Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

А вот и обещанный бонус! Приятного чтения!

* * *

Скорее от неожиданности, чем от страха, я тут же создал под собой воздушное облако, которое замедлило моё собственное падение, извернулся в полёте на спину и, глядя на самодовольное выражение лица Ражева, создал за его спиной иллюзию собственного двойника. Моя копия со злорадным выражением лица сделала с иллюзионистом то же, что он сделал секунду назад со мной, отвесив чувствительный пинок в спину.

Ражев с матерным кувырком ринулся с выступа у входа. Причём прилетел на моё собственное облачко он гораздо быстрее, чем я достиг иллюзорного дна нашей экспериментальной лаборатории. Раскинув руки таким образом, чтобы его мантия превратилась в силуэт белки-летяги, он хохотал, лёжа на спине, причём громогласно, не стесняясь.

– Ой, красавец! Давно меня так не подлавливали, – хохотал Ражев. – Вот если б мог бы, сразу бы зачёт поставил. Только за то, что умудрился воспользоваться моментом неожиданности. А так: реакция – отлично, самообладание – отлично, чувство юмора – отлично. А теперь давай всё-таки разбираться, кто ты такой и с чем будем с тобой работать.

Наше совместное падение сперва замедлилось до предела, а после облако само перевело нас в вертикальное положение, поставив на ноги. Вокруг нас была выложенная камнем площадка, округлая, чем-то напоминающая гладиаторскую арену, но, правда, мест здесь для зрителей не было, всё остальное за пределами площадки терялось в тумане. Чем-то мне это напомнило тренировочные полигоны у Игната Радимовича, где тренировались архимаги. Там тоже местность менялась по желанию хозяина. Так и здесь, пока не была озвучена тема занятия, иллюзия попросту не тратилась на детализацию. Так сказать, эконом-вариант.

– Значит так. Уже то, что ты смог создать иллюзию воздушного облака, уплотнённого, а я получил чувствительный пинок под зад, говорит о том, что овеществлённые иллюзии ты уже освоил. А это значит, что наши тренировки будут проходить очень разнообразно. Однако же у нас есть с тобой программа обучения и, как говаривал один мой старый знакомый, которого, к сожалению, уже нет в живых, демон кроется в деталях. А потому обучаться мы с тобой начнём с самых простейших азов и истин, а именно: вижу, слышу, осязаю. То есть начнём мы-таки с визуальных иллюзий.

Я опасался, что после практических занятий с кицунэ академическое образование покажется мне скучными и неинтересными. Но я в корне ошибся. Время пролетело незаметно. Иллюзорный полигон мы покинули спустя не два часа, а три, то есть даже несколько задержались, и это себе позволил Ражев лишь потому, что у них заранее была договорённость с бабушкой, что сегодня я для обучения химерологии не понадоблюсь. С иллюзионистом мы оказались вполне довольные друг другом. Его пояснения и мелкие задания, развивающие понимание сути визуальных иллюзий, были для меня не просто интересны, но ещё и полезны. Те самые детали, о которых в самом начале упомянул Ражев, действительно очень много значили. Причём играли не только важную роль у иллюзионистов, а вовсе у любых магов.

Так, маленькая деталь даже бездарной иллюзии могла заставить поверить в её реальность огромное количество людей. Нужно было лишь, чтобы эта деталь зацепилась за души и сознание людей, показалась им знакомой и тем самым убедила, что да, это оно и есть. И при работе с иллюзиями необходимо было всё-таки действовать филигранно, в целом, создавая и вкладывая в иллюзию малые объёмы энергии. За счёт подобных мелких деталей можно было получить значительно более качественный результат по воздействию на сознание людей.

Как ни странно, но домашнее задание по иллюзорной магии мне тоже задали, а именно: мне необходимо было подмечать и запоминать некие мелкие детали поведения, жесты у своих домашних, дорогие их сердцу и отзывающиеся теплотой либо, наоборот, негативом, то есть вызывающие яркие эмоции. Именно такие детали в дальнейшем и помогут мне при создании иллюзий. Казалось бы, одно никак не связано с другим, но отчего-то я понимал, что Ражев пошёл в моём обучении хоть и с азов, но весьма интересной дорогой.

