Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Полигон мы покинули уже ближе к вечеру. Но у меня в планах стояло ещё одно дело, а именно – пообщаться с Юмэ. У комнаты японки, я встретил сестру, которая с озадаченным выражением лица прислонилась спиной к стене и разглядывала узор на мраморных плитах пола. Она в задумчивости водила пальцем, будто бы воссоздавая некие завитушки в воздухе собственной силой.

– О чём задумалась? – полюбопытствовал я у неё, прежде чем идти беседовать с Юмэ.

Эльза даже вздрогнула от моего вопроса. Магический узор в воздухе рассеялся и лишь после этого сестра перевела на меня взгляд.

– Да вот, напрягает меня некая тенденция среди наших одногруппников. Но чем именно, я не могу понять, – сообщила мне сестра.

– Так и чего же я такого не замечаю, моя дорогая Эльза, что вдруг повергло тебя в подобное состояние?

Как я привык доверять собственным предчувствиям, так и озабоченности сестры я тоже уделял должное внимание. Если уж довольно сильный лекарь вдруг замечает что-то неправильное в тех людях, с которыми мы бок о бок проводим едва ли не полдня, а она и почти весь день в академии, – хотелось бы знать, чем это может для нас аукнуться.

– Понимаешь, я же лекарь, и нас постоянно натаскивают замечать изменения в организмах окружающих нас людей. Вольно или невольно я уже привыкла сканировать тебя и бабушку, иногда исподтишка, когда вы чем-то заняты. Мне так спокойней. Возможно, это некая тревожность проснулась в связи с вашими магическими изменениями. У бабушки исчез источник, а у тебя он окаменел, и в какой-то мере я чувствую себя ответственной отслеживать состояние вашего здоровья, чтобы вовремя предупредить об его изменениях и можно было успеть что-то предпринять. Но эта привычка, да и в принципе обучение лекарскому делу, невольно распространилось не только на вас, но и на наших одногруппников. Приходя в аудиторию, я умудряюсь окинуть взглядом всю нашу честную компанию. И вот уже пару дней замечаю изменения в состоянии здоровья некоторых студентов.

– Я так подозреваю, что речь идёт о простолюдинах, о наших самородках, – на всякий случай уточнил я.

Как ни прискорбно, но я подспудно ожидал каких-то подлянок от дворян. И даже присмиревший Воронов никоим образом не внушал мне доверия. Конечно, вряд ли самородков могли толпой бить, этого бы не позволили. Но мне ли не знать, насколько могли быть изощрёнными в своих «шутках» дворяне, особенно привыкшие к собственной безнаказанности. Тот же Солнцев-младший был прекрасным тому примером.

– Так в том-то и дело, – возразила Эльза, – что изменения состояния здоровья есть не только у простолюдинов, но и среди дворян.

«Неужто моя теория про драки в тёмную оказалась верна?» – подумалось мне, но вслух я спросил совершенно иное:

– Что именно ты заметила? У кого-то есть некие травмы, внутренние повреждения, что-то подобное?

– Нет. Я видела последствия вмешательства лекарей. И мне даже кажется, что я узнала почерк силы одного из ребят, которые обучаются в академии на более старших курсах.

– Тебе кажется или ты уверена?

– Полной уверенности нет, – возразила Эльза.

– Но что-то же тебя зацепило? Возможно, парень договорился на них за определённую плату отрабатывать некие лекарские конструкты, – принялся перечислять я. – Возможно, ребята сами заплатили ему энную сумму за то, чтобы он их лечил. Ведь оказание услуг не возбраняется в академии. К тебе, кстати, приходили с подобными предложениями?

Эльза лишь покачала головой.

– Я первокурсница, вряд ли ко мне кто-то решится подойти с подобным вопросом.

– Не скажи, ведь ты же сдала квалификационный экзамен и подтвердила компетенцию младшего лекарского персонала, потому вполне могут.

– Нет, ко мне с подобными предложениями не подходили. Но сам факт того, что одновременно подобные изменения происходят и у дворян, и у наших самородков, меня почему-то смущает.

– Скольких, – поинтересовался я, – скольких ты заметила с подобными вмешательствами за два дня?

– Восьмерых. Трое дворян, пятеро самородков.

– Лечат хоть качественно? – спросил я. – Может у тебя приступ аккуратности, или комплекс отличницы включился? Именно поэтому ты заметила некие несоответствия?

