Текст книги "Нареченная ведьма (СИ)"

Автор книги: Людмила Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Терхо не верил глазам или телу, но печь остывала, ловушки были обезврежены. Неужели к этому примешались те же чары, что заморочили его за обедом? Похоже, девица и вправду оказалась ведьмой, пусть и неопытной! Но ведь и он не мог похвастать долгой и солидной практикой, а бабкина наука была не в состоянии защитить от всего.

Наконец он толкнулся головой и плечами в люк, который вел вовсе не в дымовую трубу, а прямиком на крышу. Распахнув его, Терхо одним рывком выбрался наверх, протянул руки Илве и помог ей вылезти. Платье на ней было изодрано, волосы растрепались, лицо застыло как в полусне, и она не глядя нашаривала рукой узелок с оберегом.

– Йонас… – прошептала она и уткнулась лицом в его плечо. Вдруг стало горячо и мокро от ее слез, и Терхо осознал, что перед ним была прежде всего женщина, только что вырвавшаяся из ада. И то лишь наполовину, так как крыша оставалась его территорией.

– Илва, я вовсе не Йонас, – неожиданно промолвил Терхо. – Мне пришлось назваться чужим именем, да и в остальном я немного приврал. Сейчас не до подробностей, но ты имеешь право знать, что я лжец, проходимец, неудачливый вор, да и к кровопролитию был причастен. Скажи, готова ли ты теперь мне довериться?

– А у меня есть выбор? – слабо улыбнулась Илва. – Тем более проходимец скорее придумает, как нам слезть с этой чертовой крыши и удрать незамеченными!

Она пристально смотрела ему в лицо, и в вечерней полутьме ее глаза, мерцающие от слез и алых искр, казались налитыми кровью.

– Надеюсь, духи и теперь нас не оставят, – сказал Терхо. Он снял рубашку и разорвал на полосы, затем велел Илве сделать то же самое с ее платьем. Чуть поколебавшись, она стянула его и осталась лишь в сорочке и чулках. Пока она привязывала узелок к талии, Терхо невольно вновь посмотрел на ее тело – сильное, знакомое с тяжелым каждодневным трудом, и все же невероятно нежное и красивое. Белье чуть прилипло к коже от пота, обрисовывая грудь и живот, и ему отчаянно захотелось к ним прикоснуться.

Он слегка устыдился, что мужское вожделение вылезало наружу даже в такой опасный момент, но не мог от этого отмахнуться. Впрочем, может быть, именно сейчас оно было понятно и уместно? Когда не знаешь, наступит ли для тебя новый рассвет, а эта женщина рядом, такая беззащитная, открытая, нуждающаяся в твоем тепле…

– Илва! – прошептал он.

– Что?

Вместо ответа Терхо вдруг резко притянул ее к себе и поцеловал в губы – без объяснений и нежности, только с напором, отбивающим ритм его сердца. Поцелуй прервался так же стремительно и яростно, как произошел, он выпустил ее и поспешно стал связывать веревку.

– Теперь ты лезешь первой, так как весишь гораздо меньше меня, – пояснил он, закрепляя узел на люке. – А потом мы спрячемся на берегу залива до утра, под охраной духов, как я часто делал на родине. На рассвете я добуду нам какую-нибудь одежду, и подумаем, как быть дальше.

– А я, кажется, уже знаю, – проговорила Илва сдержанно, и только покрасневшие щеки выдавали, что поцелуй им не привиделся. Она взялась за веревку и, затаив дыхание, стала спускаться, благо на силу и ловкость рук и ног ей не приходилось жаловаться. Самодельная веревка порой угрожающе потрескивала, но все же выдержала, а вот Терхо пролез лишь две трети пути, когда узлы треснули и он полетел вниз. К счастью, ему удалось приземлиться мягко, почти по-кошачьи – сказывалась деревенская и колдовская натура.

Потерев ушибленное колено и убедившись, что Илва в порядке, он властно сжал ее руку и быстро повел к забору. Его высоту они преодолели легче и торопливо отправились к заливу, хотя порой Терхо приходилось сжимать зубы от боли в ноге. Но стоило ему оглянуться на дом, на окна, источающие ядовитый желтовато-серый свет с черными вкраплениями дыма, как силы возвращались сами собой. А порой казалось, что в спину подталкивают чьи-то могучие и надежные руки.