А между тем до окончания занятий Эльзы оставался ещё час. Я вспомнил о том, что нам необходимо будет написать ещё эссе по ресурсной международной экономике. Нет, конечно, можно было явиться к бабушке и спросить прямым текстом, за какие ресурсы воевали между собой Российская и Японская империя, архимагам явно было известно, за что они проливали кровь. Но это был запасной вариант. В конце концов, при наличии свободного часа времени вполне можно было и самостоятельно поискать информацию на эту тему. Вдруг выищется ещё что-то уникальное, кроме обезмагиченного Алаида. Потому я решил поучиться собственными мозгами и направился в библиотеку.

Такая башня тоже имелась в нашей магической академии. Располагалась она не так далеко от главной и студенческого общежития. Высоту имела что-то около шести этажей. Но при этом если вокруг столовой, башни с учебными полигонами, и главной башни постоянно сновали студенты, то отчего-то дорога к библиотеке была абсолютно пустынна. Хоть меня подобное и несколько удивило, однако же я отправился всё равно туда.

Внутри всё было привычно: лабиринт из высоченных книжных шкафов, запах книжных страниц, изредка типографской краски либо же старинных рукописных чернил. Перейдя на магический взор, я заметил, что большинство книг фонили остаточными эманациями самых различных видов магий.

Я заметил и ещё одну деталь. Перекрытый между этажами не было, потому верхушки книжных шкафов терялись в сумраке.

Как во всём этом можно было разобраться и помнить, где какой фолиант либо свиток находится, я понятия не имел. Однако же для этого в любой общественной библиотеке имелся хранитель. Здесь таковой тоже имелся. Вернее, таковая. Это я определил, пока шёл по клетчатому мраморному полу, весьма напоминающему шахматную доску, к небольшой деревянной стойке, за которой скучала сударыня с аккуратным розовым маникюром на тонких пальцах, держащих раскрытую газету. Видимо, это и была местная хранительница мудрости, скрытая за страницами бульварной прессы.

– Сударыня… – попытался было обратиться я к неизвестной библиотекарше.

Однако же та, даже не отрываясь от газеты и не показывая собственного лица, голосом юной девицы ответила:

– Супруг требуется. В содержанки не пойду. Капиталов не имею. От титула и фамилии придётся отказаться.

Более оригинального приветствия в своей жизни я, пожалуй, ещё не слышал, а возможно, что и даже в двух. Слегка закашлявшись, чтобы скрыть смех, я всё-таки решил повторить попытку знакомства.

– Сударыня, мне бы книгу…

Страницы разворота газеты медленно спустились вниз, открывая миловидное личико в очках из костяной оправы, расходящейся по углам, словно крылья бабочки. Сама девушка имела русую косу толщиной в руку, серые умные глаза и была вполне миловидна.

– Вот это номер, – произнесла она. – Так ко мне ещё никто не подкатывал.

– Да, я как бы… не с этой целью, – осторожно напомнил я о своём вопросе. – Вы ничего не подумайте, вы прелестно выглядите, весьма миловидны. Однако же ни супругами, ни содержанками я в ближайшее время не планировал обзаводиться. Мне бы эссе написать по международной ресурсной экономике и, в частности, по ресурсам, сокрытым у нас на Курильских островах. Поможете, прекрасная незнакомка? Если уж у вас столь настоятельная потребность в поисках мужа, то могу оказать содействие и помочь найти достойного кандидата.

Девица нахмурилась, поправляя роговую оправу.

– Ресурсная экономика… Сахалин, Курилы, Камчатка… Водники… Нет, маг.ресурсы… Да нет, источники… Одну секундочку.

Она тут же принялась шелестеть некими формулярами, проверяя, видимо, собственные мысли, и, наконец, найдя нужный, даже нахмурилась.

