Текст книги "В небе великой империи"

Автор книги: Людвиг Гибельгаус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Через три дня после окончания училища и присвоения лейтенантского звания, когда чемоданы уже были упакованы, а в его доме прикидывали меню праздничного обеда по случаю возвращения единственного сына и наследника, Ближний Восток разразился очередной войной. Это был 1973 год. Ночью, по тревоге, их посадили в машины, а потом перегрузили на военно-транспортные самолеты без опознавательных знаков. Долгие часы свежеиспеченные лейтенанты провели в полном неведении, и лишь высыпав из грузового люка на слепящее южное солнце, кто-то произнес: „Это Сирия…“ И это действительно была Сирия. Через час лейтенант Али Хасан получил под командование свой первый и последний в жизни взвод и был отправлен на передовую. А ещё через четыре часа, едва они успели занять позиции и окопаться, эскадрилья израильских „Фантомов“ вывалила на их головы десятки тонн авиабомб и пережившие этот ад жалкие остатки человеческой плоти были додавлены гусеницами тяжелых танков. Раненый в бедро и предплечье, почти ослепший и полностью оглохший, истекающий кровью Али попал в плен, который, к счастью, оказался недолгим. Вчерашний лейтенант прихрамывая вернулся под родной кров, внутренне поклявшись, что никогда более не будет участвовать ни в какой войне, даже если она будет стоять у порога его дома.

Итак, после многолетней паузы жизнь вернулась в своё прежнее русло и Али с энтузиазмом принялся за дело. Отец его здорово сдал, особенно узнав, что сын пропал безвести на фронте и надежды увидеть его живым почти нет. Но вот Али вернулся и постепенно перенимал контроль над бизнесом. Помимо нефти, всё большую роль на мировом рынке энергоносителей начинал играть газ и Али, даже не получив специального образования, понял что это его шанс. Посредством хорошо связанного с правительственными кругами отца он получил лицензии на разведку и последующую разработку нескольких месторождений, что вкупе с хорошей порцией удачи через пару лет почти удвоило его состояние. Большое количество свободных средств предоставляло широкие возможности их применения и Али вспомнил свою приобретенную в далекой северной стране страсть. Коллекционировать европейскую живопись не являлось чем-то обычным в его кругу, но, как известно, богатым и влиятельным людям прощаются их маленькие слабости, поэтому через некоторое время уже никто не удивлялся тому, что господин Хасан присутствует на всех крупных аукционах искусства и, если он действительно этого хочет, может перебить любую цену. Также он мог позволить себе стать меценатом и устраивать самые роскошные выставки в своей стране. Но страсть обладания была сильнее и Хасан не гнушался скупать заведомо похищенные произведения искусства. Интерпол и страховые компании вполне могли подозревать об этом, но кто мог заглянуть в обширные залы его дворца, охраняемого ротой телохранителей? С сотрудниками российской дипломатической миссии господин Хасан поддерживал самые теплые отношения. Воспоминаня молодости всегда самые приятные, хотя бы потому, что они относятся к лучшим годам жизни. Что же касается деятельности культурного атташе и его бойкого помощника, то здесь Али проявлял неизменно живейший интерес. С Роговым они сошлись особенно близко, потому что этот последний был неглуп, умел слушать и так же как и сам Али сочетал бескорыстную любовь к искусству с оголтелой жаждой наживы. Правда, в последнем Рогов преуспел гораздо меньше, чем его обаятельный знакомый, но предстоящей операцией собирался раз и навсегда положение вещей поправить.

