши земли или в наших магов. Нам остро нужна защита от этой дряни. Я не хочу терять магов и архимагов только из-за того, что кто-то хитровыделанный умудрился создать такое оружие. Магов и так слишком мало на земле для того, чтобы истреблять их подобным образом. Собственно, я надеялся, что, если ты обнаружишь подобную линию сборки, мы бы попросили тебя попытаться разобраться с этим вопросом.

– Так я же не пустотник, – удивился я.

– Это я знаю. Но, мало ли… всё-таки магию ты видишь каким-то образом, сам говорил… как и некоторые магические воздействия… Может быть, хотя бы у тебя бы получилось…

Принц очень осторожно намёками просил о помощи, но я, признаться, даже не представлял, как помочь с этим вопросом. Не сидеть же и не разбирать гранаты в каком-то бункере, чтобы понять их принцип действия?

– Нет, Андрей Алексеевич, ничем я вас порадовать не могу. Могу поклясться, что не было там никакой линии технологической сборки. Там стояли кругом чёрные каменюки с жертвенником внутри, на котором меня попыталась вскрыть как консервную банку госпожа Юкионна, всадив кинжал мне в грудь и попытавшись вырвать моё магическое средоточие. Что-то подобное я видел у бабушки и других архимагов на Алаиде. Но никакой линии технологической сборки либо ящиков с пустотными гранатами, приготовленных к продаже, я не видел. Увы и ах.

Причём я не соврал ни единым словом, произнося это.

– Хотите – могу поклясться.

– Да нет, не нужно. Что удивительно, Юрий Викторович, я тебе верю. Поскольку, не считая периметра, весь завод практически остался в целости и невредимости. Не было тебе смысла что-либо уничтожать, не в твоих это было интересах. А очень жаль… Значит, всё-таки японцы производили эту дрянь, и у кого-то, видимо, всё же осталась на руках технология производства. Что же, будем пытаться придумывать что-то собственными мозгами.

Принц явно был разочарован моим ответом. Но совсем уж на чудо он явно не надеялся.

– А что за место мы должны с вами сегодня посетить? – вернулся я к теме нашего сегодняшнего совместного выхода в свет.

– Тебе понравится, – улыбнулся принц.

При этом во взгляде принца мелькнул столь озорной блеск, что я даже заинтересовался. В последний раз оценив свой вид в зеркало и поправив складки на самом обычном костюме тройке без всевозможного золотого шитья и вычурности, принц уточнил:

– Тебе орла заказать или ты на своей химере?

– А мы с охраной или без? – вопросом на вопрос ответил я, пока мы выходили во внутренний дворик дворца. – Если с охраной, то орла, для простоты маневрирования. Если без, то полетим на моих. Так я всегда могу быть уверен, что смогу обеспечить вашу безопасность.

При этом я оценил, что охраны во внутреннем дворе практически не было, а это значит, что либо принц планировал улететь инкогнито, либо я чего-то не понимал. Потому ждал ответа. Но принц медлил.

– Ваше Императорское Высочество…

– О, нет, Юрий Викторович! На этот вечер не просто разрешаю, а приказываю тебе обращаться ко мне по имени-отчеству, – ещё больше заинтриговал меня принц.

– Андрей Алексеевич, у нас с вами бал-маскарад намечается? Никак не официальный выезд?

– Всё верно понимаешь, Юрий Викторович, охраны не будет. Поэтому зови сюда своих летучих красавцев, мы уже опаздываем. К тому же, лететь по тем делам, по которым мы летим, в составе вооружённой охраны было бы слишком демонстративно и нелепо. А потому мы, скажем так, инкогнито посетим одно заведение.

– И какое же? – я всё же решил додавить принца на ответ, призывая Гора из собственного Ничто и создавая иллюзорного крылогрива для принца.

– Мы посетим бордель!

Глава 7

– Это Никиту Сергеевича вы могли бы шокировать подобными заявлениями, я же уже организовывал вам подобный досуг. Потому вопрос: в балетной школе перевелись выпускницы? Или же где-то открылся бордель под патронатом нашей разведки с обязательным лекарским обслуживанием и агентессами профиля баронессы Драганич? А вам теперь нужно поднять его престиж, одарив собственным визитом?

