Текст книги "Жрец Хаоса. Книга V (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

В резиденцию Волошиных лететь пришлось не менее четверти часа. Оказывается, их родовое поместье располагалось в непосредственной близости от столицы, но не в ней. Как Керимовы располагались близ древнейшего столичного кладбища, также и Волошины располагались за пределами столицы, и вот по какой причине: оказывается, эксперименты с призывами сущностей из разных планов периодически выходили у них из-под контроля, и потому сама резиденция призывателей отчасти напоминая чем-то «восьмёрку» из двух круглых фортов. В меньшем – жил род Волошиных, а больший по размеру служил аналогом гладиаторской арены, где призыватели тренировались и совершенствовались во владении своим даром.

Причём сделана она была таким образом, чтобы как раз-таки и не дать выплеснуться призванным сущностям из чаши арены. Сейчас всю «восьмёрку» резиденции накрывал защитный купол, который не давал призванным созданиям вырваться на свободу.

Рядом послышалась экспрессивная ругань Волошиных. Да что там, я и половины оборотов не понял.

– Что не так?

Как по мне, пока купол держался, печалиться было рано, но призыватели так не считали.

– Они купол над ареной пробили. Бои идут в самой резиденции, а там женщины, старики… дети…

Теперь уже и я выругался, не стесняясь в выражениях.

Я невольно отметил сюрреализм происходящего.

Вокруг виднелась прекрасная сельская пастораль: зелёные дубравы шелестели изумрудной листвой, солнышко жарило по-летнему, в голубом небе вальяжно проплывали пушистые облака. А внизу, под уже начавшим мерцать куполом, видимо, постепенно разряжающимся, шла битва не на жизнь, а на смерть. Крови было столько, что белоснежный мрамор резиденции окрасился в пурпур.

Внук Агоя Волошина смотрел на меня с такой незамутнённой надеждой, что мне стало даже не по себе. В конце концов, я же не божественная сущность, гарантирующая им спасение всего рода. Хотя, если уж на то пошло, то между вариантами использования пустотных гранат и меня, выбор был очевидным. За меня они цеплялись как утопающие за соломинку в надежде, что я смогу им помочь.

Мы заложили круг над резиденцией, снижаясь. Я летел на крылогриве, а Волошины на орлах с размахом крыльев под семь метров. Как ни старался, но я никак не мог понять, каким образом орлы с таким размахом крыльев умудрялись нести на себе всадников.

Заметив мой взгляд, один из провожатых ответил ан мой немой вопрос:

– Это призванные магические твари из нашего мира, где-то в горах Атласа обитают. Они имеют общих предков с воздушными элементалями.

– А я думал, вы из других планов призываете…

Волошин замялся, но ответил:

– У каждого призывателя есть не просто лимит на призыв в зависимости от ранга, но ещё и качественный показатель силы, который отражался в месте призыва тварей.

Например, эти ребята в состоянии были призвать созданий из нашего мира: птиц, хищников, водных обитателей – и попросить их выполнить определённую работу – отыскать след, добыть еду, донести по воздуху или по воде, отыскать воду, проследить за кем-то. Они могли использовать практически всех наших живых существ. Но среди призывателей это было едва ли не самым базовым умением, безусловно, пусть и полезными, но одними из слабейших по рангу и по значению.

«Отлично, плюс одна фобия, – подумал я. – Теперь ходи и магическим зрением изучай каждую мышь полёвку, сову или воробья под крышей, вдруг за тобой следят. Воистину, блаженен не ведающий!»

Те твари, которых вызвал из другого плана бытия Клим Волошин, к обычным земным относить было нельзя никак. И это было понятно именно из увиденного мною под куполом. А там творилась какая-то непревзойдённая хтонь.

Призвал их Клим тварей по виду являвшихся плодом любви панголина и дикобраза. А это значит, что твари были хоть и небольшими, но хорошо защищёнными бронированной чешуёй. Чувствуя опасность, они сворачивались в клубок, выпускали иглы из-под чешуек и катаясь вокруг врагов расстреливали их, словно фигурки в тире.

Судя по черным трупам, лежащим в крови, иглы были ещё и отравленными.

Я смотрел на этих шипастых, бронированных монстров и думал, что если они ещё и обладают магией, то призывателям скоро придёт кирдык. И в то же время панголины-переростки кого-то мне напоминали – именно своей чешуёй и бронебойной защитой от магии.

Судя по тому, что призыватели из привычных уже жезлов, которыми пользовалась та же бабушка, били по ним, а тем было хоть бы хны, выходило, что чешуя у них имеет такое же свойство, как и у моего горга, отчасти отражая магические атаки.