– Сударь, простите, не знаю, как вас зовут…

– Юрий Викторович Угаров.

– Мария Анатольевна Берсенева, рада знакомству, – отстранённо сказала библиотекарша, а после вновь уткнулась в формуляр. – Так вот, Юрий Викторович, последний раз сей фолиант брали на ознакомление сто пятнадцать лет назад. Судя по отметке формуляра, здесь обозначено, что вам необходимо будет дать клятву крови о неразглашении.

– А как же эссе? – удивлённо переспросил я.

– А вот как вы будете выкручиваться из этой ситуации, история умалчивает, – хмыкнула девушка. – Так что, будете ознакамливаться?

– А давайте, раз уже заинтриговали, Мария Анатольевна, – кивнул я.

И девушка тут же на маленьком пультике принялась управлять раздвижной лестницей, которая поднималась всё выше, выше и выше, пока не потерялась в сумраке явно наивысших этажей.

– Погодите пару минуточек, пока я принесу вам фолиант, – сообщила девушка и принялась ловко взбираться по лесенке.

«Вот это работа, – подумалось мне. – На шестой этаж по самой обычной лестнице за фолиантом… Как-то поудобнее они это всё устроить не могли? К тому же это же… А если она ещё и не угадает, допустим? Ну вот, ошиблась она по памяти, где расположена эта книжица, и это надо будет спуститься вниз, снова использовать эту лесенку для перенастройки, передвинуть и вновь забраться вверх. Оттуда хоть спрыгивай для ускорения процесса».

Но даже эти мысли не мешали мне любоваться шикарнейшими ягодицами в обтягивающих брючках на библиотекарше, от покачивания которыми невозможно было оторваться. Зато понятно, откуда такая упругость, гладкость, округлость…

М-да, мысль завести себе содержанку уже не казалась такой уж крамольной.

Тем временем, Берсеньева успела уже вернуться. В руках у неё был фолиант размером примерно тридцать на сорок сантиметров и толщиной этак сантиметров двадцать. Весила такая красота, видимо, несколько килограмм, как минимум, имела кожаную обложку из шкуры неизвестной рептилии. И почему-то мне показалось, что корешок книги хищно оскалился при виде меня.

– «Атлас полезных ресурсов Российской империи, составленный естествооткрывателем Семёном Лаптевым». Прошу, вставляйте палец вот сюда, – указала мне Берсеньева как раз-таки на оскалившуюся пасть корешка книги. – И, пока палец находится там, вы будете платить кровью за чтение, заодно подтверждая собственную клятву о неразглашении. Находите нужный вам раздел, читаете всё, что вам интересно. После закрытия книги палец освободится. Собственно, покинуть пределы библиотеки у вас не выйдет, и более чем час ознакамливаться с подобным экземпляром не рекомендую – могут наступить необратимые ухудшения здоровья.

– Это какие? – на всякий случай решил поинтересоваться я у библиотекарши.

– А демоны его знают, но я обязана предупредить, поскольку это обозначено в формуляре. Самой интересно. Может, час с четвертью попользуетесь? – поинтересовалась у меня Берсеньева.

И при этом в глазах у неё загорелся тот самый огонёк естествоиспытателя-экспериментатора.

– Нет уж, пожалуй. Думаю, что техника безопасности всегда пишется кровью, а в данном случае своей бы расплачиваться не хотелось, – хмыкнул я и взял увесистый фолиант для того, чтобы присесть за один из свободных столов.

Ну что же, посмотрим, что там наши русские учёные умудрились обнаружить такого на Курильских островах, что мы с японцами до сих пор за них собачимся.