Эльза всерьёз задумалась над моими последними словами, но спустя несколько секунд ответила:

– Я бы сделала лучше, но огрехи там невелики. Со временем здоровый организм сам выправит. Либо соответствующая лечебная алхимия поможет.

Я же про себя подумал:

«За два дня восемь человек – это многовато, с учётом отсутствия каких-либо боевых или спортивных занятий».

– Фамилии написать сможешь? – спросил у сестры.

– Я не всех ещё успела изучить за эти несколько дней, но постараюсь, – кивнула Эльза. – А что, есть некие мысли?

– У нас у всех индивидуальные занятия магией с наставниками. Уточню у Капелькина, он точно должен знать, если на занятия к студентам вызывали лекарей.

– Логично, – вынуждена была признать Эльза. – Похоже, я просто ищу чёрную кошку в тёмной комнате.

«Но это не значит, что её там нет», – мысленно добавил я про себя.

– Если список завтра пополнится, скажи, – попросил я сестру.

– Хорошо, – кивнула Эльза и направилась к себе писать список.

Тем временем я вошёл в комнату к Юмэ. Та уже полностью оправилась и взирала на меня с некоторой опаской. А ещё теперь это был взгляд ни разу не молоденькой кицунэ: на меня смотрела сущность старше Юмэ в сотни, если не в тысячи раз. И эта сущность явно меня опасалась. Как я это понял? По дымке страха, исходящей от неё. Она была практически осязаема и тянулась в мою сторону, словно ластилась. Да, никогда не думал, что страх может ощущаться на языке как некая сладость и пьянить не хуже алкоголя. Неожиданное открытие.

– Вижу, госпожа Юмэ Кагэро, вы вспомнили свою прошлую жизнь. Или вас теперь нужно называть Инари? – обратился я к кицунэ, присаживаясь на одно из кресел, стоящих у постели японки.

Даже при звуках своего второго имени она вздрогнула и чуть отпрянула от меня. Но это было скорее показное выражение страха. На самом деле боялась она куда сильнее, хоть и старалась скрыть это, ломая комедию.

– У многих из нас, да и у тебя тоже, множество имён. Если я знаю, каким образом оборвалась моя прошлая жизнь, то даже не представляю, что должно было произойти, чтобы твоя оборвалась. Хотя мало ли нелепых случайностей на свете. Возможно, ты просто тоже недооценил собственного соперника, как и я в своё время.

– Возможно, но сие мне пока неизвестно, – не стал я юлить, заметив, что кицунэ сама перешла на ты в разговоре. – Раз уж ты всё вспомнила и прекрасно осознаёшь, кем была, и даже вновь встала на путь обожествления, на этом наши пути с тобой расходятся. И да, должен всё-таки поблагодарить тебя за то, что не дала умереть Леонтьеву. Хоть я и сознаю, что этим ты пытались отсрочить собственную смерть от невыполнения кровной клятвы или от невольного нарушения оной, но всё равно рад, что ты предпочла бороться до последнего.

– Я не нарушала клятвы, – вспылила кицунэ, – я даже сдала с потрохами твоего врага службе безопасности, но те не отреагировали.

– Отреагировали, – я всё же решил сообщить, что послание японки дошло до адресата, – но дали мне возможность свести счёты, тем самим невольно обрекая тебя на смерть.

Японка выругалась, но тут же оборвала себя на полуслове.

– Это подтверждает, что вины за мной нет.

Я решил оставить это её замечание без комментариев. Возможно, у меня был очередной приступ паранойи, но доверие – не мой сильный конёк.

– Что будешь делать дальше?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Леонтьева ты мне не отдашь?

– Не отдам, – подтвердил я. – Конечно, он вполне сам мог бы захотеть уйти и стать твоим первожрецом. Но сил у тебя не так чтобы много, чтобы делиться ещё ими с неодарённым. Культ свой собственный создавать – это нужно уезжать куда-нибудь в глушь и там набирать себе верующих. Сколько на это уйдёт времени, не представляю, но… это уж твоё решение.

– В том-то и дело, что мне нет смысла создавать с нуля собственный культ здесь, – пожала плечами японка и будто бы невзначай откинула край одеяла, выставляя стройную ножку напоказ. – В то время как в другом месте есть целый род, мне поклоняющийся, основа моей силы. И хоть мы находимся в совершенно разных мирах или измерениях, я не знаю, но где-то он есть, и я слышу лишь отголоски силы, до которой не могу дотянуться. Моей силы, силы моей веры, которыми я привыкла оперировать и которыми легко пользовалась в прошлом. Понятно, что все мы хотим силы и независимости. Но смысл мне начинать с нуля здесь, если у меня есть свой культ там. Нужно только вернуться. Если я права, и ты тот, кто ты есть, то у тебя должна быть возможность открыть портал и вернуть меня домой. По сути, это и всё, что мне теперь нужно.