Глава 14

Кэй не застал Майре дома и прямиком отправился в Песчаную Церковь – няня Лауме сказала, что с самого рассвета хозяйка ушла выполнять заказ семьи верховного жреца, который недавно скончался. И по-видимому, работа затянулась. Старшие служители обычно жили при храме: несколько этажей были отведены под их весьма аскетичные покои, хозяйственные постройки и мастерские для обрядов. В одной из них демон нашел свою подругу в окружении дочерей и внучек умершего.

Согласно традиции, младшие родственницы жрецов всегда принимали активное участие в ритуальных службах. На венчании они исполняли сложный танец по колено в песке, вместе с ящерицами. Девочек одевали в платья, расшитые настоящими мерцающими чешуйками, и обряд символизировал сочетание красоты и трудностей брачного союза. Когда новорожденный в Хие-Лааттиа получал истинное имя, они лепили из песка фигурку младенца, а старший жрец читал над ней молитвы. Наблюдать за сексуальным таинством детям и подросткам не дозволялось, а в остальном они рано становились полноправными участниками церковной жизни.

Что же касается смерти патриархов в таких семействах, она часто сопровождалась особым жертвоприношением по личной воле покойного. И сейчас Майре, как одно из доверенных лиц, руководила работой. Один из жрецов помоложе отделил голову старика от тела, ее опустили в зачарованный раствор, где кожа быстро высохли и слезла с черепа. Волосы, которые Майре заранее срезала с трупа, уже были подготовлены к украшению покрова, расстеленного на рабочем столе. Грубоватый темно-бурый бархат с потертостями был выбран семьей как символ долгой и сложной жизни жреца, а в качестве рисунка Майре решила изобразить двух ящериц, сцепившихся когтями не то в объятиях, не то в битве.

Вскоре отполированный череп с желтоватым отливом лежал рядом с покровом, и юноша-жрец спилил его верхнюю часть. Девочки извлекли все внутренности и бросили в таз, чтобы Майре вынесла их на корм ящерицам.

– Помните, что внутри не должно остаться следов крови и тканей, – наставляла она. – Ведь именно в этом комке плоти хранятся воспоминания, жизненный опыт, магические навыки. Он же руководит химическими процессами, от которых зависят наши чувства. Если сосуд не будет полностью очищен к обряду, жрец не сможет переродиться с освобожденной душой, и она останется неприкаянной.

– Майре, а правда, что в твоем родном краю души колдунов не переходят из тела в тело, а навечно поселяются в Нижнем мире? Неужели им отпущен такой короткий срок? – спросила одна из девочек-подростков, отмывая покрасневшие от крови руки.

– Да, это так, – бесстрастно ответила Майре. – Наши души уходят со всем накопленным грузом и больше не возвращаются. Но они делятся своим магическим опытом с потомками и учениками, и это облегчает им загробную жизнь. Так и я собираюсь передать знания своей дочери Лауме, чтобы уйти в Нижний мир с ясным сознанием и спокойной душой.

– Но почему у вас другие порядки? Разве высшие силы не одни и те же повсюду?

– Силы одни, но они дают нам возможность самим выбирать свой путь, в том числе и посмертный, – улыбнулась ведьма. – Потому мы, люди, и считаемся самыми разумными существами в природе.

Вошедший в этот момент Кэй невольно усмехнулся. Майре обернулась и сдержанно приветствовала его.

– Похоже, ты прибыл с важными новостями, Кэй?

– Да, Морская Дева, – ответил демон, поклонившись молодым жрицам. – Но если вы заняты приготовлением к таинству, я готов помочь.

– Разумеется, твое участие будет очень своевременным, – сказала Майре и подала знак девочкам. Одна из них принесла закопченный ковш с гущей от местного питья, похожего на кофе в Маа-Лумен, но сильно пахнущего землей и сажей.