М-да, если бы спустя час Мария Анатольевна не попыталась меня сама вырвать из объятий истории, описанной в атласе Лаптева, я бы, пожалуй, пожертвовал ещё хоть пинтой крови для того, чтобы дочитать всё, что там было описано. Твою мать! Это же сколько всего интересного хранилось на землях империи и сколького мы совершеннейшим образом не знаем! А что ещё хранится в архивах императорских, если даже в магической академии лежит подобная информация под носом у студентов? Но неужто никто не пойдёт брать подобную книгу? Я уже давным-давно закончил читать про те же Курилы, переместившись дальше в раздел по Сахалину и Камчатке, а в какой-то момент сам не понял, как начал изучать земли пристоличного региона. И, если уж на то пошло, даже отыскал упоминание земель, относящихся к выданным в своё время нам императором в качестве вотчины. Признаться, всё, что я вычитал за это время, больше походило на некие сказки. Однако же, если хотя бы часть из этого была правдой, то земли в империи выдавались не просто так и явно не по принципу «на тебе, княже, что погаже». А ведь я наши болота именно так и воспринимал.

Возвращал атлас Лаптева я в несколько ошарашенном состоянии, при этом искренне поблагодарил библиотекаршу за то, что она всё-таки вернула меня в реальность.

– Мария Анатольевна, если бы не ваша забота, боюсь, я бы зачитался здесь до глубокой ночи.

– Не зачитались бы, – хмыкнула она. – Вас уже сестра приходила искать, но, увидев, что вы заняты обучением, сказала, что заглянет через четверть часа.

Остался подождать с пользой сестру, а сам в итоге её же и задерживаю.

Я обернулся к Берсеньевой.

– Милая волшебница, благодарю вас за столь интересное чтиво и… могу только посочувствовать вашему нелёгкому труду.

– Вы о чём? – нахмурилась библиотекарша, принимая у меня фолиант и делая некую отметку в формуляре.

– Да я про эту вашу демоническую лестницу, по которой вам приходится взбираться и по памяти отыскивать, где находится та или иная книга. А вдруг забудете? А подняться вверх да спуститься вниз – те ещё физические нагрузки.

Берсеньева улыбнулась открыто, и даже взгляд её за стёклами очков несколько потеплел.

– Вы на моей памяти первый аристократ, который озаботился удобством службы библиотекаря в магической академии.

– Мария Анатольевна, уж простите, но вы не только библиотекарь, но ещё и весьма миловидная барышня. А долг любого мужчины – заботиться о комфорте окружающих его женщин.

– Да, только у всех разное понятие о комфорте, – хмыкнула Берсеньева. – Простите, – тут же поправилась она.

– Да нет, что вы, не извиняйтесь.

– А по поводу вашего вопроса могу ответить, что у меня абсолютная память. Я прекрасно знаю, где располагается любая из книг, правда, для этого мне приходится немного покопаться в анналах собственной памяти. Собственно, поэтому я и работаю здесь, в библиотеке. Как последний представитель рода Берсеньевых, поступила в академию в своё время по императорской квоте, так и осталась служить на благо империи в академии.

– Вам с вашей абсолютной памятью, думаю, не было бы равных на любом поприще, – без всякой лести констатировал я. А интуиция тут же настойчиво потребовала обратить на девушку более пристальное внимание.

– Как знать, как знать, Юрий Викторович. В основном те ведомства, которые делали мне деловые предложения, предлагали копаться исключительно в грязи, мне такое было не по нраву, уж лучше книги – они честнее, – ответила библиотекарша.

– Позвольте не согласиться, – возразил я. – Историю пишут победители, а уж они вертят эту самую историю на таких органах, что многим даже и не снилось.

Берсеньева рассмеялась.

– О-о, да, не могу с вами не согласиться. Но всё равно не могу себе отказать в удовольствии читать.

Поблагодарив девушку, я пообещал, как-нибудь зайду к ней в другой раз и запрошу не менее интересный для чтива и обучения фолиант.

– Заходите, приятно пообщаться с человеком, не имеющим в мой адрес ни горизонтальных, ни матримониальных планов, – хмыкнула Берсеньева.

– Взаимно, Мария Анатольевна! Приятно было познакомиться, – я попрощался с милой барышней, оказавшейся нашим академическим библиотекарем, и отправился на выход. Там меня уже ждала Эльза, держа в руках артефакторное огниво и прожигая себе ладонь. Стоял невыносимый сладковатый запах горелой шкуры.

