Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

И всё-таки разница между посещением чужого купола и собственного была преогромной. Уж не знаю почему, но даже при приближении к черно-розовому семафору я почувствовал некое тепло, как будто вот-вот должен был вернуться в отчий дом. Признаться, странное ощущение: в то время как при посещении бабушкиного купола весь организм бил тревогу и испытывал дичайшее напряжение, здесь же – хоть бы хны, будто в горячую ванну опустился. Не пришлось даже никаких символических пасов делать либо устраивать противостояние с целью доказать собственное право владения – я всего лишь перешагнул границу купола.

Оказавшись внутри, я на какое-то время замер, ведь картина, представшая моему взору, отозвалась глубоко в душе. Будто струна натянулась внутри и зазвенела, резонируя в унисон с увиденным. Я едва успел заметить горный хребет, огромный белоснежный амфитеатр, странный замок, чем-то похожий на корону с зубцами-башнями… Стоило начать всматриваться и отмечать детали, как всё исчезло. Тьма опустилась, скрывая столь непривычный, но отзывающийся в сердце пейзаж. Вместо этого предстало дикое нагорье со скалами, где-то вдалеке переходящими в пустыню. На границе перехода мерцало зеленоватое марево, как в кошмарном сне у Солнцева.

Но стоило мне вновь начать всматриваться в подробности пейзажа, как он тут же изменился, демонстрируя белоснежные отроги скал и песочек пляжа на острове Итуруп. В поисках бабушки я тогда облетел все Курилы и запомнил столь удивительную картину: белоснежные скалы, зелёный покров острова и сине-чёрные воды океана… По сравнению с бабушкиным куполом, в моём пейзажи менялись чересчур быстро. Мне же нужен был какой-нибудь один, достаточно спокойный, нейтральный. Потому, воскресив в памяти воспоминания о степях близ Керчи со сладковатым запахом мёда медоносов, я уставился на уже знакомый и осознанно выбранный пейзаж.

– Вот таким и оставайся, нечего гостей пугать, – пригрозил я своей тренировочной площадке пальцем и вслед за этим я вышел за территорию купола. Бабушка встречала меня с явно читаемой гордостью во взгляде. Не менее гордое выражение лица было и у Кхимару. Рядом из тумана соткался смотритель полигона Игнат Радимович.

– Однако… Поздравляю, князь, – кивнул он мне. – И тебя, Лиз.

– Игнат… – заикнулась было бабушка, тут же нахмурившись.

– У меня на его счёт отдельные указания, не бойся, – тут же успокоил Елизавету Ольгердовну боевой товарищ. – Юрий Викторович, вы хоть скажите, что это за магия такая? Впервые вижу такое сочетание цветов.

– Разновидность магии иллюзий. Кошмары, – решил я ответить, утаив про вероятность отпечатка магии рассвета.

– Кхе-кхе! – закашлялся смотритель и покосился на княгиню. – Жди проблем из Раджпутана.

«Вот же, какие они все осведомлённые, что принц, что Игнат Радимович. Все они что ли штудируют гербовник всемирный на досуге?» – тихо выругался я про себя.

– Знаю, – кивнула бабушка. – Если захочет, заберёт своё по праву силы и крови, а нет…

– Его спрашивать не будут. Там привыкли превентивно устранять угрозы владычества местного махараджи. Конечно, не закон Фатиха, слабых не трогают, но и с конкурентами не церемонятся.

– Разберёмся, – припечатала бабушка, прорычав одно единственное слово.

– Моё дело предупредить, – пошёл на попятную смотритель и истаял, словно туман на солнце.

Вспомнив, как я проводил в купол за руку Юмэ, я точно так же взял за руку бабушку и хотел то же самое проделать с Кхимару, но тот лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой:

– Это нужно только для тех, с кем у тебя нет общей крови или с кем ты не связан кровными клятвами. В случае с княгиней и со мной общая кровь у нас есть, но без твоего разрешения мы всё равно сюда не попали бы.

Перешагнув границу круга, мы оказались внутри. Кхимару узнал местность практически сразу.

– Как будто вновь перенёсся к собственной пирамиде, – с улыбкой отметил он. – Да и погода здесь явно получше той, что сейчас на улице.

Бабушка же разглядывала окружающую нас степь и даже расстегнула несколько пуговиц на жакете из-за жары.

Дав княгине немного осмотреться, я взял на себя роль конферансье.