Взгляд принца из озорного сделался серьёзным. Он даже умолк на какое-то время, взбираясь на крылогрива.

– Юрий Викторович, да ты просто кладезь отличных идей! А я всё думал, как бы баронессу проучить. Заодно и внутренняя разведка подключится. Но, к сожалению, до такой идеи мы пока не додумались. Потому посещение борделя у нас будет прикрытием. Основная задача будет несколько иная. Некогда мой отец собрал круг самых верных сторонников, приняв личные клятвы крови. У меня остался список этих людей. Сегодня я пригласил их и некоторых новых лиц для встречи и хотел бы восстановить клятвы отца и получить соответствующее подтверждение верности мне лично.

– Кх-м… А мой дед или прабабушка входили в этот клуб по интересам?

– В случае вашей семьи не было надобности в обновлении клятв. Угаровы ни разу ни словом, ни делом не отступилась от клятвы шестивековой давности. Такие клятвы, насколько я знаю, среди аристократов давать было не принято. Поэтому ты, Юрий Викторович, изначально удостоился чести вхождения в сугубо ограниченный круг лиц при будущем императоре. Тебе я доверяю.

– Для меня это честь, – произнёс я, щёлкнув каблуками, как того требовал этикет.

– Оставь, Юрий Викторович, только с тобой я последнее время могу чувствовать себя достаточно свободно. Ты зачастую говоришь то, что думаешь, пусть это местами, и не радует меня, но при этом хотя бы не держишь за душой камень, стараясь помогать мне всячески, как только можешь. Именно за это я тебя и ценю. Что же касается всех остальных, посмотрим, что из этого выйдет.

Мы поднялись в воздух. Пронизывающий ветер резко отбил всяческое желание продолжать разговоры. Я накинул на нас отвод глаз, а принц, заметив, что я поёжился на ветру, установил тепловые щиты для комфорта. Летели мы в сторону торгового квартала. Там между респектабельными лавками, освещёнными желтоватым светом уличных фонарей и разноцветных вывесок, находился модный салон мадам Жюли, парижской модистки, с неизменным вкусом одевающей высший свет столицы. Если мне не изменяла память, бумажные пакеты и коробки с её витиеватой буквой «Ж» я видел и в нашем доме.

Вот уж не думал, что мадам держит ещё и бордель.

Но принц направил крылогрива именно к крыше её заведения, отмеченной светящейся иллюзией огранённого драгоценного камня.

Я приказал химере сделать ещё один круг над особняком, сам же решил поделиться некоторыми соображениями с принцем.

– Андрей Алексеевич, а не устроить ли нам некий маскарад и не посмотреть ли на ваших вероятных сторонников в естественной среде обитания?

– Это как? – не понял меня принц.

– Вы им цель визита озвучили в приглашении?

– Нет, но отец созывал их четверть века назад алой картой, и я поступил так же, указав местом встречи именины мадам Жюли.

– А есть среди ваших приглашённых такие, кто вашу матушку или Великого князя на дух не переносят?

– Есть, – не стал кривить душой наследник престола.

– То есть собравшиеся не знают точно, кто их собрал: вы, ваша матушка или даже ваш двоюродный дед?

– Вероятно.

– Тогда вот вам моё предложение. Побудьте сегодня Железиным… Правда, придётся немного выпить и побыть навеселе, чтобы язык развязался. Он ваш камер-юнкер, он же может и случайно обмолвиться о причине сборов. А ещё может совершенно случайно обронить, что сейчас решается судьба кресла министра торговли. Якобы есть кандидатура у вашей матушки и есть кандидатура у Великого князя, а вы в растерянности. Утверждать-то вам. Вот и хотели собрать бывших сторонников отца. Может, третья кандидатура вырисуется. И посмотрите, кто и с какими предложениями начнёт ходить к Железину.

– А если не станут?

– А если не станут, я Железина домой отправлю, а там и принц появится, хоть и с опозданием, – предложил я.