Как только кожа сестры начинала чернеть, она тут же принималась залечивать рану, разглядывая, как слои кожи восстанавливаются под воздействием её магии.

– Сестра, мы же с тобой уже разговаривали, что обучаться стоит на ком-то, а не на себе. И, если не ошибаюсь, ты мне обещала, что подобного не повторится, – заговорил я, прежде чем огниво чиркнуло ещё раз.

– Ой, Юр, – отреагировала лекарка на меня, подняв восторженный взгляд. – Нас сегодня обучили локальному обезболиванию, вот я и тренировалась. Нам сказали, чтоб оно само на автомате включалось, нужно десять тысяч раз повторений. А я только сотню за сегодня сделала.

Нет, всё-таки моя сестра – неисправимый фанатик своего собственного дела.

* * *

Владимир Ильич Капелькин, бывший архимаг, давным-давно разменявший полторы сотни лет, согласился на кураторство первокурсников в столичной академии магии по двум причинам. Первой была весьма прозаичная, которую он и озвучил при общении со своими новыми подопечными – маги до конца своих дней находятся на службе у империи. Они – ресурс, которым империя пользуется в полной мере. Если можно проигнорировать письма от Гильдии Магов и Министерства обороны, то из Канцелярии Императорского дома – нет. Пожарским не отказывают.

А вторая… это письмо от внучки того, кто когда-то спас его, не бросив подыхать в жерле Шивелуча. Некогда девчонка с двумя косичками, непоседливая и живая, она написала ему, когда лишилась магии полностью. Письмо в большей мере было похоже на исповедь, и завершалось словами:

«Когда-то я спросила у деда, что дало вам силы жить дальше после вашей потери. В детстве потеря ранга архимага казалась мне проблемой вселенского масштаба. Тогда дед ответил мне лишь одно слово – „семья“. Лишь много позже я вспомнила это слово, когда лежала развалиной без магического средоточия и, казалось, без души. Спасибо за пример».

Владимир Ильич выбрался из собственного подземного бассейна и навёл справки о княгине Угаровой, а заодно и о составе первокурсников столичной академии. Живя затворником последние два десятка лет, Капелькин пропустил уж очень много. Последние имперские новости и уж тем более сводки об Угаровых не радовали.

Потому увидев две знакомые фамилии в списках первокурсников, Владимир Ильич решил отдать старый долг. Если дела и правда обстоят столь печально, то помощь Угаровым пригодится.

Сложности курсу добавлял ещё и дополнительный набор самородков из народа. Капелькин сам был выходцем из такого же выпуска. Пожарские вновь решили разбавить старинные аристократические роды, замаравшиеся в грязи интриг, новой кровью, верной лишь им. Что ж, такая практика себя оправдывала и не раз.

Но всё это делало курс похожим на булькающее зловонное болото, то и дело готовое выплеснуть собственное гнилое нутро. Мало было обычных стычек между спесивыми дворянами, так еще и народников начнут гнобить, хоть это и запрещено в академии. Но ему ли не знать, как можно усложнить жизнь, не нарушая устава академии.

И сейчас, Владимир Ильич с сожалением понял, что юные дворяне в своей нетерпимости и жестокости ничем не уступали своим сверстникам столетней давности. Потому Капелькин без раздумий набрал знакомый номер и, дождавшись, ответа в аппарате произнёс:

– Григорий Павлович, уважь старика, можешь на экспертизу вашим спецам дать пару монеток золотых… Русские рубли… Нет, не подделка денежных знаков. Скорее, направленное магическое влияние. Нужно бы выяснить какое… Да, присылай фельдъегеря, передам всё честь по чести.

Глава 6

Перед встречей с принцем у меня было ещё три незавершённых дела. Одно из них – звонок Степану Юматову. Благо, я умудрился застать его ещё в артефакторной мастерской.

– Юрий Викторович, что-то случилось? – обеспокоился он тут же. – Если вы по поводу нашей разработки…

– Нет, нет, – перебил я его, предполагая, что такие вещи и вовсе не стоит обсуждать по телефону.