И тут мне на ум пришла вполне здравая мысль.

– Войд, вы же с горгом теперь одно целое. Его клыки смогут пробить чешую панголина?

– Раз плюнуть, – тут же отреагировал Войд. – Судя по всему, они как будто из одного ареала обитания – с той же сопротивляемостью магии и с той же чешуёй. Только у нашего горга ещё и клыки позволяют вскрывать их не хуже, чем консервные банки.

– Отлично. Тогда поступим следующим образом…

* * *

Волошины были старым дворянским родом. В своё время они проживали в Карелии, и до сих пор основная их резиденция находится там, но с момента обретения в своих рядах архимага им пришлось отстроить ещё и столичную резиденцию. Однако, даже с учётом подобного вынужденного переезда, строились они по собственным правилам – чуть в стороне от столицы и в той форме и комплектации, которая необходима была им.

До этого подобная предусмотрительность в виде двух фортов – тренировочного и жилого – не раз спасала Волошиных, когда призывы шли не по плану. Громоздкая артефакторная защита стоила просто баснословных денег, однако же и она не выдержала того, что произошло у них сегодня в форте столичной резиденции.

На момент срыва Клима в резиденции находилось порядка двухсот пятидесяти человек. Это общее население с учётом самих Волошиных, их слуг, ближников и обслуживающего персонала поместья. Так уж вышло, что магически одарёнными из этой четверти тысячи было едва ли сотня, а уж призывателей как таковых из них было меньше половины. Причём призывателей рангом явно ниже Клима. Клим, наверное, был последним, кто родился в роду чистым призывателем, то есть имел одну единственную способность общепризнанного спектра. Все остальные имели раздробленный магический дар, и частенько способность к призыву была лишь дополнением к основным другим силам. Были среди них и те, дар которых отчасти являлся ответвлением от призыва. Погонщики. Если призыватели призывали тварей для определённых целей и после отпускали их, то погонщики жили со своей стаей до конца дней своих, не сменяя её, лишь изредка проводя ротацию в случае, если погибал один из их боевых товарищей.

Итого за спиной у сотни одарённых находилось полторы сотни неодарённых, в том числе стариков, женщин и детей. Их планировали эвакуировать из поместья. Только никто не думал, что призванные Климом твари так быстро смогут пробить защитный артефакторный купол и выплеснуться за пределы тренировочной арены.

Молодёжь клана эвакуировали по воздуху. Вот-вот должны были прибыть орлы для переноса детей, беременных и магически неодарённых. Забирать должны были по воздуху с площадки наверху форта, поскольку внизу вот-вот должен был развернуться кромешный ад, вернее, если уж на то пошло, то двери сего «прекрасного» места уже распахнулись для Волошиных вместе с падением защитного купола на арене. А АДом местные называли военную аббревиатуру, с ёмкой расшифровкой «Абзац дня», равный по значению приходу великого северного пушного зверька.

Однако же, все мужчины, способные держать оружие, сейчас располагались на первом этаже резиденции, защищая ценой своей жизни входы и выходы и не давая возможности тварям прорваться к женщинам и детям. К тому же вот-вот должна была, скорее всего, упасть и второй контур артефакторной защиты. Вот уж непонятно, что с ним делали призванные твари, но они раз за разом едва ли не болидами разгонялись, сворачивались в клубок и били о стенку защиты в одной точке, каким-то образом определив её из миллиона других.

Как сказали выжившие после обороны арены, подобным образом они пробили и щит вокруг тренировочного полигона. Сейчас они безошибочно отыскали, видимо, слабую точку в куполе и били чётко по ней, заставляя защиту работать на пределе сил в конкретной одной точке и разряжая накопители.

Нет, сами по себе призванные твари были хороши… даже несмотря на весь творившийся ужас, этого не могли не признать все, кто хотя бы как-то отчасти был знаком с искусством призывателей. И отравленные шипы, и бронированная чешуя, и возможность пробивать артефакторные защитные контуры… если бы удалось подчинить и поставить себе на службу существ подобного толка, Агой тот же резко стал бы на ступень выше в своём владении. Но отчего-то он этого не делал, предпочитая пользоваться призывами одного конкретного плана.

Что же касается Клима, он решил, что раз уж у него дар чистый, не смешанный, то можно хотя бы попытаться. И если раньше отцу удавалось остановить сына, то теперь, к сожалению, некому было это сделать. И ситуация вышла самая необычная: либо пал, либо пропал. Исходя из того, что сейчас происходило в резиденции, ближе был всё-таки второй вариант.