Принц раздумывал недолго.

– Давай попробуем!

* * *

Когда я озвучил своё предложение, я не думал, что открою ящик Пандоры. Роль Железина он отыгрывал натурально. Наблюдательности у принца было не отнять. Он неплохо изучил повадки и привычки своего камер-юнкера, а потому держался с достоинством, выпивал в меру и вёл светские беседы с периодически подходящими к нему дворянами. Крепость была неприступна, пока кто-то из старой гвардии не уселся играть в фанты, а после не подтянул к этому делу миловидных барышень. Барышни стайкой окружили Железина, незаметно для него не оставляя его бокал пустым, и броня Железина дала трещину. Столь рьяное внимание барышень вдруг окрылило Никиту Сергеевича и раззадорило до того, что он решил принять участие в игре. Железин игроком был неумелым, но, когда это и кого останавливало, если акулы высшего света уже выбрали себе жертву?

Железин то и дело выигрывал чужими стараниями, ему просто фантастически сегодня везло. Алкоголь лился рекой, барышни менялись у него на коленях одна краше и смелее другой. И Никита Сергеевич похвастал, что чуть ли ни единственный из непатриахов родов удостоился чести и получил приглашение на этот вечер от Пожарских, демонстрируя красную карту.

– А значит что? – пьяно вопрошал лже-Железин, оглаживая одну из барышень. – Пра-а-авильно! Принц меня у-ва-жа-ет! И до-ве-ря-ет!

Видя, что камер-юнкер дал слабину, его принялись доить на информацию всерьёз.

Признаться, я даже подходил к «бывшему коллеге» и пытался поумерить его пыл, когда тот уж с очень мутным взглядом впервые проигрался в фанты и должен был раскрыть такой секрет, который никто из присутствующих не знает.

Принц тогда отправил девиц за добавкой, а мне лишь подмигнул:

– Ещё часа полтора я алкоголь магией повыжигаю, но потом даже огонь не поможет. Достань мне, где хочешь, протрезвин.

Я кивнул и удалился в уборную, и уже оттуда порталом ушёл домой к сестре за волшебный эликсиром. Услышав, что это дело государственной важности, Эльза со смешком смешала алхимию чуть ли не на коленке, и спустя четверть часа я стал счастливым обладателем четырёх пузырьков с мутно-зелёным содержимым.

Когда я вернулся, то застал уже вторую часть Марлезонского балета. Принц в качестве выполнения фанта выдал заготовку про свободное место министра торговли и согласование кандидатуры его патроном.

Если до того были цветочки по части обработки бедного камер-юнкера, то теперь пошли ягодки. Мне даже не особо пришлось напрягать слух, чтобы услышать предложения о посулах с целью протекции тем или иным кандидатурам или же с целью потопления неугодных. Шептали на ушко девицы, подсовывали записки в карманах дворяне, была даже проведена стремительная разводка со старыми как свет обязательством выполнения карточного долга. Я следил за состоянием принца и пару раз даже сам поднес ему бокал с протрезвином, размешанным в соке, которые тот без раздумий опрокидывал в себя, будто бы уже не разбирая вкуса.

Видя мои попытка вразумить Железина, некоторые представители мужского общества то и дело пытались одёрнуть уже меня.

– Право слово, князь, дайте мальчику развлечься. У него очень нервная работа. Пусть отдохнёт в компании прекрасных дам и расслабится.

Таких я запоминал отдельно, и причём не просто запоминал, но ещё и дал задание Войду продегустировать образцы их сил. Вообще примерно треть из присутствующих были мне знакомы. Остатки тёмной фракции присутствовали здесь в полном составе: Керимовы, Тенишевы, Угаровы, Эраго, Каюмовы. Кроме них знакомых мне фамилий было с десяток, ещё о двух десятках я читал в имперском гербовнике.

В какой-то момент, предложение кандидатур на пост министра торговли едва ли не стало всенародной забавой.

Даже у меня спросили, чью кандидатуру я бы поддержал на пост министра.

Пришлось немого свалять дурака и ответить, что ничью, удивив многих представителей благородного собрания.