– Это последняя порция ахвитоса, которую выпил дед, – заверила внучка и протянула Майре ковшик. Ведьма высыпала в череп засохшую массу, прошептала над ней заклинание, и та стала превращаться в тлеющие угольки. Когда Кэй подышал на них, в черепе разгорелось синеватое пламя. Теперь детям и внукам предстояло нести символический факел в пещеру, где обычно проходил погребальный обряд. Кэй вызвался сопроводить их и напутствовать умершего.

Затем молодежь отправилась немного отдохнуть до погребения, а Майре и Кэя проводили в небольшую комнату, где можно было отведать того же горячего ахвитоса. Жрецы обычно закусывали его подсушенным хлебом и жгучими перцами. На рубленом столе горели две оплывшие свечки и стояла курильница, испещренная магическими символами.

Кэй сел напротив ведьмы и задумчиво всмотрелся в ее лицо, так что Майре настороженно спросила:

– В чем дело?

– Просто наблюдаю, как ловко ты играешь словами и доводами, Морская Дева, – пояснил Кэй. – Ты забыла сказать этим юницам, что одни разумные существа считают себя разумнее других? Ну, в том, что касается выбора своего пути!

– Да, за такое право нужно побороться, Кэй! – невозмутимо заявила Майре. – За этих девочек не беспокойся, они с малых лет все понимают. Это вы рождаетесь и уходите со всем назначенным, а у нас, людей, – кто успел, тот и взял! Так что ты собирался мне рассказать о событиях в Йосса-Торнеа?

Кэй положил перед Майре пачку исписанных листков, колдовской амулет и женский портрет на пластинке из эмали. Ведьма всмотрелась в изображенное на нем лицо – не красивое, скорее обозначенное какой-то завораживающей странностью, – и нахмурилась.

– Колдунью зовут Сайха, она родом из той же общины, что и ты, но много лет скиталась, пока не осела в Юмалатар-Саари. Гуннар не только ее верный сторож, но и кузен, – впрочем, в их поселке все друг другу немного родственники, потому что вождь, а впоследствии и его сыновья имели право окучивать каждую незамужнюю деву.

– Дальше, – тихо промолвила Майре.

– В конце концов Сайхе улыбнулась удача: она стала экономкой и верной советницей у настоящей ферры Изунэрр, которая действительно приходилась родней Эйнару. У госпожи и прочего колдовского сообщества она научилась многому, но, как и ты, не забывала своих исконных обязанностей, завещанных матерью. И во время того самого паломничества, о котором так любят вспоминать непосвященные, Сайха сумела продать свою госпожу рабыней в междумирье, а сама посредством сложной магии приняла ее облик.

– Вот как! И что же, никто из Колдовского совета и членов семьи ее до сих пор не раскусил?

– Как раз в Совете есть и посвященные, сторонники Сайхи, которые успешно ее прикрывают. Кого-то Гуннар вовремя припугнул, в том числе и прислугу в доме. А вот семья находится под сильным мороком – меньше всего он действует на девчонку, молодые всегда более устойчивы. Собственно, из ее раскрывшейся ауры я и выведал многое о семейном прошлом.

– Ну, я не сомневаюсь в твоих талантах, – заявила Майре. – А что с остальными?

– У старика уже каша вместо мозгов, а из чувств осталась только преданность к самозваной супруге. Агнета же заболела бешенством матки – время от времени заманивает к себе молодых и одиноких парней, выжимает их досуха и убивает, а в перерывах находится в зачарованном полусне.

После паузы Кэй добавил:

– Иными словами, Сайха намерена извести эту семью и одновременно укрепить свои позиции в Совете, а впоследствии и во всем краю. Духи, что производятся из ее цветов, наверняка идут на какие-то темные политические дела – пока ради укрепления дружбы с князьями, но не удивлюсь, если она когда-нибудь доберется и до них. Смотри: достопочтенный ферр Хьярвард тихо умрет от разрыва сердца, Агнету придушит любовник, позарившийся на деньги и драгоценности, а с Видисс и того проще – Гуннар на правах законного мужа увезет ее в медвежий угол, откуда она уже никогда не вернется. И все это не враз, а плавно, чтобы не вызвать лишних подозрений. А затем пожилая преданная колдунья, одинокая, пережившая столько горя, полностью завоюет доверие у князей, станет практически членом семьи и… вероятно, повторит прошлый ход. Или придумает что-то новое, этого я пока не могу предсказать.