– Тогда что? – удивился наш артефактор.

– Дело в том, что мне срочно требуется артефакт для уборки помещений, который бы определял: органика – не органика. Артефакт должен удалять посторонние вещи с пола как в обычных помещениях, так и в столовых.

Судя по паузе, Юматов даже слегка подвис от подобного задания.

– А вам зачем это? Обычные бытовые артефакты поддерживают чистоту, удаляют пыль, а уж крупнофракционные загрязнения обычно люди убирали.

– Да понимаешь ли, Степан, я тут проявил неуместную инициативу, и теперь она догнала своего инициатора.

Юматов только хрюкнул, не сдерживая смех.

– Понял, княжич. Подумаю, как решить вашу проблему.

– Проблема в том, что решить её нужно в течение недели.

Он даже поперхнулся.

– Да, Юрий Викторович, любите вы ставить сжатые сроки для решения интересных задач. Понял. Вечером могу рассчитывать на получение более подробных инструкций?

– Пожалуй, да. Я оставлю для тебя письмо с подробным описанием всей ситуации у Алексея, если вдруг меня не будет в особняке в момент твоего приезда.

– Хорошо, понял. Ещё что-то?

Я покачал головой, но понял, что собеседник явно меня не увидит по телефону.

– Нет, Степан, это всё. А по поводу разработки… если есть какие-то подвижки или нужно моё участие – привлекайте. А то и правда, я слегка отстранился от этого процесса.

– Да нет, всё в порядке. Восстановление нашей троицы идёт полным ходом. И пока они полностью не вернут себе рабочие кондиции, мы решили не бежать впереди паровоза, – использовал он расхожую присказку артефакторов.

– Ну и отлично, – согласился я.

Я быстро написал пересказ событий в академии, вложил в конверт и хотел было передать послание Алексею через Константина Платоновича, своего камердинера, но вовремя вспомнил, что хотел поговорить с нашим безопасником по несколько иному поводу. Потому, выяснив у слуг, что тот сейчас тренируется в саду, я отправился прямиком туда.

Алексей в обычных холщовых штанах и рубахе, босиком стоял на траве и медленно раскачивался, совершая плавные движения руками и ногами. Часть из них походила на элементы зарядки, а иные напоминали азиатские боевые искусства. Жаль было прерывать его тренировку, но лишнего времени, чтобы дождаться её окончания, у меня не было. Алексей тоже прекрасно почувствовал постороннее присутствие, потому, завершив связку и опустив руки вдоль тела, обернулся в мою сторону:

– Юрий, чем могу помочь?

Наедине он обращался ко мне по имени, и лишь на людях – либо по титулу, либо по имени-отчеству. Об этом мы с ним ещё ранее договорились. Всё-таки, как-никак, он приходился мне дядей.

– Алексей, у меня к вам просьба. Мне необходимо, чтобы вы собрали информацию на род Берсеньевых и их последнюю представительницу – Марию Анатольевну. Она работает библиотекарем в столичной магической академии.

У Алексея слегка приподнялась бровь.

– Это праздный, профессиональный интерес или рассчитываете перевести Марию Анатольевну в более близкий круг знакомств?

– Не знаю. Судя по всему, у них там есть некая проблема. Сводить близкое знакомство в том смысле, в котором ты его предполагаешь, я не желаю. Девушка хорошая, но что-то у них приключилось. Я, конечно, не спаситель всех сирых, убогих и обездоленных, но в данном случае интуиция просто требует обратить на девушку внимание, а я привык её слушаться. Всё-таки моя чувствительная задница не раз спасала мне жизнь. А потому будь добр, составь ещё и личное впечатление об этой девушке. Всё-таки с твоими интуитивными способностями, возможно, ты почувствуешь и заметишь несколько больше, чем я.

– Понял, – кивнул Алексей. – Что-то ещё?