– Почему же, князь?

– По той простой причине, что я ни черта не смыслю в экономике, а министром торговли всё-таки должен быть человек, который в состоянии продать китайцам их же шёлк втридорога, а эскимосам – лёд и морозильные камеры. На мой взгляд, здесь талант особый нужен, причём человек должен быть несколько хитёр и плутоват для того, чтобы видеть издали подводные камни и избегать их. Поскольку я таких кандидатур не знаю, ибо не интересовался, не могу поддержать кого бы то ни было. Поэтому оставляю и уповаю на решение более мудрых и всезнающих представителей дворянства.

Я видел, что многим мои слова понравились, как и попытки вразумить пьяного Железина. Но поскольку большинство приглашённых были старше меня едва ли не в три, а то и в четыре раза, то никто более спасать Железина не взялся.

Ближе к одиннадцати часам Никита Сергеевич попросту едва ли не свалился мне в объятия и заплетающимся языком попросил отправить его до дома и не в службу, а в дружбу встретить принца, который вот-вот должен был явиться. Самому Железину нельзя было в таком виде представать перед начальством.

Я обещал обо всём позаботиться. Моими стараниями к чёрному входу заведения мадам Жюли подъехала неприметная карета, куда мы и загрузились с пьяным лже-Железиным.

Стоило дверце закрыться, а карете тронуться, как принц тут же изменился в лице.

– Протрезвин ещё остался?

– Последняя склянка, – я передал пузырёк принцу, и тот тут же его в себя опрокинул.

– Кто делал?

– Сестра, – не стал я отпираться. – Домой пришлось слетать.

– Хорошая вещь. Минимум, в три раза мощнее обычной. Надо патентовать! – резюмировал принц.

– Делаем получасовой кружок по порталу и возвращаемся обратно в реальном облике? – уточнил я наши планы.

– Ты знаешь, после всего того, что я наслушался, я с половиной из них дел иметь не хочу. Нет, я, конечно, предполагал, что будет множество сторонников как фракции матери, так и двоюродного деда. Но ты даже не представляешь, сколько желающих было пропихнуть на освободившуюся должность через дурачка-принца кого-либо из собственных ставленников.

– Ну и как? Что решил?

– Решил, что список вероятных сторонников резко сократится. И, пожалуй, на следующее подобное мероприятие мы проведём не у мадам Жюли, а… несколько в ином месте.

– А кого старая гвардия вроде Тенишевых или Керимовых предлагала? – поинтересовался я из чистого любопытства.

– Старика Авдея Лисицына. Он при отце главным казначеем был, а после его смерти матушка старого лиса в отставку отправила. Ей руку в казну нужно было поглубже запускать, чтобы коалицию выстраивать, а он очень рьяно мешал ей это делать. Вот и отправили его по возрасту в почётную отставку пушниной на северах торговать. Говаривали, что он по всей Арктике фактории ставил, экспедиции снаряжал. Матушка моя его до сих пор не любит, кстати говоря, как и великий князь.

– Хорошенькая такая рекомендация! – рассмеялся я. – А Михаилу Дмитриевичу он чем не угодил?

– А он тогда не только матушке по рукам надавал, но и желающим увеличить расходы на военную сферу. Как всегда у нас бывает, в период неразберихи: то ли перевооружение хотели затеять, то ли форму поменять, а под это дело большое количество денег по карманам растащить. Так что в этом случае военщина вместе с матушкой была заодно, отправляя Лисицына в отставку едва ли не с песнями и с плясками.

– Однако, какое редкое единодушие, – хмыкнул я, – дружить против кого-то, мешающего воровать.

– Не боишься такие нелестные характеристики особам императорской крови отпускать? – принц задумчиво взирал на меня из темноты кареты, но взгляд его пылал родовым даром Пожарских.

– Уж лучше я вам буду говорить правду, меньше запоминать придётся, – пожал я плечами. – В отставку меня вы уже отправили, можете ещё в опалу отправить, но тогда придётся искать кого-то другого для похода по публичным домам.