Пока держался артефакторный купол, Волошины связались с императорским дворцом и запросили помощи с использованием пустотных гранат. Предполагая, что как минимум что-то подобное должно быть на вооружении у империи. Кроме того, был ещё вариант полностью отрезать резиденцию от магии. Но такой мощности магодавов не существовало в природе. Одно дело – контролировать, допустим, радиус десять, пятнадцать, двадцать, пятьдесят метров. И совершенно другое – контролировать арену с радиусом больше ста метров. К тому же ещё неизвестно, смогли бы без магии хотя бы как-то сопротивляться Волошины своим врагам.

Выбросить из уравнения отравленные иглы и броню не выходило. Они были природными свойствами призванных тварей, а не магическими.

Пока же призыватели из последних сил с оружием в руках защищали вход в резиденцию, видя, как призванные каждым из них существа погибали от яда и укусов дикообразных панголинов.

У всякой силы и у всякого воинства есть предел, и предел Волошиных с их призванными тварями был уже близок. Казалось, что призванные Климом существа никогда не закончатся: убивая сообща одного, двух, трёх, на их место тут же приходили новые твари в ещё большем количестве.

И теперь Волошины ждали, кто первый откликнется на помощь: то ли императорский дворец, то ли княгиня Угарова, внук которой, по слухам, владел едва ли не мифической способностью у резонансу. Подтверждения, правда, не было, хоть многие и шептались о том, что ему удалось сорвать некий громоздкий и убойный конструкт и тем самым спасти хотя бы жизнь, если не силы, архимагов.

Однако же выбирать не приходилось, и Волошины стояли насмерть, отсчитывая секунды и минуты до кровавой бани, которая вот-вот должна была начаться. Сил на новые призывы уже не осталось. Последние призванные защитники сейчас гибли под когтями и иглами вышедших из-под контроля тварей.

Перелом битвы произошёл как-то в один момент. С неба спикировало три точки. Две из них оказались членами рода Волошиных на орлах, а вот третий всадник верхом на помеси льва с орлом Волошиным был неизвестен. Кое-кто, конечно, мог встретить его на балу в честь именин его императорского высочества и узнать в нём камер-юнкера принца, но большинство из таковых сейчас лежало чёрными телами на территории.

Заострённые скулы, хищный нечеловеческий взгляд, отмечающий даже мелкие детали… Волошиным даже показалось, будто по телу незнакомца то и дело проявляется и исчезает чешуя не хуже той же, что была у панголинов.

Резко приземлившись на ступени у входа в резиденцию Волошиных, неизвестный представился:

– Меня зовут князь Угаров. И всё, что вы здесь увидите, должно остаться строго между нами. Договор о неразглашении на крови подписали ваши представители. Я постараюсь вам помочь, но не вздумайте трогать моих помощников. Они вас защитят.

Дальше черноволосый и совершенно юный парень погладил своего питомца по морде, ударил по крупу и заставил взмыть в воздух. Сам же он как будто бы покрылся той же чешуёй, которой покрывались до того панголины. Она стала настолько явной, лицо его преобразовалось ближе в некую оскаленную морду с клыками, а руки и вовсе стали больше напоминать животные пятипалые лапы с когтями. Одежда едва-едва держалась на нём, грозя треснуть и разлететься на клочки.

Но в тот момент, когда он сделал шаг навстречу панголинам, вокруг него будто бы из воздуха стали создаваться или соткаться, будто миражи или иллюзии, твари магического толка, очень и очень похожие на самого князя. Только если тот ходил прямо и на двух ногах, то эти передвигались на четырёх и размером доходили ему едва ли чуть ниже пояса.

Волошины считали, глядя, как возникает из ниоткуда целая армия: один, два, пять, десять, пятнадцать, двадцать… существ. Где-то на полусотни многие сбились. А князь повёл своё воинство в атаку.

* * *

Ну а что ещё оставалось делать? Во-первых, нужно было защищать гражданских. Судя по тому, что все Волошины сосредоточились вокруг своей резиденции внутри почти захваченного в форта, сдерживая нападающих на них панголинов, сперва нужно было обезопасить их.

Пришлось спуститься туда, поздороваться и предупредить, что всё, что они увидят, должно быть ими тут же забыто. Сам же накинул на себя овеществлённую иллюзию полуоборота горга и создал за своей спиной небольшую армию в полсотни голов. Ну, как небольшую? Очень даже большую, с учётом того, что все они были овеществлены и жрали из меня магии будь здоров. Продержать их больше часа таким скопом я бы не выдержал, но очень надеялся, что за час управлюсь.