– Елизавета Ольгердовна, позвольте мне сперва познакомить вас ещё с двумя представителями несколько иного вида, связавшими свою судьбу вместе с моей. Кродхан, Маляван, появитесь для знакомства, – обратился я к демонам, упрятанным в моём собственного Ничто.

– В каком виде? – поинтересовался Кродхан.

Я же переадресовал вопрос бабушке:

– Он интересуется, в каком виде перед дамой представать. В человеческом или в естественном?

Бабушка криво улыбнулась.

– Я всё-таки не кисейная барышня, а архимаг. Тем более всегда было интересно увидеть природную форму существа иного вида. Тебя это тоже касается, – обратилась она к Кхимару.

Тот лишь пожал плечами и тут же сбросил личину, на глазах раздаваясь в плечах, отращивая все три головы и четыре руки. Хвостом он сорвал ветку цикория, цветущего мелкими сиреневыми цветами, и преподнес её бабушке.

– Да-а-а… – та медленно окидывала взглядом демона и цокала языком. – Однако… Теперь понятно, почему Трихёвдат. Действительно трёхголовый. Что, и летать можешь? – с любопытством спросила она, обходя по кругу Кхимару и уделяя особое внимание его крыльям.

– Могу, правда, давненько не практиковался, – демон стоял, расправив плечи, позволяя изучать себя со всех сторон.

Следом появились и Кродхан с Маляваном. На них бабушка смотрела уже более благосклонно.

– О-о, а этих уже более антропоморфными сделали. И конечностей поменьше. Вон, одному и вовсе на шерсть расщедрились, чтоб в холодных широтах мог воевать, – указала княгиня на Кродхана, а после переключилась на Малявана: – А тебе, красавец рептилоидный, на северах у нас, ой, некомфортно будет. Сразу видно, вас для тёплых мест соображали.

Завершив осмотр, бабушка с достоинством кивнула по очереди и Кродхану, и Малявану:

– Елизавета Ольгердовна, приятно познакомиться.

Демоны ответили нестройными приветствиями.

– А что за место? Мы опять перенеслись к гробнице Кхимару? – обратился ко мне Кродхан, оглядываясь по сторонам.

– Нет. Мы наконец-то нашли место, где никто не сможет подсмотреть за нашими тренировками.

Демоны переглянулись между собой, но за всех ответил Кхимару:

– Лучше всего обучение происходит на практике. Как в случае с атакой на завод в лесах. Наша магия… она напрямую воздействует на других существ, раскрывая их страхи и питаясь ими и используя их в качестве топлива. То, что ты создаёшь своих химер на собственной голой силе, не есть правильно. Твой ресурс конечен, в то время как страхи существ при определённых обстоятельствах бесконечны. Пока они живы, во всяком случае. Каждая эта эмоция есть подпитка для нас. Посему место, конечно, хорошее, но тренироваться с тобой нам, скорее всего, придётся где-нибудь среди людей. А здесь, в лучшем случае, ты можешь тренировать собственных химер либо же отрабатывать определённые манёвры вместе с моими химерами.

– А у тебя тоже есть химеры? – бабушка была не менее удивлена.

– Есть, как не быть, – улыбнулся по-отечески Кхимару всеми тремя пастями.

– Покажи, – не то попросила, не то потребовала бабушка, при этом взгляд у неё загорелся фанатичным огнём. Вот уж точно она – фанат собственной магии и, даже лишившись силы и источника, не перестала обожать дело всей своей жизни.

– Уверена? Они не безобидные котятки, – на всякий случай переспросил демон, но бабушка была непреклонна.

– Уверена! Из твоих оговорок я поняла, что внутри них сокрыты души воинов. Думаю, что абы кого – убийц, насильников – ты бы не забрал. А значит, это такие же в прошлом, и в нынешнем, достойные существа, видевшие кровь, боль, смерть и защищавшие родных и близких. Котятки или нет – не важен облик, важна душа и сила, сокрытая в её недрах.

Правая из трёх голов Кхимару закрыла глаза и начала тихо раскачиваться из стороны в сторону, словно кобра во время танца под дудочку заклинателя. Через несколько секунд странного «танца» рядом с демоном появилось тёмное облако, из которого одна за одной прибывали его химеры. Шипя, рыча, повизгивая, поскуливая, стрекоча и издавая множество звуков, слабо поддающихся классификации, они летели, бежали, ползли, вышагивали и даже вползали, словно спруты, по голой земле.