В жаркой и пыльной столице своей страны Хасан содержал небольшую галерею арабского национального искусства, больше напоминающую Рогову провинциальный краеведческий музей, в экспозиции которого были изобильно представлены ручной вышивки ковры и глиняная посуда. Свою страсть к европейскому искусству Хасан не мог демонстрировать открыто, дабы не раздражать поднимающих голову местных исламистов. Но Рогов, издавна поддерживающий контакт с таким приятным и полезным человеком, был хорошо осведомлен об истинном объекте его интереса и Ивану не составило проблемы несколькими намеками привлечь внимание коллекционера к своему предложению. Удобный для этого случай представился на банкете, который Хасан давал по поводу собственного дня рождения. Рогов присутствовал в качестве частного лица, ибо дипломатический этикет не позволял пригласить помощника культурного атташе посольства, обойдя этой честью его непосредственного начальника. Звать же самого атташе Хасан не хотел: российская внешняя политика в последнее время тяготела к сближению с Израилем, что в его стране совсем не приветствовалось. Но некоторая щекотливость ситуации Рогова отнюдь не смущала и он чувствовал себя совершенно свободно, наслаждаясь положением личного гостя хозяина. Улучив удобный момент Иван, непринужденно раскланиваясь с бокалом шампанского в руке, отозвал Али в сторону.

– Господин Хасан, я хотел бы Вас от всей души поблагодарить за прекрасный вечер…

Али довольно улыбнулся и приятельски похлопал Рогова по плечу, что, правда, получилось у него несколько комично, ибо ростом хозяин был сантиметров на двадцать ниже гостя.

– Я рад, что вам нравится, друг мой. Какова реакция других гостей? Вы слышали какие-нибудь отзывы?

Иван с некоторым удивлением отметил про себя мелкое тщеславие хозяина и поспешил добавить:

– Да-да, все просто в восторге…

Улыбка Хасана под пышными усами стала ещё шире.

– Скажу по-секрету, когда спустятся сумерки будет ещё фейерверк, но смотрите не проговоритесь, это сюрприз!

– О, разумеется – Рогов спешил направить ход беседы в нужное ему русло – кстати, Вы уже смотрели последние каталоги экспозиций русских музеев в Испании?

– Конечно! Просто прелесть! Знаете, когда-то я всё это видел в Ленинграде, своими глазами. Так хотелось слетать на первую выставку, но – он взмахнул пухлыми ручками – дела воспрепятствовали, так жаль! Надеюсь, сумею выбраться через месяц!

– А я побывал – Рогов нарочито поддразнивал собеседника – просто чудо, знаете!

– Да-да, охотно верю, мой друг!

– Скажите – Иван ловко дирижировал разговором – во сколько бы Вы оценили стоимость лучших из тех полотен?

Али пронзил его своим неизменно дружелюбным взглядом.

– Эту информацию вы можете получить из общедоступных каталогов, не правда ли?

– Это верно – Рогов почувствовал, что вступает в самую ответственную часть беседы – но там указана чрезвычано приблизительная стоимость, ведь эти картины находятся в государственном собрании и никогда не будут выставлены на аукционную продажу. Так что в значительной степени эта цена фикция и Вы, дорогой господин Хасан об этом прекрасно знаете. Меня же интересует – Иван невольным движением вытер взопревший лоб носовым платком – конкретная цена, которую мог бы заплатить конкретный человек за конкретные полотна.

Лицо Хасана приняло более серьезное и жесткое выражение.

– Что же пробудило ваш интерес, друг мой? Не могу же я поверить, что такой уважаемый человек как вы может задавать подобные вопросы лишь из праздного любопытства?

– Конечно нет. Но пока я не располагаю исчерпывающей информацией, мне хотелось бы просто узнать, имеется ли на свете человек, который может проявить интерес к приобретению части таких вещей, несмотря – Рогов выразительно откашлялся – на определенную щепетильность подобного рода сделки…

Хасан опять улыбнулся, но в его взгляде странным образом сочетались лукавство и жесткость, а может быть даже и жестокость.

– В мире множество самых разнообразных людей, друг мой… Очевидно, найдется и человек, который будет представлять для вас интерес в смысле изложенного дела.

– Пока ещё рано говорить… – Рогов сделал паузу – но если кому-то понадобится такой человек, то могу я рассчитывать на Вашу помощь в его поиске?