– Допустим, – проговорила Майре, медленно перебирая бусинки амулета. – Остается вопрос: зачем ей вдруг понадобилась крестьянская девка из Маа-Лумен?

– Вот мы и подходим к самому интересному, Морская Дева! Сайха до сих пор боится, что другие родственники ферры Изунэрр выведут ее на чистую воду, и Гуннар разыскивает их как заправская гончая. К тому времени, как она заняла место госпожи, в живых оставались только бастарды ее покойного племянника Туомаса, в том числе и Эйнар. И от всех, кроме него, избавились – мироздание, оказывается, тоже умеет шутить, и ты, спровадив несчастного знахаря в рабство, сохранила ему жизнь!

– Значит? – сказала Майре и пристально взглянула Кэю в глаза.

– Она не ищет себе учеников, Морская Дева, она заметает следы. Девочка, которую ты сейчас воспитываешь, – последняя в роду, кого Сайха не успела околдовать или убить. Но именно это она собирается сделать, а Илву использует как носителя общего энергетического канала, по которому рассчитывает выйти на ребенка! Теперь ты поняла?

– Что ты сказал? Убить Лауме? Мою дочь⁈ – произнесла Майре вполголоса, но ее глаза потемнели от ярости, а кровь будто отлила от лица и то стало мертвенно-серым.

– Она еще и дочь Эйнара, Морская Дева, и ты могла предвидеть нечто подобное. Говоришь, кто успел, тот и взял? Я не спорю, но кто-то предпочитает брать не нахрапом, как ты, а выжидая и просчитывая наперед. Вот и подумай, кто из вас в предстоящей схватке обломает зубы?

– Ты все сделал правильно, Кэй! Теперь предоставь мне встретиться с этой Сайхой, – прищурилась ведьма. – В нашей общине всегда презирали тех, кто отрекся от своего истинного имени и происхождения, сросся с чужой личиной. На короткий срок, от крайней нужды, – можно, а если ради гордыни и богатства, то любой соплеменник имеет право наказать такого самозванца.

– Я не забыл об этом законе, – заметил Кэй. – Но не торопишься ли ты праздновать победу?

– У меня по меньшей мере одно преимущество: я знаю, где находится Сайха, а вот она пока не знает, где я. Но кроме того, мы должны перерезать этот проклятый энергетический канал.

– О чем ты говоришь?

– Срочно вернись в Юмалатар-Саари и убей девку. Когда у Сайхи не будет живого артефакта, она растеряется, и мы быстро наведаемся к ней сами. Я бы это сделала сейчас же, если бы могла переноситься, как ты! Но мне надо выполнить обязательство перед Песчаной Церковью и позаботиться о Лауме. Поэтому я последний раз прошу тебя, Кэй: подари мне немного времени! Сайху не трогай, я должна сама посмотреть ей в глаза, пока ее сознание будет оставаться ясным.

– Об этом теперь не может идти речи, Морская Дева! Илва стала ведьмой, и ни один демон вроде меня не вправе убивать ее без согласия хозяев Нижнего мира. Я не стану действовать исподтишка: ты и так неоднократно злоупотребляла моей помощью.

– Я и не прошу убивать собственными руками: внуши этой Видисс еще больше ненависти к Илве, намекни, будто она положила на тебя глаз, и та все сделает за тебя! Гормональная горячка творит с бабами вещи пострашнее, чем колдовство! Полно, Кэй, не мне учить тебя таким делам. Или… – тут Майре нахмурилась и всмотрелась демону в глаза, – ты опять просто не хочешь лишать ее жизни?

– Да не обо мне речь! – вздохнул Кэй. – Душа нареченной ведьмы, побывавшей в связи с демоном смерти, принадлежит Нижнему миру, и я не могу распоряжаться ею по своему усмотрению! Я только страж, присматривающий за этими душами.

– Твоя логика была бы безукоризненной, но я не забыла, что оставить Илву в живых было исключительно твоей прихотью, – заметила Майре.