Принц спустя секунду совершенно неаристократически заржал.

– Что есть, то есть. Железин или Морозов мне бы такое интересное и полезное времяпрепровождение не обеспечили бы.

– Да уж… обычные дворяне кое-чем другим по борделям занимаются, а мы… маскарадами да ещё и не с дамами…

Теперь ржали уже мы вместе с принцем, осознавая двусмысленность фразы.

– Ладно, мне есть над чем подумать, – отсмеявшись, ответил принц. – Тебе же никто не мешает продолжить вечер с гораздо большим удовольствием, чем до того. А то у меня голова болеть будет созданием нового списка верных мне лиц.

Столько было безнадёги в голосе принца, что я невольно решился его приободрить:

– Я, кстати, не думаю, что верность империи и Отчизне может сильно расходиться с блюдением собственных интересов, – заметил я. – Попытка пропихнуть кого-то из своих к власти всегда была, есть и будет. Другой вопрос, что давать пропихнуть своих нужно только отдельным людям, не абы кому. Вот и всё. Поэтому не будьте уж столь строги к остальным. Как-никак, пока ещё вы – тёмная лошадка для них. Здесь и сейчас вы видели, как они отстаивали так или иначе собственные интересы. Надо ещё посмотреть, как они государственные интересы отстаивать будут, а потом рубить с плеча. В любом случае, на вашей коронации они все обязаны будут принести вам присягу.

– Ох, Юрий Викторович, присяга – это одно, а клятва крови и возможность не оглядываться в одной комнате с некоторыми – это совсем другое.

– Сколько у вас родов, которые приносили клятвы крови? Такие же, как и Угаровы в своё время?

Принц посмотрел на меня и задумался, прежде чем ответить.

– Сейчас – восемь. В своё время была дюжина. Но часть родов прервалась… Уж очень много империя воевала.

– И что, и бастардов не отыскать? – вздёрнул я бровь. – Не верю! Отыщите уж кого-нибудь с соответствующей родовой силой, да признайте, земли из фонда выделите – и будет вам ещё четвёрка. Только вот ранг должен быть соответствующий, чтобы абы кого главой семьи не признавать. Уж по родословным книгам поискать-то можно. Кого-кого, а бастардов у дворян всегда хватало. Мне ли не знать… И мотивация быть верными у них как бы не большая, чем у законнорождённых. Им будет что терять вместе с вашим расположением.

– Про собственный опыт… Ты о чем? – принц не на шутку обеспокоился. – Каким бы ни было твоё происхождение, тебя признала княгиня, алтарь рода и предки. Иначе ты не носил бы на пальце такую милую вещицу, как перстень князя.

Вспомнив напутствие бабушки пообщаться с принцем, решил чуть приоткрыть тайну собственного происхождения.

– Я про своего отца, оказавшегося родом из Раджпутана.

Принц молчал, переваривая мои откровения. А потом натурально полыхнул огненной аурой.

– Во дворец, здесь я твоё царственное происхождение обсуждать не буду.

– Нечего обсуждать. Есть факт родства и острое желание части моей родни по отцу меня убить. А ещё есть факт пробуждения у меня их родовых способностей. Исключительно потому, что я стараюсь не иметь от вас секретов, сообщаю, что планирую посетить тренировочный полигон архимагов в ближайшее время. Если повезёт, получите плюс один к обороноспособности империи, ну а на нет и суда нет.

Принц лишь покачал головой.

– Значит, тёмные иллюзии, если мне не изменяет память, – проявил редкую осведомлённость родовыми дарами иностранных правящих династий Андрей Алексеевич. Преподаватели принца не зря свой хлеб ели. – Поэтому, скорее всего, купол мерцает разными цветами. Таких у нас не было.

– Может и не будет. Но если вдруг, – я поднял указательный палец, – вдруг владелец подтвердится… Можно какое-то время держать это в секрете? – закинул я удочку на проявление ответной лояльности со стороны наследника престола после того, как сам решился на откровения.