– Ах да, и у меня конверт для Юматова. Могу через тебя передать его? Меня сейчас вызвали во дворец к принцу. Если я не успею вернуться и лично с ним переговорить, передашь для Степана?

– Да, конечно. Что-то тайное?

– Нет. Ему предстоит разрабатывать артефакт для уборки или клининга, как говорят на Туманном Альбионе. Я его случайно подставил под подобное деяние. Вот и разъясняю всю трагичность и комичность ситуации.

Алексей только покачал головой.

– Да, и это только один день в Академии. Что же дальше будет?

– Не знаю, Алексей, не знаю. Но пока полученные знания только сподвигают меня на дальнейшее посещение сего средоточия науки и магии. Не буду больше мешать тренировке.

На этом мы с Алексеем распрощались. Я передал ему конверт и отправился сменить одежду. Всё-таки выезд во дворец в академической форме был плохой идеей.

Однако же перед самым отлётом, я заглянул к сестре и попросил у неё кое-что из арсенала лекарей, убрав необходимое в пространственный карман. Туда же вернулись и все остальные ценности. Не верить словам иномирного братца причин не было.

* * *

Елизавета Ольгердовна застала Кхимару, как ни странно, в домашнем лазарете, оборудованном из двух гостевых комнат. В одной из них Леонтьев восстанавливался после всего происшедшего с ним, а вот во второй лежала на правах полугостьи-полупленницы Юмэ Кагеро. И, как ни странно, княгиня обнаружила древнего демона, вдруг установившего родство с её правнуком, именно во второй палате.

Существо, которое нынче имело человеческое обличие и казалось ей отражением её собственного пути – битв, потерь, разочарований, – сейчас с какой-то тихой нежностью взирало на совершенно незнакомую ему женщину. Хотя, какая женщина… Заготовка под оную. Княгиня даже хмыкнула:

«Неужто я ревную? И кого? Демона – к малолетней японской вертихвостке? Я отжила свой век, чтобы занимать сердце, душу и мысли подобными глупостями!» – оборвала она себя, хотя всё же внутренне признавала, что Кхимару, или же Хильмерик, как обозвал его правнук, был ей интересен. Не часто встретишь существо, столь сведущее в химеризма и химерологии. Они общались более чем на равных; они понимали друг друга местами с полуслова, а иногда и с полумысли.

Единожды даже она словила себя на мысли, что, будь она помоложе, будь у неё в наличии магический источник… Внешность можно было бы поправить, чтобы соответствовать… Но тут же она обрывала себе подобные мысли:

«Если уж быть верной, то до конца. В моём возрасте какие-либо чувства, кроме родственных, уже были бы глупостью и последними искрами на груде пепла жизни, души и магии».

Но та затаённая нежность, с которой взирал Хильмерик на японку, всё равно казалась ей, Елизавете Ольгердовне, неуместной.

– Вы знаете, – произнёс Кхимару утвердительно, даже не обернувшись, когда Елизавета Ольгердовна стояла на входе в палату, облокотившись предплечьем на дверной косяк.

– Да, Юрий всё мне рассказал, – княгиня намеренно сделала паузу. – В пределах возможного.

– И вы не отказались от родства с ним?

– Он моя кровь, и он моя плоть. Если мне не изменяет память, по этой же причине вы также решили его обучать. Что в таком случае должно было измениться в моём отношении? – княгиня умело вернула подачу демону, ожидая его аргументов.

– Знаете, люди – весьма своеобразные создания. Их психологические реакции частенько бывают неадекватны в силу невозможности принятия некоторых аспектов бытия. Потому и уточнил, – совершенно по-человечески пожал плечами демон. – Изменилось ли ваше отношение после всего ко мне?

– Нет. Вы мне всё так же интересны как маг моей специализации. Но я, как и раньше, стою на своём: если вы попытаетесь причинить вред моему правнуку, я не посмотрю на то, сколько у вас голов: одна или три. Я откручу их все.

Демон тихо рассмеялся.