Я расхохотался. Нет, правда, я рассмеялся так, что слёзы выступили в уголках глаз.

– Инари, наглость – второе счастье, да, лисичка? Как будто открыть портал в другой мир – это просто раз плюнуть.

– Но ты же это делал. Это у вас наследственное, ты же умеешь, – я покачал головой. – Ты же каким-то образом вытащил нас из дирижабля вместе с яйцом феникса. Таким же образом ты вытащил нас с завода. Хоть я и была практически в состоянии агонии, но всё равно кое-что запомнила. Ты умеешь. Другой вопрос, что не хочешь, скорее всего.

– Знаешь, Инари, – решил я использовать вновь обретённое полубогиней имя, – у всякой правды есть своя цена. И сейчас всё очень сильно будет зависеть от твоей искренности. Я дам тебе честный ответ на твою просьбу, если ты ответишь честно на мой вопрос.

– Какой вопрос?

Щупальца страха просто полыхнули во все стороны от юной полубогини. Она подспудно знала, какой вопрос я задам, и очень сильно опасалась его услышать.

– Расскажи историю наших с тобой взаимоотношений в прошлом. Почему ты считала, что нас связала судьба и перерождение? Рассказывай, как есть, не пытаясь выгородить себя либо казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Прошлое было в прошлом. И от того, насколько честно ты поведаешь нашу историю, очень многое будет зависеть.

Я видел, как Инари взвешивала все за и против. Она металась в своём выборе, никак не в состоянии определиться. А ещё она боялась – она буквально тонула в страхе, перебирая варианты поведения: рассказать всё как есть и, возможно, потерять любую надежду на возвращение домой, или попытаться всё скрыть, но в итоге всё равно получить отказ в своей просьбе. Она пристально осматривала меня с ног до головы, особо остановившись на пальцах рук в поисках колец-артефактов, определяющих правду.

Я решил чуть поднажать на японку.

– А я ведь и сам кое-что вспомнил из нашего прошлого и смогу словить тебя на лжи, если решишь схитрить или высказать полуправду. Нет, ты женщина, и у вас это в крови, в сознании, в программе, прошитой на подкорке. Но сейчас посоветовал бы быть отвратительно честной. Ибо моё доверие тебе и так висит даже не на волоске, а на паутинке жизни Леонтьева.

И Инари решилась, словно в омут с головой нырнула. В момент, когда она пересилила свой собственный страх и заговорила, аура столь близкого, оседающего на языке сладостью и опьянением страха вдруг начала исчезать, разлетаться клочьями, а после и вовсе втянулась обратно в юную богиню.

– Твою мать звали в прошлой жизни – Тэймэй Инари…

С этого начала свой рассказ кицунэ, и дальше слова полились из неё сплошным потоком откровений и водопадом признаний.

– Твоя мать была из Страны восходящего солнца, только в другом мире и с другой политической расстановкой, даже с другими божественными пантеонами, где каждый род имел покровителя в виде животного, растения, насекомого, камня и прочего, настолько разнообразными были верования в нашем родном мире.

Далее Инари приказала моей матери обманом забеременеть от перспективного аристократа-иностранца. Радовало, что мать хотя бы была в того влюблена. Но аристократ оказался не распоследним уродом, и когда узнал о ребёнке затребовал оформить отношения официально и забрать наследника в свой род. Это и стало камнем преткновения. У Инари были на меня свои планы, у отца и его покровителя – свои. Японская богиня планировала поставить меня во главе собственного рода и тем самым усилить его, а возможно, со временем и посадить на трон империи, ведь мать по силе и чистоте крови вполне могла претендовать на нечто похожее.

Дальше была череда неудачных решений, как она их назвала, в результате которых, не получив меня, она решила меня уничтожить, дабы не дать усилиться конкуренту как в божественном плане, так и в аристократическом.

– В прошлой жизни ты ещё в утробе создал дракона, спасая себя и мать от предателей. Твой отец неизвестно как получил у японского императора разрешение на брак и даже выбил ей княжеский титул, причитающийся ей по праву силы и крови.

Дальше вновь была череда безуспешных заговоров, в результате которых богиня убила бабку мою, обезглавив её и пытаясь свалить всё на моего отца, чем самым окончательно ополчила против себя свой собственный род. Основу своего могущества.