На меня Волошины косились с недоверием, за то появление горгов восприняли на ура, явно воспряв духом. Иллюзии, послушные моей воле, разбежались в разные стороны и принялись вскрывать шары панголинов один за одним. Стоял неимоверный треск, будто медведь ломился сквозь сухой валежник. Брызнула кровь, и повсюду стали появляться трупы бронированных отравленных монстров.

Поняв, что дальше мои горги справятся и без меня, я призвал к себе крылогрива, оседлал его и отправился на арену. Где-то там должен был лежать Клим Волошин, и оттуда же должны были приходить всё новые и новые бронированные твари.

«Это нам ещё повезло, что они не летающие, – думал я про себя. – То есть на земле-то с ними воевать попроще будет».

Я сделал круг над ареной. В центре её лежало тело Клима. Вокруг располагалось не менее пяти уже виденных мною тварей с единственной разницей в том, что они были гораздо большего размера, чем те, кто сейчас кошмарил резиденцию Волошиных. Эти были явно генералами местного войска и, судя по магическому зрению, жрали магии из того же Клима гораздо больше, чем их мелкие собратья.

Между Климом и этими тварями существовала самая что ни на есть связь, наподобие пуповины. Но ещё интереснее выглядел другой аспект призыва. Практически напротив лежащего без сознания Клима была разорвана ткань реальности. Будто кто-то когтями полоснул, и она разошлась, обвисая лохмотьями по краям. Такого я не видел, во всяком случае, в этой жизни. За прошлую ручаться не могу.

Если у нас здесь был день-деньской и жаркое июльское солнце грело во всю свою мощь, то с обратной стороны царила ночь и, кажется, виднелась пустыня – судя по песку и растущей невдалеке колючке. И вот оттуда шли стройными рядами, привлекаемые запахом не то крови, не то добычи, панголины.

Удивительно, но некоторые шли даже с детёнышами, будто бы переезжали в новый дивный мир. Ещё бы! Причём заметил я ещё один занимательный момент: одна из мамаш бронированных монстров тащила на себе маленького детёныша и зубами удерживала некую тварь, такую же чёрную, как тела, которые теперь были разбросаны по резиденции Волошиных. Буквально на ходу мамаша отгрызла кусок этой твари и забросила на спину, дабы малыш мог пожевать. Тот уплетал подарок от матушки с видимым удовольствием.

У меня же мелькнула мысль, что ядом панголины подготавливают тела своих жертв к употреблению. Ведь скатывают же в коконы пауки добычу и жалят для того, чтобы она пришла в нужную кондицию, переварившись до состояния питательного субстрата.

Вот здесь, похоже, была примерно такая же ситуация: яд являлся естественным веществом для переработки жертвы к последующему употребления в пищу. А это значило, что все те тела, которые мы видели в резиденции, почерневшие, станут едой для нынешней, продолжавшей вторжение армии.

Битва вышла короткой и кровавой, а всё потому, что расклад «пятеро на двоих» – далеко не самый радужный. При том что вновь выходящие из разрыва ткани реальности панголины тут же вступали в бой, и хоть силы у них были гораздо меньше, чем у их генералов, но неприятности они тоже доставляли. А потому, пока Войд с горгом отбивался от насевших на него генералов, я отфутболивал фактически катящихся на меня мелких панголинов. Плюс ко всему ещё успевал прикрываться от града отравленных стрел, бессильно чиркавших по моей броне. Я в который раз про себя поблагодарил горга за такой подарочек.

Сперва я пытался активно швыряться пустотными иглами, но, к сожалению, они хреново брали панголинов. Видимо, толщина панциря у них была ого-го, если она кратно снижала коэффициент смертельности моих игл. Зато отлично работали циркулярные, считай что пилы, которые я расшвыривал во все стороны, пытаясь перерезать пуповины между Климом Волошиным и генералами.

Разорвав их, я упростил задачу Войду, ведь те начали стремительно слабеть без постоянной подпитки. Я даже вмешался и прикончил одного генерала для того, чтобы горг спокойно смог закончить с остальными. У меня же была другая приоритетная задача: я разглядывал сам прорыв ткани реальности. От Клима к разрыву шла даже не пуповина – целая паутина из разного размера энергетических каналов, через которые разрыв ткани реальности присосался к магу. Выглядело это жутко, как будто действительно паук тянет все соки из своей жертвы.

Сам Клим уже больше напоминал мумию – худой, иссохший, с пергаментной кожей, обтягивающей кости, хотя предполагалось, что выглядеть он должен был едва ли не моим ровесником, судя по имевшимся у него способностям.

Попытавшись отсечь пустотным скальпелем энергетические каналы между Климом и разрывом ткани реальности, я заметил, что сам Волошин не в состоянии перекрыть подачу энергии. То есть, обрезая канал, энергия из него продолжала не просто течь – она хлестала с такой скорость, с которой покидала бы Клима кровь, если бы я перерезал ему артерию.

«И что мне мать вашу прикажете с этим делать?» – выругался я. В мои планы не входило угробить сына Агоя. Иначе можно было и не браться. Пустотными гранатами забросали бы.

Внезапно голову пронзила боль, будто в основание темени вогнали раскалённую спицу, а после провернули несколько раз.

«Закрыть прореху в свой мир может любой, обладающий первородными силами. Нужны знания и решимость нести ответственность за свои поступки, – услышал я тихий вкрадчивый голос. – Если не отступишь, то со знаниями я помогу».

«А куда я нахер денусь⁈ – в сердцах выругался я. – Я уже здесь. Делать что надо?»

Перед глазами, словно наяву, стала абсолютно незнакомая и непонятная мне картина: другой юноша, такой же темноволосый, как и я, стоял на коленях посреди болота и расчерчивал некие руны собственной кровью, позволяя ей свободно течь и напитывать конструкт. Площадь прорехи там была не чета нашей червоточине. Но неизвестный, хоть и шатаясь былинкой на ветру, всё же справился.

Судя по тому, что показывало видение, кровь стягивала края ткани реальности не хуже самой настоящей нити. И когда на месте прорыва появился пусть и грубый, но шов, парень потерял сознание.

«Охренеть, подсказочка. Я же ни разу не маг крови, чтобы такими вещами заниматься», – выругался я про себя.

С другой стороны, по крови я – хаосит. Хаос всё-таки одна из первостихий, если за ними охотились даже орденцы. Кроме того, я стал пустотником, носителем ещё одной первостихии. Если не мне попробовать повторить подобное и запечатать собственный мир, то кому?

Я вскрыл себе запястье и принялся по памяти вычерчивать когтями в воздухе, по краям разрыва руны, увиденные в видении. Выходило откровенно паршиво. Я не припомню, чтобы я был этаким талантливейшим рунологом-артефактором, но шансов всё равно не было. Экспромт – наше всё! А еще слабоумие и отвага!

Откуда-то же взялись у меня воспоминания подобного толка? Значит, кто-то и когда-то подобное делал. Если у кого-то получилось, почему у меня не может получиться?

К тому моменту, так и бурча себе под нос, отбиваясь, периодически отфутболивая атакующих меня мелких панголинов, я услышал за спиной согласный рык Войда. Тот выглядел, конечно, паршиво: местами чешуя была ободрана, и даже кровоточили некоторые раны. А ещё я увидел несколько отравленных стрел-игл, воткнутых в морду моего товарища. Вырвав их и отбросив в сторону, я вновь вернулся к завершению неизвестного конструкта.

Прикинув, что когтями я рисую преступно хреново, я взял одну из игл панголинов, выброшенных ранее под ноги, и принялся её обмакивать в кровь из ладони и наносить руны. Дело пошло быстрее, а сходство между рунами в видении и начерченными стало достаточно явным, не то что, когда я чертил своими огромными когтями.

Стоило нанести последнюю руну на разрыве ткани миров, как кровь тут же засияла серебром и принялась стягивать в единую точку весь разрыв. Края, до того висевшие лохмотьями, выпрямились и натянулись. Прорыв стягивался, и спустя несколько секунд и вовсе зарос. Лишь серебристый оттенок шрама, указывавший на моё вмешательство, медленно истаивал в воздухе.

Вместе с тем я заметил, что закрытый прорыв перестал тянуть из Клинм энергию. А где-то вдалеке и вовсе послышались радостные крики Волошиных – видимо, они всё-таки отбились.

Я же подумал о том, что не смогу объяснить всплывающие в памяти знания. Откуда они? Кто их показывает? Лучше уж сказать, что я всё-таки резонанс использовал, чем объяснять, что мне пришло видение с неким кровавым конструктом, позволяющим запечатывать миры. За это меня точно по головке не погладят. Как там говорил Бьерн Утгард: «К пустотникам, хаоситам или тенемантам относятся хуже, чем к владеющим резонансом». И я склонен был с ним согласиться.