Всех их объединяло одно: смертоносность форм. И пока одна из голов Кхимару находилась в состоянии полусна-полуяви или же и вовсе в трансе, открывая проход для своих творений, другая тихо порыкивала на химер, когда те пытались шипеть либо рычать в сторону княгини, высказывая недовольство столь пристальным вниманием от посторонних. Услышав предостерегающие звуки со стороны собственного создателя, химеры присмирели и просто усаживались кто где стоял, замирая на манер музейных экспонатов и позволяя себя рассмотреть со всех сторон.

Нужно отдать должное бабушке: она тоже не наглела. Осматривала она химер исключительно с профессиональным интересом и без желания потрогать руками.

Для демонстрации Кхимару вызвал далеко не всех собственных химер, я насчитал что-то около трёх или четырёх десятков. Одинаковых экземпляров среди них не было.

– Для первой тренировки хватит, – сообщила мне одна из голов Великого Погонщика, указывая на свой отряд и закрывая переход из пирамиды.

– А теперь покажи своих, – обратилась ко мне бабушка.

Вид у неё при этом был словно у маленькой девочки, которую впустили в магазин сладостей и позволили брать всё что угодно, не взирая на цену. Нечасто встретишь подобный незамутнённый детский восторг во взгляде у столетней женщины. Как будто разом осуществились все её мечты и желания.

– У меня всё гораздо скромнее, – хмыкнул я, оценив разнообразие форм и размеров творений Кхимару, и позвал химер из собственного Ничто.

Сперва вышли мои собственные горги – те, кого я забрал со стражи Солнцева. Одиннадцать горгов выходили по одному, подозрительно поглядывая на творения Кхимару, однако же не спешили вступать в какие-либо столкновения. Они рассаживались кругом, как бы защищая меня и бабушку от недружественных, на их взгляд, существ. Без явной агрессии они даже сейчас выполняли защитную функцию. Это заметил не только я, но и демоны.

– А эти откуда? – поинтересовалась княгиня.

– Долгая история. Скажем так, это было наказание Солнцева-младшего за попытку насилия в отношении Эльзы. Они его кошмарили пару месяцев, несколько дней назад я отозвал их. Взамен он дал клятву крови, что ничего подобного не повторится – ни словом, ни делом. Если же он её нарушит, то и метка для кошмаров повторно активируется, и удавка-клятва сработает. Ещё неизвестно, что первое его убьёт.

Княгиня склонила голову в знак уважения к моим защитникам.

– А как же насчёт властителей неба? Ты говорил, что смог каким-то образом вынуть их из кошмара Светлова…

– Так и есть.

Мне пришлось ещё раз нырнуть в собственное Ничто и попросить Гора:

– С меня мороженое, если соберёшь всю эту летающую братию и уговоришь явиться перед наши глаза. Скажи, что их рад буду видеть не только я, но и их бывшая хозяйка, друг и боевой товарищ.

Гор, на удивление, без пререканий кивнул и исчез в темноте. Хлопки его кожистых крыльев сперва эхом раздавались вдалеке, а после и вовсе затихли. Как утверждал иномирный брат, божественные подарки исчислялись гораздо меньшей площадью. Я же даже не представлял размеров своего собственного Ничто. Однако же спустя минуту, может быть, чуть меньше, послышался слитный крик или даже скорее писк, отчасти напоминающий писк летучих мышей в пещере, а после из тьмы проявились алые точки. Властители неба один за другим выныривали из полумрака, отзываясь на мой призыв.

Правда, последним всё же явился Гор.

– Всё, кажется, всех собрал, – отчитался он непривычно серьёзным голосом. – Ты бы с ними как-то побеседовал. А то они в лёгкой растерянности и не совсем понимают, куда и как попали, и что должны будут делать в будущем. Это тебе не созданные тобою лично горги, которые знали свою цель и выполняли её, послушно повинуясь любому твоему слову. Этих создавали с целью убивать, изредка спасать. Поэтому сидеть без дела и маяться бездельем им будет сложно. Имей это в виду. Помнишь старую армейскую присказку?

– Которую? «Солдат всегда должен быть уставшим»? Или основной постулат генералов: «Чем бы солдат не занимался, лишь бы зае… устал, в общем»?