– Я доинтриговалась до того, что меня уничтожили собственные последователи. Я же не знала, что твой папаша окажется не самым обычным бароном с магией крови из Российской империи, а Высшим существом, божественный ранг которого кратно выше моего. Он прибыл в нашу песочницу поразвлекаться и не побрезговал завести себе семью с человеческой женщиной. Закончилось всё тем, что он забрал себе под покровительство мой род, забрал мою благодать, а после и уничтожил меня.

Заметив мой скептицизм, кицунэ тут же поправилась:

– Ладно! Не смотри на меня так! Всё равно, я считаю, что виноват в большей мере он! Если бы Тэймэй с ним не связалась, она и дальше была бы послушной девочкой. А тут влюбилась, и всё пошло наперекосяк! Так что, если уж быть откровенной, скорее всего, уничтожил меня не он, а твоя мать. На тот момент я потеряла практически все запасы благодати, попытавшись позариться на чужую. Ну и потеряла голову в прямом и переносном смысле. Так что да, нас с тобой связывают весьма непростые взаимоотношения. На момент моей смерти ты даже не родился, но причиной твоего рождения была я.

– И после всего этого ты хочешь, чтобы я вернул тебя в родной мир, где ты вновь примешься «доить благодать» с рода моей матери? – поразился я. – Это такой изощрённый способ самоубийства? Ты реально думаешь, что тебя там встретят с распростёртыми объятиями?

– Не думаю, но всегда можно что-то придумать. Твоему отцу благодать и вовсе не нужна, у него иные источники подпитки. Да и с тобой мы обменялись клятвами крови.

– Не обменялись, Инари. Ты дала, я – нет. К тому же, судя по обвинениям всех, кого не лень, выводов из своего поведения ты так и не сделала.

– Как это не сделала? Сделала! – взвилась кицунэ, откидывая одеяло прочь и вскакивая на четвереньки на постели столь молниеносно, что её лицо тут же оказалось на одном уровне с моим, а шёлковый халатик распахнулся, демонстрируя красивое девичье тело даже без следа шрама в груди. – Раньше человеческая жизнь не стоила для меня ничего, сейчас же я рискнула собой, чтобы спасти Леонтьева! Я не скрываю, что подспудно виню твоего отца, но и с себя ответственности не снимаю, иначе не рассказала бы всё как было.

– Ой, лиса! Ой, лиса! – восхитился я. – Тебе нужно было быть богиней хитрости, обмана, а не иллюзий. Так хитрить и изворачиваться – это действительно дар! Хотя… иллюзии ведь тоже в какой-то мере обман.

– Ты мне не поможешь… – констатировала кицунэ, усевшись на край кровати и сложив руки в замок на коленях, как примерная девочка. Халат при этом она и не думала запахнуть, видимо, надеясь, воздействовать на меня ещё и на уровне молодых гормонов. – Так и знала, что ты на искренность ответишь отказом, – потупила взгляд Инари, у неё даже кончик хвоста задёргался от расстройства. – Ты не понимаешь… У тебя-то есть выход. Ты всегда можешь уйти к своим, а я…

– Это ты не понимаешь, – покачал я головой. – Вынужден тебя разочаровать, но выхода отсюда нет ни у кого. Не мы с тобой решаем, кто и когда и куда отсюда уйдёт.

– Не мы? А кто? – удивилась Инари, даже, кажется, опешила. – Ты же можешь открывать портал. Твой отец мог. Он спокойно перемещался на различные планы бытия, а у тебя точно есть такая же способность!

– Есть. Но раз уж ты назвалась богиней, то должна знать и некоторую сложность нашей с тобой ситуации. Мы с тобой, дорогая Инари, оказались в отстойнике – мире, где души обязаны пройти некий путь к возвышению, очищению, выполнению программы максимум своего развития. Иначе бы мы с тобой сюда не попали. То есть, где-то напортачив в прошлых жизнях, мы оказались с тобой здесь, и пока мы не извернёмся наизнанку и не раскорячимся, как та корова в бомболюке…

Инари непонимающе уставилась на меня.