– Секретность в таких случаях маловероятна. Ты автоматически должен получить армейский чин, довольствие и…

– … и обязанности явиться на войну по первому требованию! – закончил предложение я за принца. – Я же сейчас всё равно что обезьяна с пустотной гранатой необученная. Я не отказываюсь воевать… мне нужно время для освоения силы.

Принц молчал с минуту, но всё же ответил:

– Я дам тебе это время. В конце концов, у нас еще остались архимаги, чтобы не отправлять на войну восемнадцатилетнего мальчишку.

– Сказал другой восемнадцатилетний мальчишка, – вернул я ему его же фразу.

– К сожалению, как говорил мой отец, восемнадцатилетние на войне – не редкость. Редкость – солдаты и маги старше пятидесяти.

* * *

После маскарада на именинах мадам Жюли я отвёз принца во дворец и посоветовал проинформировать Железина об использовании его личины. А то могли возникнуть некоторые недоразумения.

Отметив, что время стремительно неслось к полуночи, я сообразил, что едва успеваю в Теневую гильдию. Карточка-приглашение у меня была при себе, потому сменив карету на химеру и накинув на себя иллюзию, я отправился сразу же в Тамас Ашрам. За пять минут до полуночи я вновь оставил крылогрива в вольере, а сам подходил к арочному привратнику.

Карточка-приглашение опустилась на деревянный поднос, вьюнок на несколько секунд оплёл пригласительный билет, видимо, проверяя на подлинность.

Создание Психо проверило карту и вернуло мне её со словами:

– Добро пожаловать в Тамас Ашрам! Нуждается ли сударь в повторном прослушивании правил поведения?

– Нет, благодарю, – отказался я. Хоть правил было и немного, но тратить на повторение время не хотелось.

– Тогда прошу вас проследовать в ресторан и повторно предъявить пропуск там. Вас ожидают.

В ресторане я передал ту же карту кусту-администратору на входе – то ли дриаде, то ли созданию древесного толка, ещё одному из порождений Психо. Она улыбнулась мне, сложив в подобие улыбки шипы терновника, что выглядело несколько жутковато в её неестественном обличье:

– Заказчик ожидает вас в одиночестве в кабинете наверху. Вас проводить?

– Нет, благодарю.

– Тогда вы можете самостоятельно проследовать в кабинет с помощью лифта и следовать указателям. Дверь отворяется индивидуальным ключом картой, прошу! – мне выдали кусок не то некого полимера, не то сплава, на котором всё также сияли солнце и месяц и стояла отметка «3–18».

– Третий этаж, восемнадцатый кабинет? – на всякий случай уточнил я.

– Всё верно, – кивнула администратор, но ветви всё также удерживали карту. Не спеша отпускать её. – И напоминаем о правилах посещения Тамас Ашрам. Если процесс выполнение заказа может нанести вред заказчику, просим уведомить об этом заранее.

– Нет, вред заказчику не предусмотрен. Может, уснёт на несколько часов и выспится, наконец.

– Благодарим за понимание, – ветвь, удерживающая ключ-карту, тут же исчезла. – Плодотворной работы.

Я направился в тот самый лифт, за которым в своё прошлое посещение наблюдал несколько раз. Ощущение, признаться, было странным. Обилие света ослепляло, не давая с высоты поднимающегося лифта разглядеть сидящих за столиками гостей, а им – меня. В общем-то, всё было весьма продуманно – как для сокрытия гостей в лифте, так и для сокрытия гостей в зале.

Лифт остановился на отметке третьего этажа. Стеклянные двери раскрылись с тихим мелодичным звоном, как будто стекло раскололось и осыпалось, однако же ничего подобного не произошло. Я посмотрел на таблички, где действительно, словно в гостинице, были указаны стрелки с направлением и номерами: от одного до десяти – в одну сторону, от десяти до двадцати – в другую. Сообразив, что восемнадцатый кабинет – это второе направление, я повернул направо и принялся изучать таблички-номерки на дверях. Отыскав номер восемнадцать, я приложил ключ-карту к мерцающему огоньком квадратику, и дверь с щелчком отворилась.