– Обе сразу, – кивнул Гор. – В отношении этих крылатых красавцев нужно делать то же самое: им нужно накидывать задачи – патрулировать территорию, отправлять для слежки, охранять тебя или сестру, хоть что-то придумай. Либо устраивай учения. Но просто так без дела они сойдут с ума.

– Спасибо, Гор, я учту, – принял я слова химеры всерьёз. Всё же он провёл рядом с ними последние дни и вполне мог успеть понаблюдать и прийти к определённым выводам.

– Пожалуйста. Мне здесь свихнувшиеся соседи не нужны, – покачало моё создание головой.

Тем временем внутри полигона разыгралась трогательная сцена: бабушка взирала на сидящих вокруг неё химер – а их было что-то около десятка – и осторожно протягивала к ним трясущуюся ладонь. Они её узнавали и по очереди подставляли голову под нехитрую ласку. Я видел, как у Елизаветы Ольгердовны скатилась одинокая слеза по щеке, и она даже не пыталась её утереть, чтобы скрыть слабость. Для неё это выглядело, будто её боевые товарищи воскресли, – потерянные давным-давно, они сейчас стояли к ней лицом к лицу.

Если я в начале думал, что спасённые властители неба были детищами княгини, то вскоре понял, что это не совсем так. Она действительно относилась к ним как к боевым товарищам, которые прошли войну и закончили свой жизненный путь вместе с ней. Но начинали-то свой боевой путь они ещё с её дедом. А это значит, что эти перепончатокрылые создания, в своё время воевавшие на границе с Пустошами, помогали трём поколениям моего рода. Как старая верная родовая гвардия, они застали княгиню ещё ребёнком и сейчас видели её уже на закате её жизненного пути.

В какой-то момент Елизавета Ольгердовна тихо стала с ними говорить, причём вслух.

– Да, да, дорогие, – называла она их по именам, узнавая каждого. Кого-то чесала за ушком, кого-то гладила по шейке, кому-то чесала крылышко, отмечая каждый шрам, добытый в какой-либо из битв. – Да, представляете, вы ещё застали моего сына. Внучку уже не видели. А к жизни вас вернул мой правнук. Да, возможно, пока это неполноценная жизнь. Но он достоин верной службы. Он настоящий Угаров.

Они в ответ кивали головой и отвечали, причём я слышал лишь отрывки их разговора.

– Мы видели… Он пришёл за нами… Он облегчил уход… Мы не поняли куда… Это новая жизнь?

Отвечать на последний вопрос пришлось уже мне.

– Пока вы не сможете находиться долго в такой форме. Пока вы зависимы от моего собственного источника магии, вы ещё не полноценные химеры, лишь тень, проекция чужого кошмара. Но я очень скоро постараюсь это исправить, – обратился я к властителям неба.

Те прислушивались ко мне, то и дело переводя взгляды с меня на бабушку, а после и на остальных химер.

– А это кто? – спросил один из них, видимо, кто-то вроде вожака.

– А это создания Кхимару. Вполне возможно, что в будущем вам предстоит сражаться с ними плечом к плечу на одной стороне. А пока, чтобы вы не застаивались, не скучали и не дурели, вместе будете тренироваться.

– Тренировки – это хорошо, – кивнули летуны. – Но лучше всего тренироваться в деле. Где сейчас в империи неспокойно? Мы там можем пригодиться.

Бабушка лишь покачала головой.

– Не в таком количестве. Сперва нужно восстановить численность легиона. Вы, конечно, грозная сила, и даже сейчас эвакуационная команда хоть куда, но наша сила была в количестве.

Химеры слитно кивнули ей головой.

– А потому вам бы для начала нужно размяться и вспомнить фигуры пилотажа, которые мы с вами изучали. Всё-таки прошло чуть ли не полвека с вашей смерти.

– Для нас смерти не было…

– Прошло всего лишь несколько дней…

– Мы застряли внутри бесконечной тьмы…

– Мы пытались её исследовать, найти её границы, но пока нам это не удалось…

– Если нас станет больше, то мы справимся и с этой задачей… – наперебой отвечали химеры разными голосами.

– Со всем вы справитесь, но пока тренировку никто не отменял! – добавил я стали в голосе, вспомнив замечание Гора. И странные крылатые химеры с кожистыми крыльями послушно поднялись в небо звеном, отправившись на боевое тактическое слаживание. Княгиня обернулась ко мне с ошалевшим взглядом.