– Вот за это я вас безмерно уважаю. Ваша сила – не в магии. Ваша сила – во внутреннем стержне. Вы не боитесь смерти. Вы не боитесь разочарований. Вы не боитесь потери магии. Вы всё это уже пережили, и не раз. Единственное, чего вы боитесь, – это не уберечь правнука с правнучкой, ведь так?

– Не спорю, вам с вашими возможностями виднее, – не стала отпираться княгиня. – От нашего рода остался лишь пепел, который стал удобрением для того, чтобы появилось два чудесных ростка в виде Эльзы и Юрия. Если нужно будет, я сама стану тем самым удобрением, которое даст толчок их росту. Но да, видеть, как погибают все близкие и родные тебе люди, один за одним, знать, что ты остаёшься одинёшенька в этом мире, хоронить и развеивать пепел самых близких… Я не хочу повторения этого.

– Как это мне знакомо, – едва расслышала княгиня очень тихий ответ демона.

– Она, – Хильмерик или Кхимару (княгиня уже даже в мыслях путала его имена), кивнул на японку, – очень похожа на мою дочь в одной из прошлых жизней. Именно поэтому я смотрю на неё так. Всё равно что увидеть дух, призрак. Но это не то и не другое. Это просто тело. Оболочка. Ведь призрак нёс бы хотя бы отпечаток былой личности, пусть и очень сильно упрощённый. Здесь же – совершенно чистый лист, совершенно другая жизненная история и душа, отбывающая собственное наказание за предательство, за самоуверенность, за нежелание учиться на собственных ошибках. Но мы-то с вами знаем, как иногда хочется верить глазам, а не сердцу. И пусть хотя бы в таких мелочах, в таких моментах, вспоминать о былом, о прошлом, которое само уже давным-давно развеялось пеплом. Свои семьи я потерял, но надеюсь, что у этого сосуда всё же будет шанс. Во всяком случае, пока она неплохо держится.

* * *

К своему патрону меня препроводил камер-юнкер принца и мой бывший коллега Никита Сергеевич Железин.

– На этом моя сегодняшняя работа окончена. Приятного вечера, Юрий Викторович, – попрощался он со мной и радостно, едва ли не вприпрыжку, отправился прочь.

Интересно, что это на него так повлияло? Я таким счастливым Железина и не помнил вовсе. Неужто влюбился? Или получил первый нормированный рабочий день на службе? Дворцовая служба, вопреки всеобщему мнению, была далеко не так проста и безоблачна, как могло казаться со стороны. Нервов здесь тоже хватало.

В кабинет к принцу я сперва постучался и лишь услышав разрешение, вошёл. Андрей Алексеевич сидел за рабочим столом и подписывал некие бумаги, периодически вчитываясь и хмурясь. Резолюции он писал размашистые и ни разу не короткие.

– Юрий Викторович, проходи, присаживайся. Я планировал всё-таки скорее разделаться с рутинными делами, но, к сожалению, матушка решила загрузить меня по полной, а потому мне ещё где-то с полчаса придётся разбирать этот бардак, – он указал на папку бумаг.

Навскидку, их было не столь много, но разбираться с ними всё равно пришлось бы, зная аккуратность и обстоятельность принца.

Я же окинул взглядом кабинет, перейдя на магическое зрение, и не увидел за стенами либо в схронах фальшпанелей наблюдателей, фонящих магией. Всё-таки ауры магов я научился различать, а вот артефактов в кабинете принца хватало с излишком: и на дверях, и в окнах, даже в дубовую столешницу рабочего стола были встроены некие артефакты.

Я сел на предложенное кресло и решил не мешать принцу закончить с делами. В конце концов, проведение альтернативного допроса может и подождать. Однако уже спустя пять минут принц снова взглянул на кипу бумаг и решительно закрыл кожаную папку с золотистым теснением по краям.

– Нет, всё, на сегодня точно хватит, – потёр переносицу Андрей Алексеевич. – Юрий Викторович, хотел бы, чтобы ты сопроводил меня сегодня в одно место. Считай, что на одну ночь вызвал тебя из отставки.