– Тогда я спасал этим не ее, а тебя, Морская Дева! Загляни к себе в душу и сама все поймешь.

– Со своей душой я разберусь без тебя, Кэй, – тихо проговорила Майре, сжав в кулаке сухой хлеб. Он стоял перед ней, такой красивый, прямой, неприступный в своей правоте, которая была прописана кровью честных грешников, лживых святых, простых и посвященных, старых и малых. Глаза, лишенные зрачков, были как лед, в котором невозможно сделать пробоину и добраться до освежающей влаги. Он знал ведьму лучше, чем она сама, и теперь зачитывал приговор, предлагая ей самое страшное из возможного – увидеть свою душу. Но привести этот приговор в исполнение уже было не в его власти.

– У меня есть что добавить к твоей тираде! Ты давно вспоминал, какими правами наделены верховные жрецы?

Вот теперь лед стал трескаться и таять, за ним показалась темнота. Точеные бледные губы Кэя еле заметно дрогнули, и Майре добавила вполголоса:

– Вероятно, ты думал, что нет на свете более самонадеянных существ, чем люди? Нет, Кэй, нам порой далеко до вас! Мы помним, что нам отпущено мало времени, а вот вы избалованы сознанием, что впереди вечность. Но когда человеку некуда отступать – поверь, с ним лучше не связываться!

– Какое отношение ты имеешь к правам верховных жрецов?

– С этого дня самое непосредственное, – улыбнулась Майре и показала Кэю свернутый манускрипт на местной жесткой бумаге. – Глава Песчаной Церкви, которого я сегодня готовила к упокоению, успел завещать свою власть именно мне, в здравом уме и присутствии детей и внуков. Они уже согласились служить под моим началом, местные духи также меня уважают за труд и жертвоприношения. А вот тебя они знают почти исключительно как моего любовника и помощника, Кэй!

– Почему именно тебе? Разве не было других достойных кандидатур? – произнес Кэй, всматриваясь в манускрипт. Его изумление было так велико, что он пропустил ее последнюю фразу мимо ушей.

– Потому что иногда полезнее брать именно нахрапом! У меня не так много времени на ожидания и расчеты, – ответила Майре с усмешкой. – Давай опустим детали и перейдем к главному. Согласно законам, верховный жрец или жрица имеет право изгнать приближенного духа из людского мира, и хоть его жизнь на этом и не закончится, но станет куда менее интересной! Ты уверен, что хочешь этого?

– Ты вздумала угрожать мне, Морская Дева? Так я знаю все правила куда дольше тебя! – сказал Кэй.

Но ему действительно было не по себе, так как по законам Нижнего мира жрец мог один раз использовать это право без согласования с высшими силами. И тогда дух был обречен скитаться в гиблых местах – непроходимых лесных чащах, болотах с болезнетворным газом, коварных речных омутах, – и провожать души бродяг, утопленников, неудачливых охотников, изгнанников, заблудившихся детей. В большие города, полные соблазнов и приключений, путь был заказан, кроме трущоб на окраинах. Там всегда требовался тяжкий и неблагодарный труд низших демонов смерти, а до их красоты и манер никому не было дела. Балы в домах вельмож, кубки, в которых плескалось отравленное вино, свечи, источающие снотворный дым, лезвия в прическах красавиц, пороки, которые приводили не только к смертям, но и к рождению людей, что были безобразнее демонов и глупее животных, – все это становилось недоступным, и лицо духа могли видеть только колдуны и шаманы.

Майре многозначительно кивнула и улыбнулась одним уголком рта.

– То-то же, Кэй! Я очень тебе признательна – да что там, без твоих услуг я никогда бы не достигла такой вершины! Но мне надо вырастить дочь, сделать ее сильной колдуньей, и это требует жертв. Если ты по-прежнему будешь мне верен, тебе не о чем беспокоиться. Но если я пойму, что ты пытаешься усидеть на двух стульях…

Колдунья умолкла, зло прищурившись, и Кэй спросил:

– Значит, сохранить верность без убийства Илвы невозможно?

– Для меня – да, и я решу этот вопрос с тобой или без тебя. У ребенка не может быть двух матерей, и следовательно, в одном мире нам с ней не жить.