– Если бы не видела их и не трогала своими руками, ни за что бы и не поверила. Это даже не мои творения. Это творение деда. Я, конечно, потом воспроизводила его наработки, но эти… эти помнят ещё его. Ты, правда, сможешь собрать их всех, восстановить наш легион, вернуть их всех к жизни?

– Вероятно, смогу. Но смогу ли я одновременно поддерживать жизнь всего легиона? Не факт. Всё же я не бездонная бочка. Но если получится каким-то образом перекидывать их на подпитку страхов на той же войне во время боевых столкновений, то очень может быть наш легион действительно обретёт вторую жизнь.

– Тогда что же мы теряем время? – со свойственной ей решительностью возмутилась княгиня. – Кхимару, усыпи меня. Пусть Юра отправляется путешествовать по моим кошмарам и воспоминаниям и собирает весь цвет и гордость нашей гвардии.

Как оказалось, не так-то просто было сделать то, о чём говорила княгиня. То ли благодаря своему собственному характеру, то ли оптимистичному взгляду на жизнь, но с кошмарами и с заказными снами у княгини не срослось. Да, Кхимару усыпил её, однако же, сколько бы мы ни просматривали бабушкины сны, подходящих не было. Потому спустя час нам пришлось разбудить Елизавету Ольгердовну. Та с надеждой оглядывалась по сторонам, но, не увидев прибавления, нахмурилась.

– Что-то не так?

– Возможно, нам придётся тебя испугать и лишь после усыпить, – прямолинейно заявил демон. – Пока те сны, которые тебя посещают, не имеют ничего общего с потерями химер на поле боя. А возможно, даже лучшим вариантом будет посетить сны твоих боевых товарищей или врагов. Ведь ты настолько привыкла к своим химерам, что они не являются для тебя источником страха, в то время как все остальные, кто так или иначе воевал с тобой бок о бок, их искренне побаивались. Из их памяти вполне вероятно, что можно будет получить соответствующий кошмар.

Мы с бабушкой переглянулись между собой и едва ли не хором произнесли:

– Капелькин!

Этот точно должен был натерпеться страху, падая в жерло Шивелуча. Вот с него предположительно и нужно было начинать.

* * *

Григорий Павлович Савельев взирал на своего гостя и думал, как бы ему помягче сообщить, что одну проблему на его курсе он решил, а другую лишь невольно создал. Однако же сделать это стоило заранее, прежде чем магическое несчастье в человеческом обличье свалится на столичную академию магии и устроит там локальный конец света.

Куратор первого курса столичной магической академии Владимир Ильич Капелькин пока даже не догадывался о мыслях хозяина дома, продолжая виртуозно орудовать столовыми приборами при разделке балтийского копчёного угря, поданного на ужин. Делать сие с помощью осьминожьих щупалец было бы гораздо удобней и быстрее, но правила приличия и полученное дворянское достоинство обязывали следовать правилами вбитого ещё в академии этикета.

– Владимир Ильич, прекращай играть в дворянина. Сам знаешь – рыбу, птицу и девицу берут голыми руками. Представляю, как долго и старательно выносили вам мозг в академии этикетом, но, право слово, я не тот человек, перед которым стоит себя напрягать по этому поводу.

Капелькин улыбнулся и отложил в сторону приборы, которые присосками на щупальцах удерживать было не так уж и просто с учётом их размеров. Дальше рыба была едва ли не молниеносно очищена от костей, сбрызнута лимонным соком и с удовольствием поглощена. После трансплантации Капелькин стал рыбным гурманом, а потому балтийский копчёный угорь, поданный для него Савельевым, был чудо как хорош.

– Расскажи же мне, Григорий Павлович, чем таким Воронов умудрился монеты обработать, что теперь доучиваться поедет на Соловки?