Хасан в ответ улыбнулся самой сладкой своей улыбкой.

– Вы же знаете, господин Рогов, что в любом вопросе получите мою полную – Али сделал ударение на этом слове – поддержку.

– Благодарю Вас – Иван изысканно поклонился – я всегда знал, что найду понимание в Вашем лице. Пока это всё, что мне хотелось узнать. Извините, что отнял у Вас так много времени.

Хасан протянул ему свою влажную руку.

– Всегда к вашим услугам, господин Рогов. Прошу вас в случае необходимости в первую очередь обращаться именно ко мне – Али выразительно указал на себя пальцем и простившись удалился, сияя достоинством и расточая улыбки.

Иван поставил на поднос опорожненный бокал и поспешил уйти, не привлекая ничьего внимания. Всё услышанное необходимо было внимательно обдумать наедине с собой. Он завел машину и выехав из города минут пятнадцать гнал по узкой проселочной дороге. Затем остановился и выйдя из автомобиля опустился на выжженную солнцем песчаную землю. То, что сказал ему Хасан в переводе с тонкого языка восточной дипломатии означало полную поддержку его действий. На коллекционера все намеки произвели большое впечатление, это было видно невооруженным глазом. Определенной помощи от него тоже можно ожидать, недаром же он говорил о „полной поддержке“. Остается лишь оповестить Моргунова, предоставляя тому свободу рук. Итак, с технической стороной было всё ясно, а одолевала сейчас Рогова забота иная. Впервые с момента своего скоропалительного отъезда из Москвы Иван стоял на пороге соучастия в новом преступлении, которое в случае провала может повлечь для него куда худшие последствия чем всё былые прегрешения. Детали моргуновского плана были Ивану неизвестны, однако не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: речь идет о преступлении государственного масштаба с перспективой соответственного же наказания. Да, он уже неоднократно всё прикидывал и на первый взгляд ему ничего не грозило. Но жизнь полна самых невероятных сюрпризов, в этом он отдавал себе полный отчет. Возможность провала никогда нельзя исключать. Однако есть ли это повод, чтобы отказаться от любого риска вообще? Очевидно, нет. Нынешнее положение устраивало Рогова лишь отчасти и изменить к лучшему хотелось очень многое. Тот факт, что для большинства далеких соотечественников его благосостояние является недостижимой вершиной, утешал мало. В конце-концов он издавна привык жить с запросами много выше средних и с полной возможностью их удовлетворения.

Итак, на риск идти придется – Иван обреченно пожал плечами – не такого ли момента он ждал всю свою жизнь? Ну а то, что руководит операцией Моргунов, только радовало. Он мужик умелый и на риск зря не пойдет. Зато если уж за что-то взялся, значит будет переть напролом. Его же, Рогова, место в тени вполне устраивало. По натуре он не герой и не любитель красивых жестов. Он дипломат – Иван усмехнулся: да, сказывается образование – и предпочитает закулисные интриги. Получить свою долю, немного переждать пока всё уляжется и тихонько смыться куда-нибудь, куда – Рогов ещё не решил, да и не считал это важным. Главное, что можно будет позволить себе всё. А если будет всё тихо, можно будет даже и не сбегать, а спокойно выйти в отставку и отправиться на заслуженный отдых в дальние страны. И это, пожалуй, стоит того умеренного риска, на который придется пойти…

Рогов поднялся и отряхнул запыленный костюм. В ушах свистел сухой и горячий ветер близкой пустыни, солнце медленно приближалось к горизонту, впитывая с каждым пройденным отрезком пути всё более насыщенный багровый цвет. Иван сел в машину и развернувшись неспешно вернулся в город. „Что бы там ни было, свою часть пути я пройду“ – думал Рогов, приближаясь по узким улочкам столицы к своему дому – „оно того стоит.“