Кэй безмолвно кивнул и растворился в воздухе, не прощаясь и не напутствуя подругу, как прежде. Впрочем, Майре была так окрылена недавним событием, что не хотела об этом думать.

Оставшись одна, колдунья собрала со стола рассыпавшиеся крошки ахвитоса и бросила их в очаг. Затем туда же она положила эмалевый портрет и произнесла заклинание, способное вытягивать из жертвы силы и волю к жизни на расстоянии. Опустившись перед очагом на колени, Майре наблюдала, как эмаль трескается под силой зачарованного пламени, превращается в черные осколки и едкий дым. «И пусть так же горит твоя душа, Сайха, так же гаснут твои чары, в преддверии нашей встречи» – тихо проговорила она.

Глава 15

Илва уснула под небольшим песчаным утесом, прикрывающим от ветра и чужих глаз. Сквозь забвение слышался приглушенный шум волн и колыбельные напевы водяных духов, которые оберегали ее сон по просьбе Терхо. Он не беспокоил ее до утра, устроившись за какой-то грудой камней. Когда девушка проснулась, небо было еще темным и лишь на горизонте окрашивалось в серебристо-серый оттенок.

Вокруг было тихо и пустынно, затем послышались шаги по рыхлому песку, и Илва увидела Терхо с охапкой одежды в руках.

– С добрым утром, Илва! Не ручаюсь, что день будет спокойным, но из одной передряги мы выпутались, – заявил он, раскладывая вещи на песке. – А чтобы идти дальше, надо обуться и приодеться. Иначе ноги собьешь, да и негоже, чтобы на твою красоту пялился кто-то кроме меня!

– Ну да, ты уже все успел разглядеть, – отозвалась девушка. Его грубовато-шутливый тон смягчал напряжение пережитой ночи, а о том странном поцелуе она старалась не вспоминать. У Илвы давно не было близости с мужчиной – демона-насильника она, разумеется, в расчет не брала, – и ей не хотелось, чтобы тело дало слабину, пока душа слишком уязвима для новых ударов.

Терхо принес ей блузу из грубого полотна, длинную юбку, шерстяные чулки и кожаные туфли без каблука. Для себя он прихватил только свежую рубашку, благо ему удалось спасти собственные штаны и крепкие сапоги. Илва, разумеется, догадалась, что все это он раздобыл на окрестных дворах, где сушили вещи на веревке, но выбирать не приходилось.

Одевшись, Илва промолвила:

– Кажется, я знаю, где мы можем найти пристанище. Ферра Бергдит, библиотекарь, хорошо ко мне относилась, и если ты ей расскажешь о своих видениях, она прикроет нас, а может быть, и посоветует что-нибудь.

– А вдруг тебя в первую очередь начнут искать именно там?

– Не знаю, – задумалась девушка. – По идее, только Видисс знала, что я пристрастилась ходить в библиотеку. Но могла ли она меня выдать?

– Да эту семейку сам черт не разберет! – сердито сказал Терхо. – Как ты вообще туда попала? Только не морочь мне больше голову про обучение! Я все-таки сам колдун и не полный дурак.

– Им зачем-то нужна моя дочь, – призналась Илва, и парень ошарашенно уставился на нее.

– У тебя есть дочь? Ничего себе… И где она теперь?

– Если бы я знала! Ее уже однажды украли, а теперь эти люди обещали помочь с поисками, но, похоже, собирались сделать что-то ужасное…

– Ну-ка расскажи, – настоял Терхо, и Илва, собравшись с духом, поведала все, что случилось с появления ведьмы на хуторе Стины. Она заметила, как он побледнел, в глазах вначале заметались недоверие и ужас, а затем сменились каким-то непонятным воодушевлением.

– Твоего любимого звали Эйнар? И его околдовала ведьма по имени Майре? – пробормотал он, когда девушка умолкла. – Получается, ты и есть та самая Илва?

– Что ты хочешь сказать? Ты знал Эйнара? – ахнула Илва. – Но погоди, я же тебя никогда прежде не видела! Значит, вы познакомились уже потом?