– Пропусти и забудь, – махнул я рукой. – Пока мы не извернёмся и не прыгнем выше головы, мы будем перерождаться здесь раз за разом. Никто из нас отсюда не выберется, пока не достигнет максимума. Ты лишь встала на путь обожествления в этом возрасте. Через сколько веков или тысячелетий ты достигнешь той же силы – одним богам известно. Но есть у меня одна знакомая – не буду называть её имя и фамилию, – которая здесь перерождается уже пять тысяч лет и по какой-то причине всё не может переродиться в другом мире. Так что, дорогая моя, открыть портал и вернуть тебя куда-либо я не смогу. И ты, даже достигнув максимума обожествления, совершенно не факт, что сможешь покинуть этот мир. Думай сама, в чём ты в прошлой жизни успела так напортачить, что тебя в связке со мной отправили сюда. Мне и самому интересно, что же я этакого сделал, что меня отправили в этот же отстойник. Но об этом история умалчивает.

– Неужто твой отец не смог тебя отсюда вытащить? – вот теперь на лице у кицунэ проступило искреннее изумление.

– Представь себе, да, не смог. Хотя, насколько я знаю, он пытается. Но доступа сюда нет ни у него, ни у кого бы то ни было.

Я не стал говорить ей об успешной попытке брата на время связаться со мной – это было наше личное дело. Но сам факт расстановки сил в мире я раскрыл без зазрения совести.

Юмэ думала недолго. Её вишнёвые глаза сверкали в полумраке вместе с застывшей горькой улыбкой на губах.

– А что здесь думать? Я так напортачила с собственными верующими, вмешивалась в их жизнь, в том числе и в твою собственную, что, хочу я или нет, в этой жизни мне придётся не мешать тебе, а способствовать твоему возвышению и развитию. И, возможно, тогда, если я помогу тебе выбраться, то местный мир надо мной сжалится и посчитает долг закрытым, позволив вновь переродиться или выпустив меня отсюда с твоей помощью.

М-да, всё же кицунэ проняло. Не факт. Что она осознала всю глубину собственной неправоты, но выводы из собственных поражений она всё же умела делать.

– У меня есть кое-что для тебя, – я протянул деревянный тубус со свёрнутым куском шёлка.

Кицунэ сперва не решалась взять «подарок», но не увидев в моём взгляде намёка на угрозу, сцапала тубус и принялась скручивать крышку. Вынув свёрнутый кусок ткани, она замерла и подняла на меня недоверчивый взгляд.

– Это…

– Не гадай, разверни и посмотри! – подбодрил я японку, которая в этот момент никак не походила на умудрённую жизненным опытом богиню.

Руки у кицунэ подрагивали, но стоило ей начать вчитываться, как на лице отразилось крайнее изумление. Видимо, она рассчитывала на явно худшие условия выхода из рода. Дочитав до конца, она пробормотала:

– Чего бы мне это не стоило, мама, но я тебя оттуда вытащу!

Что ж, возможно, рождение человеком заставило Инари почувствовать себя на месте пешки в божественных играх. Что же касается моего собственного отношения к нашей прошложизненной предыстории, то оно было двояким. С одной стороны, я понимал, что Инари – та ещё тварь! И скорее всего, такое смертью не лечится. С другой стороны, в этой жизни она хотя бы пыталась не повторить прошлых ошибок. К тому же я лично к ней ненависти не испытывал. Рационально не доверял и опасался, но не ненавидел.

Уже собираясь покинуть комнату японки, я обернулся к кицунэ и спросил:

– А какая причина у вас озвучивалась для борьбы за Курилы? Что вас так манило на этом островном архипелаге?

– Тебе официальную версию или ту, которую я подслушала лет этак в десять в кабинете у деда? – без раздумий ответила Инари.

– Давай обе, интересно ведь.

– Официально: нехватка территорий для заселения, контроль водных путей и добыча природных ресурсов, как та же рыба, перламутр, водоросли… Неофициально: кто-то из магов земли обнаружил на Итурупе вокруг вулкана месторождение редчайшего металла, используемого в артефакторике. Название не скажу, не помню за давностью лет, но запомнила, что месторождение возобновляемое. То есть это вулкан его то ли выбрасывает нагора, то ли ещё как-то производит.

– А как же так называемый магический источник?

– А это уже вашим как утечку информации скормили. Нет там источника никакого. Был бы, воевали бы не так вялотекуще. Вон, Океанию нахрапом за пару недель подмяли. А там всего один источник магии жизни обнаружили слабенький. Благодаря ему удалось детей от близкородственных браков привести в норму. А то были бы мы сейчас похожи на австрийцев или венгров. Так что… увы, всё там гораздо прозаичней.

Однако, чудны дела международной ресурсной политики. Похоже, лучше всё-таки посоветоваться с бабушкой насчёт эссе.