После этого Рогов позвонил в Мадрид. По молчаливой, но завороженной реакции Моргунова он понял, что тот воспринял его звонок как руководство к действию. Что там дальше предпринял Василий, Рогов не знал, да и не очень этим интересовался. „Много будешь знать, скоро состаришься“, как говорит русская народная мудрость. Но что его друг будет готов предложить ему нечто конкретное к моменту их следующего выхода на связь, Иван не сомневался. Все те недели, что он предоставил Моргунову на подготовку, Рогов старался вести себя как можно более незаметно. Он вообще бы предпочел, чтобы эта провинциальная столица, лежащая далеко в стороне от главных перекрестков мировой политики и лишь редко попадающая в заголовки репортажей информационных агентств, полностью забыла о нем. Под разными предлогами он уворачивался от участия в посольских приемах и даже не проехал ни одного перекрестка на красный свет. Звоня ночью Моргунову из уличного телефона, он уже примерно представлял, какое следующее задание поручит ему напарник.

Василий Петрович снял трубку как и договаривались, после первого же гудка.

– Ну, что у тебя? – нетерпеливо спросил Иван.

– У меня порядок – спокойно ответил Моргунов – у тебя ничего не поменялось?

– К счастью нет.

– Действительно, к счастью. – спокойно согласился он. Давать маленькие успокоительные инъекции своему нервному напарнику являлось частью его поведения – В общем, так. Технически я готов начать операцию в любое время…

– Ну ты даешь… – перебил его пораженный Рогов.

– … но как известно, желание клиента закон и мы должны знать, что он конкретно запросит. Наиболее интересны с моей точки зрения импрессионисты с той выставки, что открывается первого мая. Покажи клиенту каталог, пусть выбирает что угодно, но не больше десятка работ. Если мы упрем всю выставку, это может привлечь излишнее внимание. Далее – Моргунов секунду помолчал и вновь подал голос – наша цена не менее пятидесяти миллионов марок наличными. Подчеркиваю, именно марок, потому что они есть в купюрах самого большого достоинства, по тысяче. Если твой клиент серьезный, то дней за двадцать он эту сумму соберет, к тому же наша цена много ниже каталожной, просто демпинг.

– Да и кто ему продаст… – хмыкнул в трубку Рогов.

– Вот именно – продолжал Василий Петрович – так что пусть пошевеливается. И ещё. Нам понадобится надежное укрытие, хотя бы на первое время.

– Это не проблема, я уже присмотрел один тихий домик – решившись на операцию, Иван тоже не терял времени зря.

– Молодец, но будь осторожен…

– Это ты мне говоришь? – иронично переспросил Рогов.

– Да, действительно – с сарказмом в голосе согласился собеседник – но главное, нам понадобится самолет. Причем не какая-нибудь „Ссесна“, а маленькая скоростная машина, бизнесс-джет. И как ты верно в своё время заметил, мы действительно её угробим.

– Ты спятил? – нарочито спокойно переспросил Рогов.

– Отнюдь – в тон ему возразил Моргунов – но машина будет засвечена и если клиент не хочет, чтобы потом по приметам самолета добрались и до него, то пусть не мелочится и изменит регистрационный номер. Не забывай, что даже каталожная стоимость картин в три раза выше. Это ему пять таких самолетов окупит.

– Ладно – нехотя согласился Иван – поговорю. Как делим деньги?

– Десять лимонов человеку, который делает для нас основную работу…

– Взломщику, что ли? – с усмешкой перебил его Рогов.

– Можно сказать и так – невозмутимо согласился Моргунов – двести тысяч посреднику, остальное делим поровну. Я не жадный, правда – пошутил он.

– Договорились – поспешно согласился Рогов.

Он не рассчитывал на то, что напарник предложит ему долю равную со своей и поспешил выразить своё удовлетворение. Моргунов меж тем прекрасно понимал, что роль и риск Ивана несопоставимы с его собственными, не говоря уже о летчике, однако выделяя вознаграждение как равноправному партнеру, избавлял себя от многих неприятных случайностей, причиной которых суть человеческая жадность и зависть. А денег действительно хватит на всех…

– Теперь слушай программу представления – иронично начал Василий Петрович – ты найдешь надежное место для приземления, где можно припрятать раз и навсегда самолет, но недалеко от нашего убежища. Ты и клиент с деньгами будете меня там ждать. Самолет с пилотом за день до операции должны быть в Испании, на любительском аэродроме Санта-Розита. Я его там встречу. На следующий день я прибуду с картинами и мы как частный рейс, не привлекая ничьего внимания должны уйти. Преследования не будет, я гарантирую.

– Ты действительно можешь это гарантировать?

– Если я говорю, – Моргунов немного повысил голос – то, очевидно, так оно и есть.

– Окей, окей – поспешно согласился Иван – но запомни, ты либо псих, либо гений.

– По исходу операции это станет ясно – улыбнулся его сообщник.

– И что дальше? – невольно вырвалось у Ивана и он тут же выругал себя за глупый вопрос.

– Дальше переждем и разъедемся – посвящать Рогова в подробности своих планов он совершенно не считал необходимым – огласки быть не должно.

На языке у Рогова вертелась ещё масса вопросов, но задавать их в телефонной беседе он счел неуместным.

– Хорошо – решительно сказал он – я выйду на связь через неделю в это же время.

– Жду – бросил Моргунов и повесил трубку.

Когда Василий Петрович выходил из телефонной будки, прямо навстречу ему, слепя фарами, вывернула полицейская машина. Он на секунду замедлил шаг и нарочито сделал его покачивающимся и нетвердым, пусть думают, что подзагулявший прохожий запоздало возвращается домой. Конечно, документы надежны и „Браунинг“ предусмотрительно оставлен дома, иметь его сейчас, в канун такого предприятия при себе представляло неоправданный риск, но из тысяч непредвиденных, однако реально существующих случайностей, губительной могла оказаться каждая. Не замедляя хода автомобиль проехал мимо и Моргунов поспешил домой. Там он бесцельно прошелся по комнате и включил телевизор. Просмотрев в него десять минут ничего не видящими глазами, выключил снова. Мысли Василия Петровича были далеко от этой реальности. Он прошел на кухню, налил полный стакан водки и залпом выпил.

– Ну что ж, летчик, звони! – усмехнувшись, он вытер рукавом губы и отправился спать.

Радиотелефон, без которого Моргунов в последнее время не ходил даже в туалет, занял своё место рядом с подушкой.

…Но и эти недавние события уже отошли в прошлое, стали просто воспоминанием. Ему оставались последние часы для того, чтобы провести их в своем любимом ресторане и в его убаюкивающей атмосфере сознательно избавиться от всего, что привязывало к той жизни, которую он так стремился покинуть. Собственно говоря, уже пора было паковать вещи, буквально подстать человеку, отправляющемуся в отпуск. И эта мысль забавляла Моргунова на всём пути домой.

Столица одной североафриканской державы, начало мая 199..г

Периодически прикладываясь к лежащей рядом на сиденье машины бутылке с минеральной водой, Рогов неторопливо ехал по узким и замусоренным улочкам столицы. Накануне, почти сразу после разговора с Моргуновым он связался с Хасаном. Такая поспешность объяснялась не особой срочностью дела, а тем, что Рогов старался не дать улетучиться своему мужеству, собрав его в кулак. Далее это получалось бы всё сложнее. Иван ненавидел всякие тайные переговоры с неясным исходом, всё то, от чего явно получал удовольствие Моргунов. Сейчас Рогов поймал себя на мысли, что не интересовался планом операции не только из соображений собственной безопасности, но и просто потому, что ему было неинтересно. Наплевать. Его интересовали только деньги и он не мог дождаться, когда же эта затея будет позади. Но очевидно, случится сиё ещё не скоро, и проклиная всё на свете, он ехал на встречу с Хасаном. Да, вести переговоры Рогов умел. Но какое-то дерганное и неприятное чувство, равно как и посасывающее ощущение под ложечкой окончательно портили и без того унылое настроение.

Хасан с полуслова понял, о чем идет речь и тут же назначил встречу. „Ещё бы“ – злорадно усмехнулся Иван – „старый жулик!“ Подход к этому человеку Рогову был известен, да и вообще особых трудностей при переговорах не ожидалось: слишком уж совпадали желания и интересы сторон. То, что криминальность затеи не оттолкнет Хасана, Иван не сомневался, для него это отнюдь не первый раз, да и ничем не рискует проклятый нувориш. „Там такие связи, что возьми его хоть с поличным, всё равно вывернется“ – с нескрываемой завистью подумал Рогов – „это нам, мелким сошкам приходиться головы подставлять!“ Ныне Рогов испытывал к владыкам жизни почти пролетарскую ненависть, что в другое время его бы здорово посмешило. Но сейчас смеяться отчего-то не хотелось.

Перед воротами белокаменного дворца Хасана Рогов притормозил. Один из двух охранников, одетых в безупречного покроя цивильные костюмы, но вооруженные короткими автоматами, которые они и не пытались скрывать, молча заглянул в салон машины и жестом попросил открыть багажник. Иван повиновался не выходя из салона и лишь пробарабанил по рулю короткую дробь своими холеными пальцами. Также молча охранник захлопнул крышку и разрешающе махнул рукой. Ничего необычного в досмотре не было, типичные для этого дворца меры безопасности. Рогов бы не удивился, если даже машины членов правительства и ближайших родственников проверяются подобным образом. „Богатство в арифметической прогрессии увеличивает число твоих друзей, но в геометрической – число врагов“, вспомнил Иван прочитанную где-то цитату. От ворот до дверей дворца была ещё добрая сотня метров классического английского парка с ухоженной подъездной дорожкой. Остановившись у края подстриженного газона, Рогов прихватил главный объект сегодняшнего обсуждения – каталог приближающейся выставки и прошел в дом. Очередной охранник корректно, но тщательно ощупал его металлоискателем и это тоже была стандартная процедура, только после сего одетый в национальный бедуинский костюм камердинер – Хасан четко выдерживал грань между двумя мирами – провел его в кабинет хозяина.

– Входите, входите, друг мой! – безупречное радушие и искреннее расположение этого преуспевающего дельца всегда являлись для Ивана загадкой. Он до сих пор так и не смог раскусить соотношение долей искренности и лицемерия в его белозубой восточной улыбке.

Рогов попытался не менее сердечно улыбнуться в ответ, но почувствовал, что изображенная гримаса получилась несколько кривоватой. В конце-концов, при желании Хасан вполне может записать их предстоящую беседу на магнитофон, а за преступления такого масштаба в этой варварской стране виселица ему гарантирована. Он же всего лишь маленький чиновник не имеющий дипломатического статуса. Другое дело, что вряд ли у Хасана появится такое желание… Иван вытер со лба обильно выступивший пот, на что Али успокаивающе похлопал его по плечу.

– Вам нечего опасаться, мой друг, я всегда открыт для любых дел, которые могут привести вас ко мне!

Обычно, из уважения к возрасту и положению своего собеседника, Рогов говорил с Хасаном по-французки, фактически являвшимся вторым родным языком в этой стране, но последнюю фразу гостеприимный хозяин произнес на незабытом ещё русском языке, что по регламенту утонченного восточного этикета свидетельствовало об особом расположении к посетителю. Широким жестом Али указал на огромные кожаные кресла и, сев сам, откинул крышку сигарного ящика.

– Раз так, господин Хасан, давайте поговорим о деле. Вам, несомненно, очень хорошо знакомы работы, помещенные в этом каталоге? – заняв место напротив, Рогов протянул собеседнику глянцевый проспект.

– Конечно. – Хасану достаточно было лишь бросить беглый взгляд на обложку. Он широко улыбнулся – помимо того, что это шедевры, они ещё и иллюстрация моей молодости, проведенной в Ленинграде, ах, простите – Санкт-Петербурге. Вообще-то, мои русские друзья и в то время называли город именно так… Прекрасные работы, великолепное собрание. Надеюсь, что мне удастся выбраться в Мадрид и хоть краем глаза взглянуть на кусочек ушедшей молодости! – он возвел к потолку свои темные глаза – Как вы думаете, господин Рогов, у нас есть шанс заполучить подобную выставку для моей страны?

– У такого человека как Вы – Иван выразительно взмахнул только что прикуренной сигарой, чей дымящийся кончик описал в воздухе правильный круг – всегда есть гарантия успеха любого дела!

– И по какому же из них – Али понимающе кивнул – вы попросили меня об этой встрече?

– Господин Хасан, Вы не можете не знать о той сложной экономической ситуации, в которой сейчас находится моя страна.

Собеседник Рогова молча кивнул и тот продолжал:

– Поэтому определенные круги в нашем правительстве заинтересованы в продаже ряда произведений искусства для финансирования некоторых конкретных программ.

Хасан удивленно и недоверчиво вскинул глаза, но Иван не дал себя прервать:

– Разумеется такие сделки должны оставаться в тайне, чтобы не повредить политической репутации моей страны. Решение это, как Вы сами понимаете, весьма спорное. Аукционы и иные традиционные методы здесь не могут быть задействованы. Поэтому мне поручено найти человека, который был бы заинтересован в приобретении части экспонатов – Рогов кончиками пальцев прикоснулся к лежащему на столе каталогу – и обязался сохранить приобретение в тайне. Такова моя миссия.

Эту ложь Иван придумал давно и она приследовала несколько целей. В первую очередь обезопасить себя перед Хасаном: если операция сорвется, всегда можно сослаться на приказ вышестоящего руководства. Ну и если собеседник попытается сыграть против него, такая легенда может помочь ему выиграть драгоценное время. Впрочем Рогов прекрасно понимал, что Хасан вряд ли поверит такой версии, особенно в контексте тех требований, которые ещё предстоит выставить. Но скорее всего, даже не поверив ей, араб эту легенду примет, она ему очень удобна, ведь всегда можно сказать, что вел переговоры с официально уполномоченным для продажи картин лицом… И даже подтвердить сей факт магнитофонной записью. Вряд ли кто поверит в подобную наивность, но чем сможет её опровергнуть?

Некоторое время Хасан молча курил, избегая встречаться с Роговым взглядом. Потом негромко произнес:

– От вашей страны всегда можно ожидать сюрпризов, но это уже нечто особенное…

– Такова наша действительность – с деланным равнодушием пожал плечами Рогов.

– Конечно, я очень заинтересован вашим предложением и полагаю, что смогу обеспечить условие конфиденциальности – голос Хасана стал тверже. Он оценивал степень собственного риска в этом насквозь неправдоподобном предложении и посчитал её достаточно низкой. Что там болтает Рогов, не так уж важно. Главное, он не завел бы этот разговор не имея доступа к картинам – каковы прочие требования вашей стороны?

– Факт чрезвычайной щепетильности этой сделки вынуждает нас поставить ещё несколько условий, прежде чем мы сможем конкретно поговорить о товаре и цене – Рогов долгим взглядом прошелся по каталогу.

– Понимаю. И что же это за условия?

– Нам понадобится Ваша помощь при доставке картин и в обеспечении безопасности задействованных в доставке людей.

– Могли бы вы растолковать подробнее? – спокойно поинтересовался Хасан.

– С удовольствием. Место, где какое-то время будут находиться эти люди, должно охраняться и мы хотим получать от Вас информацию о – Рогов помедлил – так сказать необычной активности спецслужб и полицейских органов различных стран, которая могла бы иметь отношение к нашей сделке.

– Ещё? – никак не отреагировав спросил Хасан.

– Ещё нам понадобится небольшой реактивный самолет, зарегистрированный на подставное лицо в третьей стране. Это должна быть серийная и неприметная машина с пилотом. Неотличимая от тысяч других, Вы понимаете о чем я говорю. В последствии машина подлежит уничтожению. По данным самолета не должны найти людей, которые его использовали. Пилот, имеющий большой опыт, должен быть тоже предоставлен. Ведь речь идет о настоящих сокровищах…

– Вы полагаете, что я готов спокойно уничтожить вещицу стоимостью несколько миллионов долларов? – без особого удивления поинтересовался Али.

– Те ценности, которые окажутся в Вашем распоряжении и та относительно низкая цена, которую Вам придется за них заплатить, многократно покроют эти расходы.

– Вот мы и переходим к предмету нашего торга – прикуривая новую сигару спокойно обронил Хасан – что из содержащихся в этом каталоге предметов предназначено на продажу?

– Всё – спокойно сказал Иван и остался доволен произведенным эффектом – единственное условие, все предполагаемые и уже доставленные в Испанию экспонаты должны быть выставлены как запланировано. Я хочу сказать, если в программе выставки не состоится никаких изменений.

Хасан с деланным удивлением вскинул брови.

– Разве это зависит не от вас?

– Увы, нет – непроницаемым голосом отрезал Рогов.

– Итак, я могу выбирать? – отбросив иронию произнес Али.

– Да. Вы имеете возможность заказать десять любых предметов на общую сумму пятьдесят миллионов немецких марок. Ни больше, ни меньше.

– Насколько я вас понял, вопрос цены обсуждению не подлежит? – Хасан на секунду почувствовал себя несколько непривычно, ибо цену в его бизнесе обычно определял он сам, но быстро взял себя в руки. Предложение было слишком заманчиво.

– Совершенно верно – В вопросах торга Рогов всегда чувствовал себя на коне – но Вы можете выбрать десять любых экспонатов! – Он сделал ударение на последней фразе – если Вы по счастливой случайности выберите самые дорогие, – Иван понимающе улыбнулся самой располагающей своей улыбкой – это во много раз перекроет Ваши расходы, включая потерянный самолет. И подумайте, ведь это экспонаты из государственного собрания, чья особая ценность в их недоступности. Не какая-нибудь частная коллекция!

Хасан внешне никак не отреагировал на эти замечания и долго молча курил.

– Сколько времени вы мне даете на принятие решения и выбор предметов? – Али придвинул к себе по-прежнему лежащий на столе между собеседниками каталог.

Мгновение Рогов прикидывал, как совместить готовность Моргунова тотчас начать операцию и реальные трудности, с которыми может столкнуться Хасан.

– Неделю. Но в это же время Вы должны приготовить вышеназванную сумму. Я недаром назвал её в немецких марках. Тысячемарковые банкноты, пожалуйста – он ободряюще улыбнулся Хасану. Да, действительно, торг – это его стихия – мелькнуло в голове.

Ещё некоторое время Али размышлял.

– Хорошо – сказал он наконец – вы получите мой ответ через неделю. Хозяин поднялся, давая понять, что на сегодня разговор окончен. Иван тоже поспешно вскочил и позволил Хасану взяв его под руку, проводить к двери.

– Необычные методы использует ваше правительство при торговле предметами искусства! – с деланной серьезностью заметил он.

– Мы живем в тяжелые времена! – в тон ему подыграл Рогов и поклонившись вышел.

Домой он мчался почти на предельной скорости, едва успевая объезжать то и дело попадающиеся колдобины. Иван был чрезвычайно доволен проведенной миссией и душа его пела. От дурного и озабоченного настроения не осталось и следа. В решении Хасана он не сомневался. Что ж, Моргунов не должен считать, что переплатил напарнику лишнего!