Она запнулась, резко выдохнула и прошептала, коснувшись воротника его рубахи:

– Ты что-то знаешь о его судьбе? Говори все как есть!

– Я даже не знаю, с чего начать, – вздохнул Терхо. – Пойдем к твоей библиотекарше, чтобы не терять время, а по дороге я все тебе расскажу. И тогда уж сама решай, верить или нет.

– Да, в такую дичь действительно трудно поверить, – призналась Илва, когда Терхо завершил рассказ. – Рабство, иные миры, безвременье… Кто же ты такой?

– Я обычный человек из плоти и крови! Да, наделенный колдовским даром от рождения, но не бог, не призрак и не демон. Эти миры – будто многочисленные отражения в зеркальном лабиринте, они живут не пересекаясь и не зная друг о друге. Только изредка бродяги вроде меня и Эйнара перемещаются против воли. Но я сумел сохранить человеческий облик, потому что духи оставили во мне свою искру, а Эйнар никогда не был с ними близок.

– Значит, он все-таки жив⁈

– Да, жив и здоров, но ему пришлось перемещаться в звериной ипостаси, и он по сей день обитает в моем мире в обличье волка.

Илва горестно помотала головой и, отстранившись, закрыла лицо руками. Немного выждав, Терхо осторожно спросил:

– Ты все еще его любишь?

– Нет, – искренне сказала Илва. – Только жалею, как он жалел каждого из своих больных. Да он и был болен этой проклятой страстью, как чахоткой или заражением крови! Впрочем, я вообще очень брезглива, и даже не будь Майре ведьмой, не могла бы спать с ним после измены. Вот как отрезало, понимаешь? А любви без этого быть не может. Но он по-прежнему отец моей дочери, он человек, попавший в беду, и у меня болит за него душа. Я бы очень хотела как-то ему помочь и показать Джани…

– Сначала тебе надо спасти себя, Илва! Но не бойся, я буду рядом и обязательно помогу вам встретиться. Правда, пока не знаю как, – неловко улыбнулся Терхо. – И прости, что я с самого начала тебе врал о своем происхождении. Ты, правда, тоже была не совсем честна, но по сравнению со мной…

– Да что ты! Считай, что мы квиты. Вот только скажи, эта самая искра от духов… она передается, скажем так, от телесной близости?

– Ну да, – усмехнулся Терхо, – когда колдун спаривается с нечистым духом, тот может наделить его некоторыми особыми ресурсами, если захочет. А простому человеку вроде тебя он способен дать зачатки магической силы, но ее надо развивать, если хочешь добиться успеха. На одной близости, увы, далеко не уедешь!

– Выходит, эти люди говорили правду и демон что-то во мне оставил? Поэтому со мной и происходят эти странности?

– Не совсем. Только сам человек определяет, что разгорится из этой искры, а может, она и вовсе затухнет без толку. Но ты распорядилась ею с умом, Илва! – заверил Терхо. – Кстати, ты обмолвилась, что эта Видисс тоже якобы переспала с каким-то демоном, не так ли?

– Ну, по крайней мере, так говорили старшие, а Видисс не отрицала. Но она ведь совсем еще девочка, что она понимает?

– Эта девочка росла в том еще змеином клубке! Однако стоило тебе попасть в их дом, как ее впервые стал окучивать демон, да еще так стремительно и нагло. Ты веришь в такие совпадения?

– Ты хочешь сказать, – Илва невольно заговорила тише, – что это тот же демон, который изнасиловал меня?

Терхо не ответил, лишь пожал плечами, что было куда выразительнее слов. Немного помолчав, Илва сжала кулаки и произнесла:

– Ладно, я все поняла, Терхо. Союзников в том доме у меня нет, и даже на ферру Бергдит нельзя целиком положиться. Значит, я буду действовать сама, и не только верну дочь, но и рассчитаюсь за Эйнара! Я уже подозреваю, что ферра Изунэрр ему вовсе не родственница, а моя дочь нужна ей для каких-то темных дел. Но и они меня плохо знают! Самка, спасающая детеныша, может насмерть загрызть хищника крупнее себя.