Закрыв её за собой, я прошествовал по тёмному коридору с толстым ковром, заглушающим шаги, и спустя минуту оказался в обычном, пусть и со вкусом обставленном, гостиничном номере, где была кровать, диванчик с креслами, панорамное окно во всю стену, на фоне которого виднелись ночные виды столицы. В кресле же, бездумно созерцая панораму, сидел ни кто иной, как Солнцев Дмитрий Сергеевич, сын небезызвестного мне графа Солнцева, на которого я же сам наложил проклятие.

Слегка кашлянув, я привлёк к себе внимание. Солнцев дёрнулся. Выглядел он уже несколько лучше, чем при нашей последней встрече в театре. Видимо, мои кошмарные химеры вняли предупреждению и чуть поумерили пыл в своём дозоре. Но судя по реакции Солнцева, его ещё долго будет преследовать нервный тремор в ответ на резкие звуки.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, – обратился ко мне он, не узнав. Всё же иллюзии – одна из самых перспективных видов магии. – Мне сказали, что вы можете избавить от ночных кошмаров. Меня мои преследуют вот уже несколько месяцев. Помогите мне.

Я же задумался над тем, чьим заменить собственный голос, так как мне нежелательно было бы выдавать свою личность. Хотелось бы, чтобы голоса ещё и отличались. Почему-то в памяти всплыли воспоминания тихого, чуть скрипучего тембра Олега Ольгердовича в момент, когда я забирал его из богадельни при Орденском храме. Его я и решил воспроизвести.

– Гарантировать результат не возьмусь. Но попробую

– И на том спасибо, – без всякого бахвальства отреагировал Солнцев -младший. – Чем я могу вам помочь?

– Расслабьтесь и попытайтесь уснуть.

Дмитрий горько усмехнулся.

– Что-то я погорячился с предложением помощи. Сомневаюсь, что смогу уснуть по заказу. Особенно, когда знаю, что меня ждёт в грядущих снах.

– Тогда я вынужден буду вам помочь химическими средствами. У вас нет проблем с переносимостью эфира? – уточнил я на всякий случай.

А ведь как знал, что может понадобиться помощь по усыплению пациента, и попросил у Эльзы небольшой пузырёк эфира, который использовали при проведении операций для бедняков. Сестра, конечно, удивилась моей просьбе, однако же дала мне подобное вещество.

– Никак не переношу, – растерянно ответил Солнцев, поглядывая на меня с опаской. – Вернее, никогда на себе не пробовал. Обычно меня усыпляли лекари.

– У вас есть платок? – задал я вопрос.

– Да, пожалуйста, возьмите.

Солнцев вынул из нагрудного кармана батистовый платок с вышитыми инициалами и передал его мне. Я чуть смочил его эфиром и передал обратно бывшему камер-юнкеру принца.

– Приложите к носу. Сделайте десяток глубоких вдохов, этого будет достаточно.

Солнцев в какое-то мгновение сомневался, однако же спустя несколько секунд улёгся на постель и приложил платок к лицу. Видимо, настолько сильно его доконали мои кошмары, что он уже был готов на любые эксперименты. Уснул он спустя пять ударов сердца. Сколько уж там вдохов ему понадобилось, я не считал.

Для верности, я попробовал его ущипнуть и даже уколол булавкой от его шейного платка. Однако же он никак не отреагировал. Глубокое дыхание свидетельствовало о состоянии сна. Сымитировать такое состояние было достаточно проблематично, но в следующий раз надо бы научиться наводить сон у Кхимару, решил я. Без подстраховки на чужой территории применять дар больше не хотелось.

Когда я планировал помочь Солнцеву, Кхимару озвучил мне два варианта: забрать своих химер в собственное Ничто, как живых существ, или выкачать всю кровь из Светлова, чтобы исчезла руна-активатор проклятия. Последний вариант не подходил под правила поведения в Теневой Гильдии. Потому я решился забрать своих нечаянно созданных питомцев. Поделав всевозможные пассы чисто для отвлечения внимания – мало ли, вдруг Светлов лишь изображал сон, – я в какой-то момент позвал химер поддельным скрипучим голосом: