Текст книги "Жрец Хаоса. Книга V (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Можно, – кивнул я. – Тем более что безопасность рода всегда должна стоять на первом месте. Если уж так вышло с вашим отцом, то я прекрасно понимаю, что вами движет в ваших попытках обрести соответствующий сдерживающий фактор для внутренней политической арены.

– Да, князь, вы лучше других меня понимаете, – хмыкнул Клим, усаживаясь рядом со мной.

Один из матросов попытался было заикнуться, что место Волошина в другом конце, противоположного ряда сидений, но Клим только мотнул головой и сказал:

– Нет, я буду сидеть здесь.

При этом у самого Клима пусть и не было чемодана, но была кожаная сумка-мешок с затягивающимся вверху горлом, всё-таки отдалённо напоминающая военно-тактический мешок. Он вопросительно взглянул на меня и уточнил:

– Куда скарб-то пристроить можно? Я на таком десантном лечу в первый раз.

– Под ноги, там под него ниша есть, – подсказал я соседу.

С трудом заткнув туда свои вещи, Клим уселся в кресло и пристегнулся.

– Вам также советую это сделать, так даже поспать можно перед боевым заданием, если мандраж или срачка не одолеет.

– А вы часто летали на боевые задания? – поддержал я разговор, про себя отмечая, что Клим скинул с себя личину аристократа и стал самым обычным армейцем.

– Летал, было дело. Всё-таки я военный, возраст уже чуть постарше вашего будет. Отец держал нас всех в ежовых рукавицах и всех заставлял проходить военную службу. А вам, видимо, ещё предстоит подобное.

– Предстоит, куда ж я денусь с учётом рода занятий Угаровых, – хмыкнул я.

– Так вот о страховке… – Клим снова вернулся к больной теме. – Если вам подобное интересно, мы могли бы это обсудить в более приватной обстановке по возвращении из Попигайской котловины. Пока наши старейшины соизволили явиться, думаю, проблем с оплатой ваших услуг не возникнет. Уж с учётом подписанного соглашения и вам, и нам выгодно, чтобы оба рода усиливались.

Что удивительно, я представлял Клима этаким воякой, решительным, но не сильно много думающим перед своими решениями. Однако же сейчас пятиминутного разговора с ним мне хватило для того, чтобы понять, что Клим – человек своей эпохи и воспитанный до мозга костей в аристократической среде. Он прекрасно понимал всю ответственность перед родом и с потерей архимага также старался обезопасить свою семью появлением другого центра силы в своём лице. Ведь как только род становится слабее, его тут же попытаются, словно стервятники, растерзать другие рода, как это происходило с нами. Видимо, поэтому мы друг друга и прекрасно понимали. Выживать приходилось и нам, и им.

– Союз слабых? – улыбнулся я, протянув ему руку для рукопожатия.

Скрепив устную сделку таким образом, Клим на это лишь оскалился:

– Если мы слабые, то боюсь сильных ждёт вскоре большой сюрприз.

Глава 14

Кроме Клима, знакомых мне людей в десантном отсеке пока не наблюдалось, но зато он довольно быстро заполнялся вояками. Они деловито задвигали собственные вещмешки под сиденья и пристёгивались ремнями, посматривая на нас с некоторой долей покровительства и превосходства.

Клим же тихо поведал мне:

– Простите, Юрий Викторович, но после давешних событий восстанавливаюсь я всё больше через сон. Лекари, конечно, меня чудно подлатали, но сплю я теперь, как сурок, в любом положении, в любой момент времени, доступном для этого. А поскольку лететь нам пятнадцать–семнадцать часов, уж простите, не могу не воспользоваться подобным подарком судьбы.

Я кивнул, прекрасно его понимая: когда организм полностью не восстановился после шоковых нагрузок, самое верное средство, как в магическом плане, так и физико-психологическом, – это сон.

Сам же я поглядывал на три десятка бойцов, рассевшихся на двух рядах кресел по обе стороны дирижабля. Последними на борт поднялся Лучик вместе со своим смешливым другом. Окинув взглядом забитый под завязку отсек и пересчитав нас едва ли не как цыплят по головам, он сел на своё место и пристегнулся, и лишь затем на борт поднялся сам Ясенев.

Я был прав в своих оценках: он на самом деле боевой командир, а не кабинетный червь. В полевой военной форме он выглядел гораздо органичнее, чем в костюме. Увидев меня и рядом со мной Клима, он кивнул и также уселся пристёгиваться ремнями в кресле по нашему борту.

Двигатели мерно загудели, и я почувствовал лёгкий толчок. Это мы отшвартовались от причальной мачты. Сам дирижабль покрылся мерцающей белой плёнкой, видимо, включился некий магический щит, но даже сквозь обшивку были заметны два ярких магических торнадо в местах работы двигателей. Отчего-то в отсеке появился едва заметный запах дыма, но тут же заработала система вентиляции уничтожая даже намёки на неуместные запахи. Каким бы потрёпанным не было воздушное судно с виду, но команда поддерживала его работоспособность на должном уровне.

Лететь нам предстояло порядка пятнадцати часов, потому провести их следовало с пользой. Часть времени я решил потратить на сон, а ещё часть – на покопаться в собственном «ничто».

В частности, меня интересовали внешние изменения, произошедшие с Кродханом, когда я призвал его через браслет в «Бересте» для защиты от демониц. Выглядел он несколько иначе, чем я запомнил его в Карелии. Он будто бы напитался тьмой, стал темнее, и по коже у него змеились тончайшие чёрные прожилки. Чем-то это напоминало шрамирование: когда белые шрамы на светлой коже всё равно выделяются, так и здесь чёрные прожилки выделялись на тёмной коже.

* * *

Сергей Леонидович Железин беседовал с наследником престола, прогуливаясь в любимом орхидеевом саду императрицы.

– Ваше Императорское Высочество, я всё-таки считаю, что десять процентов – это слишком щедрая плата, если он решит проблему, – осторожно завёл шарманку главный металлург и промышленник империи. – Всё-таки редчайший ресурс. А вы собираетесь отдавать его в руки какому-то мальчишке?

– Сергей Леонидович, вы забываетесь, – не поворачивая головы на вассала, отреагировал принц, в то же время срезая ножницами ветвь цветущей белоснежной орхидеи для матери.

Императрица любила любоваться цветами, тем более что сейчас артефакторная мастерская Угаровых стала стабильно поставлять во дворец новинку, вазы со стазис-капсулами, которые позволяли цветам около двух недель сохранять свой прежний вид. Мать была в восторге, как и сестра. Весь дворец утопал в цветах.

Железин умолк, понимая, что он ходит по опасной грани, однако же… десять процентов! Всё его существо протестовало против подобной щедрости, граничащей с расточительностью, когда речь шла об уникальном металле, распространение которого строго контролировалось. А уж про жёсткий контроль над вывозом ресурсов за границу и упоминать не следовало.

– К тому же, Сергей Леонидович, если мы не решим проблему с астроблемой в ближайшее время, сей ресурс для нас и вовсе будет потерян. Есть шанс, что астролит и вовсе станет ресурсом для какой-нибудь иной империи. Как вы понимаете, ситуация у нас не самая радужная, и мы должны быть готовы отразить атаку с любой стороны: если не силами архимагов, то силами механического оружия. К тому же, этот «мальчишка», по сути, спас вам жизнь. Где ваша благодарность, Сергей Леонидович?

Теперь принц обернулся к Железину и внимательным колючим взглядом изучал своего вассала из так называемой «серой» фракции.

– Этого я как раз не отрицаю, – склонил голову Железин, – и готов соответствующе расплатиться.

– Интересно, чем? – рассмеялся принц. – Артефакт ему предложите? Во сколько вы оцениваете собственную жизнь, Сергей Леонидович?

Промышленник слегка стушевался. Действительно, сколько бы Железин не предложил, всё будет мало. Каждый считал собственную жизнь бесценной. И если уж приходилось оценивать стоимость собственной жизни, пусть и постфактум, продешевить совершенно не хотелось, тем более что подобное могло стать достоянием общественности, и тогда репутация Железиных получила бы существенный урон.

Принц всё же решил более не поднимать вопрос о стоимости жизни Железина, чтобы не ставить вассала в ещё более неловкое положение, чем тот уже себя сам загнал. Вместо того вернул разговор к первоначальной теме обсуждения.

– Мы давали вам неделю на решение проблемы собственными силами. У вас ничего не вышло, а посему мы решили действовать по собственному усмотрению. Вассалов мы ценим одинаково, или вы считаете, что имеете некоторые преференции перед князем Угаровым кроме возраста?

– Совокупный экономический вес Железиных несколько больший, чем Угаровых, – позволил себе резонно заметить Сергей Леонидович.

– Соглашусь. Да и придумали вы уже, куда пристроить к делу десять процентов попигайских запасов. Вот только князь весьма хорош в «тушении» магических «пожаров», как высказался один небезызвестный вам человек. Этим он уже немало послужил империи. Потому оставим этот разговор, Сергей Леонидович. Моё слово нерушимо. Опять же… десять процентов взяты были не с потолка. Именно столько, по мнению наших аналитиков, остаётся на ваших складских остатках раз в квартал… а после бесследно исчезает в неких экспериментах… Теперь я тоже проведу эксперимент.

Железин побледнел и почувствовал, как по позвоночнику скатилась предательская капелька пота. Ароматы в саду вдруг перестали радовать, а показались удушливыми, забивающими дыхание. По сути, принц только что прозрачно намекнул, что знает о некоторых махинациях Железина…

Андрей Алексеевич тем временем дошёл до небольшой белокаменной беседки, где на столе были разложены писчие принадлежности.

– Если хотите выйти отсюда свободным и в том же статусе, то напишите, кому и в каких объёмах передавали астролит, и тогда мы подумаем над мерой вашего наказания.

Это «мы» резануло уши Железину.

За несколько секунд перебрал в голове варианты действий… а ещё варианты тех, кто мог его сдать… Не аналитики же какие-то его могли вычислить, в самом-то деле…

«Значит, всё же шпионы императрицы».

Полтора века работы, сбора активов, селекции подходящих магических сил… Бросить всё и спасаться? Или…

Сергей Леонидович медлил несколько секунд… а после сел за стол и принялся писать.

* * *

В собственное Ничто я провалился легко и непринуждённо. Для того чтобы вызвать на разговор Кродхана, пришлось вновь примерить браслет. После этого демон тут же отреагировал на ментальный призыв. Кродхан появился в том же виде, в котором я его увидел в «Бересте».

– Кродхан! Какого хрена? Почему твой внешний вид изменился? Ты будто бы являешься средоточием тьмы, – справедливо возмутился я, обойдя по кругу и внимательно разглядывая изменившегося демона.

– А ты как думал? Фактически я – твоё зеркало. Что ты принимаешь на себя, тем ты отчасти делишься ещё и с нами. Где-то это может сыграть с тобой в плюс. Как полководец, ты можешь делиться с нами силой, славой и подпитывать нас. Точно так же и мы, воюя во твою славу, сможем делиться с тобой силами.

– Какой полководец? Какие легионы? Какие битвы? Ты вообще о чём?

Кродхан разглядывал меня на удивление разумным и задумчивым взглядом.

– Ты же ни черта не понимаешь и не знаешь о своём предназначении, верно?

– Только давай ты не будешь мне сейчас внушать, что я избранный какой-нибудь, Нео местного разлива, и мне нужно изменить расклад во всей Вселенной в общем и в этом мире в частности.

– Я не знаю, кто такой Нео, – тут же отреагировал демон, совершенно по-человечески почесав затылок в замешательстве.

«Собственно, я и сам не знаю, – подумалось мне. – Опять что-то вылезло из прошлой жизни, из запечатанной памяти».

– Насчёт изменения расклада… Очень даже может быть, ты – Тадж. И таковых рождается немного за всю историю, и лишь в ключевые моменты…

– Ой, давай не будем! У меня своих проблем хватает, чтобы ещё вашу индийскую мифологию пытаться вникать. У вас там каждые пять-десять тысяч лет передел влияния с глобальными разборками неизбежен.

– Я могу умолкнуть, но твоё предназначение всё равно тебя настигнет раньше или позже, – пожал плечами Кродхан. – И только от тебя зависит, сколько полководцев будет находиться в твоей армии.

Я взирал на Кродхана. Тот впервые казался для меня не какой-то тварью, пожиравшей всех направо и налево, распространявшей проказу или магическую чуму, а неким существом с древней историей и собственным мировоззрением.

– Сколько вас, полководцы грёбаные?

– Дюжина, – как ни в чём ни бывало, ответил тот.

– А второй в кольце – тоже?

– Он самый, – серьёзно кивнул Кродхан, – но до полководца его ещё докормить надо. Его бывший носитель из-за ограниченности в силах не мог этого сделать.

– А то я могу, – фыркнул я.

– Ты можешь. Очень даже можешь. Тем более что ты сейчас в себя поглощаешь такое количество сил, что вскормить нас до нужного уровня будет тебе раз плюнуть. Другой вопрос, что кто-то, кто рассчитывал получить эти силы себе, будет сильно недоволен.

И я даже знал, о ком велась речь. Та самая первостихия Пустоты вряд ли погладит меня по головке, если я буду выращивать себе двенадцать демонов-полководцев.

– В общем, думай, как знаешь. Но как бы мне не хотелось жить на подпитке в одном лице, я прекрасно осознаю, что победу мы можем достигнуть только числом, слаженностью и силой. Поэтому рекомендую подкармливать не только меня, но и Малявана.

– Господи, что ещё за Мальвина индийского разлива?

– Не стоит коверкать имена демонов, – прорычал Кродхан. – Тем более что Маляван – демон кошмарных змеев и так или иначе связан с тобой. Ты даже собственных первых химер, судя по тому, что я видел в твоей памяти в момент единения, создал в виде змей. А Маляван как раз-таки отвечает именно за них.

– Да-а-а! Мало мне собственной армии химер! Так мне теперь ещё и демоническую армию собирать? Да меня на костёр вздёрнут за возглавление подобных боевых соединений!

– Хочешь ты этого или нет, но тебе придётся это сделать рано или поздно. Остальное наследие так или иначе найдёт тебя. Но тогда тебе придётся добывать его с кровью.

– Ни черта не понял, – я честно пытался собраться с мыслями. – Где все остальные? Насколько я понимаю, вы хранитесь в определённого рода артефактах?

– Да. Нас в своё время туда поместил прошлый Тадж и запечатал нами границу между людьми и другим миром, откуда лезли твари для того, чтобы уничтожить человеческий мир. Но сейчас эти гробницы методично взламывают. Часть из артефактов осела, как тот же Маляван, в семье раджпутанского раджи. Что же касается меня, ты сам знаешь, откуда я взялся.

– Да уж, вскрыли очередной могильник, – я задумался. – А ведь за вскрытие могильников ратовал именно Орден Святой Длани. Не с этой ли целью он пытался вскрыть границу между парочкой миров и спровоцировать некий прорыв тварей для усмирения людей? Но только они же сами под него и попадут. Или они имели в виду совершенно другие могильники? Бабушка ведь тоже в своё время создавала могильники с архимагами для того, чтобы перекрыть доступ страшных существ из пустошей.

Выходит, что раз в определённый период времени граница между мирами истончается стараниями некоторых умельцев, оттуда прёт всякая нечисть, а люди жертвуют чем-то, придумывают свои способы для того, чтобы запечатать эту дрянь внутри пустошей. То есть, по сути, проблему нужно решать внутри. Мы же как будто бы прикладываем подорожник на перелом на какое-то время и говорим: «Не боли и зарастай». Так себе, конечно, схема. Хотя, возможно, могильники можно считать ещё и гипсом, временной мерой. Вот только гипс крошится, трескается, а перелом внутри не заживает.

Я посмотрел на кольцо, сиротливо лежащее в собственном шкафчике в личном пространстве, и нацепил его на палец.

Рядом тут же появился ещё один демон – копия того, который пытался воевать со мной у мавзолея Фениксовых, нашей императорской династии. И если раньше Кродхан и Маляван выглядели примерно одинакового размера, то сейчас, после подпитки тьмой, Кродхан превышал своего собрата в размерах едва ли не раза в два. А Маляван казался субтильным и, более того, совершенно не страшным. Тот тоже сразу осознал разницу в размерах и зашипел недовольно.

– Так-с, мне ещё не хватало, чтоб вы между собой передрались! Кто тут мне рассказывал про силу в единстве и прочее?

Демоны успокоились, но покровитель кошмарных змей всё ещё с завистью косился на Кродхана.

– И вообще-то я оба артефакта нацепил, когда Тенишева когтями драл. Почему досталось только Кродхану?

– У меня площадь соприкосновения была больше, поглотил больше. Всё равно что мне река силы досталась, а Малявану – ручей, – обстоятельно пояснил Кродхан.

– Представляю, если существует демон, спрятанный в доспехе, то какой поток силы жрёт он, – пробормотал я себе под нос, но был услышан.

– Есть такой, зовут Атикая… – вступил в разговор Маляван. – И его подчинять лучше последним и в вашей истинной ипостаси. В этом виде он вас не признает. Даже мы вас не признали бы Таджем, если бы вы не показались. Человеческая оболочка у вас хороша для маскировки, но не для подчинения полководцев.

– И сколько ещё артефактов с демонами-полководцами находится в семье раджпутского раджи?

– Я знаю ещё минимум о двух, – просветил меня Маляван. – Один – у Шайанки, второй – у её отца махараджи.

– То есть этот ваш раджа так или иначе готовился к прорыву и собирал артефакты, верно? Если только не сам пытался вскрыть ваши гробницы-могильники и истончить грань между мирами, – размышлял я вслух. – По сути, пока никто не соберёт все двенадцать артефактов, можно спать спокойно?

– Почему? – возмутился Кродхан. – Это означает, что как минимум уже четыре гробницы из дюжины вскрыты.

– А ещё это значит, – вторил ему Маляван, – что вскоре защита мира начнёт трещать по швам, и это невозможно будет не заметить даже взглядом обывателя. Думай, Тадж, думай, на чьей стороне.

– Но подкормить Малявана я бы советовал в первую очередь, – вновь неожиданно проявил альтруизм демон. Оксюморон какой-то. Демон и альтруизм. – Всегда нужно правильно распоряжаться имеющимся у себя ресурсом. А ещё ты совершенно забросил обучение. Голой силой ты никогда ничего не достигнешь.

Я покосился на книжицу-самоучитель «Магии кошмаров», одиноко стоявшую у меня на стеллаже.

Свободного времени у меня сейчас стало больше после отставки, потому обучение снова выходило на первый план, как и упрочнение позиций рода на политическом небосклоне империи.

Коротко кивнув и дав понять, что я принял замечание к сведению, я загнал демонов обратно в артефакты и вывалился в реальность.

Глава 15

Пообщавшись с внутренними демонами, я всё-таки решил поспать, прежде чем браться за обучение; как никак, неизвестно было, в каком режиме мы будем дальше работать и что нам предстоит на месте. А потому сон выглядел вполне себе здравой идеей. К тому же по субъективным ощущениям в своём Ничто пробыл я достаточно долго. Вот только нормально поспать мне не удалось.

Как-то так вышло, что в сон провалился я легко и непринуждённо. Видимо, наличие способностей к магии кошмаров тоже сыграло в этом свою роль. Кстати, я заметил, что проблем со сном у меня в принципе никогда не было. Я легко проваливался в сон и легко выходил из этого состояния; казалось бы, не абы какое преимущество, но оно имелось.

Но в этот раз я явно оказался в кошмаре, где через всевозможные порталы валили твари, уничтожая близких мне людей. Страх от того, что я своими собственными руками навлёк гибель на родных и близких, сковывал сердце, подтачивал разум и уверенность в том, что я в состоянии каким-то образом прекратить происходящее. Я чувствовал, как подтачивались мои силы, как на плечи легла тяжесть замыкаемого на себе конструкта, и в то же время как эта тяжесть многократно увеличивалась грузом вины. Вокруг творилось нечто невообразимое: люди гибли, тренькали лопающейся струной щиты магической защиты. Дрожали мои собственные щиты, я слышал предсмертные крики и хрипы своих близких, и при этом не мог отвлечься, не мог выпасть из конструкта, не мог разорвать собственную связь с ним.

Я настолько глубоко окунулся во всё это, что далеко не сразу мне удалось сообразить, что это вовсе не мой сон. Слегка отстранившись и пройдясь по себе (даже во сне) очищающей магией пустоты, я всё же не пожелал покинуть этот кошмар. И лишь через несколько секунд, осмотревшись, смог понять, что я оказался внутри кошмара Клима Волошина.

Я, конечно, подозревал, что магия кошмаров весьма многогранна, но то, что она подразумевает путешествия по чужим снам, и представить не мог. Понять бы ещё причину моего попадания сюда.

С Климом было всё понятно. Вероятно, его день за днём одолевало чувство вины за устроенный прорыв. Потому не было ничего удивительного в том, что его подсознание пыталось вновь и вновь всё сделать правильно и без жертв, превращаясь в изощрённый кошмар. Кроме того, такой самоубийственный повтор подтачивал веру в себя и заставлял многократно переживать вину за смерть собственных родичей.

Я бродил посреди происходящей вакханалии, словно сторонний наблюдатель. Причём самым интересным оказалось то, что я не просто бродил по территории арены. Она выглядела совершенно иначе. В кошмаре Клима не было чаши, не было ничего, лишь распахнутый зев прорванной ткани реальности, бесконечный вал тварей, уничтожавших всё на своём пути, и крики умирающей родни.

Всё это я и так видел, когда прибыл к Волошиным. Куда больше меня интересовало другое – смогу ли я в рамках этого сна шагнуть в другой план реальности? И не поплачусь ли я за свою самонадеянность?

Осторожными шагами я проходил сквозь вал панголинов. Правда, в сознании Клима Волошина выглядели они гораздо страшнее настоящих. Самые крупные особи, словно генералы, вели своё войско на захват местного мира. Меня же они не замечали, разбиваясь волной о волнорез и вновь сливалась за моей спиной. Все их мысли занимала атака на Клима и резиденцию Волошиных.

Я же подошёл к разрыву ткани миров. Сделать шаг туда было опасной затеей, потому я просто просунул тело по пояс, будто бы заглядывая: а что же там, по другую сторону, за кромкой грани миров?

Был такой же мир, чем-то отчасти напоминавший наш, но со своими особенностями. Вокруг было темно, в небе висели низкие сизые облака, и в воздухе кружились тонкие хлопья – не то серого снега, не то золы. А земля чуть вздрагивала, но не от потока идущих через прорезь панголинов, а совсем от иного: где-то вдалеке мерцали алые проблески, как будто в небе летали огненные болиды. Дышалось тяжело, присутствовал явственный запах не то серы, не то угарного газа. От него резко пересохло в горле.

А ещё, находясь внутри волны панголинов, я вдруг смог ощутить их общее эмоциональное состояние. Панголины шли не воевать; панголины спасались бегством.

Я вынырнул из кошмара Волошина рывком. Не знаю, зачем мне была эта информация, но, возможно, она пригодится для того, чтобы помочь Климу приручить этих тварей. Если у них происходит локальный конец света, то, возможно, тварей нужно не призывать, а просто переселять на свою территорию. И тогда взаимоотношения у них наладятся, будут совершенно иного толка.

Однако же из соответствующих размышлений меня вырвал тихий мат. Вслед за мной начали просыпаться десантники один за одним и тихо ругались сквозь зубы.

Я ни черта не мог понять. Свет в отсеке был приглушён; видимо, сообразив, что все бойцы ударились в сон, нам решили не мешать. Однако же сейчас, даже в полумраке, я видел широко распахнутые глаза и отблески пережитого кошмара в низ.

Армейцы, закалённые в боях, от чего-то вздрагивали, матерились и переговаривались между собой:

– Ну и приснится же херь такая…

– Не говори. Ещё и перед операцией…

– Долбанные бронированные переростки…

Я прислушался и понял, что в кошмар Клима Волошина попал не только я. Каждый из них сейчас ощущал тот же спектр эмоций, что и Клим в момент прорыва, когда его род уничтожался, а он не мог разорвать конструкт.

Вряд ли Клим каким-то образом приобрёл новые способности. Более разумным объяснением подобному явлению было то, что я не просто провалился в сон Клима, но и многократно усилил его, поделившись кошмаром Волошина со всем строем. Правда, они-то ни черта не поняли из того, что видели, в отличие от меня и самого Клима. Но нужно отдать должное – тот же Волошин выглядел сейчас посвежее.

– Как вы? Вам тоже кошмар приснился? – обратился я к Волошину.

Тот пожал плечами и тихо ответил:

– Да. После пережитого они – мои постоянные спутники. Только в этот раз от чего-то всё прошло гораздо легче, будто кто-то разделил со мной эту ношу. До этого сны заканчивались такой беспробудной тоской и желанием собственной смерти, чтобы прекратить происходящее, что сейчас даже удивительно, что сон оборвался не на этой ноте.

Что ж, выходит, я неосознанно разделил страхи Волошина со всеми остальными, облегчив тому состояние.

– Знаете, Клим, есть у меня одна идея по поводу этого плана бытия. Когда вернёмся, необходимо будет опробовать один момент. Вполне возможно, что вам не придётся их призывать, но придётся с ними договариваться – не в плане подчинения, а в плане сотрудничества.

Волошин энтузиазмом от моих слов не воспылал.

– Вы же знаете, что мы сильны призывами. Мы не погонщики.

– Знаю, – кивнул я. – И призыв – это именно пробой на нужный план бытия и установление временного контракта с иномирными сущностями. Другой вопрос, что ценой за выполнение этого контракта может быть не только кровь, либо дележ магической силой…

Волошин уже более заинтересованно на меня уставился, но в то же время с опаской озирался по сторонам.

– Это мы с вами обсудим позже, – не стал я развивать мысль. – Не думаю, что сейчас время и место, – я указал на всё ещё ропщущих десантников в отсеке.

– И вы совершенно правы, – согласился Волошин. – Правда, и поспать нам теперь вряд ли удастся. После такого фиг уснёшь.

Но было нечто и хорошее в кошмаре Волошина, а именно то, что из-за него проснулись все, даже те, кто мирно прикемаривал на посту. И когда раздался сигнал тревоги, будить никого не пришлось: десантники сразу же принялись экипироваться для боевой обстановки, потроша вещмешки, а Ясенев рванул в командную рубку.

Вернулся он буквально спустя пять минут, при этом с весьма озадаченным выражением лица.

– Значит, так. Дирижабль должен был пришвартоваться в рабочем посёлке, в котором раньше проживали горняки, добывавшие астролит. Посёлок находился на границе Попигайского котлована и стал базой военных на момент, когда произошёл инцидент. Сейчас же аномалия разрослась и вышла за пределы кратера. На данный момент связи с посёлком нет. Швартоваться дирижабль будет в резиденции Попигайских, но десантироваться нам придётся с воздуха. По заверениям местных по земле сквозь пелену проникнуть не выходит, в воздухе она пластичней и всё ещё пропускает внутрь. Задача номер один – десантироваться и попытаться обнаружить выживших на опорной базе военных. Задача номер два – разобраться с самой аномалией и с происходящим в Попигайской котловине.

– А что там вообще происходит? – задал я вполне закономерный вопрос.

– Сейчас увидите.

Ясенев нажал кнопки на переборке, и пол под нами стал прозрачным, демонстрируя совершенно аномальный пейзаж.

С высоты дирижабля открывался вид на бескрайнюю, слегка холмистую равнину, простирающуюся до самого горизонта. Взгляд радовала цветная мозаика из десятков оттенков зелёного, бурого, серого и бесчисленных пятен цветущих растений. Повсюду блестели на солнце озёра-старицы и извилистые ленты рек и ручьёв. А посреди этого цветового разнообразия выделялся Попигайский кратер белой блямбой зимы. И над ним не просто серебрились всполохи, его будто накрывал самый настоящий магический щит.

– Попигайские и Железины засылали добровольцев по воздуху. Те пересекали границу щита и сообщили, что магические артефакты внутри быстро разряжаются, мощность их при использовании падает на две трети, как и личная сила магов. А ещё периодически они слышал не то песню, не то завывание ветра, от которого их выворачивало в прямом и переносном смысле. Ах да, технические средства без магии туда лучше не брать. Поэтому сейчас экипируемся и готовимся к высадке. Глюк и Дырка, – Ясенев выразительно посмотрел на нас с Волошиным, – на вас наша доставка по воздуху. Ни во что не вмешиваетесь, бдите, анализируете. Возможно, вы заметите что-то по своему магическому профилю. Есть предположения, что внутри аномалии есть некие живые существа. Если найдём выживших, то на вас же и эвакуация.

А чувство юмора всё же у Ясенева специфическое.

* * *

Крылогривам весьма не понравилось то, что им не предоставили обещанные несколько часов для охоты. Но я, как мог, успокоил их, объяснив, что ситуация экстренная и где-то там, внизу, умирают люди. После этого полёта обещал им дать столько времени поохотиться, сколько им было нужно. С трудом, но они согласились. Им в отличие от орлов Волошина пришлось нести по два всадника разом. Грузоподъёмность позволяла.

Переход из лета в зиму получился болезненным. Ветер сек лицо колючей ледяной крупой, воздух гудел от низкого гула пелены, сквозь которую мы проходили.

Пересечение границы было подобно удару тонкой ледяной иглой в самое нутро. Не смертельный холод, но пронизывающий, высасывающий силы. За спиной – летняя тундра. Впереди – застывший морозный край. Попигайский кратер, накрытый куполом вечной зимы, дышал нам навстречу ледяным склепом.

Нам, магам, привыкшим чувствовать в себе энергию, резко стало неуютно и как-то пусто. Причём эта пелена работала не так, как безмагическая аномалия на Алаиде – ничего подобного. Я ощущал, как что-то высасывало по каплям, выкручивало, выгрызало во мне мою магию, будто бы питаясь ею, этакий вид энергетического, извращённого вампиризма.

Сделав круг над заснеженным рабочим посёлком, мы начали снижаться. База встретила нас не лаем орудий, а гнетущей, неестественной тишиной, нарушаемой лишь завыванием ветра в разбитых оконных пролётах. Стоило орлам и крылогивам начать приземляться, как послышалась тихая ругань. Внутри купола наши артефакты теплились тусклым светом, а сила конструктов, опробованных магами на месте, упала на две трети. Информация, переданная Попигайскими, была верной.

Поселок предстал перед нами мертвым царством. Не просто занесенным снегом – изувеченным. Стальные фермы периметра были вырваны с корнем, будто гигантской рукой, на самодельной броне зияли глубокие борозды, словно оставленные когтями неведомого зверя. Повсюду виднелись следы магического побоища: оплавленные и тут же заледеневшие камни, призрачное свечение остаточной энергии, вмерзшее в наст.

Отряд рассредоточился. Нас с Волошиным, как ценных консультантов, прикрывали двое вояк – суровые, молчаливые тени с автоматами наизготовку. Их дыхание клубилось паром, а заклинания едва теплились на кончиках пальцев. Я шагал, вжимаясь в высокий воротник, и не мог отделаться от стойкого, давящего чувства – за нами наблюдают. Но кто?