– Верю! – улыбнулся парень. – Но не могу позволить тебе действовать одной. Меня обязали выполнить долг перед Эйнаром, но дело даже не в этом. По крайней мере, не только в этом…

– О чем ты? – растерялась Илва.

– Ты, в отличие от этой Майре, настоящая прелестница, – прошептал Терхо. Они волей-неволей остановились, скованные неведомой силой, которая не была записана ни в одной магической книге. Его сильные руки обвились вокруг талии Илвы, она покорно потянулась к нему, погружаясь с головой в сладкое забвение. Они были как волна и берег, соединившиеся на мгновение, ни о чем не жалеющие, ничего не страшащиеся.

– И тебя не смущает, что у меня есть ребенок? – тихо спросила Илва.

– Меня вообще ничто в тебе не смущает, Илва. И при всем уважении к Эйнару, я не понимаю, как он мог тебя бросить!

– Может, ты бы его понял, если бы увидел Майре? Наверное, мужчины чувствуют в ней что-то такое, чего я не могу распознать…

– Я же сказал, что нашел свою прелестницу, – улыбнулся Терхо. – И если ты согласишься, я готов принять и воспитывать твою дочь как родную. А Майре пусть сохнет со своим демоном от черной ауры и собственной злобы!

Так, болтая и поддерживая друг друга, они дошли до окраины города и успели изрядно утомиться. Солнце уже поднялось, играло лучами в разноцветных стеклах витражей, витринах парфюмерных и ювелирных лавок, брызгах уличных фонтанчиков для питья. Но Илве сейчас даже в дневном светиле мерещился пособник беспринципных колдунов, охотников за душами и судьбами, и она норовила свернуть в какой-нибудь неприметный закоулок, чтобы срезать путь.

Наконец показалось здание библиотеки, и Илва почему-то вздохнула с облегчением. Ферра Бергдит, к счастью, оказалась на месте и терпеливо выслушала сбивчивый рассказ обоих молодых людей. Заодно она напоила их кофе с сахаром, угостила поджаренным хлебом и вареньем, что после долгой дороги оказалось очень кстати.

– Ужасная история, – заключила она, когда Терхо описал свои видения на званом ужине. – Но я давно предполагала, что в ферру Изунэрр вселилась какая-то злая сущность. И вся эта история с поиском твоей дочери, Илва, казалась мне странной. Но раз теперь ты не одна, я покажу тебе одну книгу, которая помогает установить контакт с потерянным родственником. Правда, этот обряд требует много силы и терпения.

– Я готова, – заверила Илва. – Спасибо вам, ферра Бергдит! Надеюсь, у вас не будет из-за меня больших неприятностей.

– Да кому я нужна, Илва? В мои годы уже и смерть не так страшна, а вот вам, ребята, надо жить! И спасать невинное дитя. Я чую, что эти ведьмы будут готовы разорвать твою дочь надвое, лишь бы доказать друг другу свое могущество!

– Похоже, вы испытывали когда-то то же, что и я, – осторожно промолвила Илва.

– Я потеряла единственного ребенка, когда ему было чуть больше года. Сейчас люди научились лечить больных детей, тогда же просто хоронили и свыкались. Но высшие силы больше не дали нам с мужем радости, а через несколько лет и он умер. Я осталась одинокой, если не считать книг и скромных волшебных знаний, и теперь это в кои-то веки кому-то пригодилось.

– Простите, – вздохнула девушка.

– Наоборот, милая, мне стало гораздо легче, когда я тебе призналась, – сказала ферра Бергдит и потрепала Илву по плечу. – Надеюсь, что ты не только отыщешь свою Джани, но и родишь других детей, станешь счастливой женой и хозяйкой домашнего очага!

С этим напутствием она вручила девушке большой фолиант в потрепанной бархатной обложке. Правила обряда выглядели крайне простыми – в течение часа требовалось шепотом читать заклинание, сжимая вещь искомого родственника и вызывая в памяти его образ. Так чары проникали ему в сознание и могли открыть, где он сейчас находится и как себя чувствует. Но поскольку Джани была очень мала, Илве предстояло взять на себя всю тяжесть выстраиваемой цепи, чтобы хрупкий рассудок дочери не пострадал.