Глава имперской службы безопасности и сам отложил в сторону приборы и, последовав примеру хорошего знакомого, тоже разобрался с угрём руками. Вытерев рот и отложив салфетку в сторону, он коротко ответил:

– Название я тебе не скажу, всё-таки засекреченная разработка. Но принцип действия объясню. Есть вещество, которое в контакте с магией Вороновых в малых дозах способствует установлению доверительного контакта. При неоднократном контакте «вещество+сила» формируют привязанность, полностью контролируемую инициатором. То есть это может быть как дружба, так и привязанность иного толка. Концентрация вещества на монетах зашкаливала. Обработали их с гарантией. На убой, с учётом магии Вороновых. Проще говоря, любой из самородков, кто поддался бы на его провокацию и поднял деньги – даже просто чтобы вернуть их владельцу, – всё обучение бегал бы за Вороновым, словно пёсик на привязи. Скорее всего, попав под непосредственное влияние, разорвал бы контракт с империей, оказался бы в глубочайшей долговой яме, поскольку, сам понимаешь, образование в столичной академии далеко не бесплатное. А после его бы выкупили Вороновы и пристроили к себе в клан на мизерной зарплате пожизненно отрабатывать навешанную их же ручками долговую кабалу. Причём гипотетически сработать это должно было, брось он хотя бы одну монету. Но он наследил чрезмерно. О пропаже такого количества вещества уже заинтересовалась наша служба, как ты понимаешь. Министр иностранных дел у нас понятливый, и сын быстро вылетел из академии, как пробка из бутылки игристого вина. Выяснить, кто Воронова надоумил на подобный экспромт, не удалось. Тот искренне считает, что придумал просто новый способ получения сильных магов в свой клан, и что обработай он подобным образом хотя бы трёх студентов из самородков, никто бы не заподозрил ничего плохого. Мало ли – простолюдинам захотелось богатой жизни, вот они и решили сделать ставку не на императора с гипотетическим получением дворянства, а сразу на вкусную, богатую жизнь в найме.

Капелькин переваривал услышанное, что не мешало ему параллельно изничтожать второго угря.

– А если бы кто-то из аристократов поднял? Ну, допустим… – предположил Владимир Ильич.

– Вряд ли, – размышлял вслух Григорий Павлович, отпив из кубка белого вина и смочив горло. – Нас с детства учат не разбрасываться деньгами и не поднимать их с пола. А если и поднимать, то, скорее всего, сделав это магией – воздухом, землёй, водой, чем угодно. Признайся, ты ведь и сам взял монету с помощью магии воды, ведь так?

– Так, – должен был признать Капелькин.

– Во-о-от! Поднимать деньги с пола – это привычка исключительно бедняцкая. Поэтому рассчитано всё было не на аристократический менталитет.

Капелькин хмыкнул.

– Как бы то ни было, но с самим Вороновым разбирательство ещё не окончено. Если его младший отпрыск умудрился свободно добраться до веществ подобного ранга секретности и стоимости, то возникают уже вопросы к профессиональной компетенции самого министра иностранных дел. Посему дальше это уже переходит в ведомство нашей службы, а не вашей.

– А что же касается замены? – вернулся к академическим вопросам куратор первокурсников.

Прежде чем ответить, начальник службы безопасности старательно подбирал слова, а после плюнул и сказал, как есть:

– Это не совсем замена. Это мы, честно говоря, воспользовались подвернувшейся возможностью.

– Какой именно? – напрягся Владимир Ильич, переставая разделывать следующего угря.

– У парня нет триады. У него один-единственный дар, но работает он не так, как надо. Честно говоря, мы больше надеялись, что в академии смогут отладить работу потенциально очень сильного мага, потому что в его родном учебном заведении от него вешаются и сладить с ним не могут. Может быть, получится здесь. Ну или получится хотя бы природу неправильности вычленить.

– Простолюдин или аристократ?

– Аристократ из обедневших. Я тебе даже досье захватил, чтоб ты хотя бы знал, с чем будешь иметь дело.

– Вот спасибо, друг мой ситный, – кивнул Капелькин. – Вместо одной проблемы водрузите нам на голову другую.

– Уж извини, нельзя было не воспользоваться подобной возможностью. Местное отделение гильдии магов столицу прошениями забросало.

– И всё-таки вы-то здесь причём? – удивился Капелькин. – Вы же к образованию никоим боком. Вы же больше по проблемам в империи.

– В том-то и дело, что сейчас это едва ли не ходячая бомба на ножках. И если мы ничего не сможем сделать, парня, возможно, придётся ликвидировать либо убрать куда-нибудь настолько глубоко, чтобы он не мог никому навредить со всеми вытекающими последствиями. А сам знаешь, что для мага – запретить пользоваться силой – равносильно смерти.

– Знаю, – не стал кривить душой Капелькин. – Ладно, давай сюда досье. Посмотрим, какой подарочек ты мне подкинул.